Иногда Макс приходится просто быть рядом

      После того случая, о котором они молчали, Дин стал другим. Он не ушел, не отстранился. Наоборот, он стал проводить с Мариной больше времени, но это было не то время.       Его взгляд стал другим. Он смотрел на нее так, словно пытался запечатлеть каждую черточку ее лица, каждую веснушку, каждый лучик света в ее волосах. Он слушал ее рассказы о работе, о папе, о каких-то бытовых мелочах с таким вниманием, будто это была самая важная информация в мире. Он запоминал все.       Он стал баловать ее. Привозил дурацкие сувениры из тех городов, куда их закидывало на пару дней — магнит на холодильник, смешную кружку, плюшевого медведя. Он водил ее в кино на самые дурацкие романтические комедии, которые она любила, и сидел рядом, не отпуская ее руку всю сессию, словно боялся, что она испарится.       Но в этой заботе была леденящая душу грусть. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй отдавались прощанием. Он держал ее так, будто это было в последний раз.       Однажды ночью они лежали в ее постели, и он не спал. Она чувствовала, как он смотрит на нее в темноте.       — Дин? — прошептала она. — Что случилось? Со мной что-то не так?       Он резко обнял ее, прижал к себе так сильно, что ей стало больно.       — Нет. Со мной, — его голос прозвучал хрипло, сдавленно. — Со мной что-то не так, Макс. И я не могу это исправить.       — Тогда расскажи мне! — она приподнялась на локте, пытаясь разглядеть его лицо в темноте. — Дай мне помочь! Я же не слепая, я вижу, что ты мучаешься!       Он медленно покачал головой, его лицо было искажено мукой.       — Не могу. Не могу говорить об этом. Просто... — он сглотнул, и его пальцы вцепились в ее рубашку. — Просто будь рядом. Пожалуйста. Просто... пусть ты будешь здесь. Этого достаточно. Это... это все, что у меня есть.       И она поняла. Поняла, что за темная бездна открылась перед ним в том самом, нерассказанном деле. Поняла, что он смотрит в нее прямо сейчас и видит на другом ее конце свой собственный, стремительно приближающийся конец.       Он не ждал от нее спасения. Он не ждал советов или действий. Он просил лишь об одном — быть якорем. Точкой опоры в том кошмаре, в котором он оказался заперт. Быть тем, ради кого он будет держаться до последней секунды.       Она не стала больше давить. Не стала требовать ответов. Она просто обняла его, прижала его голову к своей груди и стала гладить его волосы, как гладят испуганного ребенка.       — Я здесь, — прошептала она ему в волосы. — Я никуда не денусь.       Он расслабился в ее объятиях, его дыхание стало ровнее. Он не плакал. Он просто лежал, зажмурившись, цепляясь за нее как за единственный источник тепла в ледяном море.       И она держала его. Зная, что, возможно, это все, что она может для него сделать. Просто быть рядом. Пока не придет его час.