Часть 8: Ночь признаний и утреннее смятение

Вернувшись в замок, Нора оказалась в центре настоящего шторма. Подруги буквально затащили ее в ближайшую пустую классную комнату, а Барти, сияя как тысяча галлюцинаторных гномов, уже расставлял стулья для «дебрифинга». —Так, рассказывай все! По секундам!— потребовала Элизабет, усаживаясь на стол. —Он действительно держал тебя за руку?Добровольно? — не верила своим глазам Иветта. —А поцелуй?Был поцелуй? Мы видели только фейерверк! — допытывался Барти, чуть не тыча в нее блокнотом и пером. Нора, все еще находясь под впечатлением и с горящими щеками, смеясь, рассказывала все в мельчайших деталях. О шоколаде, о прогулке к озеру, о том, как он сказал, что ошибался... И о поцелуе. Особенно о поцелуе. —Он был... нежным, — закончила она, и по ее лицу было видно, что это значило для нее больше, чем любая страсть. Лили и Марлин переглянулись с одобрительными улыбками. —Я всегда знала,что под этой ледяной коркой там что-то есть,— сказала Марлин. —Джеймс чуть не подавился своим сливочным пивом,когда увидел вас, — засмеялась Лили. — Он теперь будет донимать Сириуса вопросами о «настоящей сущности» своего заклятого врага Барти занес что-то в блокнот с торжественным видом. —Отлично.Фаза первая: «Растопление ледяного гиганта» — успешно завершена. Переходим к фазе второй: «Закрепление результата». Нужно создать условия для... э-э-э... углубления взаимопонимания. —Барти, хватит, — рассмеялась Нора. — Думаю, мы сами справимся. —Ничего не справитесь! — возмутился он. — Вы оба в этом новички! Ему нужен... наставник! Гуру! Я возьму его на себя! Все дружно застонали. Перспектива того, что Барти будет учить Регулуса искусству любви, была по-настоящему пугающей. Вечером в гостиной Слизерина царила странная атмосфера. Регулус сидел в своем кресле с книгой, но Нора заметила, что он уже третий раз перечитывает одну и ту же страницу. Когда она вошла, он поднял на нее взгляд, и быстрая, почти застенчивая улыбка тронула его губы, прежде чем он снова уткнулся в книгу. Он не подошел, не заговорил с ней при всех. Но он и не убегал. Он был... присутствующим. И это было огромным шагом. Барти, конечно, не мог удержаться. Он подскочил к Регулусу с самым невинным видом. —Так,друг мой, я слышал, вы сегодня провели... продуктивный день. Нужно обсудить дальнейшую стратегию. Например... Регулус медленно опустил книгу и посмотрел на Барти взглядом, от которого у того на мгновение пропал дар речи. —Крауч,— произнес он мягко, но так, что по спине побежали мурашки. — Если ты произнесешь следующее слово, я найду способ приклеить твой язык к потолку. Навсегда. Барти замер с открытым ртом, потом сглотнул и отступил. —Ладно-ладно...Как знаешь... Но предложение остается в силе! Нора поймала взгляд Регулуса и улыбнулась. Он в ответ качнул головой, и в его глазах читалось привычное раздражение, но уже без прежней раздражительности. Скорее с долей нежности. Позже, когда гостиная начала пустеть, он неожиданно подошел к ней, пока она разговаривала с Пандорой. —Можно тебя на минуту?— спросил он тихо. Она кивнула и последовала за ним в более уединенный уголок у камина. —Я...— он запинался, снова глядя куда-то мимо нее. — Я хотел извиниться. За то, что было после... ну, после той ночи. Я повел себя... недостойно. Нора удивилась. Она не ожидала этого. —Все в порядке.Я понимала. —Это не оправдание,— он нахмурился. — Я испугался. И моя первая реакция — всегда отступить. Защититься. Но я не хочу так с тобой. Я не хочу отступать. Его слова были простыми, но для него, человека, которого учили никогда не показывать уязвимость, они были равноценны поэме. Она положила руку ему на рукав. —Спасибо.И я не хочу, чтобы ты отступал. Он накрыл ее руку своей. Его пальцы были теплыми. —Тогда...может, мы можем попробовать еще раз? — он посмотрел на нее, и в его глазах была та самая надежда, что и у озера. — Без... э-э-э... посторонних факторов. Просто... поговорить. Сердце Норы екнуло от нежности. —Сейчас? —Если ты не устала. Они вышли из гостиной и медленно пошли по пустынным ночным коридорам. Они не держались за руки, но их плечи иногда касались, и каждый раз от этого прикосновения по спине Норы бежали искры. Он привел ее не в ту нишу за гобеленом, а в другое место — на забалкончик у Западного крыла, откуда открывался вид на озеро и запретный лес. Ночь была ясной, и луна отражалась в черной воде, как серебряная монета. Здесь было тихо и уединенно. Они стояли, опершись о парапет, и молчали. Но на этот раз молчание было комфортное, наполненное не неловкостью, а общим пониманием. —Я никогда ни с кем не говорил так, как с тобой, — вдруг сказал Регулус, ломая тишину. Он смотрел на луну, а не на нее. —Даже с Рабастаном или Эваном. С ними... проще. Мы говорим о учебе, о квиддиче, о каких-то глупостях. Но не о... важном. —А что для тебя важно?— спросила она мягко. Он задумался. —Не знаю.Наверное... чтобы меня воспринимали таким, какой я есть. А не таким, каким меня хотят видеть.— Он посмотрел на нее. —Ты... ты, кажется, видишь меня именно такого. —Я вижу тебя, — подтвердила она. — И мне нравится то, что я вижу. Даже твои колючки. Он усмехнулся. —Они не колючки.Это... защитный панцирь. Привычка. —От чего ты защищаешься? Он снова надолго замолчал, и она уже подумала, что он не ответит. —От разочарования,— наконец выдохнул он. — Мои родители... они видят в мне продолжение фамилии. Идеального наследника. Сириус... — он замялся. — Сириус видел во мне слабость семьи, которую он ненавидит. А я... я всегда был просто где-то посередине. Недостаточно хорош для одних, слишком хорош для других. Его голос был ровным, но в нем слышалась годами копившаяся боль. Нора слушала, затаив дыхание. Он впервые говорил с ней о чем-то по-настоящем личном. —А что ты хочешь для себя?— спросила она. Он повернулся к ней, облокотившись на парапет. —Не знаю.Раньше я думал, что хочу просто соответствовать ожиданиям. Быть идеальным. А теперь... — он пожал плечами. — Теперь я просто хочу понять, кто я на самом деле. Без всех этих... ярлыков. Может, мы можем узнавать это вместе? — предложила она. —Я тоже не всегда уверена, кто я. Дочь Гринграссов? Веселая рыжая Нора? Твоя... невеста?—Она произнесла это слово с легкой вопросительной интонацией. Он посмотрел на нее, и лунный свет падал на его лицо, делая его черты мягче. —Да,— сказал он тихо. — Моя невеста. Это... мне нравится, как это звучит. Он сказал это не как констатацию факта, а как открытие. Как нечто новое и приятное. Он приблизился к ней, и на этот раз не было ни неловкости, ни спешки. Он просто наклонился и поцеловал ее. Медленно, глубоко, с такой сосредоточенной нежностью, что у нее подкосились ноги. Его руки обвили ее талию, притягивая ближе, а ее руки сами собой запутались в его волосах. Этот поцелуй был другим. Не таким страстным, как в ту пьяную ночь, и не таким робким, как у озера. Он был... обещающим. Обещанием чего-то настоящего, чего-то постоянного. Когда они разъединились, они стояли, прижавшись лбами друг к другу, запыхавшиеся. —Я не хочу,чтобы этот вечер заканчивался,— прошептала она. Он посмотрел на нее, и в его глазах читалась та же мысль. Но также и тень сомнения. —Нора...то, что случилось тогда... я не хочу, чтобы это повторилось просто так. Потому что мы пьяны или потому что нам скучно. —Я тоже,— честно сказала она. —Я хочу, чтобы это было... осознанно. Он кивнул, явно довольный ее ответом. —Тогда...может, мы можем просто посидеть? Поговорить еще? Они уселись на холодный каменный пол балкона, прислонившись спиной к парапету. И они говорили. Говорили о чем угодно. О своих любимых книгах (оказалось, он обожает сложные трактаты по древней магии, а она — эпические поэмы о приключениях). О том, каким они видят будущее (он — структурированным и предсказуемым, она — полным сюрпризов и смеха). О страхах (он боялся не оправдать доверия, она — оказаться в ловушке скучной жизни). Он рассказывал ей о своем детстве, о бесконечных уроках этикета и магии, о том, как завидовал свободе Сириуса, даже когда тот получал за нее наказания. Она рассказывала о своем — более свободном, но полном ожиданий стать «образцовой чистокровной волшебницей». Они смеялись над какими-то глупостями и замолкали, глядя на звезды. В какой-то момент он снял с себя мантию и накинул ей на плечи, когда она ежалась от холода. Его движения были осторожными, заботливыми. Нора не знала, сколько времени прошло. Часы, наверное. Но ей казалось, что это мгновение. Она узнала о нем за эту ночь больше, чем за все предыдущие годы. Постепенно разговор стал стихать. Они сидели, прижавшись друг к другу для тепла, в комфортном молчании. Голова Норы лежала на его плече, а его голова — на ее голове. Она чувствовала ритм его сердца и его ровное дыхание. Ее глаза сами закрывались от усталости и какого-то глубокого, мирного счастья. —Нам пора идти,— тихо сказал он, но не двигался. —Еще пять минут,— пробормотала она в полусне. Он не спорил. Через некоторое время он осторожно встряхнул ее. Нора.Мы заснем здесь и нас съест гиппогриф. Или, что хуже, нас найдет Филч. Она с неохотой открыла глаза. Было поздно. Очень поздно. Ты прав,— вздохнула она, пытаясь отлепить себя от его плеча. Он помог ей подняться. Они стояли, смотря друг на друга в лунном свете. Между ними висел не высказанные вопросы: что дальше? Идти каждый в свою спальню? После всего этого? Он, казалось, боролся сам с собой. —Я...я могу проводить тебя до двери, — предложил он, и в его голосе снова слышалась неуверенность. Она посмотрела на него — на его серьезное, прекрасное лицо, на его уставшие, но мягкие глаза. И она поняла, что не хочет, чтобы эта ночь заканчивалась. —А можешь...не проводить? — прошептала она. Он замер. Он понял. Она видела, как камень пробежал по его горлу. —Нора...ты уверена? После всего, что я... —Я никогда не была так уверена,— перебила она его. Он посмотл на нее долгим, изучающим взглядом, как будто ища хоть каплю сомнения. Не найдя ее, он кивнул — один раз, коротко и решительно. Он не взял ее за руку. Он просто пошел рядом с ней по спящим коридорам. Их шаги эхом отдавались в тишине. Каждый встречный портрет, каждая тень заставляли их вздрагивать, но они дошли до гостиной Слизерина без приключений. Гостиная была пуста, лишь огонь в камине догорал, отбрасывая трепещущие тени. Они прошли через нее, и он остановился у двери в женский дортуар. —Здесь, — прошептала она, останавливаясь. — Подожди. Она проскользнула внутрь. Комната была погружена во тьму, слышалось только ровное дыхание спящих девушек. Она на цыпочках подошла к своей кровати, схватила подушку и самое теплое одеяло, а затем так же тихо вышла обратно. Он ждал ее, прислонившись к стене, его лицо было скрыто в тени. Увидев ее с постельными принадлежностями, он снова напрягся. —Что ты задумала? —Мы не можем идти в твою спальню. Там Барти и Рабастан, — шепотом объяснила она. — А в моей... Иветта и Пандора. Но есть одно место... Она повела его обратно через гостиную к той самой двери в заброшенный класс, где все и началось. Дверь поддалась ее толчку. Комната была такой же, как и тогда: пыльной, заставленной старыми столами и стульями. Лунный свет слабо пробивался через высокое запыленное окно. Они молча расстелили одеяло на полу в самом укромном углу, за большим преподавательским столом, создав себе маленькое, импровизированное гнездышко. И тогда, в тишине, наполненной лишь их дыханием, на них вдруг нахлынула неловкость. Они стояли друг напротив друга, как два подростка на первом свидании, не зная, что делать дальше. —Я... я не знаю, с чего начать, — признался Регулус, и его голос прозвучал хрипло. Нора улыбнулась сквозь дрожь волнения. —Мы уже начинали,помнишь? Довольно... успешно. Это разрядило обстановку. Он усмехнулся, и напряжение спало. —Да.Это правда. — Он сделал шаг вперед и осторожно коснулся ее лица. — Но в тот раз все было иначе. Мы были другими. —А какие мы теперь?— прошептала она, прикрывая глаза от его прикосновения. —Не знаю, — ответил он честно. — Но я хочу узнать. Он наклонился и поцеловал ее. И этот поцелуй был началом всего. Медленным, исследовательским, полным трепетного любопытства и расцветающий нежности. Не было спешки, не было пьяной отчаянности. Было только два человека, открывающих друг друга заново. Его руки скользнули под ее халат, касаясь кожи теплыми, уверенными ладонями. Она вздрогнула от прикосновения, но не от страха, а от предвкушения. Она сама стянула с него свитер, запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе. Они опустились на одеяло, и мир сузился до них двоих — до шепота имен в темноте, до дрожащих рук, до вкуса его губ на ее коже. Все было иначе. Медленнее, осознаннее, глубже. Он был внимателен к каждой ее реакции, каждому вздоху, каждому вздрагиванию. Он шептал ей что-то на ухо — нежные, ободряющие слова, которые она никогда бы не ожидала от него услышать. И она отвечала ему той же нежностью, той же открытостью. Она показывала ему себя — не только веселую и беззаботную Нору, но и ту, что боялась, что сомневалась, что нуждалась в тепле и принятии. Когда они наконец слились воедино, это не было актом обладания или бегства. Это было... воссоединение. Двух одиноких душ, нашедших друг друга в этом странном, запутанном мире. Это было тихо, интенсивно и невероятно, до слез прекрасно. После они лежали, сплетясь конечностями, прислушиваясь к тому, как их сердца успокаиваются. Его рука лежала на ее талии, его дыхание было ровным и теплым у нее в волосах. —Никакого сожаления? — тихо спросил он, и в его голосе слышалась тень старой неуверенности. Она подняла голову и посмотрела на него в полумраке. —Никаких.Только... благодарность. Он расслабился, и его руки сомкнулись вокруг нее крепче. —И у меня,— прошептал он. —Спасибо, что... что ты есть. Они заснули так — в своем маленьком укромном уголке, спрятанные от всего мира, два одиноких сердца, нашедшие, наконец, пристанище друг в друге. Нора проснулась первой. Луч утреннего солнца пробивался сквозь пыльное окно, освещая лицо Регулуса. Он спал, его черты были расслаблены, без привычной напряженности. Он выглядел молодым, беззащитным и невероятно красивым. Его рука все еще лежала на ее талии, притягательная нежная одновременно. Она смотрела на него, и ее переполняла волна такой нежности, что она едва сдерживала слезы. Она боялась пошевелиться, чтобы не разбудить его, не разрушить этот хрупкий, идеальный момент. Но момент был разрушен самим замком. Где-то вдали прозвенел колокол, возвещая скорое начало завтрака. Регулус вздрогнул и открыл глаза. Его серые глаза были мутными ото сна, но когда он увидел ее, они прояснились, и в них появилась та самая мягкость, что была прошлой ночью. —Доброе утро,— прошептала она. Он улыбнулся — сонно, искренне. Это была самая прекрасная улыбка, что она когда-либо видела. —Доброе утро. Они лежали еще несколько мгновений, наслаждаясь последними секундами уединения. Потом реальность начала медленно возвращаться. —Нам нужно идти, — вздохнул он, не двигаясь. —Я знаю,— вздохнула она, прижимаясь к нему ближе. Наконец они с неохотой поднялись и молча, помогая друг другу, оделись. Было немного неловко, но это была теплая, интимная неловкость. Они выскользнули из класса и разошлись — он пошел в мужской дортуар, а она — в женский, чтобы успеть привести себя в порядок перед завтраком. Когда Нора спустилась в гостиную, ее уже ждали Иветта и Пандора с одинаковыми улыбками. —Ты не ночевала в своей кровати,— констатировала Иветта без обиняков. —И твое одеяло пропало,— добавила Пандора, ее глаза блестели. Нора покраснела, но не стала отрицать. —Мы...мы разговаривали. Заснули. Иветта подмигнула. —Конечно,«разговаривали». Я рада за тебя, глупышка. Спускаясь в Большой зал на завтрак, Нора чувствовала себя так, будто у нее за спиной выросли крылья. Она видела, как Регулус уже сидит за столом Слизерина. Их взгляды встретились, и он быстро, почти незаметно, улыбнулся ей. Ее сердце пропрыгало через несколько ступенек. Она села рядом с подругами, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Но, видимо, у нее это плохо получалось, потому что Барти, сидевший напротив, сразу же ухмыльнулся. —О!Кажется, у нашего солнечного создания было... продуктивное утро! Лицо светится, как у ангела, который только что получил личную аудиенцию у самого Мерлина! Нора бросила в него кусок бекона. —Заткнись,Барти. Но Барти не унимался. Он перевел взгляд на Регулуса, который с невозмутимым видом наливал себе чай, но не мог скрыть легкий румянец на скулах. —И у нашего ледяного властелина вид...оттаявший! Поздравляю! Фаза два: «Закрепление результата» — очевидно, прошла на ура! Регулус медленно опустил чайник и посмотрел на Барти. —Крауч,— произнес он спокойно. — Еще одно слово, и я расскажу всей этой школе, включая миссис Норрис, историю о том, как ты в третьем классе пытался приворожить гиппогрифа и чуть не лишился... кое-чего важного. Барти побледнел как полотно и заткнулся, а Рабастан и Эвен фыркнули в свои тарелки. Нора поймала взгляд Регулуса и улыбнулась. Он в ответ качнул головой, но в его глазах читалось не раздражение, а скорее... смирение и даже развлечение. Завтрак прошел в привычном хаосе, но для Норы все было иным. Каждый взгляд, каждый кивок, каждое молчаливое понимание между ними было наполнено новым, глубоким смыслом. Они были вместе. Не по принуждению, не по расчету. А потому что выбрали это. Выбрали друг друга. И когда она снова посмотрела на него — на его серьезное, прекрасное лицо, на его руки, державшие нож и вилку с привычной аристократической точностью, на ту самую непослушную прядь волос, что упала ему на лоб, — она поняла, что это было только начало. Их начало. Страшное, неизвестное, но такое прекрасное. И она не могла дождаться, чтобы увидеть, что будет дальше.