Часть 6

День начинался с тишины , с той глухой  тишины, которая не сулит ничего хорошего. Вайолет сидела на краю кровати, босыми ногами касаясь мягкого ковролина. За окном ветер трепал редкие листья, оставшиеся на деревьях, небо было цвета пепла. Она вслушивалась в звуки дома, вдыхала запах кофе снизу, но в голове крутилось только одно: что он сделает. Вайолет знала, что Эддисон не простит. Она это видела , в его лице, в его спине, исчезающей за углом, когда он уходил после той сцены у машины. Но больше всего девушку пугало, что он ничего не сделал сразу. Молчание Эддисона было хуже любых слов. И теперь, в этой тишине, среди запотевших окон и слабого скрипа пола, она не думала о себе. Она думала о нём. Об Эрике, и о том, как он будет заходить сегодня в школу: с опущенной головой, в своём чёрном капюшоне, с застывшей на лице маской безразличия. Вайолет знала, как он умеет прятаться. И знала, как он умеет терпеть. Но она не хотела, чтобы он терпел, тем более из-за неё.         Вайолет стиснула пальцы на краю кровати. Её переполняло странное, тяжёлое, похожее на материнское чувство —  ей хотелось закрыть собой весь его хрупкий, упрямый мир. Спрятать его, укрыть. Защитить каждый уголок его тела — плечи, руки, лицо, шею. Даже ладони. Всё. Она вспомнила, как он улыбался ей той ночью – коротко, неуверенно, с заминкой,  он не верил, что может быть любим. Она вспомнила его дыхание рядом. Его пальцы, медленно скользнувшие по её запястью. Её затопила нежность – резкая, горячая, даже  болезненная в области сердца. Если с ним что-то случится… Нет. Она не сможет. Просто не переживёт. Но Лафлин знала, что ничего не может сделать. Ни проконтролировать день, ни заранее остановить зло. Оставалось только одно – идти. Делать вид, что это просто школа, просто будний день. Что всё как у всех.         Девушка натянула розовую кофту через голову, посмотрела на своё отражение в зеркале:«слишком бледное лицо» – подумала она. И тихо, одними губами сказала: — Пожалуйста, только бы с ним всё было в порядке.

***

       Зеркало, мутное от пара, отражало только его очертания — тёмные, угловатые. Эрик уткнулся ладонями в раковину и медленно опустил голову, как будто вес затылка стал невыносимым. Парень почти не спал этой ночью. Лежал на спине, смотрел в потолок, включал музыку, потом выключал, ворочался с боку на бок. Несколько раз брал в руки телефон , но так и не написал. Он не знал, что сказать.  Пальцы сжались в кулаки. Эрик знал, что сегодня что-то будет. Просто чувствовал это , как ощущают приближение удара по воздуху: вроде ещё тишина, а сердце уже вздрагивает. Ему не было страшно за себя. Эрик привык. Все школьные годы были как хождение по краю: одно неверное слово, одно движение — и снова толчок в спину, снова грязный шепот, снова чей-то локоть в рёбра. Он научился не реагировать. Или, по крайней мере, делать вид. Но теперь было по-другому. Теперь была Вайолет.         Со вчерашнего вечера, когда они вдвоём бежали по улице, задыхаясь от смеха и страха, когда из звуков вокруг были только стук её каблуков по асфальту,  и её голос у него за спиной, — Эрик больше не мог думать только о себе. Харрис знал, что мудак Эддисон ни за что не забудет. Что он выжидает. Что после каникул, скорее всего, попытается нанести удар. Но теперь ставки были выше: это касалось не только Эрика. Это касалось её.  Мысль о том, что Вайолет может пострадать, рвалась в нём самой острой болью. Он представлял, как она идёт по школьному коридору, как кто-то бросает в её сторону грязную реплику, или, хуже того, толкает, задевает, унижает. Юноша не мог этого вынести. Хотел быть рядом, встать между ней и всем, что могло причинить ей боль. Закрыть собой каждый угол, каждую тень. Но знал , что это невозможно. Он не мог стоять за её спиной целыми днями.  Эрик не умел говорить о чувствах. Не мог просить её быть рядом всё время. Не знал, как правильно держать за руку, как смотреть так, чтобы она поняла. Всё, что он мог — это просто стоять, молча, и надеяться, что она чувствует хоть часть того, что происходит внутри него. Он злился на себя за эту беспомощность. Злился на Эддисона. На весь мир.       Натянув черное худи и не взглянув в зеркало, он вышел из ванной, взял рюкзак и быстро прошёл через кухню, не позавтракав. Во дворе было тихо, листья шуршали под ногами. Машина как всегда не заводилась с первого раза. Пока «Хонда» грелась, он не написал Вайолет. Не спросил, как она,  и даже не  предупредил. Но в голове снова и снова прокручивал, как она, возможно, сейчас в своей комнате, надевает что-то красивое, поправляет волосы перед зеркалом, улыбается краем губ, и может быть, тоже думает о нём. Эрик надеялся на это. И только одна мысль гудела у мальчика внутри , она была настойчивая и неотступная, как пульс в висках: лишь бы с ней сегодня всё было в порядке. Лишь бы она прошла через этот день целой. Лишь бы он не подвёл её.    

***

        В восемь утра, ровно в тот момент, когда прозвенел  звонок, экран телефона Вайолет мигнул. Она сидела за партой, уткнувшись в тетрадь, делая вид, что повторяет домашнее задание , но на самом деле всё внутри было натянуто, как струна, ещё и Эрик до сих пор не пришёл. «Выйди в 8:10. Скажи, что тебе плохо. Буду ждать.» Без обращения и без смайликов. Но она сразу почувствовала , что его пальцы дрожали, когда он это писал. Строчка словно пульсировала на экране. Она перечитывала это снова и снова, как будто от этого сообщение могло стать длиннее, теплее, как будто он скажет что-то ещё. Вайолет прикусила губу и украдкой посмотрела на часы — 8:01. И началось. Минуты тянулись невыносимо медленно. Сердце стучало где-то в горле, ладони вспотели. Она считала: «Один…два…три… четыре… пять…» С каждым мгновением всё сильнее подмывало просто встать и выбежать. Но она дождалась. Ровно в 8:10, как он просил. — Простите, — тихо обратилась к учительнице. — Мне нехорошо. Можно выйти?      Та едва кивнула, не отрываясь от проектора. И Вайолет тут же выскользнула в коридор. Девушка шла быстро, но старалась не бежать. Открыла дверь в туалет,  и Эрик уже стоял там. Худи с капюшоном, руки в карманах, спина чуть согнута, как будто он борется с тем, что чувствует. Но когда он увидел её, его лицо будто озарилось изнутри , но не улыбкой, а чем-то более глубоким. — Привет, принцесса,— сказал Эрик.      Вайолет ничего не ответила. Просто бросилась к нему и обвила руками его тело. Эрик крепко обнял её в ответ, чуть покачиваясь с ней в обнимку, словно только так мог снова дышать. Вайолет вцепилась в него, будто хотела укутать, заслонить, сохранить. Её руки словно хотели защитить каждый дюйм его тела, каждую тонкую кость, каждый шрам, о котором она не знала. Эрик ещё крепче прижал её к себе, опустив подбородок на хрупкое плечо. Ни один из них не говорил. Им не нужно было. Молодые люди просто стояли, дышали вместе. Впитывали друг в друга тепло, запах и дрожь.          И вдруг скрипнула дверца кабинки. Из неё вышла невысокая девочка с короткими светлыми волосами, прижав к себе рюкзак. Увидев их, она резко остановилась. — Ой… простите… я… не знала, — пробормотала она и выскользнула за дверь быстрее, чем кто-либо успел что-то сказать.        Повисло молчание. А потом они оба, не выдержав, рассмеялись. Не громко, а как-то глухо, с облегчением. Смех чуть дрожал от напряжения, но в нём уже было нечто светлое. Эрик провёл рукой по её щеке, всё ещё улыбаясь, и сказал: — Я уже думал, что сойду с ума, если не увижу тебя сегодня. Вайолет снова прижалась к нему, глубоко вдохнула, будто набираясь сил. На несколько минут этот холодный школьный туалет стал для них самым тёплым местом на земле. — Иди ты первой. Я следом за тобой через пару минут. Когда Вайолет вернулась в кабинет биологии, ей казалось, что на неё смотрят все. Но никто, похоже, не обратил особого внимания. Она молча прошла на своё место, сев ближе к окну, и открыла тетрадь, хотя в голове у неё всё ещё звучали биение сердца и запах Эрика. Через пару минут дверь скрипнула, и в класс вошёл сам Эрик. С растрёпанными волосами, с капюшоном, который он даже не удосужился снять, он шагал неторопливо, будто вовсе не опоздал на пол урока, а просто слегка задержался в пути. Он сразу взглянул на Вайолет — исподлобья, с той самой хищно-игривой улыбкой, от которой у неё чуть предательски не дрогнули губы. Она опустила глаза, пытаясь не засмеяться. — Простите за опоздание, — спокойно сказал Эрик, подойдя к учителю. Учительница — миссис Кэрролл — оторвала взгляд от проектора и прищурилась. — Мистер Харрис, пол урока прошло, — сказала она сухо. — Объяснения будут? Эрик почесал затылок, небрежно дёрнул плечом и сказал: — Простите. У меня в шкафчике заело замок. Реально не мог открыть, даже к завхозу бегал. Он только что помог, пришлось ждать.        Учительница немного поворчала, но не стала вдаваться в подробности. Замки в школе и правда часто заедали, и не один ученик уже опаздывал по такой причине. — Ладно, садитесь.         Эрик кивнул, не отвечая, и направился к своему месту, краем глаза уже ища взгляд Вайолет. Он сел рядом с ней, как ни в чём не бывало, и достал учебник. Ни он, ни она не смотрели друг на друга , это было слишком опасно. Но когда он чуть наклонился вперёд, притворно вглядываясь в страницу, его плечо слегка коснулось её. И в этот момент Вайолет едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Сжала губы, отвела взгляд, но щеки предательски порозовели.

***

      Следующий урок у Вайолет — физра, у Эрика — математика. На выходе из кабинета они на секунду задержались. Он ничего не сказал, только смотрел, а она, проходя мимо, почти незаметно сжала его руку. Сильнее, чем обычно. На пару секунд. И пошла навстречу девочкам, как будто всё в порядке. Но всё как раз переставало быть в порядке. План Эддисона был в действии. Парень знал, как строг отец у Вайолет. Как та боится даже малейшего подозрения на что-то «неприличное». Он знал и то, как завидуют ей одноклассницы — особенно те, кто когда-то вешался на самого Эддисона. Блэквуд подговорил их. Немного театра: одноклассницы  нарочно медлили, отвлекали Вайолет, а потом , будто случайно быстро собрались и  ушли, оставив её одну в раздевалке. Когда Вайолет была в душе, Эддисон пробрался внутрь. Он украл её одежду — всю, оставив лишь бельё. Его пальцы задержались на её свитере, он втянул аромат, будто впитывая остатки близости, которой между ними больше нет. И в этот момент он почти передумал. Почти. Но перед глазами снова всплыло: Эрик, держащий её за талию, её губы на его губах. И всё. Его сожгла ярость. Он спрятался за шкафчиками, пока Вайолет была в душе.         А в это время  трое джоков в одинаковых белых кепках — его друзья и сообщники — под каким-то предлогом подозвали Эрика. Один сказал, что у него проблемы с Бруксом, другой сообщил, что Дилан ждёт его внизу. Как-то так, вразнобой, но сработало. Когда Эрик оказался у раздевалки, его буквально втолкнули внутрь. Он резко обернулся, готов был врезать, но вдруг застыл. Вайолет Лафлин сидела на холодной скамье в уголке раздевалки, обняв себя за плечи, как будто так могла укрыться от всего : от холода, от стыда, от чьей-то подлой игры. Кожа покрылась мурашками, мокрые волосы прилипали к лицу и шее. Она пыталась сдержать слёзы, но подбородок предательски дрожал. Лифчик и трусы — всё, что у неё осталось. Ни формы, ни футболки, ни даже полотенца. Кто-то нарочно украл всё, пока она была в душе. Она поняла это сразу.        И тут кто-то резко открыл дверь. Дрожащая девушка подняла напуганный взгляд и увидела Эрика Харриса. Он замер на пороге, и за долю секунды весь его вид переменился: из расслабленного, слегка игривого  парня, только что державшего её руку перед занятиями, он превратился в того самого Эрика, которого никто не должен был злить. — Вайолет?.. — его голос был тихим, почти шёпотом. — Что случилось?         Он подошёл ближе, и сердце Лафлин заколотилось с новой силой. Не из страха а из облегчения. Эрик здесь. Она встала,  пытаясь объясниться, как оказалась в такой глупой ситуации и между ничего не понимающим Эриком и голым телом Вайолет оставалось расстояние равное паре сантиметров.  — Они… — она с трудом выговорила, голос сорвался. — Мои вещи… Их нет. Все. Только бельё осталось. Я… я не знаю, кто это сделал. Но Харрис понял. Он уже знал. И знал, для чего. Он обернулся , будто уже ощущал, что за шкафами кто-то прячется. И в ту же секунду, раздался щелчок затвора фотокамеры.  Фотография вышла так, будто всё это было по обоюдному согласию. Как будто они специально уединились. Как будто… — Сука! — выкрикнул Эрик, и кинулся вперёд, но дверь уже хлопнула. Эддисон исчез. Побежал по коридору, сжимая камеру как трофей. Эрик хотел рвануть за ним. Он уже почти сорвался, почти… Но потом взглянул на неё. Вайолет стояла, дрожа от холода и ужаса. Щёки залиты слезами, колени подгибаются, губы дрожат. Она выдавила что-то несвязное, как будто хотела оправдаться за то, что оказалась в такой ситуации. Такая беззащитная и уязвимая, он не мог оставить её одну в таком состоянии.         Эрик со всей злостью ударил кулаком по шкафчику. Затуманенный и разъяренный разум проигнорировал резкую боль протягивающуюся с кулака до плеча.  Харрис не знал, что нужно делать сейчас, но быстро сообразив он стянул с себя худи и оставшись в темной футболке протянул ей. —Вай, всё  хорошо. Ты со мной. Держи, — голос стал мягче. — Сиди здесь, я сейчас. Он исчез, как тень, но вернулся через пару минут , с запасной рубашкой из своего шкафчика. Аккуратно повязал её вокруг талии Вайолет, чуть ниже, чтобы прикрыть ноги. — Мы валим, Лафлин, — сказал он, уже глядя ей прямо в глаза. — Мы уходим из этой чёртовой школы. Плевать на уроки, плевать на всех. Плевать на Эддисона. С тобой всё будет хорошо, я обещаю.        Вайолет не ответила, только кивнула. Тихо, дрожащими губами пыталась что-то сказать, но попытка не увенчалась успехом . Парень взял её за руку, и в этот момент он не был тем самым Эриком Харрисом, о котором все говорили с опаской . Сейчас он был единственным человеком во всей школе, кто знал, каково это – стоять за другого, даже когда земля уходит из-под ног.       В машине Эрика шумела печка и пахло дорогим шампунем, который исходил от   волос Вайолет. Она сидела, закутавшись в худи Эрика, прижав колени к груди. Слёзы тихо катились по её щекам, и хотя она старалась не издавать ни звука, Эрик чувствовал , что  она будто сжимается от отчаяния с каждой минутой. — Он точно хочет отправить это моему отцу, — прошептала она, почти не шевеля губами. Голос был хриплым, будто она говорила сквозь спазм в горле. — Это будет конец. Меня убьют, Эрик.       Харрис сжал руль так, что побелели костяшки. Сердце разрывалось от её слёз. Он молча свернул на параллельную улицу, ведущую к дому Эддисона, и стал ехать медленнее, всматриваясь в каждый поворот, в каждую припаркованную машину. Ни самого Эддисона, ни его чёрного «Мустанга».  — Ублюдок, — выдохнул Харрис, но голос его звучал сдержанно. Не от равнодушия а от злости, которая уже начала превращаться в ледяное спокойствие. Он должен был держать себя в руках, ведь Вайолет и так было паршиво.  Эрик взглянул на девушку.  Лафлин сидела, почти не шевелясь, но слёзы всё текли, пока она не вытерла их рукавом худи и не повернулась к нему. — Эрик… — её голос дрогнул. — Сегодня вечером мне неизбежен пиздец. Он либо отправит это отцу, либо скинет в общий чат, либо выложит на форум… Я не знаю. — Она отвернулась к окну, и голос её чуть не сорвался снова.  — Но до этого времени… до того, как всё пойдёт к чертям… я хочу побыть с тобой. Пожалуйста. Он молча кивнул, не отводя взгляда. — Поехали ко мне, — сказал  Эрик тихо. Дорога до его дома пролетела быстро. Она не говорила больше ни слова, только положила ладонь на его руку, и он  сжал её, не отпуская.       Они поднялись по ступенькам в дом, где было на удивление тихо. Ни знакомого щёлканья пульта от телевизора внизу, ни звона посуды из кухни , ничего. Эрик мельком глянул на обувницу — маминых ботинок уже не было. Он обернулся к Вайолет и сказал чуть тише, почти шепотом: — Нам повезло. Маму пригласили в гости, а отец как всегда на работе. Мы одни.       Вайолет кивнула, не сразу осмелившись пройти дальше, она стояла на границе между привычным страхом и какой-то новой, ещё нераспознанной безопасностью. Эрик взял её за руку и повёл вниз, мимо знакомых стен, с детскими рисунками в рамочках, где в углу всё ещё висела его грамота за “отличие в начальной школе”, покрытая слоем пыли.        Когда они вошли в его комнату, Вайолет замерла на пороге. Здесь пахло его вещами, его кожей, слегка выветрившимся дезодорантом и чем-то травяным —может, шампунем, а может какой-то настойкой. Всё было до ужаса по-мужски: тёмно-синие простыни, подоконник уставлен пустыми банками от энергетиков, на стене постеры.  — Хочешь переодеться? — спросил он после паузы. — Вся мокрая, замёрзла, небось. — Угу… — кивнула она и посмотрела на него снизу вверх.        Эрик устало улыбнулся и пошёл к шкафу, открыл дверцу и порылся в груде одежды. Достал старую чёрную футболку с поблекшим принтом и мягкие спортивные штаны на завязках. Протянул ей: — Вот. Они удобные. Не пугайся, если штаны будут на тебе как палатка. Просто завяжи потуже.       Она улыбнулась краешком губ  и взяла одежду. Эрик отвернулся, деликатно дав ей возможность переодеться. Он смотрел в окно, пока за спиной шуршала ткань и мелькало движение. Потом послышалось её тихое «готово». Когда он обернулся, сердце сжалось — Вайолет стояла в его одежде, в белых носочках, с распущенными волосами и выглядела такой домашней, беззащитной и невыносимо красивой, что у него перехватило дыхание. Его футболка была ей почти до середины бедра, а штаны приходилось придерживать рукой. — Ты чего? — спросила она, заметив его взгляд. Он покачал головой, прикусив губу: — Ничего. Просто… ты выглядишь охуенно. В смысле… мило. Очень. Слишком. — А ты думал, что я в твоих трениках буду страшная? — тихо усмехнулась она. — Я думаю, что мне не захочется тебя отпускать, — честно признался он, подойдя ближе. Она отвела взгляд, но губы её дрогнули в улыбке. Потом села на кровать, подогнув под себя ноги. — Можно я просто немного полежу? Я почти не спала… — Конечно. Полежи. Я тоже… Эрик откинул покрывало, Вайолет забралась внутрь, зарывшись в подушку. Парень лёг рядом, сначала на спине, но потом не выдержал и повернулся к ней. Она уже закрывала глаза, но когда он осторожно коснулся её руки, не отдёрнула. Наоборот — переплела пальцы с его. — Я… — начал он, но она перебила его сонным голосом: — Не говори. Просто останься. Эрик и не собирался никуда уходить. Обнял её за плечи, укрыл плотнее одеялом, а сам прижался лбом к её лбу. Она пахла своим шампунем, его вещами, и была такой   знакомой и до боли любимой.  — Вай… — пробормотал он, прижимаясь к ней ближе, его голос звучал как выдох в полусне. — В этой футболке… я понял… ну… Короче, я ещё больше в тебя влюбился. Он не был уверен, услышала ли она. Девушка тихо и ровно дышала, её ресницы слегка дрожали, губы были едва приоткрыты. Вайолет уже спала — спокойно, как будто всё зло мира отступило хоть и на мгновение. Эрик с облегчением выдохнул. В глубине души он радовался, что она не услышала его сбивчивое признание , которое было слишком искренним и обнажённым. Он чуть улыбнулся, провёл пальцем по её плечу, завернув одеяло повыше, и ещё раз скользнул взглядом по её лицу, утонувшему в его подушке, по её телу, укутанному в его просторную футболку. Сердце сжалось от нежности. Эрик никогда ещё не чувствовал такой ясной, беззащитной привязанности. Как будто она — всё, что у него осталось. Как будто он засыпает рядом с чем-то священным. Закрыв глаза, Эрик притянул её к себе ещё чуть-чуть ,что казалось, ближе некуда и через минуту тоже провалился в сон, уставший, но спокойный впервые за долгое время.

***

       В школе царила обычная суета: звонки, голоса ,грохот шкафчиков, запах дешёвого кофе и пота. Никто, казалось, не заметил отсутствия пары учеников — кроме тех, для кого они действительно были важны. Дилан шёл по коридору быстрым шагом, взгляд бегал, чёлка свисала на лоб. Он уже проверил кабинет математики — пусто. Заглянул в раздевалки, в угол у автоматов, даже в подсобку, где они иногда прятались от уроков — нигде не было ни Харриса, ни Лафлин. Телефон Эрика не отвечал, и Дилан начинал нервничать. Он в задумчивости покрутил телефон в пальцах, потом тяжело вздохнул, решив позвонить маме Эрика. Клиболд почти никогда этого не делал, но сейчас не выдержал.  Катарин ответила почти сразу — бодрым голосом, как будто смеялась над чем-то за секунду до звонка. — Да ,Дилан, здравствуй! — сказала она с доброй улыбкой, будто её можно было услышать. — Простите, миссис Харрис, — начал он, немного неловко, — Эрик не в школе сегодня? — Как это не в школе? — удивилась женщина. — Он же утром вышел, как всегда. Сказал, что опаздывает, даже завтрак  не съел. — Ага… — нахмурился Дилан. — Наверное телефон разрядился, извините ,что потревожил! До свидания! — не дождавшись ответа он сбросил трубку. Он положил телефон в карман и остался стоять, глядя в пустоту. Значит, ушёл в школу. И где он тогда? Вдалеке он заметил как у окна, недалеко от кабинета английского, стояли Шарлотта и Нэнси. Обе были напряжены. К ним стремительно подошёл Дилан. Он был взъерошенный, с тревожным взглядом, будто вот-вот сорвётся. — Эй, привет, — бросил он, подойдя ближе. — Вы случайно не знаете, где Эрик?.. — он запнулся на полуслове. — И Вайолет? Шарлотта переглянулась с Нэнси, и обе тяжело вздохнули. — Мы не видели их в школе, — сказала Шарлотта. — Вайолет вообще не отвечает на звонки . И… Эрик тоже. — Я уже обошёл полшколы, — проворчал Дилан, встопорщив брови. — В раздевалке его нет, математика — пусто, даже на парковку сбегал. Телефон его вне зоны и машины нет.  — Думаю он с ней, — мягко добавила Нэнси. — Правда не знаю где именно и почему они ушли.  Наступило молчание. Потом Нэнси тихо вздохнула. — Мне надо идти. Препод по истории взбесится, если опоздаю. Если что-то узнаете — напишите. Она кивнула на прощание и быстро пошла прочь, оставив Шарлотту и Дилана одних в странной, давящей тишине. — Ну и чёрт побери, — пробормотал Дилан. — Надеюсь, он не вытворил какую-нибудь фигню. Клиболд перевёл взгляд на Шарлотту. Она стояла в стороне, такая красивая, аккуратная, в своей светлой кофте из мягкой ткани, с этими волосами, которые всегда пахли чем-то пудровым. Она чуть прикусила губу, тоже явно волновалась, хотя старалась не показывать. А что, если… она поедет со мной? Мысль врезалась резко, неожиданно, но приятно. Он даже почувствовал, как что-то внутри подалось ближе к солнечному сплетению , будто внезапно захотелось показать ей, что он может быть надёжным, что он не только ВоДКа и ироничный друг Эрика, но и кто-то, кому можно доверить дорогу, волнения и поиск. Может, даже что-то большее. — Шарлотта… — произнёс он, и она сразу повернулась, как будто ждала, что он заговорит. Взгляд её были настороженным, но тёплым. — Да? Он на секунду замешкался, но потом резко выдохнул: — А поехали к Эрику? Ну, прям щас. Вдвоём. Её брови взлетели чуть выше, в лице мелькнуло сначала удивление, потом — что-то похожее на лёгкое волнение, внутри неё коротко, но ярко вспыхнуло: он зовёт меня с собой. Она чуть шагнула ближе, оглянулась — будто чтобы убедиться, что никто не слышит, — и тихо спросила: — К нему домой? Дилан кивнул, стараясь выглядеть спокойным, но сердце билось с ярким, нечётким ритмом. — Да. Меня напрягает, что его нет. И Вайолет тоже. А мать Эрика говорит, что он ушёл в школу. Телефон— глухо. Короче, мне надо проверить, что у него там. — Он на секунду замолчал, потом добавил чуть мягче, уже не пряча взгляда: — Не хочу ехать один. Поехали со мной?         Шарлотта не ответила сразу. Она сглотнула, а затем коротко, едва заметно улыбнулась — так, как улыбаются, когда не ждёшь, но очень надеешься. Внутри у неё будто потеплело — он позвал её, её, не кого-то ещё. Значит, хотел, чтобы она была рядом. Ей тоже этого хотелось. Очень. Почти до дрожи в пальцах. — А вдруг нас потом… — начала она, но он перебил быстро: — Забей. Им вообще не до нас. Никто не ищет Эрика и Вайолет. И нас искать не будут. Он шагнул ближе, с решимостью, и их взгляды встретились — с какой-то тихой силой, с тем почти невидимым током, что возникает, когда двое чувствуют одно и то же, но боятся это произнести вслух. Он смотрел на неё чуть дольше, чем нужно было для обычного разговора — и она это почувствовала. И наконец, Шарлотта согласно кивнула и улыбнулась чуть шире. Сердце у неё стучало как у больной тахикардией.  — Только… на твоей? — мягко уточнила она. — Ага, — хмыкнул он, уже отступая на шаг и доставая ключи. — У тебя же пока прав нет. — Пока, — повторила она чуть игриво.       Когда они вышли вместе на улицу, он открыл ей дверцу, и она села, затаив дыхание, а он сел рядом и включил зажигание — в воздухе между ними уже висело что-то новое. Что-то, что нельзя было потрогать, но от чего по спине бежали мурашки.       Машина неспешно катилась по мокрой дороге, стекло со стороны Дилана покрывалось каплями дождя. Он вёл одной рукой, а другой опирался на подлокотник, иногда поглядывая на Шарлотту. Внутри неё всё ещё дрожала неясная тревога — вдруг что-то серьёзное произошло, вдруг Эрик… Но, сидя рядом с Диланом, в этой немного тесной машине с запахом дешёвого освежителя и остывшего кофе, который парень не допил с утра , она чувствовала, как беспокойство слегка отступает. Пара молодых людей очень легко находила темы для разговора, прыгая с одной на другую. Они громко смеялись с каких-то нелепых шуток и историй Дилана.  — Так вот почему у тебя такая дракономания…— Дилан покачал головой.  — А я вот боялся подвалов. Реально. Особенно, если кто-то оставлял дверь открытой. Казалось, что там кто-то стоит и смотрит. Типа, ты поворачиваешься, а он успевает подойти на шаг вперед. — Фу, Дилан, — она невольно передёрнулась, но с улыбкой. — Мы же едем в подвал сейчас. Напомни, почему я согласилась? — Потому что ты безумно смелая и не устояла перед моим обаянием, — сказал он, держа взгляд на дороге. — И потому что тебе не всё равно. Шарлотта лишь смущенно улыбнулась.  — Я правда боюсь, что с ними что-то случилось. Но я не хочу чувствовать это прямо сейчас. — Да, — кивнул он. — Давай пока просто сделаем вид, что всё окей. Едем поужинать. Типа романтическое свидание. Винтерс улыбнулась и пожала плечами: — Убедил. Но, кстати… Ты знаешь, что иногда улыбаешься, как Джеймс Дин? Он удивлённо хмыкнул, поворачивая к дому Эрика: — Это что, комплимент? — А ты хочешь, чтобы это был комплимент? — Ну… я хочу, чтобы это был твой способ сказать, что я тебе хоть чуть-чуть нравлюсь. Она посмотрела на него сбоку, с тем же лёгким, тёплым выражением.  — Может быть, и мой способ.       Дом Харрисов выглядел , как всегда – темная крыша, аккуратные окна. И у ворот стояла машина Эрика. — Он дома, — Клиболд почувствовал, как сердце его кольнуло облегчение вперемешку с чем-то ещё.       Они поднялись по ступенькам на крыльцо. Дилан потянул дверную ручку и она сразу поддалась. — Открыто, — пробормотал он, оглядываясь, словно ожидая, что их поймают за вторжение в чужой дом. Тишина.  — Его мама не дома? — прошептала Шарлотта. — Может, ушла. — Дилан махнул ей идти за ним.       Они спустились в подвал — туда, где была комната Эрика. Дверь была плотно закрыта , но изнутри. — Рэб?— постучал Дилан. — Это я. Эрик, ты там?      В комнате раздался глухой стук, Эрик вздрогнул и резко сел, посмотрев на  Вайолет, спящую, завернувшуюся в его футболку.  — Чёрт. Это, наверное, родители, — прошептал он и, вытирая сонные глаза, подошёл к двери. Открыл и столкнулся с Диланом.       Эрик медленно прикрыл дверь за собой, стараясь не издать ни звука — так, будто старался защитить сон Вайолет от всего шума мира.  — Чё вы тут делаете вообще? — спросил он хрипло, чуть севшим голосом. Глаза были немного покрасневшие, волосы растрёпаны, но он держался спокойно, как будто ничего не произошло. — Искали вас, чувак, — Дилан пожал плечами, но голос был напряжённый. — Уже думали, что что-то случилось. Сначала ты исчез, потом Вайолет пропала, и мы , ну, типа занервничали. А потом ещё никто из вас не выходит на связь.  Шарлотта при этом только молча смотрела на Эрика, стараясь заглянуть ему в глаза. — Да тут… — Эрик провёл рукой по затылку, тяжело выдохнул. — Короче, пиздец. Потом расскажу, ладно? Лучше сегодня вечером пересечёмся — объясню всё нормально. — Ладно, — кивнул Дилан.— Я тебе наберу ближе к вечеру.  Шарлотта тихо спросила: — А Вайолет? Она… в порядке? Эрик сразу посмотрел на неё, и не отводя взгляда, уверенно, чуть мягче, чем говорил раньше сказал:  — Всё под контролем. Серьёзно. Ей нужно поспать. И вам, кстати, лучше валить пока она не проснулась.  Шарлотта кивнула, слегка улыбнувшись, будто поняв его без слов. Дилан отступил на шаг назад, подмигнул Эрику и на прощание, хлопнул его по плечу: — Рад за тебя, бро. Реально. Давно пора было.       Эрик ничего не ответил, только чуть криво усмехнулся, провожая их взглядом до конца коридора. Как только дверь за ними захлопнулась, он выдохнул и вернулся обратно. Открыл дверь медленно. Вайолет всё ещё спала, на этот раз уже раскинув руку туда, где он лежал несколько минут назад.  Парень сел на край кровати, провёл пальцем по её запястью, и прошептал: — Ещё чуть-чуть поспишь… потом всё будет нормально. Обещаю.

***

      Когда они вышли из дома Эрика, дверь за ними негромко щёлкнула, и наступила лёгкая тишина. Воздух был тёплый, словно летний, асфальт уже начал нагреваться под солнцем, и улица казалась странно спокойной.  Дилан выдохнул, чуть потянулся и посмотрел на Шарлотту. — Я подумал… В школу возвращаться — ну, уже нет смысла.  Шарлотта усмехнулась, прищурившись от солнца. — А что тогда? Домой?  Он хмыкнул. — Ты чё, мы же только что сбежали оттуда. Нет, домой тоже фигово. Погнали куда-нибудь… я не знаю, в кафе или типа того. Есть хочу как волк. — А если нас кто-то увидит? — Шарлотта посмотрела на него с улыбкой, но в её голосе ещё оставалась лёгкая тревога. — Да и пофиг, — отмахнулся он. — Нас же не ищут как преступников. И вообще, выглядит будто ты моя подружка, а я тебя на завтрак вожу. Всем всё ясно и понятно.       Снаружи Дилан выглядел так, словно был полностью расслаблен. Лёгкий кивок в сторону своей машины, открытая улыбка — всё, чтобы скрыть, что внутри его в этот момент сжало. А Шарлотта покраснела чуть-чуть, совсем чуть-чуть, но не возразила. Она бросила взгляд на его лицо — голубые ясные глаза, спокойные, губы растянуты в привычной ленивой полуулыбке.  — Ну ладно. Но только если ты купишь мне что-то сладкое, — сказала она, поправляя волосы. — Сладкое? — Дилан склонил голову. — Да без проблем. Но ты потом будешь должна меня выгуливать. Типа, как собаку. По паркам.      Шарлотта рассмеялась искренне, чуть громче, чем стоило бы, и он улыбнулся шире, довольный тем, как её лицо наконец оживилось. Дилан  подошёл к машине, открыл перед ней дверь и слегка поклонился: — Ваша карета, леди. — Благодарю , сэр, — ответила она, садясь.       Пока она соглашалась, в голове Дилана уже в сотый раз повторилась мысль: а что, если кто-то увидит? Не друзья — с ними всё понятно, они, может, и не стали бы прямо в лицо что-то говорить, но всё же. А вот одноклассники, знакомые из школы… У них язык как бритва, и уж про Шарлотту он не раз слышал, как хихикают за спиной. Даже сейчас, в этой короткой паузе между её «да» и тем, как они пошли к машине, он вспоминал чужие усмешки, услышанные мимоходом, и эту мерзкую интонацию.  Он понимал, что не должен об этом думать. Что это не его взгляд на неё, а навязанные кем-то слова. Но всё равно , где-то глубоко сидело неприятное ожидание: вот сейчас дверь дайнера распахнётся, и там окажется кто-то из их школы.        Когда они отъезжали от дома, Шарлотта всё ещё смотрела в окно, но не с тревогой, а с тихой надеждой. Дилан включил радио на какой-то расслабленной волне и бросил взгляд на неё. — Знаешь, ты, когда смеёшься, у тебя как будто… глаза чуть светятся. Это очень тупо звучит, да? — Очень, — сказала Шарлотта, но всё равно улыбнулась ещё шире. — Но всё равно приятно.        По дороге он иногда украдкой косился на неё. Шарлотта что-то рассказывала, глядя в окно, и казалась абсолютно спокойной. Он кивал в нужных местах, но внутри прокручивал целые сценарии: если увидят — он просто поздоровается и сделает вид, что всё в порядке. Если усмехнутся — проигнорирует. А если потом опять начнут шушукаться за спиной? В висках закладывало от этих мыслей, и он даже чуть сильнее сжал руль.        Машина мягко свернула на главную улицу, оставляя за собой спящий район и один дом, где кто-то, наконец, нашёл временное укрытие. Дилан быстро скользнул взглядом по окнам, чтобы оценить, много ли народу. Узнаваемых лиц не заметил, и от этого внутри стало немного легче.  Дайнер оказался на углу улицы — с неоном в окнах, облупившейся краской на красно-белой вывеске и лёгким запахом кофе, который тянулся наружу, как ниточка, подманивая уставших, голодных и тех, кто просто искал немного покоя. Он будто выпал из другой эпохи: внутри круглые столики, диванчики с облезлой кожей, хромированные стойки, свет слегка мерцал от старых ламп, а из динамиков играло что-то старое, не навязчивое. Элвис или кто-то вроде него. На стене фотографии посетителей с автографами, пожеланиями и странными датами. На входе в дайнер тихонько звякнул колокольчик. Внутри пахло жареными вафлями, карамельным сиропом и свежим кофе. Было прохладно от кондиционера, но свет от лампы делал всё уютнее. — Только посмотри, — сказал он, придерживая для неё дверь. — Это место как будто создано для тебя. Винтажное, уютное и немного вне времени. — Я тут ни разу не была, — оглядываясь ответила Шарлотта. — Я был. Один раз. Тут вкусно, — отозвался парень, и они прошли дальше.      Они выбрали угол, сели у окна. Было тихо , только радио играло негромко , что-то старое. За соседним столиком пожилая пара молча ела пирог. Дилан снял куртку, положил рядом, чуть поёрзал на сиденье. — Как будто из фильма, — пробормотала Шарлотта, глядя по сторонам.       Клиболд снова оглядел зал. Ни одного знакомого лица .  И только тогда чуть отпустило — но не до конца. Всё время, пока были в заведении, это ощущение, что их могут заметить, сидело в нём тихим, но цепким комком. При этом он держал лицо: слушал, что-то рассказывал, даже пару раз заставил её смеяться. Ему не хотелось, чтобы она хоть как-то почувствовала его внутреннее напряжение. Внешне Дилан выглядел просто парнем, который пришёл перекусить с подругой. Но внутри , он будто шёл по тонкому льду, стараясь не сделать лишнего шага. Они сделали заказ: Шарлотта выбрала кусочек вишнёвого пирога с шариком мороженого и чай, он — бургер и колу. Пока официантка  записывала, Дилан машинально смотрел в меню, но мысли метались.  «Ну и что? Мы просто сидим. Не преступление. Её вес — вообще не их дело. Но они ведь будут шептаться. Всегда кто-то шепчется.»       Шарлотта между тем что-то рассказывала о старых фильмах, о том, как в детстве они с мамой ходили в похожее кафе но в Канзасе и заказывали точно такой же пирог. Её голос был мягким, спокойным, и Дилан вдруг поймал себя на том, что это успокаивает и вытесняет всё постороннее. Но когда за соседним столиком кто-то тихо хихикнул, он всё-таки чуть напрягся, опустив взгляд на стол.  Только бы это не про нас. — Ты чего? — спросила она, заметив, как он замолчал. — Да ничего. Просто… — он поднял глаза и выдал лёгкую улыбку. — Думаю, бургер будет огромный.       Взглянув в глаза Шарлотты, Дилан сразу же отогнал все лишние мысли. Парень даже стал корить себя, что находясь рядом с этой прекрасной девушкой , он позволил себе думать о чем-то плохом, негативном. Шарлотта словно лучик солнца в этом сером, грязном мире. Одна её улыбка будто была способна вылечить депрессию, рак и всевозможные заболевания. Дилан поймал себя на том, что просто смотрит на неё, бессовестно разглядывая её раскрасневшееся лицо. И парень решил, что плюнет на весь этот бред , и просто будет наслаждаться моментом. — Ты всегда так долго ешь? — вдруг усмехнулся Дилан. — Не «долго», — фыркнула она. — Я растягиваю удовольствие .      Он умилённо покачал головой и отпил кофе, наблюдая, как она запивает пирог горячим чаем. Всё было как на своих местах. Никакой неловкости, никаких пауз, которые хочется срочно заполнить словами. Они просто сидели, разговаривали обо всём подряд : о колледже, о глупых вещах, узнавали всё больше и больше друг о друге.        Когда он довёз её до дома, улица уже была тихой и раскалённой от солнца. Машина заглохла, и на секунду повисла тишина.  — Спасибо за такой прекрасный… ммм…обед? , — тихо сказала Шарлотта, не сразу открывая дверь.      Дилан кивнул, сжал руль, потом резко выдохнул, будто решился. — Подожди…      Он вышел, обошёл машину и остановился перед ней. Парень нежно взял её за предплечья. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга – слишком близко, чтобы говорить, и слишком далеко, чтобы не сделать шаг. Дилан  наклонился первым. Неловко, осторожно , в силу своей неопытности.  Поцелуй вышел коротким, чуть смазанным, но таким нежным и долгожданным , что у Шарлотты внутри всё перевернулось. Она улыбнулась прямо в его губы. И в этот момент из окна раздался голос: — Шарлоооотта! Заходите уже домой, будем знакомиться!     Они вздрогнули и резко отстранились. Из окна выглядывал её отчим – невысокий, полный, лысеющий мужчина с густыми усами и добрыми глазами. Он опирался локтями на подоконник и улыбался так, будто всё понял, но злиться даже не думал. Шарлотта покраснела до кончиков ушей. — Это… это Дилан, — сказала она, глядя куда угодно, только не на него. — Очень приятно, Дилан! — крикнул тот. — Не стойте там, как статуи. Заходите! Дилан неловко улыбнулся, почесал затылок и тихо сказал: — Ну… пошли? Впервые поцеловался и сразу же спалили.  Шарлотта рассмеялась , легко, по-настоящему. И в этот момент Дилан понял, что этот вечер он точно будет помнить долго.                                        

***

               Как только Дилан переступил порог поместья Винтерсов, его сразу настигла мысль о том, насколько дом Шарлотты похож на неё. Дилан поймал себя на мысли, что ему здесь неожиданно спокойно. В первую очередь он заметил запах – тут пахло чем-то сладким, ванилью и корицей, словно тут всегда выпекали что-то к чаю. В доме было очень светло, Дилан даже подумал, что наверное даже ночью, тут также ярко. Интерьер в доме Шарлотты был выполнен в том же стиле что и она. Нежно-жёлтые цветочные обои, ажурные абажуры, всюду цветы и винтажная мебель.  Было очень много фотографий Шарлотты. Одна из них привлекла внимание Дилана. На ней,  малышка Шарлотта в красивом, белом сарафане и с двумя и хвостиками , лучезарно улыбалась , держа на руках  серого кота. Клиболд стал невольно улыбаться, думая о том, что хотел бы такую же очаровательную дочь в будущем.      Винтерс разулась первой, скинула кардиган и проходя мимо мужчины, легко чмокнула его в щёку. — Привет, пап. Он улыбнулся шире, сразу весь как-то посветлел, и похлопал её по плечу. — Привет, красавица. Ну что, как в школе? Потом перевёл взгляд на Дилана и протянул руку. — Мигель, — сказал мужчина с лёгким акцентом. — Папа Шарлотты. И, чуть прищурившись, добавил с доброй усмешкой: — А ты, значит, тот самый парень, из-за которого она в последнее время витает в облаках? — Папа!  Клиболд растерянно усмехнулся и пожал руку Мигелю. — Дилан. — Очень приятно. Заходи, не стой на пороге. Мама у нас сегодня в спа, так что дома только мы. Мигель прошёл на кухню, по пути махнув рукой: — Ладно, молодёжь, располагайтесь. Сейчас что-нибудь придумаем. Он открыл холодильник, заглянул внутрь и, не оборачиваясь, спросил: — Пиво будешь? Дилан уже автоматически открыл рот: — Спасибо, я за рулём… — и тут же осёкся. — То есть… я вообще не пью. На секунду повисла тишина, а потом Мигель громко рассмеялся — по-доброму, от души. — Дилан, даже не переживай на счёт алкоголя. Я ничего против не имею. Главное – в меру! Вот я в твоём возрасте, вообще почти не просыхал!  Мужчина достал себе бутылку, но не открыл её, просто поставил на стол, будто передумал. — Значит, Дилан… — протянул он, присаживаясь напротив. — И давно вы с моей дочерью знакомы? Шарлотта сразу напряглась: — Па-ап… — Что? — он поднял руки. — Я просто спрашиваю. Спокойно. Без допроса с пристрастием. Дилан посмотрел на неё, потом обратно на Мигеля. — Не очень давно. Но… — он запнулся, подбирая слова, — я будто знаю её всю жизнь.  Мигель прищурился, внимательно всматриваясь в его лицо, словно пытаясь понять, врёт он или нет. Потом медленно кивнул. — Это хорошо. Она у меня… — он сделал паузу, — чувствительная девочка. Нежная.  Шарлотта отвела взгляд, будто смутилась, но в уголках губ появилась улыбка. — Пап… — Что «пап»? — усмехнулся он. — Я говорю правду. Он снова посмотрел на Дилана: — Ты её не обижай. И всё у тебя будет нормально.  Шарлотта тут же вспыхнула. — Па-а-ап, ну перестань, — она закатила глаза и подошла ближе. — Мы вообще-то просто друзья. Мигель поднял брови, посмотрел на неё, потом снова на Дилана. — А, вот как, — протянул он. — Ну, друзья — это хорошо. С этого всё и начинается. — Ничего не начинается, — буркнула Шарлотта, смущённо улыбаясь. — Мы просто вместе учимся. И он подвёз меня домой. Дилан неловко кашлянул. — Да, сэр. Просто подвёз. Мигель секунду молчал, потом добродушно рассмеялся. — Ладно, ладно. Не напрягайтесь вы так. Я не допрос устраиваю. Просто хотел предупредить.  Он хлопнул Дилана по плечу,  без всякой строгости и добавил : — Доча, сделай нам свой фирменный чай, а мы с малышом Диланом пока поговорим по мужски. — И отвёл мальчика в сторону.  — Знаешь, — сказал он спокойно, — я Шарлотту знаю с трёх лет. Дилан удивлённо поднял на него глаза. — Не родной отец, — продолжил Мигель, — но для меня она давно дочь. Я её в школу водил, косички ей заплетал, когда она орала и вырывалась, лечил разбитые коленки. И хоть вы и не встречаетесь, я же вижу какими глазами ты смотришь на неё. Рано или поздно начнёте встречаться. Так вот , к чему я веду…      Он сделал шаг в сторону и будто невзначай кивнул на стену в гостиной. Там, между старой фотографией семьи и полкой с книгами, висело аккуратно закреплённое ружьё, как часть интерьера.  — Это так, для порядка, — добавил Мигель с лёгкой улыбкой. — Я вообще мирный человек. Но если кто-то решит сделать моей девочке больно… — он пожал плечами. — Ну, ты понял. — Мигель, я обещаю вам , всегда заботиться о Шарлотте и никогда её не обижать. — на одном дыхании сказал Дилан, громко сглатывая накопившуюся слюну. — Воот, молодец , ты мне уже нравишься! Ну что, пошли пить чай? — и хлопнув Дилана по плечу, мужчина направился обратно на кухню. 

***

      Брукс стоял у входа в кинотеатр, переминаясь с ноги на ногу. Было немного ветрено, и он сунул руки в карманы толстовки, ловя себя на том, что слишком часто проверяет время. Вдруг , он увидел Нэнси и выпрямился. Девушка подошла неспеша, в белой футболке поверх которой был надет серый кардиган с мягкими, тёплыми рукавами, на ней были светло-серые брюки и идеально белые кроссовки. Волосы развивал ветер , а взгляд был спокойным и уверенным, но губы сами собой дрогнули в улыбке, едва она встретилась с  Бруксом глазами. — Привет, — сказала она, приблизившись. — Привет, — отозвался он, немного растерянно. — Ты… выглядишь классно.  Нэнси  хмыкнула. — Спасибо. Я решила не наряжаться. Это просто кино. — Ну, тогда у нас разный подход к “просто”. Ты выглядишь как будто сбежала с обложки журнала “неприступная мечта”. Она усмехнулась и посмотрела на афишу. — Знаешь, почему я выбрала этот фильм? — Потому что ты хочешь выйти замуж за Джеймса Спейдера? — Бинго!  Я люблю его с четырнадцати лет. У него лицо человека, который делает что-то нехорошее, и наслаждается этим. Брукс рассмеялся: — Он же пугающий. — И в этом суть. Он пугающий, но сексуальный. Ты не знаешь, то ли он тебя уничтожит, то ли сделает счастливой. Это… интригует. Брукс кивнул, с ироничным вздохом: — Прекрасно. Я пригласил девушку, которая грезит опасным мужчиной средних лет. Что ж, остаётся только признать поражение. Нэнси наклонилась чуть ближе, прищурилась: — А ты думал, будет легко?  Браун покачал головой, усмехнувшись: — Нет. Я вообще думал, что будет невозможно. — Нет ничего невозможного! — бросила она через плечо и пошла вперёд к кассам. Брукс пошёл следом, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет.      Кинотеатр был полупустой. Сеанс дневной и поэтому в зале только пара человек где-то на задних рядах. Брукс с Нэнси устроились в центре, ближе к экрану, где звук чувствовался грудью, а лица на экране казались настоящими. Свет погас, экран озарился мягким синим, и начались титры. Брукс вытянул ноги и сцепил пальцы на животе. Он чувствовал её дыхание, слышал, как она тихо разворачивает фантик от карамели и ощущал, как её рукав чуть касается его руки на общем подлокотнике.      И вот , первое появление Спейдера. Он был хорош, засранец. Отрицать это  было глупо.  Камера берёт его снизу, подчёркивая резкие скулы и хищную уверенность. На экране он говорит что-то саркастичное, своим низким голосом, почти шепчет. В зале слышится лёгкий хруст попкорна. А Брукс взглядом вбок, быстро, не поворачивая головы, ловит реакцию Нэнси. Она слегка улыбается, глаза  её блестят , а губы приоткрыты. Брукс снова смотрит на экран, сжав губы.  Дурак. Он же просто актёр.      Но когда Спейдер появляется снова , в расстёгнутой рубашке, в полутьме, с сигаретой в зубах – Брукс снова, сам того не замечая, бросает взгляд на Нэнси. Та всё замечает. Но не говорит ничего. Только чуть поворачивает голову и смотрит вперёд, а уголки её губ всё ещё подняты вверх. Ей и правда нравится.  — Он идеален, — шепчет Нэнси , больше себе, чем  Бруксу. — Он вообще не твой тип, — тихо отвечает парень, глядя на экран. — А ты знаешь мой тип?       Брукс чувствовал , как она смотрит на него, но не оборачивается. И снова: на экране Спейдер, в профиль, в отблеске света. И Брукс в сотый раз быстро, украдкой скользит взглядом к Нэнси, будто боится, что она поймает его . И она всё таки ловит, и не отводит глаз. Потом вдруг медленно кладёт свою ладонь на руку  Брукса. У Брауна перехватывает дыхание , даже не от прикосновения, а от того, что это она первая. От того, как буднично и уверенно она это сделала. Её пальцы тёплые и нежные, как он и представлял. Парнишка не шевелится, даже дышит тише. Нэнси смотрит на экран, как ни в чём не бывало. А  Брукс не отводит взгляд от их рук. Потом переводит его на её лицо. Потом снова на Спейдера, который теперь уже не так и раздражает.  Он шепчет: — Он всё равно старше нас на двадцать лет. Нэнси чуть улыбается: — Зато ты мой ровесник,  и сидишь в паре сантиметров от меня.  И продолжает смотреть фильм, не убирая ладони.

***

       Они вышли из кинотеатра, когда солнце уже начинало клониться к горизонту, заливая улицы мягким золотистым светом. Тени удлинялись, небо загоралось нежно-розовыми, персиковыми и лавандовыми оттенками. Был тот самый час, когда мир кажется кинематографичнее, и даже воздух пахнет иначе, чем-то тёплым, пыльным, с примесью свежескошенной травы и далёкого дыма.      Нэнси поправила кардиган и, закинув пустую бутылку из-под газировки в урну, повернулась к Бруксу: — Ну и как тебе Спейдер? Признал его магнетизм или продолжаешь бороться? — Нормальный, — усмехнулся Брукс. — Хотя  как будто в каждом фильме играет одного и того же персонажа.  — Зато какая причёска! — фыркнула она. — Ты просто ревнуешь. — Не ревную, — чуть тише сказал он. — Просто странно слушать, как ты восхищаешься другим, когда…      Он запнулся. Нэнси заметила, как он глотнул воздух, как будто хотел продолжить, но передумал. И рассмеялась, сбивая неловкость: — Когда что? — Когда… ну, у меня же тоже волосы, вроде. И причёска. — Он слегка потрепал себя по затылку. — Местами. Нэнси звонко засмеялась. Они шли по тихой улице, обочины которой были усыпаны осенними листьями и засохшими цветами. Машин почти не было, только далёкий лай собак и цоканье шагов.  — У тебя нормальные волосы, не волнуйся, — сказала она, всё ещё смеясь. — Даже симпатичные. В меру торчат. — В меру? — он поднял бровь. — Вот это комплимент. — Ладно-ладно, у тебя отличные волосы, счастлив? — Более чем, — кивнул он, и в эту секунду ему казалось, что может летать.       И тут они увидели троих детей у обочины. Один из них  совсем маленький, может лет семь, сидел на тротуаре, вытирая рукавом глаза. Рядом лежал детский велосипед с вывернутым рулём и спущенной цепью. Два других мальчишки, чуть постарше, возились с ним, пытаясь поправить. — Ой, смотри, — остановилась Нэнси. — Он, кажется, плачет… Брукс тут же направился к ним. — Эй, всё в порядке? — негромко спросил он, подходя. — Цепь слетела, а мы не можем надеть обратно, — пожаловался один из старших. — А ему домой надо, мама будет ругаться… Брукс присел рядом с велосипедом, закатал рукав: — Дай-ка, посмотрим. У тебя ключ есть? — Вот, — малыш подал ржавый гаечный. — Отлично. Сейчас разберёмся.      Он ловко и терпеливо начал разбирать узел. Пока возился с цепью, объяснял ребятам, что и как делать, показывал жестами, рассказывал, что лучше не ездить по ямам на детском велосипеде. Нэнси стояла в паре шагов, глядя на него с какой-то странной, тёплой нежностью, которую сама себе не сразу позволила осознать. У Брукса  были грязные руки, и в волосах прятался солнечный свет, и в этот момент она вдруг поняла: он такой, каким, возможно, она и не надеялась когда-то встретить кого-то . Он искренний, немного неуклюжий, хороший. Просто хороший.      Цепь встала на место. Малыш вытер лицо и с облегчением улыбнулся. Один из старших сказал: — Спасибо, дядя! — Не дядя я, — рассмеялся Брукс. — Просто… Брукс. — Спасибо, просто Брукс, — хором сказали мальчишки и умчались. Он встал, вытирая руки о траву, и повернулся к Нэнси: — Ну что, мисс поклонница Джеймса Спейдера, идём дальше? Она просто смотрела на него глупо улыбаясь. — Что? Она покачала головой, всё ещё улыбаясь: — Ничего. Просто… ты хороший. — Я? — Да. И, может, даже симпатичнее Спейдера. Он удивился: — Правда? Она кивнула. — Но только в меру. Чтобы не загордился. Брукс усмехнулся, и они пошли дальше. Под лёгкий ветер и шум далёкого радио, звучащего из чьего-то открытого окна.

***

      Эддисон долго сидел в машине, не включая двигатель. В салоне было тихо, только где-то снаружи лениво шумели деревья, да из соседней машины доносился приглушённый бас. Конверт лежал на пассажирском сиденье, будто что-то чужое и опасное, чего лучше не трогать. Но он всё равно взял его в руки. Он медленно вытянул фотографии и разложил их на коленях. Эддисон сквозь сжимающееся сердце разглядывал такую красивую Вайолет. Эддисон долго смотрел именно на неё. На её лицо, на мягкую линию щёк, на губы. Блэквуд помнил, как она смеялась рядом с ним, как поправляла волосы, как говорила его имя. А это фотографии снова и снова  доказывали, что всё это теперь принадлежит кому-то другому. Парень не хотел причинять ей боль, но как только он перевёл взгляд на Харриса, злость поднялась мгновенно.  Челюсти сжались так, что заныло в висках. Он резко собрал фотографии, сунул их обратно в конверт и захлопнул дверь машины так сильно, что звук эхом отозвался по пустой парковке. На секунду он просто остановился, тяжело дыша и сжимая конверт в руке. Но потом развернулся и быстрым шагом направился к ресторану отца Вайолет.       Внутри пахло выпечкой и кофе. За стойкой стояла администратор , женщина в строгой блузке, с аккуратно собранными волосами. Она подняла глаза, когда он подошёл. — Мистер Лафлин у себя в кабинете? — спросил Эддисон, стараясь говорить спокойно. — Нет, — ответила она. — Он на съезде бизнесменов. Вернётся только через пару часов. Эддисон на секунду замолчал, будто что-то прикидывал. Потом протянул ей конверт. — Передайте ему это, как только он приедет. Она взяла конверт, посмотрела на него вопросительно, но ничего не сказала. — Хорошо, передам.  Эддисон развернулся и вышел, не оглядываясь. За стеклянной дверью его сразу поглотил уличный шум, но внутри всё равно стояла та же тяжёлая тишина, как в машине несколько минут назад. Он  сел в свой «Мустанг» и поехал прочь от ресторана, не особо понимая, куда именно. Просто подальше отсюда.

***

      Когда Эддисон открыл входную дверь, в доме было непривычно тихо. Не та спокойная тишина, к которой он привык, а какая-то настороженная. Он машинально бросил ключи на тумбу и прошёл дальше, даже не разуваясь. Голова гудела, в груди неприятно ныло, а мысли всё время возвращались к тем фотографиям. Он не сразу понял, что в гостиной горит свет. Сначала заметил только силуэт на диване, худую фигуру в светлом пледе. Потом услышал тихий, почти шёпотом, голос матери. И только сделав пару шагов вперёд, Эддисон вдруг остановился, словно врезался в невидимую стену. — …Лиз? Фигура повернула голову. На ней была мягкая вязаная шапочка, из-под которой не выбивались волосы. Лицо стало узким и заострённым, а кожа будто прозрачной, с голубоватым оттенком. Но глаза были те же , тёплые, знакомые и такие родные. Элизабет. Сестра сидела на диване, укрытая пледом, а рядом с ней мать, с красными глазами и напряжённой улыбкой. Отец стоял за спинкой дивана, положив руку ей на плечо, будто боялся отпустить. Эддисон сделал шаг вперёд, потом ещё один. Он даже не помнил, как оказался рядом. Всё внутри вдруг перевернулось , и злость, и обида, и та тяжесть в груди мгновенно растворились, уступив место чему-то тёплому и болезненному одновременно. — Лиз… — у него сорвался голос. Она улыбнулась. Слабо, но искренне. — Привет, малыш. И этого было достаточно. Эддисон резко опустился на колени перед диваном и уткнулся ей в плечо, обнимая так крепко, будто боялся, что она исчезнет. Сначала просто молчал, потом у него задрожали плечи. — Ты… ты дома… — выдохнул мальчик не веря. Элизабет тихо засмеялась, но смех получился почти беззвучным. — Дома. Братик всхлипнул, прижимаясь к сестре сильнее. Её тело казалось таким лёгким, почти невесомым под его руками, что от этого становилось страшно.  — Тебя выписали… — он поднял голову, глаза у него были мокрые. — Значит… значит, ты выздоровела, да? Мать отвернулась, прикрыв рот ладонью. Отец крепче сжал плечо Элизабет. Сама она лишь посмотрела на него мягко, с той же нежной улыбкой, как раньше, когда он был маленьким и прибегал к ней со своими детскими проблемами. Она медленно провела ладонью по его волосам, как делала это в детстве. — Всё хорошо, — тихо сказала она. Эддисон кивнул, будто получил именно тот ответ, который хотел услышать. Слёзы всё ещё текли, но на губах появилась слабая, облегчённая улыбка. Он снова обнял её, но уже осторожнее.       После ужина Эддисон и Элизабет поднялись в её комнату. Мальчик шёл рядом, придерживая сестру за локоть , не потому что она просила, а потому что ему так было спокойнее. Комната встретила их приглушённым светом и тем самым запахом дома, который невозможно описать словами. Здесь всё было на своих местах, и одновременно так, как будто время в этой комнате текло медленнее и они снова вернулись в беззаботное детство.       Элизабет села на край кровати, поправила плед на коленях и внимательно посмотрела на брата.  — Ты какой-то… надломленный сегодня, — сказала она мягко. — Рассказывай.       И он рассказал, почти всё. Про Вайолет. Про то, как она стала для него центром мира, даже когда делала вид, что не замечает. Про Эрика и как о нём больно думать и ещё больнее видеть. Про то, как всё внутри разрывается между любовью и яростью. Он говорил сбивчиво, иногда замолкая, иногда ускоряясь, словно боялся, что если остановится , то больше не сможет продолжить. Элизабет слушала, не перебивая. Только иногда кивала, иногда чуть хмурилась.        Мальчик  не рассказал ей только про фотографии. Этот момент остался где-то глубоко внутри, за плотно закрытой дверью. Эддисон знал, что сестре будет больно слышать про это , ведь когда-то она была очень близка с Вайолет, так как встречалась с её братом Эндрю, пока тот не уехал из города,  не сказав об этом никому. Сестра Эддисона очень тяжело переживала это расставание, и долго не могла простить Эндрю.      Когда вдруг Эддисон замолчал, опустив взгляд в пол, она некоторое время просто смотрела на него. — Эди…  Он поднял глаза.  — Малыш, если ты правда её любишь… пожалуйста, не вреди ей. Эти слова прозвучали не как упрёк,  а как просьба.  — Иногда любить – значит отпускать, — продолжила сестра. — Не держать, не ломать и не доказывать. Просто дать быть счастливой. Даже если это счастье не с тобой. Он сглотнул. — Не мешай им. Пусть у них будет свой путь. А ты… ты своё счастье всё равно найдёшь. Оно приходит, когда перестаёшь воевать. Эддисон смотрел на неё, ошеломлённый. В этих словах было слишком много правды. Они отзывались в нём неприятным и жгучим чувством стыда. Таким чистым и ясным, что от него хотелось отвернуться, но было невозможно. Он вдруг понял, что сестра видит его насквозь, и вообще всегда видела. Мальчик наклонился, осторожно, почти благоговейно, и поцеловал её в лоб. — Спасибо… — прошептал он. Не дожидаясь, пока это чувство снова превратится в злость или боль, он выпрямился и почти выбежал из комнаты. Сердце колотилось так, будто он опаздывал на что-то очень важное. Он прыгнул в машину и поехал обратно к ресторану, сжимая руль до побелевших костяшек. Внутри было как всегда людно. Администратор уже шла ему навстречу, держа в руках знакомый конверт. — Я как раз собиралась передать его мистеру Лафлину, — сказала женщина. Эддисон резко остановился. — Нет! Не надо. Отдайте мне. Женщина удивлённо посмотрела на него, но без лишних вопросов протянула конверт. Блэквуд взял его. Бумага показалась тяжёлой, будто внутри было не просто несколько снимков, а целая цепь неправильных решений. И положив конверт в карман куртки он быстрым шагом поспешил к машине, пока не передумал снова. 

***

     В комнате стоял вечерний свет. Жалюзи были прикрыты не до конца, и между их полосами протекали тонкие, пыльные лучи. Они ложились на стены, на старый ковер, на край стола, где валялись диски и пустая банка из-под колы. Воздух был тёплый, немного затхлый, с запахом сигарет, дешёвого дезодоранта и чего-то сладкого, почти незаметного , наверное запаха её шампуня.      Эрик проснулся раньше Вайолет и какое-то время лежал неподвижно. Он повернул голову и стал смотреть на неё. Сначала рассеянно, просто из-за того, что она лежала рядом. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее в нём нарастало странно болезненное чувство , он ощущал , что видит что-то невероятно красивое и не понимает, как это вообще оказалось в его жизни. Её дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты, а на щеке лежала тонкая прядь волос. Она слегка двигалась от её дыхания, едва заметно. Эрик встал и сел на край кровати. Он не улыбался , а скорее наоборот, в его лице было что-то напряжённое и сосредоточенное. Но взгляд оставался мягким. Мальчик всё ещё не мог поверить, что она здесь, что это не случайность а реальность, в которой он проснулся рядом с Вайолет Лафлин.      Он смотрел долго, не отрываясь. На её ресницы, на тонкую линию носа, на то, как поднимается и опускается её грудь под одеялом. В этом было что-то завораживающее. Не жадное и уж тем более не страстное, а тихое и внимательное, Эрик  боялся пропустить хоть малейшую деталь. Когда она едва заметно шевельнулась, он сразу это заметил. Её брови дрогнули а губы чуть сжались. Вайолет начинала просыпаться , но не хотела открывать глаза. Мальчик медленно протянул руку, осторожно, словно к чему-то хрустальному. Пальцы коснулись её виска, и он почти не дышал, чтобы не разбудить её резким движением. Он аккуратно заправил прядь волос за её ухо, проводя пальцами по мягкой коже. Девочка тихо вздохнула, но так и не проснулась. Эрик задержал руку у её щеки ещё на секунду.  Вдруг, Вайолет медленно проснулась, будто всплывала из глубокой воды. Сначала она почувствовала тяжесть одеяла на плечах, потом тепло под щекой. Её голова лежала на подушке Эрика, чуть в стороне от центра, и она не сразу поняла, где находится. Она приоткрыла глаза и увидела его, Эрика. Вайолет моргнула и автоматически потянулась рукой к лицу. Пальцы коснулись сухой кожи под глазами. Она вспомнила слёзы, истерику, размазанную тушь. Щёки, наверное, опухли, волосы растрепались, губы пересохли. — Привет, принцесса.  — Чего ты смотришь… — пробормотала девочка, отворачиваясь, и пытаясь натянуть одеяло выше. Эрик чуть усмехнулся.  — Ничего. Просто… — он пожал плечами. — Ты красивая. Она тихо фыркнула. — Очень смешно. Я ужасно выгляжу.  На что парень отрицательно покачал головой.  — Нет. Вообще нет. Вайолет всё равно не поверила. Села на кровати, поправила волосы, пытаясь пригладить их пальцами. На лице чувствовалась липкость от высохших слёз, и это смущало сильнее всего. Ей казалось, что он сейчас увидит, какая она на самом деле, без макияжа и с опухшим лицом и ужаснется. Но когда она снова посмотрела на него, он всё так же спокойно разглядывал её лицо, будто ничего не изменилось. — Ты спал? — Немного. Потом проснулся от того, что приехали Дилан и Шарлотта, искали нас.  — Дилан и Шарлотта? Вдвоём? — лицо Вайолет вдруг озарилось счастливой улыбкой.  — Да, видимо у них что-то намечается.  — Я так рада! — Ты бы видела их лица. Два смущенных голубка.      Вайолет и Эрик одновременно залились смехом , радуясь за друзей. — Который час?.. — голос у неё был хриплый, сонный. Эрик пожал плечами, глянув на настенные часы. — Почти пять.  Она кивнула, будто отметила это где-то про себя, но на лице не появилось ни тревоги, ни спешки. Только лёгкая усталость. Вайолет посмотрела в сторону окна, на бледный осенний свет, и тихо сказала :  — Я пока не хочу домой. Харрис понимал почему, и не стал её расспрашивать. Он лишь кивнул, будто это было самым естественным решением на свете. — Тогда… — он замялся, оглянулся на свой компьютер, — можем в Doom поиграть, если хочешь.  Её лицо чуть оживилось. — Серьёзно? У тебя есть? — Конечно есть, — он даже чуть усмехнулся. — Как ты думаешь, я бы без него жил? Вайолет тихо хмыкнула и села на край кровати. — Я в него с братом всё детство играла. Он меня учил. Я сначала боялась этих монстров… а потом сама их быстрее него валить начала. — Правда? — Эрик повернулся к ней, уже с интересом. — Тогда ты опасный человек. — Ещё какой, — она улыбнулась. Он включил компьютер и экран тут же вспыхнул холодным светом. Системный блок загудел, будто просыпался. Вайолет подтянула колени к себе и села рядом на стуле, чуть наклонившись вперёд. Её волосы скользнули по плечам, и в этом голубоватом свете она была призрачно красивой.  Когда загрузилась игра и заиграла знакомая музыка, она тихо ахнула. — Боже… эта заставка… — она даже засмеялась. — У меня мурашки. Эрик протянул ей клавиатуру. — Давай, принцесса. Покажи, чему тебя брат научил. Она с готовностью взяла управление. Сначала немного неловко, будто проверяла, помнит ли пальцы старые движения. Но уже через пару минут уверенно двигалась по коридорам, резко разворачиваясь на углах, стреляя почти без промахов. — Ты правда умеешь, — пробормотал Эрик. — Я же сказала. Она чуть прикусила губу, сосредоточившись, и в этот момент выглядела не как «идеальная школьная Вайолет», а просто как ребёнок, который снова попал в любимую игру. — Вот тут секретная комната должна быть, — сказала она, нащупывая стену. — Откуда ты… — Потому что брат мне все секреты показывал. И действительно , стена открылась. Вайолет довольно улыбнулась. — Видишь? Эрик тихо усмехнулся. Ему нравилось наблюдать за ней в такие моменты. Когда она сидела рядом, босиком, с растрёпанными волосами, в его старой футболке, и с азартом расстреливала пиксельных демонов. В какой-то момент девочка засмеялась, когда её персонажа окружили. — Чёрт! Слишком много! — Дай сюда, — Эрик протянул руку. Она не стала спорить, просто подвинулась ближе, прижавшись плечом к его плечу, и передала клавиатуру. Их локти соприкоснулись, и она осталась так сидеть, наблюдая за экраном. — Только не умри, — тихо сказала она. — За поцелуй принцессы.     Он играл сосредоточенно, но чувствовал её рядом : её тепло, её дыхание и едва заметный запах шампуня. И это было важнее, чем его самая любимая игра. Когда Эрик  прошёл уровень, она тихо хлопнула в ладоши. — Неплохо. — Неплохо? — он фыркнул. — Да это был чистый профессионализм. — Ну… — она притворно задумалась, — для человека без моего детства — да. Он посмотрел на неё, и они оба улыбнулись. — Я жду свой приз.  Эрик медленно откинулся на спинку стула, словно нарочно тянул момент и пальцем постучал по щеке. Вайолет закатила глаза, но улыбка всё равно прорвалась. Она схватилась за край стульчика, наклонилась к Эрику и быстро чмокнула его в щёку.  Харрис на секунду замер. Потом медленно поднял руку и коснулся того места, где она его поцеловала.  — Засчитано, — пробормотал он, стараясь звучать спокойно, но голос всё равно предательски дрогнул.  За окном медленно темнело, а монитор освещал их лица холодным светом. И на какое-то время всё остальное : школа, драки, Эддисон, тревоги – будто перестало существовать. Была только этот подвал, старая игра и двое подростков, которые вдруг оказались рядом и почему-то не хотели расходиться.

***

     Дорога тянулась слишком долго, хотя на самом деле они ехали всего несколько минут. Машина мягко гудела, фары выхватывали из темноты пустые тротуары и редкие деревья. Они почти не разговаривали , но не потому что нечего было сказать, а потому что напряжение встало комом в горле. Вайолет смотрела в окно, прижавшись виском к холодному стеклу. Город проплывал мимо размытыми пятнами света. Внутри у неё всё дрожало, ей хотелось заплакать, по-детски, беззвучно, но она сжимала губы и ровно дышала, считая вдохи. Пальцы нервно теребили край кофты Эрика, которая была на ней слишком большой, пахла им и почему-то давала ощущение защиты.       Эрик сосредоточенно вёл машину, но его правая рука лежала на её колене. Не сжимала и не двигалась, просто была там, но Вайолет этого хватало. Когда они подъехали к её дому, Эрик не сразу заглушил двигатель. Он посмотрел на фасад, на тёмные окна второго этажа, и только потом повернулся к ней. — Я буду здесь, — сказал он тихо. — Пока у тебя не загорится свет в комнате. Он замялся, а потом добавил уже  полушёпотом: — Если что-то пойдёт не так… ты просто выбежишь. Я никуда не уеду. Мы уедем вместе. Куда угодно. Вайолет кивнула. Слова застряли в горле, поэтому она просто подтянулась  ближе к нему и нежно поцеловала его сухие губы. Потом открыла дверь и вышла. Уже у самого крыльца она вдруг остановилась. У двери стоял пакет с её вещами. Вайолет на секунду замерла, потом подняла его повыше и обернулась , чтобы Эрик увидел. Харрис не понял, хорошо это или плохо, но кивнул, и Вайолет медленно вошла внутрь дома. было тепло и светло. И пахло так, что на мгновение стало стыдно за весь тот страх, который она привезла с собой. Запах жареной рыбы, специй и чего-то сладкого. С кухни доносилось тихое напевание. Вайолет осторожно заглянула внутрь. — О, доченька, привет! — мама обернулась, улыбаясь. Она была в хорошем настроении, даже слишком. — Ты сегодня поздно. Представляешь, папа подписал какую-то очень удачную сделку, так что задержится. Но в честь этого я решила устроить нам маленький праздник. Она указала на плиту. — Стейки из красной рыбы. И тирамису. Ваш любимый. Иди переодевайся, потом поможешь мне накрыть на стол.      Вайолет слушала и чувствовала, как напряжение внутри медленно оседает, будто тяжёлый камень опускается на дно. Всё было нормально. Даже слишком. Значит, пока тишина, и конверт ещё не дошёл. — А это что, новые вещи? — как бы между прочим спросила мама, бросив взгляд на не присущие дочери одеяния.  Вайолет лишь улыбнулась , и ничего не ответив, поднялась по лестнице. В своей комнате она включила свет. Белый прямоугольник окна тут же вырезался на фоне вечера. Она подошла, отодвинула занавеску и выглянула вниз. Машина всё ещё стояла там. Эрик смотрел наверх. Вайолет подняла руку и послала ему воздушный поцелуй.       Эрик с облегчением выдохнул. Кивнул сам себе, завёл двигатель и тронулся с места, увозя с собой тревогу, которая так и не стала реальностью.

***

     На следующий день Вайолет ехала в школу с ощущением, будто внутри неё кто-то медленно закручивает винт. Утро было обычным – прохладное, с серым небом, но для неё в нём не было ничего привычного. Она оделась автоматически, почти не глядя в зеркало, и всё время ловила себя на том, что прислушивается к каждому звуку в доме, будто ждёт, что вот сейчас что-то случится.       Эрик подъехал, как и обещал, в 08:10. Вайолет увидела его машину издалека и почувствовала странное облегчение. Она молча села на переднее сидение, и Эрик тоже не стал ничего говорить, лишь мягко улыбнулся ей. Дорога до школы прошла в тишине. Не в неловкой а в напряжённой. Вайолет смотрела в окно, на мелькающие дома и деревья, а внутри прокручивала одни и те же мысли, снова и снова. Эрик держал одну руку на руле, а вторую положил ей на колено, чуть сжимая пальцами, и это успокаивало Вайолет лучше любых слов.       На школьной парковке , Вайолет задержалась на секунду, прежде чем открыть дверь. — Я рядом , всё будет хорошо. — негромко дал обещание Эрик, на что Вайолет согласно кивнула.       В коридорах было шумно и тесно. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то жаловался на контрольную. Вайолет всё это слышала, но будто издалека, как из под воды. Она шла рядом с Эриком, почти вплотную, чувствуя его плечо и каждый его шаг. Это было единственное, что держало её в реальности. И тогда она увидела Эддисона. Он шёл им навстречу, и в нём сразу было что-то не так. Не та походка — слишком тяжёлая. Не то выражение лица — слишком угрюмое и усталое, без привычной самоуверенности. Вайолет почувствовала, как внутри всё сжалось от страха.       Эрик тоже его заметил. Он не сказал ни слова. Просто резко шагнул вперёд, схватил Эддисона за ворот футболки и с силой впечатал его в шкафчики. Металл глухо звякнул, и  неподалёку оборвался чей-то смех. Удар был быстрым и точным. Эддисон вскрикнул и схватился за лицо. Сразу выступила алая кровь и потекла по пальцам. — Ты что, совсем поехал, Харрис? — выдавил он, хрипло, сквозь зубы. — Я… я вообще-то хотел извиниться.      Эрик стоял слишком близко. Его кулак всё ещё был сжат , а дыхание было тяжёлым. Он снова схватил Эддисона за футболку и резко дёрнул на себя. — Что ты хотел? — тихо переспросил Эрик, но от этого стало только страшнее.     Эддисон на секунду замер, потом неловко оттолкнул его, как мог, и сунул ему в руки конверт – смятый, явно долго пролежавший в кармане. — Забери. — Он сглотнул. — Прости, Вайолет. И… прости, эм… Харрис. Фамилия Эрика далась ему с усилием.  — Я не буду больше мешать, — добавил джок, уже тише. — Правда. Будьте… счастливы.      Вайолет всё это время стояла рядом, не двигаясь. Ей казалось, что если она сделает шаг или скажет хоть слово, всё рассыплется как карточный домик. Она смотрела на Эддисона и почти не узнавала его , в этом сломанном, уставшем человеке не было того самого Эддисона Блэквуда, который смотрел на всех свысока. Он вытер кровь тыльной стороной ладони и посмотрел на неё. — Кстати… Элизабет выписали, — сказал Эддисон неожиданно мягко. — Она была бы рада тебя увидеть. И не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл по коридору. Его спина быстро исчезла в толпе. Эрик остался стоять, сжимая конверт, будто не до конца понимая, что только что произошло. Потом медленно повернулся к Вайолет. Шум школы снова накрыл их , голоса, шаги, звон шкафчиков. Мир продолжал жить, как будто ничего не случилось. А у Вайолет дрожали руки, и только сейчас она поняла, что всё это время стояла затаив дыхание.