Часть 1

***

Тяжёлый, наливной диск луны торжественно парил над тихим, безмятежным полем. Редкое стрекотание цикад нарушало ночную тишину, разносясь тонкой трелью под босыми ногами. Роса лёгкой прохладой скатывалась по пыльной коже. Трава едва шуршала под тяжестью нагих стоп. Где-то в глубине чащи, что скрывалась за верхушками сосен, укала сова. Когда фигура, скрываемая ночью, почти коснулась макушкой края светилы, время остановилось. Неловкие пальцы развернули котомку, достав из ткани остатки свечей и склянки, наполненные водой. Девушка, закатав рукава, опустошила посудинку, умывшись принесённой водой:

Убереги, отведи, от зла и злого слова,

Скрой от глаз, закрой от уст, уведи его до дома.

Пусть отвернётся, развернётся, от меня в тот же час,

Пусть уходит целёхонький - мой наказ.

Поклонившись в глубоком поклоне, девушка молча собрала свои вещи и, пригнувшись к траве, прокралась по стоптанной тропе, вниз, к пошатанному заборчику. Тонкая фигура изящно перелезла деревянную ограду и скрылась в тьме приветливой улицы, которая скрыла её спину от неспящих глаз.

***

— Куда ты, дочка? — тревожно спросила Софья, оглядываясь на младшую дочь. — Пойду погуляю у речки. В разговор вмешался отец семейства, он строго смерил девушку взглядом и сказал: — Прекращай виться вокруг жреца, Лада. Не пара он тебе. Лада потупила взгляд в пол и, закусив губу, проворчала: — Не вьюсь я, просто дружу. — Дружишь ты с Милоном, а с этим, — мужчина задумался, подбирая слова, — Ступай, я тебя предупредил. Девушка взглянула на мать и скрылась за дверью, оставляя родителей для беседы, которая была не для её ушей. Только взвизгнула входная дверь, как Лада в один прыжок соскочила со ступеней и бросилась за хлипкие ворота. Ноги несли ее на окраину родной деревни, туда, где среди старых дубов свой век доживал дом жреца. Неведомый огонь в груди Лады тянул свои языки на встречу мужчине, как всегда ожидающему в роще. Как бы она парой не сомневалась, не желала оттолкнуть юношу, что-то внутри неё настоятельно требовало его присутствия в её жизни. Волот ждал в роще, отсчитывая удары своего сердца до встречи со светлоликой ланью. — Волот, — позвала девушка. — Я здесь,— жрец отозвался хрипотцой сзади неё. Мужчина обхватил девушку за талию, закапываясь лицом в изгиб её шеи, оставляя на коже жадные касания губ. Лада с той же жадностью встречала его уста, впиваясь в них в ответ, прижимаясь всем существом к сильному телу мужчины. — Ты задержалась,— задыхаясь прошептал Волот. — Отец,— лишь выпалила девушка, не желая сбивать жаркий настрой. Волот оторвался от покрасневших губ и отстранился всем телом: — Твой отец никогда не отдаст мне тебя. — Укради меня, давай сбежим,— смело протестовала девушка, цепляясь за ладони жреца. — Не могу я тебя украсть, я хочу получить для тебя благословение,— отрезал юноша, ударив кулаком о черствый ствол дерева. Лада осеклась, огонь внутри снова потребовал наплевать на все правила и ограничения, жаркое пламя требовало впиться в мужские уста и заставить его ступать за ней. Испугавшись своих мыслей, девушка похлопала себя по щекам, ей казалось, что однажды та Лада, что так яростно рвется наружу, захватит власть над ней и сломает всем жизнь. Тяжело дыша, девушка облокотилась на жреца, прихватив его под руку: — Ты прав, мы не должны без позволения моего отца даже сметь мечтать о нашей женитьбе. Заметив, какой понурой стала девушка, Волот достал из тканей своего плаща маленький сверток. Это был красивый, пёстрый, сине-зелёный тканевый поясок. Мужчина повязал подарок на талии девушки, оставляя тепло своих касаний на льняной ткани: — Это тебе, выменял на ярмарке у соседей. Пунцовые щеки юноши залились краской, впервые он дарил девушке подарок, оголяя свой мужской интерес к её персоне. Бывало, девки на него засматривались, особенно когда приходилось на посеве, оголив торс, взделывать землю. Незамужние то и дело скользили по его рельефу глазами, подмигивая и качая бедрами. Такое внимание неопытному жрецу было ни к чему, но после того, как он встретился в бане с Ладой, всё для него вдруг изменилось. Хотелось, чтобы она видела каждую его мышцу, что была нарощена тяжким трудом, чтобы она ощущала, какой силой он обладает, чтобы видела, что такого в деревне больше и нет, кроме кузнеца. Волот страстно взирал на её спину, невольно опуская взгляд на ягодицы, оценивая, как красиво сидят на ней юбки. Всё юношеское сознание было захвачено робкой и осторожной девушкой, в глазах которой разве что не плясали бесы. Взгромоздив катомку с вещами на спину, жрец взял девушку за ладонь, сцепив их пальцами, и повёл её вглубь леса. Каждый четвёртый день новой недели двое уходили в глушь, где мужчина охотился, а Лада смиренно ждала, омывая ноги в водах холодного озера. Они проводили там целый день, возвращаясь лишь затемно. Жрец доводил девицу до тыльной стороны двора и, прощаясь, сминал её в руках под натиском страстных поцелуев. — Волот, — процедила Лада, вдыхая воздух. — Да,— сам в беспамятстве жрец лишь повиновался её воле. — Давай сбежим, зачем нам мой отец,— жаркое пламя снова разгоралось внутри девичьей грудины. Укоризненно глянув на спутницу, жрец нахмурился: — Что ты говоришь, Лада, разве похоже это на тебя ?! — От чего же не я это, если вот она я перед тобою?— девушка обиженно хмыкнула. Жрец провел ребром ладони по нежным скулам, поглаживая пальцами её лицо, заглядывая в глаза, в которых уже отражалась восходящая луна. — Ты сейчас как будто и вовсе иная, Лада. Не скромная, не робкая, не тупишь взгляд и не краснеешь от моих касаний. Ты требуешь и приказываешь. — До встречи!— выпалила девушка и, поднырнув под руку жреца, устремилась в родной двор, желая уберечь свой образ в глазах любимого. Волот не успел даже договорить, лишь удивленно проводил Ладу взглядом, а как только дверь ее дома скрипнула, он развернулся и зашагал прочь.