Часть 1. Карие глаза

      Тишина. Натянутая тетива неприятно царапала щеку. Легкий ветер колыхал выбившиеся из колоска пряди волос. Сведенные лопатки ныли, но я не двигалась, сосредоточившись на цели.       Тишина. Я переступила с ноги на ногу, притаптывая траву. Заставляла себя дышать, раскрываться легкие глубоким вдохом и сжиматься на выдохе. Капельки пота стекали на спине и щекотали кожу.       Тишина. Одинокая поляна, посреди которой раскинул свои могучие ветви дуб, и никого вокруг. Я почти покинула безопасные проделы общины. Была близка к смерти, но все равно стояла в высокой траве и ждала, пока злость окончательно не испепелит меня.       Тишина. Если бы Дмитрий увидел, как я близко подтянула хвостовик к лицу, уверена, покачал бы головой и обязательно стал бы поправлять мою стойку. Но мне плевать. Всегда плевать, когда дело касалось спасения.       Вдох. Выдох.       Тишина. Лук дрожал в руках от напряжения в мышцах, но пальцы уверенно сжимали стрелу. Я знала каждое движение. Отточила мастерство до такого уровня, что никто в общине не смог бы потягаться со мной.       Тишина. Я должна быть лучшей, чтобы стать полезной. Я должна быть впереди всех, чтобы спасти себя. Я должна быть неприступной скалой, чтобы не стать жертвой жестокого мира.       Я. Должна.       Вдох. Выдох.       Стреляй.       Стрела рассекла воздух и вонзилась в еле шевелящуюся мишень. Но я уже опустила лук к земле и приложила следующее древко к гнезду тетивы. Снова выстрелила, не сводя глаз от дергающегося трупа, чья плоть отслаивалась клочьями.       Тишина. Я не останавливалась. Мышцы горели, но я продолжала стрелять. Каждая стрела находила свою цель. Гниющая плоть, конвульсии, стекающая мерзкая жидкость из глаз — все это было лишь фоном для моего сосредоточенного дыхания.       Тишина. Сердце билось размеренно, как метроном. Вдох — я натягивала тетиву, выдох — отпускала. Стрелы летели точно в цель, словно продолжение моих мыслей, злобы, ярости и отчаяния.       Тишина. Я выплескивала эмоции. Позволяла резкой отдаче в плечо ослабить нервозность и утихомирить полыхающий под кожей гнев. И чувствовала как с каждым выстрелом в груди билось что-то живое вместо сердца. Что-то острое и дикое.       Мой личный сорт наркотика.       Азарт.       Голодный, необузданный, яростный и долгожданный.       Такой, что смог бы смести всю общину к чертовой матери и стереть все упоминания о нашем прогнившем мирке, который держится на волоске от смерти. И я наслаждалась этим чувством, упиваясь силой, бегущей по венам. Хотя бы сейчас, зная, что меня никто не потревожит и не заставит быть той, кем я не являюсь.       Зараженный, вернее, то решето, что от него осталось после моего выплеска эмоций, безвольно висел на дубовых сучьях. По его рукам стекала темная кровь. Разило так сильно, что смрадный запах достигал меня даже на расстоянии тридцати метров, но я заставляла себя стоять на месте и стрелять.       Стреляй. Стреляй. Стреляй!       — Еще не напсиховалась?       Медленно опустив лук, я оглянулась на Борисыча, который стоял около разрушенного забора, облокотившись о прогнившие балки, и курил.       — Разве тебе не нужно бегать собачкой за Ларой? — бросила я, вновь зажмурив один глаз и прицеливаясь.       — О, можешь не переживать за старика, он уже везде побегал.       — Скорее дряхлый кабель, а не старик. — Выдохнула, зацепила пальцами стрелу и…       — Хорош быть сучкой, Дарья.       … и резко перевела лук на Борисыча. Он сплюнул, оголил желтые зубы с налетом, который осел на деснах из-за крепости самокруток, и подмигнул мне. Подмигнул!       Старый, хитрый, проворный жук!       — Зачем ты пришел, Борисыч?       — Чтобы ты прекратила заниматься херней и прислушалась.       Я непонимающе уставилась на него, нахмурив брови, но потом все-таки поняла, про что он говорил. Тонкий, еле слышный звук колоколов, чтобы не услышали зараженные, доносился до дальней части общины, где мы как раз и стояли с Борисычем.       Пришли.       Не скрывая улыбки, я бросилась вперед, на ходу кинув Борисычу лук и колчан с остатками стрел, и понеслась на всех парах в сторону жилых домов. В спину ударил хохот, но это лишь подстегнуло меня бежать быстрее. Легкие горели, но мне было все равно.       Он пришел.       Проносясь мимо дома Лары, которая уже стояла на крыльце, я махнула ей рукой, и резко повернула за угол, чуть не завалившись на бок.       Мир прекратил существовать, когда карие глаза тронула тень узнавания, а парень, идущий мне навстречу и неся наперевес автомат, остановился в нескольких шагах и улыбнулся.       Айзек.       — Сколько? — спросила я, пытаясь перевести дыхание и унять быстро бьющееся сердце от счастья.       — Тринадцать. А у тебя?       — Десять.       — Отстаешь, колючка. — Пухлые губы растянулись в пленяющей улыбке, и у меня перехватило дыхание от такого зрелища.       — Ты добил тринадцатого, придурок. — Из-за спины Айзека вышел Макс и отвесил ему подзатыльник. — Засадил в бегуна пулю Дмитрий. Учись считать.       Я бросила на Макса недовольный взгляд и почти ощетинилась, когда он вдобавок к подзатыльнику еще и толкнул Айзека в плечо. Неприязнь на интуитивном уровне вгрызлась в и так расшатанные до предела эмоции. Сжав кулаки, я сделала шаг вперед, чтобы высказать Максу все, что о нем думаю, но не успела и слова сказать, как меня сгреб в охапку медведь. Грязный, вонючий, потный медведь.       — Дмитрий! — Пискнула я, зажатая между его бронежилетом и огроменными ручищами. — От тебя несет дерьмом!       — И я рад видеть тебя, Дарья.       — Мать твою, поставь меня на место! Мне дышать нечем!       Над макушкой раздался громкий хохот, и тело затряслось на груди Дмитрия. Он отстранился, все еще держа меня в руках, из-за чего я даже не доставала носками берц до земли, и дыхнул прямо в нос. Запах нечищенных зубов заставил меня скривиться, но Дмитрий будто ждал такой реакции и снова рассмеялся.       — Какая ты неженка!       — Поставь. — Цедила я сквозь зубы, пытаясь отодвинуться от него. — Меня. На. Землю! — И ударила Дмитрия в живот. — Сейчас же!       — Командир. — Голос Айзека прервал мою очередную попытку накостылять вонючему медведю и я извернулась в руках Дмитрия, чтобы увидеть, как Айзек качает головой и подходит к нам ближе. — Не мучай колючку, от тебя реально разит дерьмом.       Дмитрий тоже оглянулся и разжал пальцы на моих плечах, будто не пытался убить самым ужасным видом химического оружия — запахом мужчины, который долгие ночи спал на земле, не мылся и убивал зараженных. Я мягко приземлилась на землю и все-таки еще раз ударила Дмитрия на плечу, бросив на него грозный взгляд.       — Не смей больше дышать в мою сторону, пока не помоешься.       — Чем больше ты кипятишься, Дарья, тем…       — Дмитрий, — прервал его Айзек и встал рядом со мной, пока я пыталась сохранить самообладание от близости и не кинуться к нему с объятиями. — Катись к черту от сюда.       — Все-все, качусь к черту и…       — И в баню, — добавила я, максимально пытаясь скрыть дрожь в голосе, потому что Айзек закинул руку мне на плечо. — Появишься в таком виде перед Ларой — тебе крышка.       — Хоть кто-то иногда говорит, в каком направлении тебе двигаться, — проговорила Янис, которую я даже заметила, и поравнялась с нами. Она устало переставляла ноги, медленно двигаясь в сторону дома Лары и пила из жестяной фляги. Запах от нее исходил примерно такой же, как и от командира отряда. — Рада видеть, что ты еще жива, мелкая.       — Рада, что ты не заполучила еще один шрам, крупная.       Янис хмыкнула, но я все же заметила кривую улыбку, которую скрыть у нее не получилось. Она кивнула Дмитрию и он, бросив нам с Айзеком недвусмысленный взгляд, наиграно пошевелил бровями и направился вслед за уставшей Янис. Я проследила за ними, пока походные рюкзаки не скрылись за поворотом, и посмотрела в карие глаза.       Наконец-то мы остались одни.       — Привет.       — Привет, Ди.       Он наклонился ближе и коснулся губами моего лба, и я вся покрылась мурашками. Айзек нежно прижал меня к себе уткнулся носом в макушку, пока мои кости плавились от жара, который пронесся по венам и согрел истосковавшееся сердце. Будь моя воля, я бы остановила чертово время и навсегда оставила нас в этом моменте. Где нет опасности, где не нужно выживать, чтобы встретиться вновь. Где не будет зараженных, а лишь мы, стоящие в обнимку посреди общины и мира, который с каждой секундой не катился в ад.       — Ты пахнешь лесом, — чуть ли не промурлыкал Айзек, пока я наслаждалась его теплом. Даже в такой жаркий летний день я бы ни за не отказалась от его прикосновений. — Стреляла?       — Выпускала пар, — обняв Айзека за талию, я подняла на него взгляд и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему. — Борисыч с Ларой устроили мне взбучку за то, что я вышла с отрядом за территорию.       — Опять?       — Снова. Ты же знаешь, что я не могу сидеть с другими тетками, заготавливая кроликов на зиму, пока остальные помогают общине выжить.       — Знаю, — он тяжело вздохнул и развернул нас в сторону домика, в котором становилось тепло только тогда, когда отряд «Браво» приходил в общину. — Но Лара…       — Даже не начинай, Ай. Я буду помогать, а потом, когда Дмитрий даст добро, буду с вами.       — У меня есть шанс, что я смогу тебя переубедить?       — Никакого.       Айзек тихо хмыкнул и опустил руку с моего плеча, от чего я напряглась, но как только его пальцы переплелись с моим, сразу же почувствовала облегчение. Не знаю, заметил ли он, как я непроизвольно вздрогнула, но сощуренные взгляд карих глаз, который он бросил на меня, поглаживая тыльную сторону ладони, говорил о многом.       Айзек тоже это чувствовал. Тоже понимал, что сегодня нам придется поговорить. И, наконец, решить раз и навсегда, что между нами происходит. А это могло изменить все, и я не уверена, что после разговора мое сердце останется целым.

-ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

      После того, как Айзек помылся и переоделся в чистую одежду, мы решили сходить к Ларе. Айзек шутил всю дорогу, но я могла выдавить только кривую улыбку и нервные смешки, лишь бы оттянуть надвигающуюся бурю, и, кажется, у меня получалось отвести от себя подозрения. Потому что Ай не смотрел своими карими глазами, из-за которых я теряла голову, мне в душу и не пытался считать эмоции, как делал всегда.       Айзек увлеченно рассказывал, как они с отрядом наткнулись на зараженных, и как Дмитрий с Янис, пытаясь оторваться от бегунов, спрятались в канаве. После чего не могли отмыться от грязи и смрада, который отпугивал еще несколько дней зараженных от отряда, пока они он и Макс всю дорогу до общины подкалывали командира и Янис. И весь рассказ Айзек сопровождал мягким смехом и широкой улыбкой, будто все их переходы от одного аванпоста до другого это всего лишь пешая прогулка, а не жизнь, которая всегда шла под руку со смертью.       На крыльце, когда мы подошли к дому Лары, нас уже поджидал Борисыч, с которым оживленно о чем-то разговаривал Макс. Я бросила недовольный взгляд в его сторону, потому что рядом с ним мне всегда становилось не по себе, но Айзек, заметив, как напряглись мои плечи, нежно погладил ладонь и скорчил гримасу. В этот раз я не смогла сдержать искренней улыбки от его заботы и, отбросив неприятные мысли о Максе, поднялась на крыльцо, чтобы зайти в дом, но Борисыч преградил нам путь.       — Не хочешь поделиться с Андрейкой, что натворила сегодня?       Внутри все превратилось в лед. Паника змейкой пробралась на затылок и стянула холодом мышцы. Айзек не должен был узнать все так!       — О чем ты, Борисыч? — Он встал справа от меня, и я сделала шаг в сторону, чувствуя, как злость и страх захватывают меня в тиски. От Айзека это не скрылось. Он подошел ближе, но я опять отступила, давая себе возможность на трусливый побег.       Не должно было быть все так! Не сейчас, когда отряд «Браво» в любой момент мог уйти, и я бы осталось ни с чем. Без шанса на будущее, без разговоров с Айзеком и наших прикосновений.       — Язык проглотила, Дарья? — наседал Борисыч, стряхивая пепел с самокрутки. — Или боишься, что с тобой не будут возиться, как это приходится делать мне?       — Да че происходит? — не выдержал Ай и перевел взгляд на меня. — Ди?       — Потом.       — Нет уж, деточка, говори сейчас!       — Не называй меня деточкой! — Злость взорвалась молниеносно, я сжала кулаки отступая еще дальше, чтобы не накинуться на Борисыча за сказанные слова.       — А вечер становится все интереснее и интереснее. — Голос довольного Макса накрыл взгляд белой пеленой стыда. Я медленно повернулась к нему, совсем забыв, что он стал свидетелем этой сцены, и так же медленно повернулась обратно к Борисычу.       Старый говнюк.       Хочет, чтобы я сказала правду на глазах у половины отряда? Хорошо. Пусть подавится!       — Я ушла в самоволку.

-ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

      Комната, в которую меня привел — или лучше сказать притащил, — Айзек, была когда-то чьим-то кабинетом с большим окном, выходящим на главную улицу. Потертый стол и несколько табуреток вокруг него казались лишними инородными органами, которые въелись в когда-то живой организм. Может, в этом месте работал человек, не знающий, что его будет ждать спустя много лет. Может, здесь витала жизнь, и творилось настоящее чудо под звуки пишущей машинки. А, может, около окна сидела женщина, смотрела на зеленый лес и мечтала, как встретит старость в покое и с любящей семьей.       Но это лишь догадки. Мнимое чувство знаний и далеких воспоминаний, когда мир был в порядке. Когда я была в порядке и не знала, что страх, злость и желание выжить смогут так сильно изменить меня.       Теперь же, присев на стол, я смотрела в окно и не знала, что сказать. Под потолком в лучах заходящего солнца витали облачка пыли и стояла такая духота, что было не вздохнуть. Или это я не могла дышать, прекрасно зная, что сейчас произойдет?       — Самоволка? Ты, блять, серьезно, Ди?!       Айзек не понимал. Не понимал, какого это, когда тебе не позволяют быть тем, кем хочешь быть в мире, где каждый шаг влияет на жизнь и безопасность людей, которых ты любишь. Не понимал, какого это ждать и не знать, вернется он или нет. Он не чувствовал того, что стала остро чувствовать я, когда впервые заговорила с ним. И не испытывал облегчения, когда слышал тонкий звон колоколов.       Каждый день — это выживание и борьба. И я не намерена бороться с зараженными без уверенности в том, что всегда смогу вернуться к нему.       — Дарья!       — Не понимаю…       — Что ты не понимаешь?! — Тяжелые шаги раздались набатом по комнате и Айзек встал передо мной, сложив руки на груди. Его взгляд, который дарил мне утешение, сейчас был острее ножа и обжигал сильнее, чем летнее солнце в полдень.       Я ненароком залюбовалась им. Таким серьезным, хотя ему никогда не шла маска «серьезного командира», злым и напряженным. Мой Айзек постоянно улыбался, шутил и даже в самые темные ночи отчаяния освещал всех вокруг своим жизненным светом.       — Я не понимаю, почему ты злишься, Ай.       — Брось! Я не злюсь. — Сарказм в его голос никак не помогал разрешить ситуацию. — Я, блять, в ебаном бешенстве! И держусь, чтобы не высказать все, что думаю!       — Я знала, что делала.       — Неужели?       — Да.       — Будь добра, — Айзек резко приблизился, ставя руки на стол по обе стороны от моих бедер, — объяснись, иначе я скажу все за тебя. И не уверен, что мои слова тебе понравятся.       Я отвернулась от него, глядя куда угодно, но только не в карие глаза, которые из в раза в раз выворачивали меня наизнанку и делали слабой.       — Мне не позволяют защищать территорию, не дают возможности проявить себя. А я не хочу, чтобы моя жизнь закончилась также бессмысленно, как ее жизнь.       — Ди… — Сожаление, кольнувшее сердце острой иглой, сделало больнее, нежели удар под дых. — Нельзя всегда оглядываться на прошлое.       — Я оглядываюсь и учусь, как не стать трусливой сволочью, который бросил свою семью. Я хочу быть полезной и сильной! — Я заставила себя опять посмотреть на Айзека и сжала ладони в кулаки, спиваясь ногтями в кожу. — Ты знаешь, на что я способна…       — Ди…       — … видел меня, когда я отрезала голову бегуну, который чуть не укусил Степана…       — Дай мне сказать!       — … я тренировалась с Дмитрием, с Янис. Черт, да я сама выходила и отстреливали зараженных! Я должна быть готова! И больше не собираюсь сидеть дома, зная, что ты можешь быть где-то там и…       Договорить я не смогла — губы Айзека накрыли мои. Он прижался ближе, впился поцелуем и притянул меня к себе, обхватывая ладонями щеки. Все было на столько быстро, что я застыла на секунду, широко раскрыв глаза, а потом безоговорочно сдалась. Утонула в желанном мгновении, о котором мечтала последние два года. И была готова убить каждого, кто посмеет прервать нас.       Он и я. Вместе.       Отчаянный стон слился со стоном Айзека, и я вцепилась в его плечи, чтобы не упасть от блаженного ощущения.       Господи, как же хорошо!       Губы Айзека были именно такими, какими я представляла. Мягкими, вкусными, манящими и настолько нежными, что кружилась голова. Длинные мозолистые пальцы, которые очерчивали мою челюсть, посылали электрические заряды по позвоночнику и будоражили кровь. Я терялась в этих чувствах, тонула в жажде дышать с Айзеком в унисон, и молилась всем богам, покинувшими человечество пять лет назад, чтобы Ай до конца отведенных нам дней целовал меня.       Черт возьми, пусть он не останавливается.       Скрип двери на секунду прервал поцелуй, остудив опьяняющие ощущения, но Айзек только усилил напор и прикусил мою нижнюю губу, вырвав у меня из груди еще один стон. Он не хотел останавливаться, и от этой мысли, кажется, я влюбилась в Айзека еще сильнее. Плевать, кто потревожил нас, к черту всех, кто решил разорваться ту связь, которая крепла между нами долгими днями.       Мы не остановимся.       — Айзек.       Катитесь на хрен!       — Айзек!       Холодное опустошение проскользнуло к сердцу, когда Айзек все-таки отстранился, сильно зажмурив глаза, а потом бросил недобрый взгляд мне за спину.       — Стучать не учили? — злобно выдал Айзек, пока я, все еще держась за окаменевшие плечи, судорожно дышала ему в грудь и пыталась унять сладкое головокружение.       — Мы нужны Ларе. Сейчас.       Я узнала голос Дмитрия — голос командира, — обернулась и увидела, как его губы растянулись в широкую улыбку в противовес строгости, которую источали зеленые глаза.       — Подождать не можете? — Уверена, Айзек тоже был недоволен, что нас прервали, но его пальцы, убийственно медленно переместившись на мою талию, сжали края спортивной водолазки, и, будь я проклята, в собственническом движение проникли под ткань.       ЧЕРТ ВОЗЬМИ!        — Если ты решил, что зараженные подождут, то не буду отвлекать вас, голубки, — хмыкнул Дмитрий и начал закрывать дверь, но остановился и посмотрел на меня. — Скажи своему бойфренду, если он захочет сожрать тебя в следующий раз, то лучше закрывайтесь на замок. — И ушел.       Зараженные проникли на территорию? Но мы с утра поставили новые ловушки, зачистили несколько лесных полос. Как они проскочили?       — Блядь… — Айзек тяжело опустил голову мне на плечо и крепко обнял. — Как думаешь, если под шумок подстрелить его, кто-нибудь заметит?       — Я тебя подстрахую. Только скажи — когда и где.       Ай сжал меня в объятьях и медленно, будто нехотя, отстранился, но рук с талии не убрал. И я в очередной раз утонула в его глазах, гадая, смогу ли когда-нибудь привыкнуть, что Айзек слишком красив для этого прогнившего мира.       — Мне не нравится, когда меня отвлекают от важных дел, — сказал он.       — А это были важные дела? — решила уточнить я, запрещая себе представлять отрицательный ответ. Он так не поступит.       — Не делай вид, Ди, что ты не заметила, какие это важные дела. — Айзек взял мою ладонь и опустил ее на свою ширинку.       — Мать твою… — Сорвался хриплый шепот с губ.       Воздух покинул комнату. Оставил меня без возможность вздохнуть. Только твердая выпуклость и желание. Только каряя радужка, в которой плескались уверенность, страсть и что-то горячее, согревшее мое сердце.       — Поэтому я надеюсь, что, когда вернусь к тебе домой, мы сможем поговорить и поставить гребаную точку в нашей симпатии и перейдем к чему-то более интересному и важному.       — Наш первый поцелуй прервал апокалипсис, а ты хочешь поставить точку? — все также продолжала шептать я, не смея отвести руки от натянувшейся ткани плисовых штанов.       — Поверь, если бы не Дмитрий, ты бы не задавала такой вопрос.       — Почему?       — Потому что я бы сделал все, чтобы ты выкинула эти мысли из головы и поняла, что мы уже давно не друзья.       Я вздрогнула, когда дверь затряслась от тяжелых ударов и уже собралась слезть со стола, чтобы отпустить Айзека к его отряду, но он ласково обхватил мой подбородок и повернул к себе.       — Ай, ребята не отличаются терпением. Иди.       — Сначала твой ответ, — твердо сказал он, явно не желая заканчивать разговор, пока я не отвечу ему.       — Блять, Айзек! Живо во двор! — прогремел недовольный голос Дмитрия из коридора, следом послышалась грузная поступь на лестнице и несколько громких приказов для Янис и Макса.       Я выразительно посмотрела на Айзека, пытаясь отодвинуть его от себя, только вот скала мышц и мощи, не сдвинулась ни на миллиметр.       — Отряд в сборе. Ты должен идти.       — Ответ, — повторил он, все еще держа меня другой рукой в своих объятиях.       Тяжело вздохнув, я покачала головой, не веря, что он задерживает отряд, лишь бы услышать ненужные никому слова. Айзек и так знает, что я не смогу отказать ему.       — Ты такой…       — Потом решим, какой я, — перебил Айзек, наклонил голову, словно хищник, и сощурился. — Не заставляй меня повторять трижды.       — Да.       — Это не полный ответ, Ди.       — Да, я буду ждать тебя дома.       В следующую секунду Айзека будто подменили. С глаз сошло желание, губы растянулись в привычной широкой улыбке и несколько морщинок на горбинке носа прорезали идеальную загорелую кожу. Он снова вернулся — мой Айзек.       — Спорим, после вылазки мой счет за сегодня вырастет до тридцати?       — АЙЗЕК!       — Спорим, что Дмитрий выбьет из себя все дерьмо раньше, чем ты успеешь выйти за порог?       Айзек хмыкнул, глядя на дверь, а потом неожиданно быстро чмокнул меня в губы и твердым шагом направился на выход, но остановился, развернувшись, и подарил мне ту самую улыбку, от который я каждый чертов раз сходила с ума:       — А сколько нужно убить зараженных, чтобы получить минет?       Я в шоке раскрыла рот, а потом засмеялась. И так громко, по-настоящему и с теплотой, только пока рядом был Айзек.       Послав мне воздушный поцелуй, Ай скрылся за дверью, а я все продолжала и продолжала смеяться, не веря, что мое счастье наконец-то нашло меня.

-