Часть 1: Неожиданный Контракт

Солнечный луч, пробившийся сквозь высокие витражные окна гостиной Слизерина, играл на рыжих, как осенний клен, волосах Елеоноры Гринграсс. Она сидела, поджав ноги, на глубоком кожаном диване, заливаясь смехом над очередной выходкой Барти Крауча. Тот, стоя на стуле, с патетикой Шекспира декламировал что-то невообразимо смешное про профессора Слизнорта и его коллекцию слизней, а Рабастан Лестрейндж, обычно сдержанный, сейчас тоже трясся от хохота, обняв за плечи свою девушку, Элизабет Розье. Элизабет, ее каштановые волосы растрепались от смеха, тыкала пальцем в Барти, выкрикивая: "Да он же лопнет от важности, если услышит!" Рядом с Норой ее сестра-близнец, Иветта Гринграсс, с таким же огненно-рыжим хохолком, но чуть более сдержанная, улыбалась, перешептываясь с Пандорой Розье. Пандора, с ее большими, немного расфокусированными глазами и венком из живых незабудок в светлых волосах (откуда они взялись в подземелье – загадка даже для нее самой), кивала, рисуя что-то блестящее в воздухе кончиком палочки. Их младший брат, Эван Розье, четверокурсник с добрыми глазами и немного робкой улыбкой, сидел на подлокотнике дивана рядом с Норой, с удовольствием наблюдая за весельем старших. Комната гудела от смеха, шуток и общего ощущения беззаботного счастья. Это была их крепость, их уголок радости в мрачноватых стенах Слизерина. Сюда же, вопреки всем домовым предрассудкам, частенько наведывались их гриффиндорские подруги: Лили Эванс, чьи рыжие волосы и зеленые глаза сияли жизнью, и Марлин МакКиннон, с ее озорной улыбкой и готовностью на любую авантюру. Они сидели на ковре, делясь с Иветтой и Пандорой свежими сплетнями из башни Гриффиндора. – Представляешь, Нора,– повернулась к ней Лили, отбросив прядь волос, – Джеймс снова пытался пригласить меня на Хогсмид, используя Сириуса в качестве живой рекламы их 'неотразимости'. Сириус, кстати, чуть не свалился с метлы, когда Джеймс заявил, что его шарм – это наследственное от их общего прадеда-гоблина!– Компания фыркнула. – Ох, Потти,– Марлин покачала головой, но в глазах играли искорки веселья. – Он хоть и придурок, но упорный. И Сириус…– она бросила взгляд на Иветту, – ...твой жених сегодня особенно излучал это 'наследственное обаяние' на тренировке по квиддичу. Половина трибун взвыла, когда он пролетел вниз головой, просто чтобы поймать снитч у самого носа у Рэйвенкловского ловца.– Иветта покраснела, но улыбнулась– Он знает, как произвести впечатление. Иногда слишком буквально.– Помолвка с Сириусом Блэком, бунтарем и главным заводилой Марадеров, была для нее таким же сюрпризом, как и для всех, но странным образом сработала. Они спорили, смеялись, и между ними явно пробегали искры. Дверь в гостиную открылась, и в комнату вошли сами Марадеры: Джеймс с вечно взъерошенными волосами и озорным блеском в очках, Сириус – воплощение небрежной элегантности и хулиганства, Римус Люпин с книгой под мышкой и спокойной улыбкой, и Питер Петтигрю, семенящий следом. – Говорили о нас, красотки?– провозгласил Джеймс, грациозно (на его взгляд) падая на свободное место рядом с Лили, которая тут же отодвинулась с фальшиво-презрительным фырканьем. – О вашей способности падать с метел и выдавать себя за потомков гоблинов – да,– парировала Лили, но уголки ее губ дрогнули. Сириус сразу направился к Иветте, ловко устроившись у ее ног на ковре и лениво обхватив ее лодыжку. – Только правду, моя звездочка? Я же просто демонстрировал аэродинамическое превосходство Болида Ультра.– – Превышение скорости и нарушение техники безопасности, Сириус,– поправил его Римус, присаживаясь рядом с Марлин. Их взгляды встретились, и между ними мгновенно пробежало теплое, понимающее чувство. Их отношения были тихим оазисом в этой шумной компании. – Скукота, Люпин!– завопил Барти, наконец слезший со стула. – Ты всегда все портишь своей правильностью! Мы тут веселимся, обсуждаем важные вещи! Например, когда наш ледяной принц,– он указал пальцем куда-то за спины собравшихся, – наконец растопит свое сердце для нашей солнечной Норы?– Все взгляды, включая слегка ошалевшую Нору, устремились к входу. На пороге стоял Регулус Блэк. Он действительно выглядел как принц из ледяного замка: высокий, с безупречной осанкой, в идеально сидящих мантиях. Его темные кудри, вопреки всем стараниям, выбивались из строгой укладки, образуя непослушный ореол вокруг красивого, но холодного лица. Глаза, серые и проницательные, медленно обвели компанию, и атмосфера в комнате слегка изменилась. Смешки стихли, Барти сбавил пыл. С чужими Регулус был неприступен, и даже друзья чувствовали эту грань. Но только до тех пор, пока он сам не решал ее переступить. – Крауч,– голос Регулуса был ровным, без эмоций, но в нем явно звучало предупреждение. – Твое определение 'важных вещей' вызывает серьезные сомнения.– – Регулус! Присоединяйся! – Элизабет махнула ему рукой, без тени робости. Она знала его с детства. – Барти как раз собирался рассказать, как он подменил сливки в кухне на взбитое мыло. Флитвик до сих пор чихает пузырями!– Регулус позволил себе едва заметную улыбку, уголки его губ дрогнули. Он подошел, скинул мантию и устроился в кресле чуть в стороне от основного круга, но явно в пределах досягаемости. Эван подвинулся, приветливо кивнув. – Это не мыло, это высококачественное заклинание пены 'Экселсиор'! И профессор Флитвик оценил его… эстетический эффект,– парировал Барти, уже оправившись. Нора наблюдала за Регулусом. Она видела его в коридорах, на занятиях, иногда их группы пересекались на общих уроках. Он был… другим. Красивым, да, но недосягаемым. Как готический собор – величественный, но холодный. И хотя друзья постоянно намекали, что он "не такой уж плохой", когда расслабляется, она чувствовала его отстраненность. Особенно по отношению к ней. Он редко смотрел в ее сторону, а если их взгляды случайно встречались, он тут же отводил глаза, его лицо становилось еще бесстрастнее. – Нора, ты чего притихла?– толкнула ее локтем Марлин. – Мечтаешь о том, как растопить ледяного принца?– Она шепнула это так, чтобы слышали только ближайшие подруги. Лили и Элизабет фыркнули. – Марлин!– Нора чувствовала, как жар разливается по щекам. –Просто думала о… о домашнем задании по Зельям! Снейп опять злобно шипел на моем последнем зельи.– – О, не говори!– вздохнула Лили. – Он сегодня утром устроил настоящую тираду из-за того, что у кого-то пузырьки были не того размера. Как будто от этого зависит судьба мира.– – Снейп – просто сгусток желчи и несваренных лягушачьих лапок,– буркнул Джеймс, набивая рот печеньем. – Ему просто не хватает любви. Или солнечного света. Или друзей. В общем, всего.– – Джеймс, не будь жестоким, – мягко сказал Римус, хотя и он не мог скрыть легкой неприязни к угрюмому слизеринцу. Снейп был аутсайдером, и его взаимная ненависть к Марадерам (особенно к Джеймсу и Сириусу) была легендарной. Их большая компания его сторонилась, считая слишком ядовитым и неприятным. – Так вот о чем я,– Барти подскочил, словно пружина. – Нам нужно развеять скуку этого мрачного воскресенья! Предлагаю сыграть в 'Правду или Действие'! С повышением ставок!– Глаза его горели азартом. – Барти, последний раз, когда ты 'повысил ставки', Рабастану пришлось целовать чучело гиппогрифа в Запретном лесу!"– напомнила Элизабет, закатив глаза, но смеясь. – И это было эпично! – воскликнул Барти. – А помнишь, как Люпин пел серенаду Макгонагалл под ее окно?– Римус смущенно потер затылок, а Марлин захихикала, сжимая его руку – Это было… незабываемо.– – Я – за!– заявил Сириус, обнимая колени Иветты. – Но только если Действия будут действительно острыми. Никаких 'попрыгай на одной ноге'.– – А я выберу Правду,– заявил Джеймс, бросая вызовующий взгляд на Лили. – Всегда.– – Трус,– парировала Лили, но в ее глазах мелькнул азарт. Регулус молча наблюдал, его выражение было нечитаемым. Нора поймала себя на том, что смотрит на его руки – длинные пальцы, спокойно лежащие на подлокотнике кресла. Она быстро отвела взгляд, когда он вдруг поднял голову и их глаза встретились. На долю секунды в его серых глазах промелькнуло что-то… не холодное. Что-то похожее на любопытство? Или усталость? Он снова отвел взгляд, прежде чем она успела понять. – Регулус, ты с нами? – спросил Рабастан, его спокойный голос звучал как обычно, но с легкой ноткой вызова для друга. Регулус медленно кивнул. – Посмотрю, на какие идиотские поступки вас в очередной раз сподвигнет Крауч.–Его тон был сухим, но Барти только сиял – это было почти согласие. – Ура! Начинаем!– Барти схватил пустую бутылку от тыквенного сока. – Кручу, верчу, запутать хочу! Первая жертва – Сириус!– Бутылка завертелась. Веселье началось. Нора смеялась над заданиями, отвечала на безобидные вопросы вроде "Кого бы ты спасла из тонущего корабля – Джеймса или Снейпа?" (ответ "Корабль!" вызвал хохот), и наблюдала за Регулусом. Он сидел молча, изредка позволяя себе усмехнуться особенно удачной шутке Барти или неловкости Питера. Когда бутылка указала на него, он выбрал "Правду". – О, отлично! – Барти потирал руки. – Регулус Арктурус Блэк. Самый сокровенный страх?– В комнате на мгновение воцарилась тишина. Регулус не моргнул. – Скучные вечера в обществе людей, которые не умеют придумать вопросы получше.– Его голос был ледяным. Барти засмеялся, но в его смехе слышалась нотка неуверенности. Игра продолжилась, но напряжение повисло в воздухе. Нора снова почувствовала на себе его взгляд. На этот раз она не отвела глаз. Он смотрел на нее пристально, изучающе. Что он там искал? Подвох? Глупость? Или что-то еще? Она заставила себя улыбнуться, когда бутылка указала на Марлин, и та должна была изобразить профессора Трелони, предсказывающую будущее Джеймсу (предсказание "вечной погони за недосягаемой рыжеволосой мечтой" было встречено аплодисментами). Вечер близился к концу, гостиная постепенно пустела. Мародеры ушли первыми, утащив с собой заспоривших о квиддиче Лили и Джеймса. Эван отправился в спальню, сославшись на завтрашний урок. Пандора тихо исчезла, вероятно, следуя за каким-то невидимым для других светлячком. Остались только самые стойкие: Нора, Иветта, Элизабет, Марлин, Барти, Рабастан и Регулус. – Ну что, команда? – Барти потянулся. – Пора и честь знать. Но перед этим…– Он вытащил из кармана изящную серебряную фляжку. "Немножко огненной воды от старины Оджи? Для храбрости и тепла в костях!– – Барти!– Элизабет нахмурилась. – Ты же знаешь правила!– – Пфф, правила! – отмахнулся он, уже наливая золотистую жидкость в крышечки от пузырьков. – Мы же взрослые почти волшебники! И это чисто символически. Для атмосферы!– Он протянул крышечку Норе.–Наша солнечная Нора! За то, чтобы лед тронулся!– Он многозначительно подмигнул в сторону Регулуса. Нора колебалась. Она не была большой любительницей выпить, но атмосфера веселья, давление компании и этот странный, пристальный взгляд Регулуса, который она чувствовала даже сейчас, заставили ее принять крышечку. Напиток обжег горло, оставив приятное тепло внутри. Иветта и Элизабет тоже сделали по глотку, скривившись. Марлин отказалась, предпочитая свой чай. Рабастан выпил свою порцию без эмоций. Регулус просто покачал головой на предложение Барти, его выражение было красноречивым: Не в моем вкусе. Тепло от напитка разлилось по Норе, смягчив края реальности. Она смеялась громче обычного над шуткой Барти про директора Дамблдора и его кота. Она заметила, что Регулус больше не смотрел на нее с холодным изучением. Его взгляд стал… задумчивым? Или это ей показалось в полумраке гостиной? – Ладно, весельчаки, мне пора,– Марлин встала, потягиваясь. – Римус ждет, мы хотели звезды посмотреть с Западной башни. Иветта, Элизабет, вы со мной?– Девушки согласились. Барти и Рабастан тоже поднялись, потягиваясь. – Регулус, ты остаешься?– спросил Рабастан, надевая мантию. – Дам огню в камине догореть, – ответил Регулус, не глядя на них, уставившись на тлеющие угли. Его профиль в дрожащем свете пламени выглядел загадочно и немного уязвимо из-за тех самых выбившихся кудрей на лбу. – Как романтично– фыркнул Барти. –Нора, ты же не оставишь нашего рыцаря Печального Образа одного? Вдруг искра угаснет и он замерзнет?– Он подмигнул ей так преувеличенно, что Элизабет толкнула его в спину. – Барти, хватит! Пошли!– Компания вышла, оставив Нору и Регулуса вдвоем в большой, внезапно очень тихой гостиной. Треск догорающих поленьев казался невероятно громким. Тепло от напитка смешалось с внезапной нервозностью. Она должна была уйти. Сейчас же. Она поднялась. – Мне тоже пора… Спокойной ночи, Регулус.– Он медленно повернул голову. Его серые глаза в свете огня казались почти серебристыми. Они больше не были холодными. В них было что-то глубокое, усталое и… вопрошающее. – Елеонора.– Он произнес ее имя впервые. Голос был тихим, чуть хрипловатым от долгого молчания. Он встал. Он был выше ее, и его близость внезапно стала осязаемой.–Я… получил письмо от родителей сегодня.– Нора замерла. Письмо от Блэков никогда не сулило ничего хорошего. Особенно если оно касалось ее. – И я?– спросила она, едва слышно. Он кивнул, не отрывая от нее взгляда. Его рука непроизвольно поднялась, поправила непослушную прядь волос, упавшую на лоб. Этот жест, такой нехарактерно нервный, растрогал ее вопреки всему. –Они… достигли соглашения с вашими родителями. Гринграссами.– Он сделал паузу, словно подбирая слова. – Касательно нашего… будущего.– Сердце Норы упало. Она знала, о чем шла речь. Договорные браки среди чистокровных семей были обычным делом. Она слышала шепотки, видела значительные взгляды мамы и миссис Блэк на последнем светском приеме. Но чтобы это коснулось ее… и его… – Брак?– прошептала она. Слово повисло в воздухе, тяжелое и нереальное. Регулус снова кивнул. Его лицо было напряженным. – Контракт подписан. Обручение должно быть объявлено на Рождество. Брак – по окончании Хогвартса.– Тишина. Только треск огня. Тепло от напитка сменилось ледяной волной, прокатившейся по спине. Она смотрела на него – на этого красивого, холодного, недосягаемого юношу, который внезапно стал ее будущим мужем. По воле их родителей. По воле традиции. Он смотрел на нее в ответ. И в его глазах не было ни торжества, ни презрения. Была… та же растерянность? Та же тяжесть невыбранной судьбы? –Я…– начала Нора, но голос ее предательски дрогнул. Она не знала, что сказать. – Я не знала, что это так… скоро.– –Я тоже,– признался он тихо. Это было почти откровением. – Они не спрашивали.– Они стояли друг напротив друга, разделенные всего парой шагов и пропастью неожиданного, навязанного будущего. Воздух между ними вибрировал от невысказанных вопросов, страхов, абсурдности ситуации. И от чего-то еще… какого-то странного притяжения, смешанного с ужасом. Нора чувствовала, как ее щеки горят. От выпивки? От стыда? От его пристального взгляда? Она видела, как его взгляд скользнул по ее лицу, остановился на губах, на миг задержался, а затем резко вернулся к ее глазам. В его глазах мелькнуло что-то темное, непонятное. –Я… мне нужно идти,– прошептала она, делая шаг назад, к двери. Он не остановил ее. Просто кивнул, его лицо снова стало маской учтивости и отстраненности. Но в этом кивке, в напряжении его фигуры, она уловила что-то неладное. Что-то, что не вязалось с образом "ледяного принца". – Спокойной ночи, Елеонора,– сказал он, и его голос снова звучал ровно, холодно. Но имя, произнесенное им, уже не казалось просто формальностью. – Спокойной ночи, Регулус,– ответила она и почти выбежала из гостиной, сердце бешено колотясь, а в голове крутилась только одна мысль, подогретая огненной водой и шоком: Брак. С Регулусом Блэком. Что теперь будет? Она не видела, как он остался стоять у гаснущего камина, как его рука снова поднялась к непослушным кудрям, а в глазах, лишенных теперь посторонних наблюдателей, бушевала настоящая буря из гнева, растерянности и чего-то еще, что он сам не мог определить. Что-то, что заставляло его сжимать кулаки и смотреть на дверь, в которую она только что исчезла.