Глава 7. Хорошая прислуга

      Хорошо, посмотрим, с чего бы начать объяснение.       Около четырёх часов дня Стефан прибыл к воротам особняка. Благодушный дворецкий сразу провёл его в дом, и через непродолжительное время в гостиной появился хозяин. На колдуна он не был похож совершенно — обычный ловкий делец. Спросив у Стефана причину визита, он тут же перебил его и стал с энтузиазмом рассказывать о том, насколько успешно его предприятие, какие потрясающие технологии он использует, в каких чудесных условиях работают его рабочие и так далее.       Поскольку Стефан представился газетным корреспондентом, ему пришлось смириться со своей нелепой судьбой и пытаться записывать всё это в блокнот. Что-то в том, как они вели разговор, вымотало его душу настолько, что когда хозяин, хвастаясь новым ремонтом, предложил пройтись по территории особняка, он не только сразу согласился, но и почти успел сбежать в коридор. Однако улыбчивые горничные любезно его остановили.       Они прошли в правое крыло дома, обсуждая позолоченные обои, подсвечники, шелковые занавески. Затем вышли на улицу, и хозяин провёл его к старой заброшенной часовне и предложил посмотреть её внутри. Стефан согласился, спокойно вошёл внутрь, и его так же спокойно заперли. А всё остальное время он сидел на скамье в сыром домике для молитв и разглядывал потолок, думая о том, как бы не пошёл дождь, поскольку крыша здесь явно была дырявая. При этом его мысли напоминали тонкую паутину, которую порвали в нескольких местах, неудачно попытались зашить, склеили не там, где нужно, и, наконец, просто сваляли в клубок.       Всё же стоило послушать Кирмана и не соваться к Пирру Баррету. Но что сделано, то сделано.       Снаружи уже стемнело. Напротив пыльной скамьи стояла статуя ангела с умиротворённым и бесстрастным выражением на каменном лице. Она показывала молящимся некий жест, но понять его значение было трудно, так как обе её руки были обломаны по локоть.       Стефан довольно долго рассматривал статую и почти разгадал загадочный жест, как вдруг мирную тишину часовни нарушил чей-то голос:       — А ты что здесь забыл?       Стефан огляделся. Нерешительно встав, он приблизился к статуе.       — Ну и куда ты идёшь? — фыркнул голос. — Я здесь.       Ясно. Он ещё не совсем сошёл с ума.       — «Здесь» — это где?       — Точно не внутри статуи.       Он ещё раз осмотрелся, прошёл между скамьями и добрался до заколоченного окна. А когда выглянул наружу, мгновенно столкнулся с чужими глазами. Как ни странно, эти зелёные глаза были ему знакомы.       — Мисс Рейхлин?       — Просто Николь. Так что ты тут забыл?       — Хотел выяснить, как Пирр Баррет связан со смертью Терезы Андерхилл. А что насчёт…       — Я собиралась поболтать с ним, но меня не впустили в дом. Компаньонка Уэсткоттов виделась с Барретом незадолго до своего исчезновения. И не делай вид, будто тебя это удивляет. Ну и как долго ты здесь сидишь?       — Примерно пять часов.       — Пять?!       — Думаю, Баррет собирается провести какой-то ритуал, но сейчас не самое подходящее время, не то положение звёзд, фаза луны или что-то в этом роде. К сожалению, я не настолько хорошо знаком с церемониями колдунов, чтобы сказать, что именно отсрочило мою смерть.       — Погоди. Ты целых пять часов был заперт в разваливающейся часовне и просто ждал своей смерти?       — Большую часть времени у меня в голове царила полная каша, так что я бы не сказал, что чего-то ждал…       — Ты пытался выбраться?       — Нет.       Оба замолчали. Николь спросила:       — Тебе это не кажется странным?       Стефан на мгновение задумался.       — Немного.       Девушка уставилась на него недоверчивым взглядом. И после некоторых колебаний отстранилась от окна со словами:       — Жди, я скоро.       От входа послышалось пощёлкивание отмычек. Не прошло и минуты, как замок полностью сдался, и Николь скользнула внутрь.       — Будешь мне должен, — заявила она. — Тебе повезло, что Баррет куда-то уехал, и мы можем тихо убраться отсюда. Иначе я бы не стала помогать. Не нравится мне это место.       — Он уехал?       — Да. После того как меня не впустили, я решила побродить поблизости, мало ли что. Где-то через час его экипаж выехал за ворота, и я смогла пробраться сюда и немного осмотреться. Надеялась, что в часовне Элиза, но какого-то чёрта здесь оказался ты. Ну да ладно, уходим.       Николь приоткрыла дверь и исчезла в темноте. Стефан последовал за ней. Под ногами зашелестела сухая трава, ветви мёртвых деревьев покачивались на ветру. Особняк был уже на приличном расстоянии от них, когда Стефан неожиданно встал как вкопанный.       — А как же Элиза?       — Если Баррет прячет её, то либо глубоко внутри особняка, либо вообще в другом месте, — прозвучал кислый голос Николь.       — Тогда возвращаемся. Нужно успеть осмотреть дом, пока его здесь нет.       Девушка отрицательно покачала головой.       — Даже не думай. Тебя надо отсюда вывести. Это во-первых. Во-вторых, там полно слуг, а у меня от них мурашки по коже.       — Мы не знаем, как поведёт себя Баррет, узнав о моём уходе, — настаивал Стефан. — Если Элиза внутри, мы должны спасти её сейчас! Другого такого шанса может не представиться.       — Парень, Баррет покопался у тебя в голове, — сказала Николь, посмотрев на него сложным взглядом. — Не знаю, что он сделал, но… ты не осознаёшь, в какой ситуации оказался. Здесь опасно находиться.       Опасно?       Как можно думать о подобном, когда на кону стоит чья-то жизнь?       Вдруг из темноты раздался резкий пронзительный звук, и оба почти одновременно пригнулись к траве. Это скрипела калитка. Её качали взад-вперёд, будто наигрывая какую-то странную мяукающую мелодию.       — Там кто-то есть, — почти беззвучно прошептала Николь.       — Зачем он скрипит калиткой?       — Не знаю, — она потянула Стефана обратно. — Уговорил. Идём в дом.       Они добрались до стен особняка в считанные секунды. Николь открыла одно из окон и ловко запрыгнула на подоконник. Стефан забрался внутрь следом.       — Эту часть особняка мне показывал Баррет, — заметил он. — Странно, что свет уже погасили. Здесь рано ложатся спать?       — Хорошо, если так, — пробормотала девушка и двинулась вперёд по коридору. — Потому что нам лучше не попадаться им на глаза.       Стефан и Николь проверили первый этаж, подвал и даже винный погреб, но следов Элизы нигде не оказалось. После ещё одного раунда уговоров Николь нехотя согласилась подняться выше. На втором этаже они едва не столкнулись с прислугой, но девушка вовремя ухватила Стефана за ворот и спряталась в одной из многочисленных комнат. Глядя, как она, прислонившись к двери, вытирает со лба бисеринки пота, тщательно прислушивается к тишине и нервно выглядывает в коридор, он мог лишь непонимающе улыбаться. Чего она боится?       Что простые слуги могут сделать охотнице с револьвером?       Продолжая исследовать этаж, Стефан и Николь обнаружили рабочий кабинет Пирра Баррета, и удача наконец улыбнулась им: кроме письменного стола из роскошного красного дерева, в комнате находился большой металлический сейф. Николь села перед ним в почти молитвенной позе, прислонилась ухом к стальному корпусу, мягко коснулась рукой замка и снова продемонстрировала неподражаемые способности ко взлому. А после…       — Ничего, — сказала она, разочарованно глядя на кипу бумаг. — Бесполезные отчёты, вырезки из газет. Проклятье, Баррету не надоедает читать о своих успехах?       — Позволишь взглянуть? — спросил Стефан.       — Валяй.       Он задернул шторы, зажёг настольную лампу, быстро пролистнул стопку документов, изучая заглавия. Вытянул несколько и стал читать их по диагонали, пропуская всё лишнее и выхватывая ключевые слова.       Технологии… условия… рабочие…       — На первый взгляд кажется, что на стекольном производстве всё замечательно, — сказал он. — Показатели растут с каждым месяцем. У рабочих нет жалоб.       — Ну а я о чём? Бесполезные отчёты.       — Не торопись с выводами. Посмотри на данные об увольнениях. Знаешь, какая самая распространённая причина увольнений на заводе Баррета? А точнее — единственная, — Николь приблизилась к столу, и Стефан указал на слово, выведенное красивым графичным почерком. — Смерть. Отмечено двадцать шесть смертей за последние полгода.       — Многовато.       — И проблема не только в числе смертей. Взгляни сюда, — он протянул график рабочего времени.       Николь взяла его и невесело усмехнулась.       — Это нечеловеческие условия.       — В бумагах указано, что рабочие умерли из-за болезней и несчастных случаев, но больше похоже на то, что причина всех смертей — переутомление.       — …А жалоб нет. Ни у кого, — задумчиво протянула она. — Потому что Баррет использовал на них колдовство. Довольно удобно.       — И жестоко, — сказал Стефан, качнувшись на стуле.       Девушка пожала плечами и ещё раз окинула взглядом бумаги.       — Неплохая работа, — похвалила она. — Хотя меньшего от наследника Блэквудов я не ожидала.       И в следующую секунду Стефан рухнул со стула на пол.       — С чего ты взяла, что я…       — Стефан Блэквуд? — Николь подняла брови, удивлённо глядя на него сверху вниз.       Он кивнул.       — Если ты собирался это скрывать, тебе следовало переехать в другую страну, — легкомысленно заявила она. — Соломон Блэквуд написал «Историю магии». В Камее любой знает, кто это. А о его сыне известно, что его имя Стефан, у него ветер в голове и совершенно никаких способностей. Извини, но ты идеально подходишь под описание.       Он широко раскрыл глаза, а спустя секунду рассмеялся. «Ветер в голове и совершенно никаких способностей». Удивительно близко к правде.       Вздохнув, он встал и вернул бумаги в сейф.       — Ладно, я попался…       Но шум заставил Стефана оборвать себя. Николь мгновенно погасила лампу и прильнула к двери, прислушиваясь.       Из-за стены доносился монотонный щёлкающий звук. Он задержался у кабинета на целую минуту. В это время они не сделали ни вдоха. Потом он двинулся дальше по коридору. Щелчки стали глуше, но всё ещё были там, за стеной, будто ждали их.       — Нужно посмотреть, что там, — сказал Стефан шёпотом.       — Ни за что, — ответила Николь, но он уже открыл дверь и высунулся в коридор.       Сначала Стефан увидел нежно-розовые бутоны, лежащие под ногами, словно вырванные из гнезда птенцы. Затем его взгляд упал на драгоценную вазу-тюлипье, заполненную голыми зелёными стеблями. Коридор украшали тринадцать таких многоярусных ваз, покрытых блестящей белой глазурью. Более половины из них теперь стояли без цветов.       А затем Стефан заметил во мраке фигуру горничной с острыми садовыми ножницами.       Щёлк. Щёлк. Щёлк.       Ножницы неторопливо, в одном ритме, отсекали цветочные бутоны.       Щёлк. Щёлк. Щёлк.       Бутоны неторопливо, в одном ритме, летели, падали и катились по полу, будто в танце.       В следующий миг Николь схватила его, закрыла дверь и яростно прошипела:       — Ты что творишь?! Ты с ума сошёл? Если собрался умереть, не втягивай в это меня!       Стефан тряхнул головой, с трудом избавляясь от внезапного оцепенения.       — Она срезает бутоны. Зачем ей это?       — Незачем, она свихнулась. Здесь у всех проблемы с головой. Между прочим, это касается и тебя. Уходим, чёрт возьми, просто уходим!       — Да, надо уходить, — согласился он. — Осмотрим оставшуюся половину особняка — и сразу направимся к выходу.       Николь уставилась на него, потеряв дар речи. Потом схватилась за голову.       — А-а-а, чтоб тебя! Я сама сейчас свихнусь!       Они покинули кабинет через дверь, ведущую в спальню. Пересекли коридор и спустились по лестнице прежде, чем горничная сомкнула ножницы на последнем цветке в чарующей разорённой вазе.       Одна часть особняка была буквальным олицетворением богатства и роскоши. Однако другое крыло выглядело иначе. В залах не было красивой мебели, блистающих ваз. На стенах виднелись только следы от снятых картин. А по коридорам гуляли запахи пепла, серы и гниения.       В одном из полупустых залов Стефан и Николь встретили двоих слуг, но прятаться от них не пришлось. Лакеи играли в карты без единого источника света, совершенно молча, и, похоже, были полностью поглощены игрой. Забавно, но Стефану показалось, что они клали карты на стол рубашками вверх, не переворачивая — будто читали мысли друг друга. Или не знали правил игры, что ещё страннее.       Следуя за гнилостным запахом, Стефан и Николь вышли к двери, расположенной в конце очередного длинного пустого коридора. Пятнадцать минут Николь пыталась аккуратно вскрыть замок отмычками, но у неё не вышло. Замок пришлось сломать.       Затем девушка достала спички, отогнала мух от лица и зажгла две свечи, освещая необъятную чёрную бездну.       Кровавые сигилы, полностью покрывавшие пол, пульсировали и извивались, словно черви, вылезшие на поверхность влажной земли. В центре комнаты был сооружён алтарь из золотых монет, забрызганных соками винограда и человеческих внутренностей. Они разлагались здесь не один месяц. А выше алтаря на медных цепях висела женская голова, как короной увенчанная тяжёлыми лосиными рогами.       — Это Элиза? — с трудом выдавил из себя Стефан.       — Нет, у Элизы каштановые волосы, а у неё… рыжие, — ответила Николь. — Кажется, это жена Баррета.       Он разрезал свою жену, вынул из неё печень, почки, селезёнку, отрезал голову. Щёлк-щёлк.       Стефана чуть не вырвало.       — Ты как? — спросила Николь.       Он сделал глубокий вдох.       — В порядке.       — Кажется, я буду видеть это в своих кошмарах.       — А я больше не смогу есть виноград…       — Зато теперь мы знаем, что Баррет служит Демону Алчности.       — Ты уверена, что именно ему?       — Там на столе лежит гигантская гора золота. У тебя есть другие варианты?       Стефан приблизился к алтарю, присел на корточки и провёл по кровавым символам рукой, ощущая пальцами слабые пульсации.       — И какую силу он даёт своим приспешникам? — спросил Стефан. — Способность высасывать все соки из подчинённых? Делать любое предприятие успешным? Слабовато для демона с таким именем.       — Насколько я знаю, Демон Алчности позволяет забирать то, что забрать невозможно.       — Что, например?       — Понятия не имею. На этом мои познания в демонологии заканчиваются.       Девушка задумалась. Она подступила к алтарю, рассеянно взяла пару испачканных монет, невольно поморщилась и бросила их обратно. Неожиданно её глаза сверкнули.       — Например, чувства. Баррет мог забрать у рабочих чувство недовольства.       Эта мысль заставила Стефана резко выпрямиться:       — Тогда его сила идеально подходит для того, чтобы заманивать людей в ловушку. Жертва даже не может понять, что что-то идёт не так. Вот что произошло с Терезой Андерхилл, и с Элизой, и…       Николь внезапно повернула голову в сторону. Проследив за её взглядом, Стефан увидел во тьме два неясных силуэта. Странно, что раньше он не обращал на них внимания. Сделав несколько шагов вглубь комнаты, он выставил перед собой свечу. Пламя слегка колебалось, освещая заросший грязью угол, пустые стены и лицо девушки в тщательно выглаженной униформе. Капля воска скользнула по пальцам.       — К хозяйке нельзя, — сказала она, даря, словно букет, свою улыбку.       — К хозяйке нельзя, — повторила ещё одна девушка из черноты.       Они были здесь. Знали, слышали, наблюдали всё это время.       Стефан опустил взгляд. Кто-то схватил его за лодыжку. Его потянуло вниз.       Но рядом с хрустом приземлился каблук Николь, и хватка ослабла. Обе свечи одновременно погасли. Кажется, послышался стон. Не успел Стефан разобраться в том, что происходит, как Николь крутанула его за плечи и резко вытолкнула вперёд за миг до того, как горничная пронеслась мимо с руками, будто готовыми заключить его в крепкие сердечные объятия.       — Уходим. Быстро, сейчас же! — крикнула она.       Они понеслись по коридору, не оглядываясь, а свет луны как мог освещал дорогу через узкие пролёты окон. Схватившись за двери, они вбежали в один из залов, и не успели распахнутые двери захлопнуться, как Стефан и Николь затормозили, почти свалившись на пол. Двое лакеев ждали их. Вместо игральных карт они держали в руках цепи.       — К хозяйке нельзя, — сказал один.       — К хозяйке нельзя, — повторил другой.       А потом Стефан мог лишь смотреть перед собой. Николь проскочила справа от него, легко, как кошка, прыгнула на высоту человеческого роста и ударом сапога впечатала одного из лакеев в стену. Её взмывшие в воздух волосы блестели под луной, как вулканическое стекло. С невероятной скоростью она приземлилась, повернулась на носках, мягко уворачиваясь от цепей второго слуги, и, схватив его за голову, резко ударила лицом в противоположную стену.       — Долго будешь стоять?!       Очнувшись, Стефан бросился к выходу. Они пересекли ещё один зал, ещё один длинный коридор с множеством комнат. Из одной двери внезапно высунулась рука, и Стефан захлопнул её, не останавливаясь, слыша, как позади что-то яростно и настойчиво скребёт ногтями по дереву. За поворотом показалась лестница.       Они одновременно выдохнули и, сделав последний рывок, понеслись в холл. Большие узорчатые двери были прямо перед ними. Стефан схватил ручку — и у его лица завис серебряный конец лезвия.       Он остановился. В воздухе повеяло ароматом цветов. Переведя взгляд, Стефан встретил бледное и совершенно равнодушное лицо горничной.       — Что вам мешает? От чего хотите избавиться?       Он не ответил.       — От чего хотите избавиться? — апатично повторила она, и острие плавно приблизилось, замерев в сантиметре от правого глаза.       Где-то сзади шевельнулась Николь, но Стефан остановил её жестом. К лестнице приближались шаги и звон цепей. Действовать нужно было как можно тише и быстрее.       Как ни странно, Стефан не ощущал ни малейшего волнения. И это впервые навело его на мысль — такую неприятную, но логичную мысль.       Что, если…       — У меня… — проговорил он, поднимая пустые ладони, — уже забрали кое-что.       Он и горничная пристально смотрели друг на друга. За те секунды, что длилось их немое противостояние, Стефан успел распрощаться со своим правым глазом, но вдруг она неожиданно опустила ножницы.       И резко вонзила их в его ладонь.       Стефан выдохнул и согнулся, прижимая руку к груди, чувствуя ошеломляющую боль и то, как вместе с ней сквозь пальцы течёт горячая кровь, пропитывая рубашку.       — Надо постричь кусты в саду, — вкрадчиво сказала горничная, в последний раз безучастно посмотрела на него и Николь. А потом ушла.       Николь поддержала Стефана, настороженно глядя ей вслед. Бесшумно открыла дверь и вывела его наружу, на ходу отрывая рукав своей рубашки.       — Стисни зубы. Надо вынуть ножницы. Потерпишь?       Прежде чем он ответил, девушка выдернула лезвия. Стефан резко втянул воздух. Кажется, сейчас он был способен только дышать.       — Не помню, говорила я или нет, но ты определённо, по всем признакам, сумасшедший, — сказала Николь. Закончив перевязывать руку, она добавила: — Знай, тебе чертовски повезло, что эта цветочница приняла нас за слуг.       — Это не везение, — отозвался Стефан. — Она поняла, что Баррет забрал мой страх. То же самое было и с ней, и с другими слугами. Похоже, он проделал это со всеми в особняке. И, похоже, он не ограничился только страхом.       — Ты хочешь сказать…       — Я хочу сказать, что Баррет лишил их стольких чувств, что они утратили рассудок.       Николь опустила голову. В темноте было трудно прочитать её эмоции, но ответ прозвучал мрачно:       — Понятно. Из всех сумасшедших он здесь единственный по-настоящему ненормальный. — Подняв глаза, она заговорила немного спокойнее: — Пошли. Нам осталось пройти ту жуткую калитку.       На этот раз у калитки никого не было. Лишь уродливые заросли кустарника упирались ветвями в каменные столбики забора. Их действительно давно следовало постричь.       Стефан оставил садовые ножницы на траве у ворот, невольно чувствуя себя обманщиком. И неприятнее всего было осознавать, что та, кого он обманул, не будет из-за этого злиться. Просто не сможет.       Калитка скрипнула. И вскоре особняк Баррета остался позади.       — Скажу прямо, без чувства страха ты не сможешь оставаться охотником, — заговорила Николь после продолжительного молчания. — Страх необходим в нашей работе. Травма руки — самое малое, что может случиться, если игнорировать объективную опасность.       — Значит, всё просто, — убеждённо ответил Стефан. — Нужно вернуть страх.       — Как ты собираешься его вернуть? Это тебе не украденные часы, которые можно найти, обойдя пару-тройку ломбардов.       — У нас есть один общий знакомый, уже имевший дело с колдунами. Начну с того, что спрошу у него.       — Надеюсь, ты не о том нашем общем знакомом, который самый несговорчивый в мире тип с абсолютно невыносимым характером?       — Именно о нём.       Николь прищурилась и уточнила:       — Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве, направившись к Баррету, ты не сделал ровно то, что он запрещал тебе делать?       — Но он же не бросит человека, пострадавшего от колдовства?       В ответ прозвучала тишина, заставившая Стефана потерять часть уверенности. Он спросил через три секунды:       — Но своего напарника он же не бросит?       — Конечно, не бросит, — сказала Николь утешающим голосом, из-за которого Стефан мгновенно утратил остатки своей уверенности. — А в крайнем случае устроит тебе самое быстрое и комфортное путешествие на тот свет.