Жесть 5

ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ ВСЕ ТАК ХОТЯТ МЕНЯ УБИТЬ?! Мне страшно... Я Соскэ Мицуба. И мне кажется, сегодня в нашей дурке произойдёт нечто ужасное. И жертвой буду Я! После истории с Тэру я решил, что самое безопасное место в этой школе — наша студия. Пусть там Сакура вечно мной недовольна, а Нацухико идиот, но по крайней мере, они не пытаются меня «очистить» или убить молнией. Наивный. Глупый. Наивный призрак. Я зашёл в студию, надеясь забиться в самый тёмный угол и десять минут померцать там в тишине. Но тишины не было. Цукаса уже был там. Он сидел на столе и что-то весело напевал, а в его руке... в его руке поблёскивал тот самый, до ужаса знакомый, острый кухонный нож. Он водил им по поверхности стола, оставляя тонкие царапины. — А, Мицуба! — его лицо расплылось в радостной улыбке, когда он меня увидел. — Идеально! Я как раз тебя искал! У меня похолодело внутри. Инстинктивно я попятился к двери. — Ц-Цукаса... я... я, может быть, потом... — Не-не-не! Оставайся! — он спрыгнул со стола и начал приближаться ко мне, ловко перекидывая нож из руки в руку. — У меня новая идея для эксперимента! — Э-эксперимента? — мой голос сорвался на писк. — Ага! Я тут прочитал, что призраки хоть и не умирают от порезов, но всё равно чувствуют боль! — он сказал это с таким восторгом, будто объявил о выигрыше в лотерею. — Интересно, насколько сильно? И как долго длится боль у духов? Давай проверим! До меня дошло. Это не шутка. Он не просто пугает. Он действительно собирается это сделать. — НЕТ! — завопил я и рванулся к выходу. Но он был быстрее. С неестественной для призрака скоростью он оказался передо мной, блокируя путь. Его улыбка стала шире, безумнее. — Куда же ты? Нам же так весело! Я отпрянул, попытался пройти сквозь стену, но паника сковывала мои способности. Я просто отскакивал от шкафа, как мячик. — Держи его! — скомандовал Цукаса сам себе. Цукаса схватил меня. Я дёргался, кричал, но он держал меня мёртвой хваткой. — Отпусти! Ты же сумасшедший! Ты будешь меня резать! — рыдал я. — Воля закаляется в страданиях! — парировал Цукаса. — Терпи, Мицуба! Это для твоего же блага! Цукаса подошёл вплотную. Его глаза сияли любопытством чистого, неомрачённого зла. — Начнём с руки? Или, может быть, с ноги? Не переживай, заживёт! Ну... не заживёт, но ты же уже мёртвый, так что всё в порядке! Я зажмурился. Лезвие холодным прикосновением упёрлось мне в руку. А потом... Боль. Острая, жгучая, невероятно реальная боль. Я закричал. Это было не как от удара током Тэру. Это было точечно, глубоко и по-настоящему ужасающе. Я чувствовал, как лезвие входит в мою призрачную плоть, разрывая её. Порез светился тусклым светом, и боль пульсировала с каждым ударом несуществующего сердца. На пороге комнаты появился Нацухико. Он застыл, не в силах вымолвить и звука. — Ого! — восхищённо прошептал Цукаса. — Он и правда светится Ух ты! Это твоя духовная энергия вытекает, Мицуба? Круто! Цукаса занёс нож для второго удара. Слёзы текли у меня по лицу. Я уже почти смирился с тем, что буду вечным подопытным кроликом для этого маньяка. И тут в голове Нацухико что-то щёлкнуло. Может быть, он увидел моё настоящее, не наигранное страдание. Может, до него наконец дошёл смысл происходящего. — Эй, коротышка, — его голос внезапно потерял привычный энтузиазм. — Он же правда плачет. И кричит слишком по-настоящему. Это уже не тренировка воли. Это... это по-труслишному как-то. Цукаса нахмурился. — А? Что значит «по-труслишки»? Это же наука! — Настоящий воин не причиняет вреда слабым! — вдруг провозгласил Нацухико и... Забрал нож. Я рухнул на пол, хватая ртом воздух, которого мне не нужно было, и держась за светящуюся рану на руке. Цукаса выглядел озадаченным и обиженным. — Нацухико! Ты испортил весь эксперимент! — Зато я сохранил свою честь! — гордо заявил Нацухико, скрестив руки на груди. — Если хочешь кого-то резать, дерись с тем экзорцистом! А этого оставь в покое. Жаль всё-таки. Цукаса посмотрел на него, потом на меня, корчащегося на полу, фыркнул и в сердцах швырнул нож в стену. — Фу! Вечно вы все всё портите. Неинтересно. И он растворился в воздухе, оставив нас вдвоём. Я лежал, всхлипывая, боль потихоньку отступала, оставляя после себя жуткое покалывание и страх. Нацухико наклонился ко мне. — Всё в порядке, товарищ? Ты живой? — Я... я тебя ненавижу... — прохрипел я в ответ. — И тебя тоже... и всех... — Так, нет! Сакура хорошая! — уверенно возмутился он и потянул меня за шиворот. — Пойдём, Сакура говорила, что у неё есть пластырь. Хотя... он для призраков работает? Я не отвечал. Я просто позволил ему тащить себя, как тряпку. Этот идиот только что был свидетелем моего почти-убийства, а теперь спасал меня. Я ничего не понимал. Дурка. Это просто абсолютная, безнадёжная дурка. И я её вечный мученик.