Часть 5

Туман накрыл улицы, словно мокрым саваном. Катя шла рядом с Злобиным, но между ними висела тяжелая тишина. Где-то позади остались Боков и Райкина — их смех еще долго звенел у нее в ушах, как колокольчик, бьющийся о каменный пол. — Тебе куда? — наконец спросил Злобин. Его голос был ровным, но в нем не было обычной насмешливости. — В гостиницу. — Катя стиснула зубы, чтобы они не стучали. — Ты не обязан провожать. — Знаю. Они свернули в переулок, где фонари горели тускло, а тени становились длиннее. Катя ускорила шаг, но Злобин вдруг схватил ее за руку. — Стой. Она обернулась — и увидела, как его лицо напряглось. Взгляд был устремлен куда-то за ее спину. — Что?.. — Не оглядывайся. Идем быстро. Он потянул ее за собой, и Катя почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она не видела, что там, но слышала — шаги. Мягкие, едва уловимые. — Кто это? — Не знаю. Но с тех пор, как мы вышли из участка, он следует за нами. Они свернули за угол, потом еще раз — и Злобин резко прижал ее к стене, прикрыв собой. Его дыхание было горячим. Она отчетливо чувствовала его своей щекой. — Молчи. Катя зажмурилась. Шаги приблизились, замедлились... и прошли мимо. Только когда они затихли вдали, Злобин выдохнул. — К черту гостиницу. Поедешь ко мне. — Что? Нет, я... — Катя. — Он впервые назвал ее по имени, и от этого стало еще страшнее. — Ты действительно думаешь, что это случайность? Что тебя сегодня не пытались вычислить в толпе? Она замолчала. *** Квартира Злобиных оказалась маленькой, но уютной. Дина открыла им дверь в халате, с мокрыми от слез глазами. — Ваня?! Что случилось? — Ничего. — Он бросил ключи на тумбу. — Катя переночует у нас. Дина широко раскрыла глаза, но не стала спрашивать. Просто кивнула и пошла за постельным бельем. Злобин налил Кате коньяку. — Пей. Она сделала глоток — и закашлялась. — Ненавижу алкоголь. — Придется потерпеть, а то трясешься как лист. Они сидели на кухне, пока Дина готовила диван в зале. Через тонкую стену доносился ее плач. — Она думает, что ты... — Катя не договорила. — Да. — Злобин устало потер лицо. — Но сейчас не до ревности. — Кто это был? — Не знаю. Но... — он посмотрел на нее, и в его глазах было что-то, от чего ей стало холодно. — Кажется сектанты действительно следят за рыжими, мы видели у Островского портрет рыжей девушки. За окном что-то громко шуршало в кустах. Катя вцепилась в стакан. — Завтра, — прошептал Злобин, — мы со всем разберемся. Коньяк обжигал горло, но Катя сделала еще один глоток, пытаясь заглушить дрожь в руках. Кухня Злобиных была крохотной — желтый свет лампы подчеркивал трещины на потолке, а запах старого дерева смешивался с ароматом только что заваренного чая. Дина пришла хлопотать у плиты, нарочито громко ставя кастрюли. Слезы давно высохли, но глаза оставались красными. — Ваня, — она резко повернулась, — объясни хоть что-нибудь. — Кто-то следил за нами сегодня. Дина побледнела. Ее взгляд скользнул к Кате, потом к окну, где за шторой шевелились тени от ветра. Тишина повисла тяжелым одеялом. Катя сжала стакан так, что пальцы побелели. — Ладно, — Дина выдохнула. — Я постелила в зале. Катя, тебе нужно что-нибудь переодеть? — Нет, спасибо. — Тогда спокойной ночи. Она ушла, оставив их вдвоем. Злобин налил себе еще коньяку. — Ты боишься? — спросил он неожиданно. Катя посмотрела на него. — Да. — Хорошо. Значит, не дура. Он поднял стакан, свет преломился в стекле, бросив золотые блики на его лицо. — Убийства, очевидно— не случайность. Кто-то сводит счеты. — размышляла вслух девушка. — С кем? — С рыжими. Катя медленно провела рукой по волосам. — Но почему? — Не знаю. Но... — она посмотрел на дверь, за которой ушла Дина, — я думаю, это началось давно.