Часть 18

Катя пришла в сознание от пронизывающей боли. Голова раскалывалась, будто по черепу методично били кувалдой. На затылке что-то липкое — кровь смешалась с темно-рыжими прядями, образуя жуткую паутину. Руки, скованные наручниками, онемели до мурашек, прикованные к ледяной батарее, которая, казалось, впитывала последние капли тепла из её тела. Она заставила себя открыть глаза. Темнота. Холод. Запах плесени и чего-то прогорклого. Зрение постепенно адаптировалось, выхватывая из мрака обрывки ужасающей реальности: Заброшенный дом. Пол, усыпанный осколками стекла и штукатурки. Перекошенная табуретка. Разбитые окна, сквозь которые пробивался лунный свет и ледяной ветер. В проёме, где когда-то была дверь, теперь зияла чернота. Сама дверь, снятая с петель, прислонённая к стене, напоминала труп — её краска облезла, дерево гнило, словно разлагаясь заживо. И вдруг... Тень. Силуэт, подсвеченный лунным светом. Ваня. — Проснулась? — его голос звучал почти нежно. — Ты меня напугала. Я боялся, что перестарался... что ты не очнёшься. Или превратишься в овощ. Хотя, — он усмехнулся, — в твоём положении это было бы милосердием. Катя попыталась заговорить, но язык будто прилип к нёбу. Каждое слово давалось с болью. — Не трать силы, — Ваня опустился на табурет напротив, его лицо тонуло в полумраке. — Я не хотел этого, Кать. По крайней мере, не сейчас... — Ты... хотел убить меня... всё это время? — она выдавила из себя, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. «Надо тянуть время. Собирать информацию. Вдруг есть шанс...» — Сначала — да. Как только увидел, сразу понял: ты следующая. Стал следить... — он задумался, будто вспоминая что-то приятное. — А потом... ты расстроилась из-за Бокова. В тот вечер я хотел всё закончить. Но ты плакала. И.… мне стало тебя жалко. Он наклонился ближе, и в его глазах вспыхнуло что-то почти человеческое. — Я не хотел тебя узнавать. Но чем больше видел, тем больше понимал: ты не такая, как они. Не как те рыжие твари. С тобой просто... поступили плохо. — Голос дрогнул. — А потом я влюбился. И уже не мог тебя убить. Даже когда надо было. Пауза. — Но ты... полезла копать. И докопалась. — Его лицо вдруг исказила гримаса, смесь восхищения и ярости. — Молодец. — Как... — Катя сглотнула. — Как я убивал и оставался незамеченным? — он улыбнулся, будто радуясь вопросу. — Очень просто. Когда у тебя есть брат-близнец, который тебя покрывает. Не понимает, но... поддерживает — это провернуть достаточно легко. Он встал, его тень накрыла Катю целиком. — И да... с Любой спал он. А теперь... — Ваня достал что-то из кармана. Метал блеснул в лунном свете. - Теперь я не знаю, что делать…. — Убьёшь меня? — Голос Кати звучал ровно, без дрожи. Казалось, за последние часы она переступила какой-то порог, где страх уже не имел власти. Ваня нервно шагал по комнате, его тень металась по стенам, как дикий зверь в клетке. — Я не знаю, Кать! — Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Чёрт возьми, я не хочу! Но ты... ты не оставляешь выбора. Он остановился перед ней, его глаза горели странным внутренним светом: — Пока ты была без сознания... я думал. Даже если отрежу тебе язык, выколю глаза, отрублю руки... — он говорил это спокойно, будто обсуждал прогноз погоды, — ты всё равно найдёшь способ дать знать Бокову. А мучить тебя... — голос внезапно дрогнул, — я не хочу. Он опустился на корточки перед ней, и в его глазах Катя увидела подлинное отчаяние. — Я думал... взять тебя, брата, и исчезнуть. Но он... — Ваня горько усмехнулся. — Боков тебя не отпустит. Девушка открыла рот, чтобы возразить, но Ваня резко перебил: — Не отпустит! — в его голосе впервые прозвучала настоящая боль. — Вижу, как он на тебя смотрит. Хочет счастья, но... из-под земли достанет. Так что вариантов... — он сделал паузу, — осталось немного, Кать. — Мне нужно в отдел, пока Саша там всё не запорол… Он на мгновение задержался, глядя на неё. Затем поднял с пола её скомканное пальто, отряхнул его и осторожно прикрыл её тело. Странный жест — почти забота, почти нежность. — Посиди здесь. Постарайся не дёргаться…— его голос звучал глухо, будто сквозь зубы. — Чтобы не было больно. И прежде, чем она успела ответить, он резко развернулся и вышел, оставив её одну в холодной комнате — с этой непонятной псевдо-заботой, с наручниками на запястьях и с одной единственной мыслью в голове: «Что дальше?»