Часть 9: Тени прошлого и объятия настоящего

Неделя после той ночи в заброшенном классе пролетела как один счастливый, немного сюрреалистичный сон. Для всех окружающих Регулус и Нора были теперь официальной парой. Он держал ее за руку, когда они шли на уроки. Он приберегал для нее место за обеденным столом. Он даже однажды — к всеобщему изумлению — вступил в словесную перепалку с Джеймсом Поттером, защищая ее честь после какой-то особенно дурацкой шутки последнего. — Ты становишься почти терпимым, Блэк, — с усмешкой бросил Сириус, наблюдая за этим. — Не привыкай,— парировал Регулус, но без прежней язвительности. Они находили моменты уединения: в библиотеке, на их балкончике, в той самой нише за гобеленом. Эти моменты были наполнены разговорами, поцелуями и той тихой, глубокой близостью, которая заставляла сердце Норы петь. Он все еще был сдержан, все еще временами отступал в себя, но теперь он всегда возвращался. И каждый раз, возвращаясь, он становился чуть более открытым, чуть более «ее». Именно в этот момент безмятежного счастья и пришло письмо. Оно прибыло в среду за завтраком. Большой свиток пергамента с суровой печатью Блэков — скрещенные жезлы и звезда. Регулус, только что поделившийся с Норой кусочком своего тоста с мармеладом (жест, от которого у Барти чуть не случился апоплексический удар), замер, увидев его. Все его мускулы напряглись. Легкая улыбка, игравшая на его губах, исчезла, уступив место привычной маске. Он медленно сломал печать и развернул свиток. Нора, сидя рядом, видела, как его пальцы сжимают пергамент, костяшки побелели. Он пробежал глазами текст, и его лицо стало абсолютно бесстрастным, каменным. — Что-то не так?— тихо спросила она. Он не ответил. Он просто встал, скомкал письмо в кулаке и, не глядя ни на кого, вышел из Большого зала. Его спина была прямой и неприступной, как стена. Радостная болтовня за столом Слизерина на мгновение стихла. — Ох,— протянул Барти, перестав жевать. — Похоже, старики Блэк напомнили о себе. Ничего хорошего это не сулит. Нора почувствовала, как в животе зашевелились холодные черви тревоги. Она посмотрела на Сириуса через зал. Тот наблюдал за удаляющейся спиной брата с мрачным пониманием. Их взгляды встретились, и Сириус едва заметно покачал головой, как бы говоря: «Не лезь.» Но она не могла не лезть. Она подождала несколько минут, а потом, извинившись, пошла за ним. Она нашла его там, где и ожидала — в их нише за гобеленом. Он стоял, уставившись в каменную стену, сжатый свиток все еще в его руке. Он дышал тяжело и неровно. — Регулус? — осторожно позвала она. Он обернулся. Его глаза были полны бури — гнева, разочарования и чего-то, что выглядело подозрительно как страх. — Они знают,— выдохнул он. Его голос был хриплым. — Они знают, что мы... что я...— Он не закончил. — Знают что? Что мы проводим время вместе? Но мы же помолвлены! Разве это не то, чего они хотели? Он горько усмехнулся. — О,они хотели союза. Брак. Продолжение фамилии. Но они не хотели... этого.— Он мотнул головой, указывая на пространство между ними. — Они не хотели, чтобы я... чувствовал. Чтобы я привязывался. Для них это слабость. Риск. Они пишут, что я стал «слишком заметным», «слишком публичным». Что мое поведение с тобой на людях «не соответствует достоинству Дома Блэков». Что я должен «помнить о своем положении» и «соблюдать дистанцию» до официального объявления. Нора почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. — Что...что это значит? — Это значит, — прошипел он, подходя ближе, и его глаза горели холодным огнем, — что они видят, как я смотрю на тебя. И им это не нравится. Они хотят марионетку, Нора. Не человека. Он швырнул смятое письмо на пол. — Они напоминают мне о моих«обязанностях» на предстоящем приеме в поместье Блэков во время зимних каникул. О том, что я должен быть «безупречен». А ты... — его взгляд смягчился, стал почти болезненным, — ...ты должна быть «соответствующей». Тихой. Сдержанной. Идеальной невестой из древнего рода. Не той веселой, громкой, жизнерадостной девушкой, которую все знают. Его слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. Нора ощутила, как по ее спине пробежал холодок. Она знала, что родители Регулуса — строгие традиционалисты, но чтобы до такой степени... — И что ты собираешься делать? — спросила она тихо. — Что я могу сделать?— в его голосе прозвучало отчаяние. Он провел рукой по волосам, снова растрепав их. — Это моя семья. Моя обязанность. Я... я не Сириус. Я не могу просто... сбежать. В его глазах она снова увидела того загнанного в угол юношу, который боялся сделать шаг. Стены, которые она с таким трудом разрушала, снова вырастали перед ней, выше и прочнее, чем когда-либо. — Значит, ты просто... отступишь?— ее собственный голос дрогнул. — После всего? — Я НЕ ОТСТУПАЮ! — крикнул он, и его голос эхом отозвался в каменной нише. Он схватил ее за плечи, но не больно, а отчаянно. — Я пытаюсь защитить тебя! Защитить... это! Если я не буду соблюдать их правила, они найдут способ все испортить! Они... они могут разорвать контракт! Последние слова он выдохнул с таким ужасом, что Нора поняла: он боится не за себя. Он боится потерять ее. Ее сердце сжалось от боли и нежности. Она положила руки на его, все еще сжимающие ее плечи. — Регулус,послушай меня. Я не хочу, чтобы ты менялся ради них. И я не собираюсь меняться. Я — это я. И если они не могут это принять... — она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, — ...тогда, может, нам и не нужен их контракт. Он смотрел на нее, его глаза были широко раскрыты от шока. — Что...что ты говоришь? — Я говорю, что мы с тобой — это не контракт. Это не сделка. Это... мы. И если ты хочешь быть со мной, будь со мной. Не как идеальный наследник Блэков с идеальной невестой. А как Регулус. С Норой. Он замер, его дыхание застряло в горле. Борьба в его глазах была мучительной. Долг, честь семьи, страх... и любовь. Да, теперь она была уверена, что это была любовь. Хрупкая, испуганная, но настоящая. — Ты не понимаешь, что ты предлагаешь,— прошептал он. — Быть изгнанным, как Сириус... быть ничем... — Ты не будешь ничем! — страстно возразила она. — У тебя есть я. У тебя есть друзья. У тебя есть ты сам. Разве этого мало? Слезы выступили на его глазах. Он быстро отвел взгляд, но она их видела. — Я...я не знаю, смогу ли я,— признался он, и его голос сломался. — Я не сильный, как ты, Нора. — Ты сильнее, чем думаешь, — мягко сказала она. — Ты уже доказал это мне. Она притянула его к себе, обняв. Сначала он был напряжен, как доска, но потом его тело сдалось, и он обвил ее руками, прижавшись лицом к ее шее. Он дрожал. — Я не хочу терять тебя,— прошептал он ей в волосы, и это было самое уязвимое, что она когда-либо слышала от него. — Ты и не потеряешь,— пообещала она, целуя его в висок. — Мы найдем способ. Вместе. Они стояли так, запертые в своем укрытии, пока его дрожь не утихла. Когда он наконец поднял голову, его глаза были красными, но решительными. — Хорошо,— сказал он тихо. — Вместе. Он поднял смятое письмо с пола и сунул его в карман. — На приеме я буду собой.А ты — собой. И посмотрим, что они смогут с этим поделать. В его голосе снова зазвучали знакомые нотки вызова и упрямства, но на этот раз они были направлены не против нее, а против тех, кто хотел их разлучить. Это была победа. Маленькая, но важная. Однако тень, брошенная письмом, никуда не делась. В течение следующих нескольких дней Регулус стал более задумчивым, временами отстраненным. Он был с ней, улыбался, шутил с друзьями, но Нора видела, как его взгляд иногда теряется где-то вдали, как он напрягается, когда кто-то из профессоров или студентов из старых семей бросает на них оценивающий взгляд. Друзья заметили перемену. Барти пытался разрядить обстановку своими дурацкими выходками, но даже его энергия наталкивалась на молчаливое сопротивление Регулуса. Сириус однажды отвел Нору в сторону. — Письмо от матушки? — спросил он без предисловий. Она кивнула. — Он сказал тебе,что они хотят? — В общих чертах.Быть «безупречными» и «соответствующими». Сириус фыркнул. — Да,звучит знакомо. Не позволяй им сломать тебя, Гринграсс. И его тоже. Он... он сильнее, чем кажется. Просто ему всю жизнь внушали обратное. Лили и Марлин предлагали более практичные решения. — Надень на прием самое яркое платье,какое сможешь найти!— советовала Марлин. — — Желательно оранжевое. Пусть у них глаза вылезут! — Будь вежлива,но тверда,— говорила Лили. — Ты — невеста их сына по их же собственному выбору. Они не могут просто отменить тебя. Но главная битва, как понимала Нора, происходила внутри самого Регулуса. И она не могла сражаться в ней за него. Она могла только быть рядом. Однажды вечером, через несколько дней после письма, они сидели на их балкончике. Было холодно, и он накрыл их обоих своим плащом. Они молчали, глядя на звезды. — Я помню, как в первый раз принес тебе сюда свою коллекцию жуков-огнетушителей,— вдруг сказал он тихо. — Мне было семь. Я думал, они самые удивительные существа на свете. А отец... отец сказал, что это «недостойное увлечение для наследника Блэка». И заставил меня сжечь ее. Нора взяла его руку и сжала. — Мне жаль. — Не стоит. Это просто... воспоминание.— Он помолчал. — Иногда мне кажется, что я до сих пор ношу в себе того мальчика, который плакал над пеплом от своих жуков. И я до сих пор пытаюсь доказать отцу, что я чего-то стою. Даже теперь, когда я знаю, что его одобрение ничего не значит. — Это значит, что ты человек, Регулус. Ты хочешь, чтобы твои родители гордились тобой. В этом нет ничего плохого. — Но есть, — он посмотрел на нее. — Потому что их гордость означает, что я должен перестать быть собой. И теперь... теперь это означает, что я должен спрятать тебя. А я не хочу. Ты... ты как тот жук-огнетушитель. Яркая, невероятная и... и совершенно неподходящая для мира Блэков. Она рассмеялась сквозь слезы, которые навернулись ей на глаза. — Спасибо,я думаю. Это самый странный комплимент в моей жизни. Он улыбнулся, и его улыбка на этот раз была печальной. — Прости.Я не умею говорить красиво. — Ты говоришь правду.И это лучше любой красивой лжи. Он обнял ее крепче. — Я боюсь приема,Нора. Боюсь их взглядов. Их шепота. Боюсь, что я не выдержу и подведу тебя. Или себя. Она прижалась к нему. — Тогда мы будем бояться вместе.И держаться вместе. А если станет совсем невыносимо... мы всегда можем устроить скандал. Например, станцевать на столе магловский танец. Он фыркнул, и напряжение наконец покинуло его плечи. — Ты бы смогла? — Разумеется!Я выучила парочку от двоюродной бабушки. Она вышла замуж за маггла. Он покачал головой, но смеялся — тихо, счастливо. — Ты— лучшее, что когда-либо случалось со мной, Елеонора Гринграсс. И я... — он запнулся, ища слова. — Я очень тебя ценю. Он не сказал «люблю». Но для нее это прозвучало громче любого признания. Он ценил ее. Он видел в ней не невесту по контракту, а человека, который изменил его жизнь. — Я тоже тебя ценю, Регулус Блэк,— прошептала она. — Со всеми твоими жуками-огнетушителями и ледяными стенами. Он наклонился и поцеловал ее. Медленно, нежно, как бы запечатывая их договор. Договор быть собой. Вместе. Когда они вернулись в гостиную Слизерина, их встретили взгляды друзей. Барти, видя их спокойные, даже умиротворенные лица, вздохнул с облегчением. — Ну что, кризис миновал?— спросил он. — Не совсем,— ответил Регулус, его голос был спокоен. — Но теперь у нас есть план. — План? Какой план?— оживился Барти. — Быть собой,— просто сказала Нора, улыбаясь. Барти нахмурился. — Это какой-то странный,мудреный план. Где хитрости? Где коварство? Где моя роль? — Твоя роль, Крауч, — сказал Регулус, садясь в свое кресло и протягивая руку к Норе, — сохранять бдительность и быть готовым к магловскому танцу. Барти замер с открытым ртом, а потом его лицо озарилось восторгом. — О!Я понял! Это метафора! Код! Вы планируете что-то грандиозное и разрушительное! Отлично! Я в деле! Никто не стал его разубеждать. Нора пристроилась на подлокотнике кресла Регулуса, а он обнял ее за талию. Они сидели так, слушая, как Барти строит безумные теории об их «плане», и чувствовали, как тень от письма понемногу отступает. Она еще не исчезла. Предстоящий прием в поместье Блэков висел над ними дамокловым мечом. Но теперь они держались за руки. И это придавало им сил. Они были вместе. И они были готовы сражаться. За себя. За свое право быть собой. И за свое странное, непростое, но такое дорогое им обоим счастье.