Глава 8. Суд

      В тот единственный предрассветный час, когда Ковенгем становился обманчиво спокойным и безмятежным, Стефан стоял на знакомом крыльце и пытался угадать, насколько сильно вышел из себя его напарник.       Он только что закончил рассказывать о произошедшем в особняке Баррета, но Кирман не проронил в ответ ни слова. Он просто смотрел на Стефана так, будто тот уже на три четверти мёртв.       Ночь рекой катилась вдаль. Фонари мерцали в тумане, как бледные призрачные цветы.       — Из всех гипотетически возможных безумных, безрассудных и просто тупых способов умереть ты выбрал самый идиотский, — наконец констатировал он. — Я, честно, не знаю, что могло быть хуже. Вета, может, ты знаешь?       Девушка сонно протёрла глаза.       — Не знаю.       — И она не знает. Вот видишь? Ты безнадёжен.       Стефан опустил взгляд. Он ничего не мог сказать в своё оправдание. Он нарушил запрет. Действовал бездумно и безрассудно. Все обвинения были абсолютно справедливы.       Кирман, не колеблясь, развернулся и ушёл в дом. Повисла гробовая тишина.       — Во имя Суда! — рассерженно крикнул он. — Прекращай смотреть на меня как побитый щенок и входи! Вета, хватит спать. Сделай что-то с его рукой.       — А? Что сделать? — спросила она, резко проснувшись.       — Отрежь, сломай, забинтуй — что тебе больше нравится, — ответил Кирман, распахивая огромный шкаф в коридоре. — А ты, Николь, выжми из него побольше крови.       — Зачем это?       — Давно мечтал проклясть своего напарника-идиота! — огрызнулся он. — Есть ещё глупые вопросы?       Стефан и Николь переглянулись и прошли в гостиную. Кирман грубо расчистил стол от вещей и положил в центр старую на вид книгу в ветхом кожаном переплёте. Раскрыв её на середине, он опять открыл шкаф и стал доставать на стол пузырьки и свёртки с известным и незнакомым Стефану содержимым.       — Ты правда сумеешь мне помочь? — осторожно спросил он.       — Чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь? Перестановкой?       — Я слышал, что магию колдунов невозможно развеять.       — Невозможно. Но есть обходные пути.       С этими словами он извлёк из шкафа горелку странной геометричной формы и изогнутый штатив для пробирок. Увидев их, Николь сразу нахмурилась.       — Ты хочешь вернуть ему страх с помощью алхимии? Никогда не слышала ни о чём подобном.       — В Альштейне в принципе нечасто обсуждают «подобное». Предполагаю, что из-за угрозы отсечения головы.       Через секунду из коридора примчалась Вета, только чудом не опрокинув воду и бинты Стефану на голову.       — Вы сказали алхимия? Кирман, ты умеешь использовать алхимию?!       — Почти. Я умею использовать инструкции.       — Невероятно!       Кирман зажёг горелку, взял со стола стеклянный пузырёк и кинул его Николь. Поймав пузырёк одной рукой, она послала в ответ скептичный взгляд.       — Как я и сказал: мне нужна его кровь, — поторопил Кирман.       — Это магия друидов. Чёрная магия.       — Не удивила. Вся современная магия так или иначе была изобретена друидами.       — Но не вся магия требует жертвовать кровью.       Он выпрямился и скрестил руки на груди.       — Ты настолько мне не доверяешь?       — Извини, но у нас в Альштейне принято с подозрением относиться к людям, имеющим контракты с демонами.       — Всё в порядке, — вмешался Стефан, чувствуя, что разговор уходит в неверном направлении. — Я доверяю тебе, Кирман, но тоже не понимаю, как алхимия сможет мне помочь. Её суть состоит в преобразовании материи. Разве она может действовать на сознание?       Николь и Кирман ещё несколько секунд пытались прикончить друг друга взглядом, но здравый смысл всё же взял верх, и оба неохотно отступили. Кирман отставил приборы, отошёл от стола и прислонился к краю дивана.       — Начну с того, что ты ошибаешься. Суть алхимии заключается в поиске философского камня. Преобразование — всего лишь метод, — он прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Ты хочешь что-то сказать, Вета?       — Что такое философский камень? — нетерпеливо спросила девушка.       — Универсальный катализатор, способный свободно изменять материю, излечивать всевозможные болезни, а плюсом дарующий владельцу бессмертие.       — Нечто подобное правда существует? — её глаза засверкали.       — Судя по всему, нет, — равнодушно сказал Кирман. — Ни одна из попыток создать философский камень не увенчалась успехом. Впрочем, провалы алхимиков часто дают неожиданные результаты. Келли много лет потратил на поиски способов борьбы с колдунами и однажды обнаружил в трактате одного безымянного алхимика рецепт эликсира возрождения.       Опережая реакцию Веты, он тут же выставил перед собой ладонь и пояснил:       — Не того возрождения, о котором вы подумали. Вернее, тот алхимик действительно пытался найти способ воскрешать мёртвых, но ничего не вышло. Сколько он ни старался, ни его гнилые, ни относительно свежие подопытные не хотели оживать. Но этот упорный парень был не из тех, кто легко сдаётся. Так что он решил опробовать эликсир на живых. И можете себе представить? Эликсир подействовал. И не просто подействовал. Он возродил их души.       Кирман сделал паузу, в тишине оглядел ошарашенные лица присутствующих, и внезапно уголки его губ дрогнули.       — Эликсир возрождения, — проговорил он, намеренно растягивая слова. — Звучит внушительно, правда? На деле он лишь возвращает душу к тому состоянию, в котором она была сутки назад. Ни больше, ни меньше. Бесполезная, по сути, штука. Сам учёный посчитал, что реального применения у него нет, и, в конечном счёте, забросил свои эксперименты. Но пару сотен лет спустя Старик нашёл их и понял, что перед ним самый действенный способ противостоять вмешательству в разум.       Стефан перевёл взгляд с Кирмана на расположенную на столе горелку и обратно. Алхимию не просто так назвали Великим искусством, но он не предполагал, что она способна на подобное. Он слышал о преобразовании драгоценных камней и металлов, однако преобразование души… казалось чем-то совершенно сверхъестественным.       — Ну что, доверие завоёвано? — спросил Кирман. — Можем продолжать?       Стефан кивнул. Николь отвернулась, но больше ничего не сказала.       Процесс выжимания крови проходил довольно болезненно, но как только рана была туго перетянута бинтами, Стефан смог отвлечься на наблюдение за изготовлением эликсира.       Кирман поручил Вете и Николь собрать рассветную росу, а сам перелил кровь в медную чашу, установленную над горелкой, и стал медленно выпаривать её до сухого остатка. К тому моменту, как девушки вернулись, влага полностью выпарилась.       Полученную смесь из соли и пепла он поместил в колбу и влил в неё свежесобранную росу, разбавленную водой. Затем добавил гвоздику и серую амбру, высыпал несколько осколков раздробленной косточки из сердца оленя и встряхнул колбу.       Все застыли в ожидании.       Но ничего не произошло. Мутная жидкость даже отдалённо не напоминала алхимический эликсир. В ней не было ни следа магии, и красноречивее всего об этом говорило разочарованное лицо Веты.       — Не вышло?       Кирман не ответил. Он поднял колбу выше над головой и отрешённо выглянул в окно, словно раздумывая над тем, когда же ему удастся выспаться. Стефан тоже посмотрел в окно. На голубом небосклоне бледнела заря.       Солнце пролило первый чистый луч из-за горизонта, он упал на стекло колбы. И будто мираж, внутри внезапно зажглось трепещущее зеленоватое свечение.       — Пей залпом, если не хочешь узнать, каков прах на вкус, — сказал Кирман, прежде чем кто-либо успел удивиться, и протянул эликсир Стефану. Он взял его и без колебаний последовал совету.       На самом деле никакого вкуса у эликсира не было. Рассматривая опустевшую колбу, Стефан внимательно прислушивался к своим чувствам. Но заметных изменений тоже не наблюдалось.       Вообще-то, ему следовало подумать дважды, прежде чем пить эту странную светящуюся жидкость. Кирман, наверное, не стал бы его травить, но он ведь не алхимик и вполне мог где-то ошибиться. В алхимии один неверный шаг запросто приводит к смерти.       Из потока размышлений Стефана вырвал сухой металлический щелчок, заставивший его окаменеть на месте.       Какого…       Какого чёрта?!       — Кирман? — позвал Стефан дрогнувшим голосом. — Не мог бы ты опустить револьвер?       Но в тёмном взгляде напарника не читалось ни единой эмоции.       Стефан попятился, и в ту же секунду холодное дуло коснулось его лба.       Во рту пересохло. Сердце скакало в груди.       Нет, Кирман не станет его убивать. Они напарники. Зачем ему это? Принести в жертву? Кирман не колдун.       Но он полутень, а значит, почти что колдун…       Нет, он не приносит кровавых жертв. Точно не приносит.       Но если сегодня тот самый день, когда Тень занимает его место…       Он действительно может его убить.       — П-прошу, опусти револьвер. Если я тебя разозлил — прости. Я правда не хотел…       В следующую секунду прозвучал ещё один короткий щелчок. Стефан зажмурился.       И в оглушительной тишине Кирман больно взъерошил ему волосы.       — Мелкий паршивец.       Он упал на диван и со вздохом откинул голову. Стефан передвинул ватные ноги на два шага и прислонился к стене.       — Я младше тебя всего на год, — пробормотал он.       — У меня в твоём возрасте было больше мозгов.       С этим было трудно поспорить.       Стефан нервно рассмеялся. Вета, растерявшись, спросила у Кирмана, что тут смешного. В ответ он взглянул на неё измученно и сказал, что некоторые её вопросы приносят ему не только ментальное, но и физическое страдание.       Надо сообщить ему как-нибудь, что от его шуток люди страдают ничуть не меньше.       Однако кое-кто не разделял всеобщее облегчение. Николь подошла к столу, нагнулась и подняла отброшенный Кирманом револьвер.       — Это твоё хобби — направлять на напарников оружие? — холодно спросила она.       — Он не заряжен.       — Ого, да Стефан просто везунчик!       — Если хочешь что-то сказать, говори прямо, Николь.       — Довольно забавно слышать подобное от тебя.       Кирман утомлённо потёр виски.       — Я уже тысячу раз говорил…       — Кирман, кровь! — внезапно заметила Вета.       Он опустил голову и дотронулся до плеча. Багровые пятна образовали на халате кровавый узор.       — Откуда это? — шокированно спросил Стефан.       — Швы разошлись. Постой, я наложу новые! — Вета подбежала к нему, но Кирман резко встал и отвёл её руку.       — Не надо, это пустяк, — спокойно сказал он и после паузы окинул всех взглядом. — Мы собираемся бороться против колдунов, а вас волнует несколько капель крови? Не будьте наивными. Если собираетесь взяться за это дело серьёзно, вы должны быть готовы поставить на кон свои жизни. В противном случае лучше прямо сейчас отказаться от этой затеи.       Судя по тому, как он посмотрел на Николь, последние слова предназначались ей. Девушка фыркнула. Оставлять дело незаконченным она явно не собиралась. Вета нерешительно опустила руку. Стефан промолчал. Он на себе ощутил, какую угрозу представляют колдуны. Память о тех, кто уже не сумеет вернуть себе рассудок, не позволит ему бросить начатое.       И лишь спустя несколько мгновений Стефан осознал, что по-настоящему подразумевали слова Кирмана.       — Ты передумал? Я имею в виду… ты согласен снова бороться с колдунами?       — Как будто у меня был выбор, — ответил он без видимого удовольствия и направился к двери. — Пойду поменяю бинты. Учтите: когда я вернусь, здесь не должно быть этого бардака.       И он скрылся за дверью быстрее, чем кто-либо вымолвил хоть слово. Стефан вздохнул. Ну что за человек? Он даже не успел сказать ему спасибо.       Разбирая стол, Стефан старательно анализировал события прошлого дня. От собственного безрассудства волосы вставали дыбом, но гораздо сильнее волновало другое. Встреча с Барретом почти полностью стёрлась у него из памяти. Он с трудом вспоминал обрывки их разговора, внезапную усталость, жутких слуг, но в цельную картину ничего не складывалось.       Эликсир вернул душу к нормальному состоянию, но память так и осталась неполной. А это было плохо, очень плохо. Стефан чувствовал, что забыл нечто важное. Почему Баррет уехал сразу, как только запер его в часовне? Куда он направлялся?       — Николь, ты не любишь полутеней?       Внезапно пришлось отвлечься от рассматривания пустых полок в шкафу. Вообще-то он собирался поставить куда-то горелку, но эта мысль благополучно вылетела у него из головы.       Николь удивилась ничуть не меньше. Вопрос был простой и прямой, как молоток, но именно такие вопросы сильнее всего сбивают людей с толку.       — Я недолюбливаю Кирмана, — призналась девушка, отставляя в сторону пузырёк с травами. — Но против тебя и других полутеней ничего не имею.       — Но ты ведь знаешь, почему нас не любят?       — Почему ты спрашиваешь?       — Я хочу узнать больше о Тенях, — ответила Вета, смотря на неё спокойным, но любопытным взглядом.       Николь явно пребывала в замешательстве.       — Почему бы тебе не спросить Кирмана? — предложил Стефан. — Он явно знает о Тенях больше, чем мы.       Вета слегка замялась.       — Недавно я его сильно разозлила. Мне немного страшно его спрашивать.       — Понимаю…       Стефан скрестил руки на груди, воскрешая в памяти всё, что он знал о Тенях. В основном, конечно, то, что рассказывал ему отец.       — Не уверен, будет ли это полезно…       — Будет!       — Я знаю только историю, — рассмеялся Стефан. — Появление Теней описано в Книге Суда. Предание о первом грехе широко известно, может, ты его слышала?       Девушка медленно покачала головой из стороны в сторону. Стефан подавил вздох. Он потерял всего пару воспоминаний и уже ощущал себя не в своей тарелке, а каково было ей?       — Итак, с чего бы начать… — проговорил он, погружаясь в мысли. — Эти события происходили в то время, когда греха ещё не было, а мир существовал по другим законам. В предании рассказывается о юноше, жившем в одном из королевств Гимерии. Он был умён, силён, добр, красив, метко стрелял из лука, рисовал, в общем, обладал всеми возможными талантами. Говорили, что у него не было ни одного недостатка.       — Как? Правда не было?       — Да. В общепринятом понимании. Однако сам юноша считал, что у него есть один важный недостаток, и, чтобы стать лучшим из лучших, от него необходимо избавиться. Этим недостатком была его тень.       — Тень? — сказала Вета, нахмурившись. — А откуда она у него появилась?       — Он хотел избавиться от обыкновенной тени от солнца, — хмыкнула Николь, сев на край стола. Конечно, она узнала это предание.       — Но зачем? Он вроде бы должен быть умным. А это, как по мне, глупо.       — Он возгордился, — девушка пожала плечами. — Бесконечно искал в себе недостатки, ну и нашёл что было.       — Так, выходит, он просто избавился от тени?       — Всё было не так просто, — сказал Стефан. — Тогда магии, способной на подобное, не существовало. Чудотворцы лечили болезни, маги управляли стихиями, но их способности не могли избавить от чего-то настолько естественного, как тень. Юноша обошёл всю Гимерию, посетил всех знаменитых магов, но никто не знал, как ему помочь. И тогда, отчаявшись, он направился в Камею.       Вета наклонила голову, как любопытная канарейка.       — А что было в Камее? Почему именно сюда?       — В то время в лесу на границе Камеи и Альштейна жили друиды. — Стефан невольно посмотрел в окно. Отсюда Безымянный Лес был невидим, но где-то там, вдали от улиц и домов, возвышались тёмные кроны деревьев. — Как бы их описать… В Книге Суда друиды прямо называются «безумным народом». Они поклонялись камням и растениям, гадали по звёздам, проводили кровавые ритуалы, напивались до умопомрачения и давали туманные пророчества. Тогда к такой магии относились скептически.       — Их считали шарлатанами, — пояснила Николь.       — Ну да. Но именно друиды нашли способ избавить юношу от тени. И очень простой способ. Договор. Друиды провели специальный ритуал, юноша заговорил со своей Тенью и вежливо попросил её уйти.       — И Тень ушла? — спросила Вета сомневающимся голосом.       — Исчезла, — подтвердил Стефан. — Но у неё было условие. Раз в месяц юноша должен был приносить ей кровавую жертву. Это могло быть любое существо с горячей кровью, требовалось только не забывать о заключённом договоре. И Тень пропала, как будто её не было.       — Какая сговорчивая…       — Ещё бы, — хмыкнула Николь. — Ведь она его обманула. Тень перестала быть видна, но парня не покинула. Он стал слышать её голос, но из-за собственного высокомерия не отличал его от своего. Отобрать желаемое силой? Пожалуйста. Принести в жертву не зверя, а человека? Почему бы и нет? Извратить кого-то ещё? Да хоть всё человечество.       Вета побледнела.       — Почему его никто не остановил?       — А зачем останавливать? Он был лучшим из лучших, человек без единого недостатка. Да все мечтали быть как он. Люди без раздумий бросились проводить кровавые ритуалы, и Тени наводнили Камею, а потом и всю Гимерию. Как думаешь, почему Камею называют родиной нечисти? Они убивали друг друга. Ели мясо друг друга. Забывали о поминовении жертв и теряли человечий облик.       — А что… случилось потом?       — Первосудья разочаровался в людях и исполнил Суд. Он поделил мир по ту сторону надвое. Тех, кто заслужил прощение, после смерти ждал рай, остальные расплачивались в аду. Ладящие с Тьмой утратили имена и стали демонами, друиды были прокляты. Их народу запрещалось покидать родной лес под страхом истребления. Они держались довольно долго, но через несколько сотен лет всё равно все сгинули.       Тишина в комнате повисла удушающая. Вета сидела, беспомощно глядя в пол. Стефан собирался рассказать более мягкую версию предания, но Николь, похоже, не разделяла его намерений.       — А что стало с тем юношей? — спросила Вета, не поднимая голову.       — Его душа сгнила, — прозвучал неожиданный ответ.       Девушка вздрогнула и вскинула голову.       Обернувшись, Стефан увидел Кирмана. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и, похоже, ждал там уже некоторое время.       — Его место заняла Тень, — продолжал Кирман. — Он, или не совсем он, скитается теперь где-то в аду и терпит презрение людей в гордом одиночестве. Наверное, это логичный конец для Демона Гордыни, хотя не мне судить.       Он посмотрел Вете в глаза. И сказал:       — И нас будет ждать похожая участь, если мы не сможем контролировать свои Тени. После смерти наши имена сотрутся, души полностью сгниют. А по аду будут блуждать наши Тени — и мы, и не мы.       Девушка сжала в тонких пальцах ткань своей юбки.       — Я не хотела становиться такой… — тихо произнесла она. — Но раз Тени такие ужасные, зачем это было нужно тебе, Кирман? Мистер Келли не мог тебя заставить. Ты сам выбрал стать таким.       И в следующий миг в комнате раздался треск.       Все мгновенно повернулись к источнику звука — стеллажу, который занимали статуэтки Кирмана. Глаза одной из них, девушки в накидке из волчьей шкуры, повёрнутой лицом в центр комнаты, разлетелись на мелкие части. Кирман неторопливо подошёл, взял статуэтку и поднял с пола несколько изумрудных осколков.       — Что произошло? — спросила Вета, взволнованно подойдя к нему. — Ты говорил, их нельзя трогать…       — Кого-то из нас пытались найти.       — Это плохо? — пробормотал Стефан, хотя мысленно уже представлял ответ.       — По шкале от одного до десяти — да, плохо. Но, к счастью, благодаря моей защите обнаружить нас не смогли. И не смогут. Об этом я давно позаботился. А насчёт твоего вопроса, Вета…       Его взгляд зацепился за что-то в гостиной, но он тут же отвёл его. Лишь Стефан успел заметить, что он смотрел на стол, использовавшийся для призыва духов. По коже почему-то поползли мурашки.       — Меня обманули, — сказал Кирман, выбрасывая обломки драгоценных камней. — Прямо как того дурака в вашей паршивой истории.