Часть 7

20.04.2026 — 27 лет с трагедии в старшей школе Колумбайн. В столовой стоял обычный дневной шум: металлический звон подносов, голоса, громкий смех, запах разогретой пиццы и разлитого кетчупа. Большие окна пропускали бледный зимний свет в заполненное помещение. В этот день Шарлотта, Нэнси и Вайолет обедали не в своей маленькой привычной компании, а вместе с Диланом, Бруксом и Эриком. Они заняли стол почти у самой стены, там, где было чуть тише. Нэнси поставила поднос первой и сдвинула сумку ногой под стол. Шарлотта аккуратно села рядом, расправляя складку на юбке а Брукс развалился на стуле так, будто столовая принадлежала ему. Дилан сидел чуть в стороне, вытянув длинные ноги под стол. Эрик и Вайолет пришли последними. Она держала в руках бумажный стаканчик с чаем, но почти не пила, просто грела пальцы. Эрик поставил свой поднос, сел рядом с ней и еле касаясь провёл ладонью по её спине. Несколько минут никто ничего не говорил и Брукс не выдержал первым: — Ну… вы так и будете сидеть, как будто мы на похоронах? Эрик коротко выдохнул через нос. — Да всё нормально. — Очень убедительно, — сухо заметил Дилан. — Вы обещали рассказать, что произошло. Вайолет на секунду опустила взгляд на стол. Потом посмотрела на Эрика, как будто спрашивая, кто начнёт, на что парень пожал плечами. — Вы все знаете, что за пиздец вчера произошел. Друзья виновато переглянулись и опустили глаза в пол, признавая, что вчера ночью уже передали всё друг другу, не дождавшись пока Вай и Эрик сами решат рассказать. — Так вот, сегодня утром Эддисон отдал нам конверт с фотографиями и сказал, что не будет больше мешать, и сказал, что Элизабет будет рада видеть Вайолет, — поведал Эрик, от чего щёки Лафлин залились румянцем. — У этого психа явно проблемы с головой. В одну минуту он решает сделать одно, в другую — кардинально меняет своё решение. Похоже на раздвоение личности или типа того. — Да ладно вам. Что бы ни двигало им, главное, что он передумал и ничего не испортил, — Шарлотта принялась защищать ненавистного всеми за столом Блэквуда. — Шарлотта, ты как всегда пытаешься найти в каждом гондоне что-то светлое. Его просто нужно заточить в психушку с такими качелями! — возмущенный Дилан наконец-то дал голос и чтобы подавить своё недовольство отпил газировку. И тут Брукс, нахмурившись, спросил: — Подождите. А кто такая Элизабет? Вайолет замерла на долю секунды. Она не ожидала этого вопроса. — Это… сестра Эддисона. Бывшая моего старшего брата, — сказала она наконец. — Они были вместе несколько лет. Со средней школы до самого выпуска. А потом он уехал. Просто… собрал вещи и уехал. Никому ничего не объяснил. Даже ей. Она говорила спокойно, но пальцы сами сжались в кулак. — Через какое-то время она уехала в университет и вроде, всё было хорошо…пока она не заболела. Рак. — Вайолет опустила взгляд на стол. — Долго лечилась, в Нью Йорке. И вот… её недавно выписали. За столом стало тихо. — Чёрт… — тихо выдохнул Брукс. — И он сказал, что она хочет тебя увидеть? — осторожно спросила Шарлотта. Вайолет кивнула. — Да. Мы были с ней очень близки когда я была помладше. Почти что сёстры. Но побег Эндрю сильно ранил её, и она начала совсем новую жизнь в Нью Йорке. — Это может быть просто способ Эддисона снова влезть в твою жизнь, — Харрис нахмурил брови, сжимая кулак под столом. — А может, она правда хочет видеть Вайолет, — тихо сказала Нэнси. — Не всё же вокруг него крутится. Брукс серьёзно посмотрел на Вайолет и Эрика: — Если решишь идти, то не одна. Ответ Эрика не заставил себя ждать. — Даже не обсуждается. За столом снова стало шумно: кто-то позвал Брукса из другого конца зала, у Нэнси завибрировал телефон, а Эрик и Дилан переключились на обсуждение нового альбома какой-то начинающей группы. Мир продолжал двигаться.

***

После уроков парни зависли у машин на парковке, никто особо не спешил домой, и не хотелось расходиться. Зимний ветер гонял по асфальту сухие листья и кто-то на другом конце парковки громко заводил старый мотоцикл. Дилан сидел на капоте своей машины, пиная носком кроссовка пустую банку Dr.Peppers. Брукс прислонился к двери, жуя жвачку, а Эрик выкуривал третью сигарету за день. — Ну? — спросил Брукс, выплёвывая жвачку прямо себе под ноги. — Она вчера осталась у тебя? Эрик покосился на него. — Не осталась, — сухо поправил Харрис. — Она просто задремала у меня в комнате. Потом мы поиграли в Doom. — Ага, — протянул Дилан. — И что ещё? — Да ничего такого. Мы… просто лежали. Целовались… — Уу, — Брукс театрально схватился за сердце. — Романтика пошла! — Да заткнись ты, — беззлобно, скорее смущаясь бросил Эрик. — У вас то что? А то только мне допрос устраиваете. — Мы с Нэнси вот в кино ходили. — Мы в курсе, — сказал Дилан. — Ты об этом говорил уже раз десять. — Я не про фильм, — отмахнулся Брукс. — Она мне сказала, что я хороший и даже симпатичнее козла Спейдера. — Ты сравнивал себя с актёром? — Нет, — Браун замялся. — Ну… да. Эрик фыркнул. — И что она? — Сказала, что я идиот. И что ей нравится, как я смотрю на неё, когда думаю, что она не видит. Повисла короткая пауза. — И ты как-то по особенному смотришь? — спросил Дилан. — Не знаю, — Брукс пожал плечами. — Наверное. — Брукс, я надеюсь ты понимаешь, что тебе придётся очень долго ждать, пока снежная королева до конца оттает. — Да. И я готов. Мне с ней хорошо. Вот прям… спокойно. Дилан одобряюще хлопнул друга по плечу и тепло улыбнулся. Затем добавил: — А я…сводил Шарлотту в кафе, поцеловал её и познакомился с её отцом. Клиболд отрезал всё это на одном дыхании, заставляя друзей пооткрывать рты в немом шоке. — Ну нихуя себе… — Начинай с поцелуя. Дилан провёл рукой по затылку. — Я её домой подвёз, — наконец сказал он. — Мы… ну… стояли у машины. Он коротко усмехнулся, как будто самому стало неловко от воспоминания. — И? — И я её поцеловал. Брукс резко выпрямился: — Ты серьёзно? Эрик повернул голову: — Наконец-то. Дилан закатил глаза, но уголок губ всё равно дёрнулся. — Это было… странно, — пробормотал он. — В смысле? Почесав затылок, Клиболд тяжело выдохнул, будто заново проживая этот момент: — Неловко. Типа… слишком близко, и ты не знаешь, куда деть руки. Я первый наклонился. И… ну… получилось как получилось. Он на секунду замолчал, потом добавил тише: — Но ей понравилось. Эрик хмыкнул: — Ты то откуда знаешь? — Ну… Она улыбнулась… прямо в поцелуй. Брукс тихо выдохнул: — Бля, ну ты… — Подожди, — перебил Дилан. — Это ещё не всё. Он оттолкнулся от машины, прошёл пару шагов и обратно, не в состоянии стоять на месте. — И вот мы стоим… и тут из окна: «Шарлоооотта! Заходите уже домой, будем знакомиться!» Брукс заржал: — Нет. — Да, — Дилан кивнул. — Я думал, сдохну на месте. Эрик усмехнулся, опуская взгляд: — Кто это был? — Её отчим. Мигель. — Я надеюсь ты не затупил, и не сморозил какую-то хрень? — Я вообще ничего не сказал, — отрезал Дилан. — Мы просто зашли. Дом у неё… — он медленно подбирал слова. — Странный. В хорошем смысле. Там всё как она. Светлое, тихое и прикольно пахнет, чем-то сладким. И её отец, он… — Дилан усмехнулся. — Он нормальный. Слишком нормальный. — Это как? — спросил Брукс. — Ну… без наезда. Вообще. Стоит, улыбается, руку тянет: «Мигель». И такой сразу: «Ты тот самый парень?» — «Тот самый», — протянул Брукс. — Всё, ты попал. Дилан проигнорировал. — Он не давил. Даже наоборот, шутил и спрашивал, чем я занимаюсь… даже пиво предложил. Эрик поднял бровь: — И? — Я сказал, что не пью, — Дилан фыркнул. — И сам понял, как смешно это прозвучало. Брукс снова засмеялся: — Ни капли в рот, интеллигентнейший человек. — Да пошёл ты, — Дилан махнул рукой. — Он только поржал. Нормально. Ненадолго повисла тишина. — А потом? — спокойно спросил Эрик. Дилан на секунду задержал взгляд на небе, потом снова прошёлся по парковке. — Потом он увёл меня «поговорить». Брукс молчал, заинтересованно глядя на него. — И? — И начал спокойно так… рассказывать. Что знает её с детства. Что она для него дочь. Всё такое. И в какой-то момент… — он усмехнулся, но без веселья, — кивает на стену. Там висит ружьё. Брукс выдохнул: — Классика. — Да, — кивнул Дилан. — И говорит: «Я мирный человек. Но если кто-то сделает ей больно…» Он не договорил, только напряженно повёл плечами. — И что ты? — Я сказал, что не обижу её, хоть мы и не встречаемся. Брукс фыркнул: — Прямо так? — Прямо так, — спокойно ответил Дилан. — На одном дыхании. — И он? — спросил Эрик. — Сказал, что я ему нравлюсь. И позвал пить чай. Брукс покачал головой: — Это лучше, чем могло быть. — Намного. Он снова подошёл к машине и опёрся об неё плечом. — Но знаете, самое странное не это. — А что? Дилан задумался, будто не сразу находя слова. — То, что он прав. — В чём? — Брукс нахмурился. Дилан перевёл взгляд куда-то в сторону. — В том, как я на неё смотрю… Короче, вот так я познакомился с её отчимом, ещё не успев вступить с ней в отношения. Брукс медленно покачал головой: — Ты теперь обязан на ней жениться, — нарочито грустно опустив голову, сказал Брукс. — Я с радостью.

***

Дом Блэквудов находился в том же районе, что и дом Вайолет, буквально через пару улиц, в похожей застройке частных домов. Те же широкие дороги, аккуратные тротуары и ровные линии деревьев вдоль улицы. Сам дом был двухэтажный, из тёмного кирпича. Крыша высокая, с крутыми скатами, покрытая тёмной черепицей. Со стороны улицы фасад выглядел довольно строгим: без лишнего декора и без особо ярких деталей. Вытянутые окна с тёмными рамами: на первом этаже чуть шире, а на втором выше. Шторы почти всегда были задвинуты, поэтому изнутри ничего не просматривалось. Перед домом был небольшой участок с газоном. Трава подстрижена ровно, без лишней растительности. Вдоль дорожки к входу посажены несколько аккуратно оформленных кустов, без цветов. Каменная дорожка вела к крыльцу с двумя-тремя ступенями. Входная дверь была массивной, тёмной, с металлической фурнитурой. Рядом висел настенный фонарь, который включался вечером и давал приглушённый свет. В целом дом выглядел ухоженно и собранно: всё на своих местах, без лишних аляпистых деталей. Вайолет остановилась у калитки, не решаясь нажать на звонок. В руках у девушки были букет, коробка с пирожными, перевязанная лентой, и плотный подарочный пакет с шарфиком, который она выбирала почти час, перебирая оттенки, пока не нашла тот самый — небесно-голубой, с еле заметными цветами. Глубоко вдохнув, Лафлин решилась нажать на эту кнопку, и к ней на встречу вышел Эддисон. Он был в тёмной футболке, с руками, испачканными чем-то вроде машинного масла. Видимо, как всегда был в гараже. На секунду они просто уставились друг на друга, без слов и без приветствий. В его взгляде было что-то колючее, пробирающее до дрожи. — Привет, — сказала Вайолет, чуть тише, чем хотела. — Привет, — ответил он после паузы. Он посмотрел на цветы, на пакеты в её руках, потом снова на неё. — Ты к ней? — Да. Эддисон отступил, пропуская Вайолет внутрь. — Она у себя. Девушка прошла мимо него, чувствуя на спине его взгляд. В доме пахло как в больнице и было слишком тихо. Даже шаги по полу звучали громче, чем обычно. Поднявшись по ступенькам крутой лестницы, она остановилась у двери в комнату Элизабет и осторожно постучала. — Лиз? Сначала тишина, а затем лёгкое движение внутри, и голос: — Да? — Это я. Дверь тихо скрипнула, когда Вайолет толкнула её пальцами и вошла внутрь. Элизабет сидела на кровати опираясь на подушки и секунду они просто смотрели друг на друга. Вайолет заметила, как она похудела, как вязанная шапочка скрывала отсутствие волос и как она повзрослела за несколько лет. Но глаза были теми же. Вайолет быстро подошла к ней, почти сразу села рядом и потянулась обнять привычным движением, как делала это всегда. как делала это всегда. Но в тот же момент, когда её руки коснулись Элизабет, что-то внутри резко остановило её. Слишком тонкие плечи. Слишком лёгкое тело под руками. Она обняла её — да, но осторожно и бережно, боясь сжать сильнее, чем можно. Пальцы замерли на спине, не решаясь двинуться и не решаясь притянуть ближе. Элизабет, наоборот, обняла её крепче, насколько хватало сил, прижалась, словно пыталась компенсировать эту осторожность. — Ты пришла… — тихо сказала она, уткнувшись ей в плечо. Вайолет на секунду закрыла глаза. — Конечно. И внутри у неё всё сжалось. Она чувствовала, насколько Элизабет стала хрупкой. Не метафорически, а буквально. Как будто её можно было сломать одной рукой. Это ощущение до жути пугало. Вайолет чуть отстранилась, но не отпустила полностью, только настолько, чтобы посмотреть на неё. Её взгляд невольно задержался на лице, на ключицах, на руках. Как же так… Она снова обняла её, но осторожнее, уже осознаннее, сдерживая любое лишнее давление. Вайолет могла поклясться, что если она прижмёт сильнее, что-то может сломаться. — Какая ты стала красавица, — Элизабет с нежной улыбкой на лице рассматривала повзрослевшую Вайолет. И даже когда они отстранились, Вайолет не отпустила тонкое запястье Элизабет. Она продолжала держать её с особой нежностью. Вдруг, вспомнив про подарки, Вай нарушила тишину и протянула цветы; — Это тебе. Элизабет осторожно взяла их, и вдруг улыбнулась настоящей, тёплой улыбкой, от которой у Вайолет защемило внутри. — Они очень красивые… — Я ещё… — Вайолет подняла пакет. — Тут пирожные. И… кое-что ещё. — Ты не должна была, — тихо сказала Элизабет, но в голосе не было упрёка, только мягкость. — Я хотела. Вайолет поставила пакеты на стол. — Откроешь потом, — сказала она. — Там… шарф. — Уверена, что там что-то до безумия красивое, — улыбнулась Элизабет. Они снова сели на кровать, боком друг к другу, почти касаясь плечами. Сначала говорили о пустяках, о школьной жизни Вайолет, о семье и о новых фильмах. Элизабет внимательно слушала, иногда задавая короткие вопросы, иногда просто кивала, улыбаясь. Постепенно разговор стал легче. Они начали перебивать друг друга, вспоминать какие-то мелочи и смеяться. В какой-то момент Вайолет заметила, что больше не чувствует той скованности, с которой вошла сюда. Просто… сидит рядом с ней. Как раньше. Прошло время, сложно сказать сколько. И вдруг Элизабет замолчала. Она смотрела куда-то в сторону, на край покрывала, проводя пальцами по ткани. — Как… он? Вайолет сразу поняла. — Эндрю? Элизабет кивнула, не поднимая глаз. — Он… приезжал? Лафлин чуть откинулась назад, опираясь на ладони. — Нет. Но он пишет. Элизабет подняла взгляд. — Правда? — Иногда. Не часто, но… — Вайолет усмехнулась едва заметно. — Он всегда так. Может исчезнуть на месяцы, а потом прислать письмо из какого-нибудь места, о котором я даже не слышала. Последнее письмо было… из Исландии, кажется. Или Норвегии. Он сам не до конца объяснил. Тихо усмехнувшись, Элизабет добавила: — Это на него похоже. — Он присылает фотографии. Горы, какие-то странные города, улицы… иногда людей, с которыми знакомится. Элизабет наконец посмотрела на неё и в её глазах появилось что-то живое, заинтересованное. — Ты можешь… в следующий раз… показать? Вайолет даже не задумалась. — Я принесу тебе все, — сказала она. — Серьёзно. У меня их много. Элизабет улыбнулась намного шире, чем до этого. — Я была бы очень благодарна тебе. Настала умиротворяющая тишина. И вдруг, Вайолет осторожно толкнула Элизабет плечом. — Ты вообще почти не изменилась. — Врёшь. — Нисколечко. — Я стала скучной, — сказала Элизабет с горечью. — Ты стала мудрой. Но не скучной. Блэквуд внимательно посмотрела на неё, будто проверяя, не врёт ли она. Потом тихо сказала: — Я рада, что ты пришла. Вайолет опустила взгляд на свои руки, потом снова на неё. — Я тоже. Когда Вайолет поднялась с кровати, разговор уже естественно затих, но не потому что им больше нечего было сказать, а потому что всё самое важное они уже обсудили. Комната снова стала тихой. — Я тебя провожу, — сразу сказала Элизабет, тоже поднимаясь. Она сделала чуть неуверенный шаг, как будто тело её не слушалось. — Лиз… — тихо. Элизабет будто не хотела, чтобы это было заметно, выпрямилась и попыталась улыбнуться: — Всё нормально. Но Вайолет уже подошла ближе. Осторожно, положила руку поверх её руки. — Всё в порядке, — мягко сказала она. — Я сама дойду. Элизабет посмотрела на неё — секунду, другую. В её взгляде было что-то упрямое и детское. — Точно? Вайолет кивнула и тогда Элизабет просто обняла её. Сильнее, чем раньше и Вайолет ответила так же. Неохотно отстранившись, Лафлин вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. И почти сразу всё, что она держала внутри, вырвалось наружу. Она остановилась в коридоре, на секунду прислонилась к стене и закрыла глаза. Многочисленные попытки избавиться от горького кома в горле путём сглатывания, перестали помогать, и предательские слёзы градом потекли по щекам. Она такая худенькая… слишком… Вайолет провела рукой по лицу, будто пытаясь стереть это ощущение, но оно не уходило, застряло где-то внутри, тяжёлым отпечатком. Она заставила себя идти дальше. Спустилась по лестнице, держась за перила, но больше чтобы не остановиться снова, чем из-за усталости. Внизу было светлее и легче находиться. В дверном проёме кухни стоял Эддисон. Он уже отмыл руки и переоделся, но от него несло машинным маслом. Стоял он прислонившись плечом к косяку, и смотрел на Вайолет так внимательно, что ей хотелось провалиться сквозь землю. — Уходишь? — спросил он. Вайолет кивнула. — Да. Он перевёл взгляд куда-то в сторону, потом снова на неё. — Может… останешься? — сказал парень чуть тише. — Родители скоро приедут, поужинаем. Вайолет покачала головой. — Нет… извини. В другой раз. Она даже не стала пытаться объяснять. Просто не могла. Эддисон коротко кивнул, будто и не ожидал другого ответа. — Как скажешь. Она прошла мимо него и резким движением открыла дверь, не в силах больше находиться в этом доме. Холодный вечерний воздух спасающе ударил в лицо. И как только девочка оказалась снаружи, она уже не смогла сдерживаться. Натурально впадая в истерику, Вайолет стала еле слышно завывать от слёз. Она быстро спустилась с крыльца, практически бежала, не вытирая лицо, только иногда судорожно втягивая воздух. Почему так… почему она так выглядит… Машина стояла чуть дальше, в ней сидел скучающий Эрик. Он курил сидя за рулём, держа локоть на окне. Вайолет открыла дверь машины и практически упала на сиденье рядом. Дверь захлопнулась чуть резче, чем она хотела, но сейчас ей было не до этого. Сумка соскользнула куда-то вниз под ноги, пальцы дрожали и она не сразу даже поняла, что всё ещё сжимает в руке телефон. Эрик сначала не понял масштаба происходящего. Её плечи дёргались, а своё лицо она тщательно скрывала дрожащими руками. — Эй… принцесса, ты чего? Вайолет попыталась что-то сказать, но вместо слов вышел только прерывистый вдох. Пальцы сильнее вжались в лицо, будто она хотела спрятаться даже от Эрика. И пока она собирала себя по кускам, Харрис поднял взгляд на окно второго этажа дома Блэквудов. В проёме, в тёплом жёлтом свете, неподвижно стоял Эддисон. Их взгляды мгновенно пересеклись. В этом взгляде было слишком много старого: то, что не забывается, даже если не произносится. Злость, упрямство, ревность, какая-то внутренняя конкуренция, которую ни один из них никогда не признавал вслух. Эрик едва заметно прищурился. Это не было показательно, но холод в его глазах стал ощутимым. Как будто он на секунду стал другим человеком. Пауза длилась долю секунды, а потом Эрик отвернулся от окна, полностью игнорируя присутствие Эддисона, и сразу же потянулся к Вайолет. Юношеская рука легла на дрожащие плечи, притягивая ближе. Осторожно, но уверенно. Она не сопротивлялась — наоборот, будто сама провалилась в это движение, уткнувшись ему в грудь, продолжая плакать, уже не сдерживаясь. Он крепче обнял её, так, чтобы она почувствовала опору. И чуть наклонившись, коснулся губами её макушки. Этот короткий поцелуй был слишком личным для постороннего взгляда, и слишком показательным для того, кто стоял в окне. Эрик не смотрел туда снова. Ему не нужно было проверять, увидел ли Эддисон. Он знал, что увидел. Вайолет в это время уже не пыталась держаться. Она всхлипывала, сбивчиво дышала, пальцами сжимала ткань его футболки, оставляя на ней мокрые следы. — Тише… — пробормотал Харрис вполголоса, почти у самого её виска. — всё, всё… я здесь. Его ладонь медленно провела по её волосам — один раз, второй, пытаясь этими движениями успокоить и её, и себя.

***

Они уехали далеко за город, туда, где дорога постепенно сужается, и по краям остаётся только сухая трава, редкие деревья и горизонт. Машина стояла у обочины. Двигатель давно заглох а металл уже начал остывать. Вайолет стояла рядом с Эриком, оперевшись спиной о дверцу машины. Слёзы высохли, но лицо всё ещё было красным, немного припухшим. Она выглядела уставшей. Эрик стоял рядом, плечом к плечу. Девушка медленно наклонила голову и уткнулась ему в плечо. Смотрела куда-то вперёд, не на что-то конкретное, а сквозь пространство. Потом, Харрис повернул голову, посмотрел на неё краем глаза и тихо сказал: — Слушай… давай в кино сходим. Она никак не отреагировала. — А потом… опробуем мою новую камеру. Вот тут она подняла взгляд. В её глазах появилась та самая искра, которая у неё появлялась, когда речь шла о чём-то, что ей интересно. Эрик сразу это заметил, и усмехнулся краешком губ. — Я так и понял. К дому Харрисов они подъехали уже ближе к вечеру. Эрик заглушил двигатель, отстегнул ремень и уже открывая дверь, бросил: — Посиди тут, я быстро. Камеру возьму и вернусь. Вайолет кивнула, устроившись поудобнее на сиденье. Он вышел, хлопнул дверью и направился к дому. И тут, из-за угла, как маленький ураган на коротких лапах, вылетел пёс. Небольшой терьер — растрёпанный, с живыми глазами, с хвостом, который двигался так быстро, будто он сейчас оторвётся. — Боже мой—! Вайолет даже не договорила. Она распахнула дверь и выскочила из машины, едва не споткнувшись, и сразу опустилась на корточки, протягивая руки. — Иди сюда, иди сюда, ну кто тут такой красивый?! — голос девушки моментально стал другим. Пёс, не раздумывая ни секунды, подбежал к ней, подпрыгнул, ткнулся мордой в ладони, начал крутиться, подставляя то голову, то бок, то уже переворачиваясь на спину. — О господи… ты посмотри на него…всю жизнь мечтала о питомце — она звонко смеялась, чесала ему живот, уши, что-то бессвязно говорила, как говорят только с животными. Эрик остановился на крыльце, наблюдая за этим с удивлением. Потом спустился обратно. — Это Спарки, — сказал он, подходя ближе. Вайолет подняла на него сияющие, искренние глаза, абсолютно не такие, как полчаса назад. Парень присел рядом, погладив пса по боку. — Это мой друг. Старик уже и часто болеет. Поэтому я часто сижу дома. — Он не старик, он… уважаемый джентльмен! Спарки, кажется, был полностью с этим согласен. Он снова улёгся на спину, подставляя живот. — Вы тут пока… — Эрик поднялся. — Я туда и обратно. Он ушёл в дом, оставив их вдвоём, и через пару минут вернулся с новой камерой в руках. Вайолет всё ещё сидела на корточках перед Спарки, склонившись к нему, что-то тихо рассказывая. Пёс лениво шевелил лапами, полностью расслабленный и явно довольный жизнью. В этом было что-то до безумия милое, мимо чего невозможно было пройти мимо. Эрик не позвал её и молча поднял устройство. Звук затвора прозвучал негромко, но Вайолет сразу подняла голову. — Ты что—? Она увидела камеру, и выражение её лица мгновенно изменилось. Лафлин рассмеялась, взяв Спарки в руки она притянула его ближе к себе и повернулась в сторону Эрика. — Ну давай, — сказала она. — Раз уж начал. Спарки оказался прижат к ней, но судя по его довольной морде, он был только «за». Вайолет прижалась щекой к его голове и широко улыбалась в камеру. Эрик снова нажал на кнопку, чувствуя, как от искренней улыбки болят щеки.

***

Байрон приехал без предупреждения, и в доме сразу стало как-то уютнее, будто вернулся недостающий элемент. Дилан так обрадовался, что испугался того, что в последнее время стал забывать, как ощущается счастье. Мальчик правда скучал по брату. Это чувствовалось не в словах, а в том, как он стоял рядом, не спеша отходить от Байрона. Семейный ужин вышел долгим и тёплым. Сью как всегда готовила больше, чем нужно для четверых, и подкладывала еду ещё до того, как кто-то успевал опустошить свою тарелку. Байрон рассказывал про колледж: не слишком подробно, скорее какими-то кусками историй, в которых фигурировало больше людей, чем Дилан когда-либо встречал. Счастливые родители активно слушали, иногда вставляя короткие вопросы. А младший сын почти не говорил, он молча восхищался крутым старшим братом и его интересными приключениями, снова ощущая себя маленьким ребёнком, для которого семья была всем миром. Позже, братья спустились в гараж. Там было прохладнее и тускло, свет от одной лампы падал неровно, оставляя углы в тени. Машина Дилана стояла с приоткрытым капотом, и Байрон сразу же направился к ней. — Ты всё ещё не починил это? — спросил он, заглядывая внутрь. — Я собирался, — пробормотал Дилан, открывая ящик с инструментами. — Конечно собирался. Байрон усмехнулся, закатывая рукава. Дилан подал ему ключ, потом еще один, с недовольным лицом слушая упрёки брата. Несколько минут они молчали. В гараже был только звук металла, короткие щелчки и редкие комментарии Байрона. Потом Дилан вдруг сказал, не поднимая глаз: — Я, кажется… влюбился. Байрон не сразу ответил. Только на секунду замер, потом продолжил что-то откручивать. — Серьёзно? — Да. — И в чём проблема? Дилан провёл рукой по затылку и вздохнул: — Она… другая. — Это ты сейчас очень абстрактно сказал. — В смысле… — Клиболд младший замялся, подбирая нужные слова. — Она не такая, как… ну, как обычно. Байрон тихо фыркнул, а затем последовало: — Отличное описание. Я уже в восторге от неё. Дилан невольно улыбнулся, но сразу снова стал серьёзнее. — Она… не маленькая. И я… — он махнул рукой на себя, — ну, ты видишь. Байрон выпрямился и внимательно посмотрел на него. — Вижу. И? — И если мы будем вместе… — Дилан запнулся, — над нами будут ржать. Типа… ты понимаешь. Старший молча вытер руки о тряпку, сделал шаг в сторону и облокотился на крыло машины. — Слушай, — сказал он спокойно, — тебе сколько лет? — Бай— — Нет, серьёзно. — Ну… — Достаточно, чтобы самому решать, с кем тебе быть, верно? Дилан кивнул, но неуверенно. Байрон чуть наклонил голову, рассматривая растерянного братишку. — И тебе с ней хорошо? Моментально: — Да. — Тогда в чём вообще вопрос? — Люди, — коротко ответил Дилан. — Люди — идиоты, — так же коротко сказал Байрон. — Это не новость. Он сделал шаг ближе, ткнул пальцем Дилану в грудь. — С тобой ей хорошо? — Да. — С ней тебе хорошо? — Да. — Всё. Проблема решена. Ты должен мне штуку за профессиональную помощь. Дилан выдохнул, но всё ещё выглядел напряжённым. — Ты не понимаешь, как это будет выглядеть. Байрон закатил глаза. — О, я прекрасно понимаю. Кто-то обязательно что-то скажет. Кто-то засмеётся. Кто-то решит, что он эксперт по чужим отношениям. И что? Ты будешь жить так, чтобы им было удобно? Голос брата чуть смягчился и стал тише: — Слушай… если ты правда её любишь — тебе будет настолько хорошо рядом с ней, что всё остальное станет фоном. Не исчезнет, но перестанет иметь значение. Он на секунду замолчал, потом добавил уже с усмешкой: — А если кто-то слишком широко будет открывать рот…запихни им по самые гланды. Дилан хмыкнул. — Ты предлагаешь мне драться со всеми подряд? — Я предлагаю тебе не быть тряпкой, — спокойно ответил Байрон. — Разница есть. — Байрон, она… реально классная. — Да я уже понял, — сказал Байрон, возвращаясь к машине. — Ты так говоришь о ней, как будто боишься, что её у тебя отберут. — Может и боюсь. — Тогда тем более не тупи. Байрон закрыл капот машины и хлопнул по нему ладонью. — Всё, с машиной потом разберёмся. А ты разберись с головой. И, кстати… познакомь меня с ней, когда всё-таки решишься. Братья крепко-крепко обнялись и похлопали друг друга по спинам, как делали это с самого детства.

***

Ночь тянулась мучительно долго, как будто кто-то нарочно замедлил время. В комнате было душно, хотя окно было приоткрыто. Дилан лежал на спине, уставившись в потолок, и уже не в первый раз за последние полчаса пытался просто закрыть глаза и уснуть. Все попытки были тщетны. Слова Байрона крутились в голове, как заевшая кассета: «если тебе с ней хорошо…» — и дальше, дальше, по кругу. Он перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку, но это не помогло. Мысли не выключались. В какой-то момент парень резко сел. Посидев так секунду, проводя ладонями по лицу, Дилан встал и направился в ванную. Свет он не включал, только зажег маленькую лампу у зеркала. Полка за раковиной скрипнула, когда он отодвинул пару банок и достал бутылку, спрятанную за ними. Это была настойка, крепкая и терпкая, с запахом, который сразу бьёт в нос. Несколько секунд он просто держал сосуд в руке, глядя на тёмное стекло. Потом тихо выдохнул и открутил крышку.Первый глоток вышел резким. Горло обожгло, он поморщился, даже чуть зажмурился и провёл языком по губам. Тепло быстро спустилось вниз, растеклось по груди, оставляя после себя странное ощущение. Дилан сделал ещё глоток. И ещё. Он пил не с целью опьянеть, а с желанием быстрее уснуть. Когда парень поставил бутылку обратно, мир уже чуть плыл – не сильно, но достаточно, чтобы он принял другое решение. Выйдя из дома, Дилан опешил, ведь воздух был холоднее, чем он ожидал. Это немного отрезвило, но не до конца. Он постоял у машины, глядя на неё и обдумывая, что делает. Можно было вернуться, лечь, попробовать снова. Но он уже знал, что не уснёт и сел в машину. Дорога до круглосуточного магазина заняла не так много времени, но в его ощущении она растянулась до нескольких часов. Магазин встретил его ярким, больничным светом и сонной кассиршей. Дилан прошёлся вдоль рядов, почти не глядя, и остановился у стойки с цветами. Долго не думая, он схватил нежный букет из белых маргариток в жёлтой бумаге. Путь к дому Шарлотты прошёл быстрее, чем мальчик ожидал. Или просто он перестал следить за временем. Когда он остановился у её дома, вокруг было тихо. В окнах темнота и во круг ни души. Клиболд вышел из машины, чуть покачнулся, но удержался и поднял голову наверх. Он не был уверен, какое именно окно её. Секунда нерешительности. Но в итоге он наклонился, поднял с земли маленький камушек и кинул в случайное окно второго этажа, только никакой реакции не последовало. — Чёрт… — тихо пробормотал он. Ещё один и снова не туда. Он сделал пару шагов в сторону, прищурился, как будто это могло помочь прицелиться и кинул третий камень. Стук. Вдруг, наверху чуть шевельнулась занавеска, за ней приоткрылось окно и из него выглянула напуганная Шарлота. Она выглядела совсем иначе, не так, как днём. Волосы убраны в бигуди, которые немного съехали, и из которых выбились пряди. Белая хлопковая ночнушка, поверх лёгкий халат, накинутый как попало. Лицо сонное и без капли макияжа. — Дилан?.. Парень поднял голову и увидев её, он окончательно убедился, что всё это не зря. — Шарлотта! Подойдя ближе, Дилан неуклюже протянул букет, только сейчас вспомнив о нём. Секунду он пытался что-то сформулировать. Слова путались, но отступать он не собирался. — Я… — он выдохнул, провёл рукой по волосам. — Я в тебя влюблён. На мгновение после этих слов он замер, только сейчас поняв, что сказал. А Шарлотта смотрела на него сверху, не перебивая. Он сделал ещё один шаг и поднял букет чуть выше. — Давай… давай встречаться. Шарлотта ещё несколько секунд стояла у окна, прижимая ладонь к холодной раме, ей нужно было убедиться, что всё это наяву. Она тихо втянула воздух, обернулась в сторону комнаты. Всё было спокойно: приглушённый свет лампы, аккуратно разложенные вещи, кровать, на которой она должна была уже спать. — Подожди… — почти беззвучно сказала она, снова выглянув к нему, и закрыла окно. Сердце стучало как сумасшедшее. Винтерс быстро завязала халат плотнее, поправила пояс, на секунду замерла у двери, собираясь с силами и тихо вышла в коридор. Пол под ногами чуть скрипнул, и она сразу замерла, прислушиваясь. Спускаясь вниз, она держалась за перила, чтобы не шуметь. Руки покрылись холодным потом и чуть подрагивали. Дверь она открыла осторожно, почти не издав ни звука. Ночной воздух сразу коснулся кожи, вызывая бесчисленные мурашки на нежной девичьей коже. Шарлотта невольно поёжилась, но не остановилась. Дилан стоял у машины, чуть в стороне от света фонаря. Когда дверь открылась, он сразу обернулся. И вдруг как-то резко стало понятно, что он тоже нервничает. Шарлотта подошла ближе к нему. Ноги, на которых были только домашние тапочки, торопливо касались холодного асфальта, а халат слегка колыхался от движения. Бигуди, которые ещё минуту назад казались ей чем-то глупым и неловким, теперь она почти не замечала — только иногда машинально касалась волос, пытаясь пригладить их. Когда между ними осталось всего пару шагов, она остановилась и посмотрела на него. Клиболд выглядел по-настоящему красивым. От него пахло алкоголем но он казался вполне трезвым. В руках он неловко держал букет, не до конца понимая, как его правильно преподнести. Но при этом в нём было столько искренности, что это перекрывало всё остальное. Дилан смотрел на неё, не отрываясь. — Ты очень красивая. Шарлотта сразу же смутилась. — Я вообще-то… — она тихо усмехнулась, — в бигуди и в халате. — Я вижу, — он чуть кивнул, и уголок его губ дрогнул. — И всё равно. Винтерс сделала маленький шаг вперёд. Она протянула руку и осторожно коснулась его запястья. Дилан чуть вздрогнул, но не убрал руку, наоборот, как будто замер, позволяя ей решить, что будет дальше. Девушка подняла взгляд на его лицо. И потом чуть потянулась к нему. Дилан сначала замер, потом чуть наклонился навстречу, отвечая. Поцелуй получился максимально осторожным, но чуть не свёл с ума этих обоих. Когда Шарлотта отстранилась, между ними осталось совсем маленькое расстояние. — Я тоже влюблена в тебя, Дилан Клиболд. Он моргнул, от шока не до конца понимая её слова. — И я согласна с тобой встречаться. Винтерс чуть прищурилась, внимательно глядя на него: — Только… — она тихо усмехнулась, — надеюсь, это не твой пьяный бред? — Возможно, я немного… не в идеальной форме, — сказал он честно. — Но это самое честное, что я сказал за всю жизнь. Шарлотта тихо рассмеялась и ещё раз поцеловала Дилана.