Часть 4

Темнело. Екатерина стояла перед зеркалом в номере гостиницы, поправляя черное платье. Оно было достаточно закрытым, но подчеркивало стройность ее фигуры. Рыжие волосы, уложенные в мягкие волны, ниспадали на бледные плечи. Она нервно провела ладонью по ткани, сглаживая несуществующие складки.  «Слишком мрачно... или недостаточно?» Мысль о том, что сегодняшний вечер будет посвящен кончине семьи Ершовых, заставляла ее ежиться. Она не знала этих людей, но их судьба уже преследовала ее с тех пор, как она прочитала то письмо.  Внизу, у гостиницы, ждал Боков.  Он сидел в машине, пальцы в нервном ритме постукивали по рулю. Взгляд был устремлен куда-то вдаль, избегая окон гостиницы — не хотел гадать, где ее номер.  «Не надо было ей приезжать...» Он был женат. Однажды. Сердце он отдал жене — и оно разбилось вместе с ее смертью. Потом он отдал его работе. Работа не предавала, не умирала, не смотрела на него с разочарованием. Она требовала только времени и сил — а их у него было в избытке.  Но третий раз отдавать сердце он не хотел.  Слишком поздно. Слишком больно.  И не из-за себя — из-за нее.  Он старше. На целую жизнь старше. Вредный, вечно недовольный, с характером, от которого даже коллеги шарахались. Если бы она осталась с ним... он бы запретил ей работать. Запер бы дома. Заделал бы ребенка.  «Нет, трех...» Иногда эта мысль даже забавляла его. Трое детей — и ей точно было бы не до работы.  Но он знал: она не хочет этого.  Да, сначала она бы согласилась. Да, какое-то время была бы счастлива. Но потом...  Потом она бы ушла.  Не выдержала бы его характера. Разлюбила. Встретила кого-то своего возраста.  Он не хотел портить ей жизнь.  Письмо из Курортного стало его спасением. Он уехал. Старался забыть.  «Стыдно... но она молодая. Переживет.» Но Катя оказалась упрямой. Он всегда это знал.  Когда придирался к ней, чтобы не сближаться, а она стойко выдерживала все нападки. Когда она рвалась доказать отцу, что может быть хорошим специалистом.  Но чтобы она приехала сюда...  Он не ожидал этого.  И теперь...  Теперь все стало сложнее. Дверь машины открылась, впуская холодный вечерний воздух и легкий аромат ее духов.  — Заждался? — ее голос звучал насмешливо, но в глазах читалось напряжение.  Он не ответил. Просто завел двигатель.  ***  Дом Островского был огромным, старым особняком, который когда-то принадлежал какому-то писателю. Колонны, обвитые плющом, статуи в нишах — все говорило о былом богатстве. Внутри было полно людей. Все одеты строго, почти траурно. В центре гостиной стояли пустые гробы.  Какой-то мужчина в черном костюме, с длинными седыми волосами, говорил о вечности, о тленности бытия, о том, как важно принять неизбежность конца.  «Типичная интеллигенция...» Катя чувствовала себя неловко. На нее то и дело бросали взгляды — любопытные, оценивающие.  А Боков куда-то исчез.  Из оцепенения ее вывело легкое прикосновение к плечу.  — Здравствуйте. Вы, наверное, Катя?  Перед ней стояла брюнетка с короткой стрижкой и теплыми карими глазами. Улыбаясь, она показала ямочки на щеках.  — Да, это я. А вы...?  — Дина. — Девушка протянула руку. — Жена Вани Злобина. Я сразу поняла, что вы новая следовательница — раньше вас здесь не видела. Да и цвет волос у вас такой... яркий.  Катя автоматически прикоснулась к прядям.  — А, ну... это не натуральный. Я просто покрасилась. Хотя, видимо, не зря...  Пауза затянулась. Катя лихорадочно перебирала в голове темы для разговора, но ничего подходящего не приходило.  — А где... Ваня? Или вы здесь одна? — наконец выдавила она.  Дина вздохнула:  — Да вот ищу. Только зашли — он сразу куда-то исчез. Хотя обещал послушать лекцию...  — Понимаю вас. Мой "кавалер" тоже, кажется, предпочел ретироваться.  — О! — глаза Дины блеснули. — Так вы, наверное, невеста Бокова?  Катя фыркнула:  — Нет, слава Богу!  Дина надула губки:  — Жаль. А я думала, его черствое сердце кто-то растопил...  — Уверяю вас — это невозможно.  — Ну а вы... — Катя решила перевести тему. — Как давно со Злобиным?  — В браке три года. А знакомы дольше. Переехали с Севера год назад.  Дина улыбнулась, но в глазах появилась грусть.  — Наверное, вы ему долго отказывали, а он за вами бегал? — Катя расслабилась, потягивая шампанское, которое кто-то ей подал.  — Ха! — Дина покачала головой. — Все было наоборот. Это я за ним бегала. А он... встречался с моей подругой. Долго. Но потом ушел в армию, а она... не дождалась.  Она замолчала, глядя куда-то вдаль.  — Он так страдал... А потом вдруг обратил на меня внимание. И...  Она не договорила.  Из толпы внезапно появились Боков и Злобин. Они вели двух мужчин — одного молодого, лет двадцати, и второго — высокого, тощего, с наручниками на запястьях.  — Воронцова! — бросил Боков, проходя мимо. — Променад закончен. Едем оформляться.  Дина бросилась к мужу:  — Ваня! Что происходит?!  — Потом объясню, — буркнул он, избегая ее взгляда. — Езжай домой.  Катя поспешила за коллегами, на ходу крикнув Дине:  — Было приятно познакомиться! Надеюсь, еще увидимся.  Та лишь слабо улыбнулась в ответ.  ***  В отделении царил хаос.  Островского заперли в камере. Допрос не дал ничего — он только твердил, что ничего не знает.  Молодого парня — Славу —потеряли где-то по дороге. А Злобин...  Злобин сидел за столом, уткнувшись лбом в папки. Он спал.  Катя подошла, собираясь разбудить его, но вдруг замешкалась.  Его лицо, обычно напряженное, сейчас казалось спокойным. Прядь волос упала на лоб, и ей вдруг захотелось отодвинуть ее, чтобы лучше разглядеть черты.  Широкие брови. Прямой нос. Губы, слегка приоткрытые в дремоте...  Она никогда не обращала внимания на таких парней, но он был... симпатичным.  В голове тут же всплыл образ Бокова — другой, резкий, угловатый.  «Совсем непохожи...» Она не заметила, как Злобин открыл глаза.  — Любуешься? — его голос был хриплым от усталости, но в нем звучала усмешка.  Катя вздрогнула.  — Просто... все уже ушли. Пора и тебе.  Он потянулся, лениво встал и начал собирать бумаги.  Катя не знала, зачем осталась его ждать. Просто... так казалось правильным.  — Я, кстати, познакомилась с твоей женой, — сказала она, когда они вышли на улицу. — Она очень милая.  Злобин не успел ответить.  Катя вдруг схватила его за локоть и резко потянула за угол здания.  — Тсс! — она прижала палец к губам.  Злобин нахмурился, но молча кивнул.  Они осторожно выглянули.  Боков стоял рядом с Райкиной. Он курил, его голос был отчетливо слышен в ночной тишине:  — Надь, пошли на свидание, а?  Он улыбался.  Катя не расслышала ответ Райкиной, но по тому, как та качнула головой, а Боков рассмеялся, стало ясно — она согласилась.  Сердце Екатерины пропустило удар.  В ушах зазвенело. Горло сжалось.  Она резко отпрянула, не в силах смотреть дальше. Злобин молча наблюдал за ней. Его глаза стали темнее.  — Первая любовь — самая болезненная, — тихо сказал он.  Катя не ответила.  Она просто отвернулась, пряча лицо в тени.