Часть 20

Катя лежала неподвижно, словно сломанная кукла. Тело онемело до такой степени, что она уже не чувствовала границы между собой и холодным полом. Только тупая боль в затылке напоминала - она еще жива. Сознание плавало в густом тумане, мысли приходили медленно, словно сквозь вату. «Он не вернется. Через неделю здесь останется лишь мой скелет, обглоданный крысами...» Где-то внизу раздался сдавленный крик. Катя даже не пошевелилась — галлюцинации или реальность, какая теперь разница? Крик оборвался так же внезапно, как и начался. Наступила мертвая тишина, длившаяся целую вечность. И вдруг - шаги. Он вошёл не в своём привычном пальто с кроваво-красным шарфом, а в мятом спортивном костюме. Глаза горели лихорадочным блеском, на руках темнели пятна, которые он даже не пытался отмыть. — Как ты? — голос звучал почти нежно, будто они были влюблёнными, а не палачом и жертвой. Губы Кати слиплись от сухости. Ответом стало только хриплое дыхание. — Сейчас всё закончится, Кать. — Он опустился рядом, и в его глазах действительно стояли слёзы. — Мне так жаль... Я сделаю это быстро. Ты не почувствуешь…боли. Где-то на улице завыли сирены. Мигалки окрасили стены в сине-красные тона. «Спасение?» Спокойствие на лице Вани говорило само за себя — это не спасение. Это часть плана. Шаги на лестнице. Одинокие, торопливые. В дверном проеме возникла знакомая фигура - двойник в том самом пальто и шарфе. — Пора, Ваня, — голос "Злобина" дрожал. — Только давай точно, а то я не хочу подыхать здесь. — Да-да, сейчас... Дай мне попрощаться... Его губы коснулись Катиных - холодные, соленые от слез. А потом - Острая боль. Горячая волна разлилась по животу. Она не сразу поняла, что это нож. Кровь. Ее было так много. Руки беспомощно попытались дернуться к ране, но наручники сдерживали их. Ваня замер над ней, дрожа. Второго удара так и не последовало - он не смог. Потом резкое движение - и лезвие блеснуло у горла двойника. Капли алой крови посыпались на пол, и “Злобин” повалился навзничь. Темнота накрывала Катю медленно, как теплое одеяло. Последнее, что долетело до ее сознания - пронзительный крик Райкиной: — СКОРУЮ! Но было уже слишком поздно. Тьма оказалась такой мягкой, такой приветливой….