Часть 5

***

После дерзкого визита Лады жрец не стремился к ней на встречу. Не потому что боялся, а для того, чтобы она сама разобралась в себе. Жрец, обходя деревню, лишь искоса поглядывал на неё, желая убедиться, что с девушкой всё хорошо. Однако горячая ревность разрывала его сердце, когда светловолосая пастушка весело хохотала с молодыми мужчинами. Волот злился, злился так, что глаза наливались кровью от мысли, что кто-то из этих сосунков может позариться на её тело. Думая о её стане, жрец сразу вспоминал, как нагая возмутительница ласкалась о его торс, прижимаясь мягкой кожей живота и груди. Отгоняя каждый раз возбуждение, мужчина ловил себя на мысли, что при встрече, которая состоится в любом случае, он просто заткнет её рот своим языком и покончит с этими играми. Лада не раз прокручивала в голове их с Волотом разговор, возвращаясь к стыду за то, что причинила ему увечье. От того, что она не справилась ни с силой, ни с собой, девушка лишь больше замкнулась. Отсутствие теперь его в своей жизни Лада компенсировала большими объемами работы. Девушка помогала и родителям, и селянам, а ночью, под покровом тьмы, она крадучись лечила домашний скот, по утру варила травы и разносила по домам, где недавно родились беспокойные дети. Лада в работе и призвании приняла всю себя, уверенная в том, что поступает по совести, она с удовольствием отмечала в себе, как сильна становится её рука. Как только на улице стало вечереть, девушка юркнула за дверь, прихватив с собой едва увесистый мешочек. Лада осторожно ступала под крыльцами домов, направляясь в конюшню. Девушка ворчливо переступала конский навоз, не замечая, как за ней крадется темный силуэт. Мельник присматривал за младшей дочерью друга еще с тех пор, как увидел её кружащуюся в листве. Не поверив своим глазам, мужчина принял решение не трубить тревогу раньше времени и проследить за новоиспеченной ведьмой. Мельник чётко помнил, как старейшина обозначил расправу за клевету, а жить за пределами общины старику совсем не хотелось. Лада припала к больному животному на колени, нежно проведя по воспаленной коже рукой: — Ну, хороший, давай посмотрим, что можно сделать... Девушка сделала легкий укол иглой и надавила на гладкую кожу, сквозь рану просочилась черная кровь. — Плохо, — вздохнула ведунья, смахнув слезинку с уголка глаза. — Прости, не помогу я тебе, но и другим не дам заболеть. Лада погладила гордую морду животного и насыпала в ладонь порошок, поднеся руку к его губам. Жеребец послушно и виновато слизал угощение с женской ладони, словно понимал, какую опасность несёт для родни. - Спи крепко, - шепнула девушка и засобиралась уходить. Мельник, наблюдавший через узкую прорезь в стене, едва сдержал возмущение. Неспешно он отстранился от сарая и, топя в горле визг, ринулся к дому старейшины. - Лада, дочка Ратмира - ведьма!!!! - кричал мельник, размахивая руками перед носом главы деревни. - Булат, что ты такое говоришь? - Я сам видел, убила коня мерзавка, пришла и отравила!!! - вопил старик. Старейшина резко встал и, поманив за собой старика и своего сына, ринулся в конюшню. Мертвое тело скакуна не заставило себя ждать. Холоднеющая плоть подтвердила слова очевидца. Главный в деревне лишь глубоко вздохнул, обтер руки об одежду и молча направился к знакомому дому пастуха. Следом за главой собирались и небезразличные зеваки, охотно слушающие, как мельник рассказывает о беде, что настигла их головы. Софья с Ратмиром снимали белье с веревок, иногда посмеивались и прижимались друг к другу плечами. Когда толпа подошла к ним почти вплотную, мужчина прикрыл супругу спиной и вопросительно взглянул на соседей. - Дома ли твои дочки? - спросил глава. - Дома, что случилось? - насторожился отец семейства. - Знал ли ты, что твоя Лада колдует? - голос старейшины был ледяной. - Что за ерунду ты говоришь? - насупился Ратмир, сжимая кулак. - А то, что девка твоя ведьма поганая! - вопил мельник, прорываясь через толпу. - Убила коня в стойле, убьет кур, овец, оставит нас без житья, дрянь подколодная!!! Старик, ощутивший поддержку со стороны, быстро поднял недовольный ропот среди людей. Вскоре родители трех дочерей услышали неприятные выкрики, сигнализирующие о том, что дело оборачивается против них. Не успел Ратмир раздраженно впихнуть жену в дом, как в дверь со свистом впилась горящая стрела, а вслед за ней на солому крыльца опустился горящий факел. Деревянное изваяние стремительно покрывалось огнем. Беспощадное зарево окутывало рамы окон и дверную арку, отпугивая от себя наблюдателей. - Нет! - кричала Софья, вырываясь из рук мужа. - Мои дочери!!!! Ратмир из-за всех сил удерживал жену от отчаянного шага, умоляя людей одуматься. Люди не слышали, поглощенные экстримом и страхом, они синхронно вопили от восторга, повторяя раз за разом: "Сжечь!". Неожиданно толпа оглохла, твердый поток воздуха раскидал людей в стороны. Тяжелой поступью поспешно приближался жрец, скидывая на ходу бычью голову с плеч. Высокая массивная фигура в черном плавно вскочила на крыльцо и, выбив с ноги дверь, скрылась в пламени, оставив людей за спиной в уязвимом недопонимании. Светлица и кухонька уже сгорали под натиском огня, он быстрым взглядом осматривал комнаты: - Лада! Верея!!! - Мы здесь! - кашляющий женский голос доносился из самой крайней комнаты, где-то на втором этаже. Подавляя кашель, прикрыв лицо ладонью, жрец отварил дверь. В углу, прижавшись друг к другу, сидели сестры, обнимая самую испуганную Ганну. - Лада, — бросился Волот к девушке, — тебе надо уходить, они жаждят твоей смерти. - Но я ничего не сделала, — дрожала девушка, обнимая себя за плечи, нервно поглядывая на сестер. Пока дым подбирался к их ногам, жрец ловко связывал концы льняных простыней, что покоились на кроватях сестер. - Убегай в лес, Лада, я найду и помогу тебе. Помогая жрецу спустить сестер в окно по простыням, девушка протестовала: - Волот, разве я тебе не объяснила... Но на упорство ведьмы жрец лишь зарычал, опустив ладонь на её затылок, он властно прижался к алым губам, настойчиво врываясь языком через свод её зубов. - Привяжи меня к себе, Лада! — требовал мужчина, удерживая лицо девушки за скулы. - Мне больно, — пискнула девушка, отводя взгляд. - Лада! — прикрикнул жрец, — это мой выбор, привяжи меня к себе!!! Повинуясь сердечному ритму, который взбудоражил внутри нее неистовый жар, девушка прислонилась к его губам и в них, не отрывая взгляда от голубых глаз Волота, зашептала:

Привязываю-завязываю, сплетаю-заплетаю.

Твое сердце и разум я собой оплетаю.

Не уйдешь, не сбежишь, мне теперь принадлежишь.

Где слезу уроню, там и дом свой найду, где упала коса, там и доля твоя.

Услышишь, найдешь, учуешь, поймешь.

Громом взвоешь, зверем стонешь.

Отныне навек ты хранишь меня и лес.

Мужчина опустил девушку по натянутым тканям вниз, наблюдая, как поспешно она скрывается у кромки леса. Огонь жарил в спину, хрустели и падали доски. С улицы доносились крики женщины, умоляющие спасти младшую дочь. Жрец сорвал с шеи маленькое аккуратное лезвие, оставшееся на память после его первой охоты еще в отрочестве, и, кинув острие под ноги, Волот завалился через него на бок. Толпу, тихо шепчущуюся между собой, перебил звериный рёв. Громом окатился рык по ушам свидетелей. Из огня с опалённой шкурой вынырнул огромный и злой чёрный медведь. Голубые глаза зверя укоризненно смотрели на мельника, трусливо дрожащего за плачущей Софьей. Свежий шрам исказился от медвежьего оскала. Зверь всем своим видом заставил присутствующих отступить на несколько шагов назад. Кто-то неожиданно вскрикнул: — Надо найти тело ведьмы!!! Едва эти слова растворились в воздухе, как животное встало на задние лапы и заревело. В стороне, подальше от толпы, на происходящее смотрела Сирин, колким взглядом скользила по шраму медведя. Рядом с ней дрожала Тата, крепко схватившись за юбку женщины. - Это проклятье? - спросила девушка. Сирин лишь хмыкнула, положив ладонь на плечо рыжеволосой девушки, ведьма сказала: - Это любовь. Обе молчали, наблюдая, как зверь отгоняет зевак от горящих руин. - Как же он теперь будет жить, Сирин? - беспокоилась Тата. - Как и прежде. Он не проклят. Лада лишь привязала его к себе, сделала защитником, помощником, оберегом, такое получается лишь когда человек добровольно на это идет. В отличие от проклятых оборотней, Волот имеет разум, он полностью понимает, что происходит, и сможет сам вернуться в свой естественный лик. - Лада тоже может обернуться животным? - поинтересовалась смущенно Тата. - Любая ведьма и колдун это могут. Кстати, черная кошка, что приходит к тебе по ночам, не бойся, не гони... - загадочно улыбнулась женщина. Медведь торопливо, косой походкой спешил в лес, бегущий на поводу у знакомого запаха, он проворно врывался в заросли колючих кустарников. В пасти болтался тот самый наконечник, повиснув своей веревкой на грубом клыке. Перевалившись через амулет, Волот уже встал на свои две ноги и, лишь отряхнувшись от пыли, побрёл дальше. Его не смущали ни нагота, ни грязь, засохшая на бёдрах, ни запах горящей шерсти и дыма, впитавшиеся в его кожу. Мужчина уверенно шёл вперёд, тревожно хмурясь. Сквозь уже наступившую темень ночи Волот отлично различал силуэты. На поваленном стволе голого дерева сидела его хозяйка. Лада дрожала и всхлипывала, униженная и отвергнутая теми, кому так хотела помогать. Девушка взглянула на жреца и, закусив губу, ринулась в его объятия. Уткнувшись носом в его скулу, Лада с упоением втянула аромат грязной кожи, наслаждаясь резким смогом дыма. Сильные руки сминали её спину, впечатывая в себя, словно границ их тел вовсе не существовало. Волот не дал её шанса на скорбь или грусть, не позволил её мыслям излиться на свои плечи. Он слышал и чувствовал, чего она хочет, и хотел того же. Теперь, не имея рамок и границ, да и шло бы к чертям это отцовское благословение, он знал, что тёмной ночью они закрепят свой контракт. Подхватив девушку на руку под ягодицы, жрец впился в ключицы, собирая языком вкус солёной кожи. Она в ответ прижалась к его рукам, стискивая бёдра вокруг его талии, хватая губами его лицо. Мужчина целовал тело возлюбленной неистово, пламенно, со звериной жаждой. Лада в беспамятстве впивалась ногтями в его крепкую грудь, искажая его старые шрамы людским богам. Тонкое кружевное ночное платье с треском было сорвано с изящного тела девушки, Волот лишь раздражённо откинул ткань в сторону, желая забрать то, что давно должно было быть взято. Волот, - позвала Лада, слегка отталкивая от себя мужчину. Жрец не повиновался ей, проигнорировал её жалкую попытку снова его оттолкнуть. Накрыв её рот своим, он бесцеремонно впивался языком в её уста, сжимая возбуждённую грудь жёсткими касаниями. Раздвинув бедром ноги девушки, Волот опустил ладонь на горячее лоно ведьмы. Нежная кожа с жаром отреагировала на его касания, лёгкой пульсацией изливаясь на пальцы собственной смазкой. На это мужчина лишь удовлетворённо утробно зарычал, ещё интенсивнее поглощая губы девушки. Лада разводила ноги сильнее в стороны, желая получить от мужчины больше касаний, тепла, жара. Огонь всегда стремится к огню, так и она стремилась слиться с ним в одно существо. Пальцы, погруженные во влажный проход к бурлящему оргазму девушки, сосредоточенно перебирали складки промежности, теребя и плотно проскальзывая по мокрому клитору, возвращаясь вновь в жаркое лоно. От контраста чувств ведьма лишь активнее насаживалась на влажные пальцы, не стесняясь громких и звонких криков. Впившись зубами в тонкую кожу груди, Волот оставил небольшой след, стремительно зализывая его языком в знак извинений. Розовые пики набухшей груди охотно заскакивали к мужчине в рот, где он сдавливал их зубами и дразнил влажным языком. На каждое действие Лада реагировала, задыхаясь, в беспамятстве, разоряясь на громкие «Да». Перекатившись на спину, жрец усадил на свои бедра девушку, наслаждаясь видом её покрасневшей груди, усеянной его отметинами. Девушка с азартом провела ягодицами плотно по возбужденному члену, потираясь о его основание. Пальцы Волота сжали её бедра, требуя долгожданной разрядки. Привстав, ведьма удобно уселась на могучее естество, которое одним скользящим движением заполнило всю её сущность. Распирающими и повелительными толчками таза Волот вторгался в узкий свод девственности. Тело девушки страстно реагировало на него, так что даже искра боли, проскочившая, как только член уперся в невиданную преграду, не смогла отвлечь свою хозяйку от мужских губ. С каждым жарким поцелуем мужчина входил жестче и резче, заставляя Ладу вскрикивать от распирающего напряжения. Девушка подскакивала на властных бедрах жреца, прижимая его ладони к колыхающейся груди. Оба дышали друг другу в рот, задыхаясь от смешанных вздохов. Капли пота скатывались по коже обоих, заставляя тела скользить друг по другу. Вскочив от напряжения, что вырывалось из члена, жрец перевернул девушку под себя, не выходя из её лона. Толчки бедрами с остервенением ускорились, доводя неопытную девицу до незнакомых пульсаций, от которых тело коробило и било укусами тока. Под её крики и сузившуюся в экстазе промежность Волот испустился, облегченно вжимаясь в её таз. Лада подавалась ему навстречу, выгибаясь в спине, наслаждаясь тем, как горячее семя стекает по воспаленной коже ягодиц. На смену ярости и недосказанности в движениях мужчины проявилась преданность и забота. Теперь им не требовались разговоры и объяснения, извинения и слова, которые бы никто не смог подобрать. Лада опустилась на грудь жреца, послушно укрывшись выставленной в сторону рукой. Тело мужчины источало жар, который согревал несмотря на холодную затяжную ночь. Обнаженные телами и душами жрец и ведьма дали друг другу клятвы, осевшие на их губах немым покалыванием. Волот вальяжно скользил пальцами по плечам девушки, наслаждаясь тем, как прижимается ее бедро к его естеству. Лада очертила пальцем свежий шрам на лице, прошептав сухими губами: - Извини меня за это. Жрец лишь поцеловал её руку и опустил её на напряженные мышцы своих ребер: - Не страшно. Под кромкой ночи, в самом сердце хвойного леса, зародился союз. Обитель ежедневного шума от стройки днем и томных криков ночью облагораживалась новым деревянным пристанищем. Где упала слеза, там и ведьма дом нашла. Жрец продолжал свою немую службу богам, молясь за спинами неверных. Лада несла службу своей богине, что нарекла её на одиночество. Каждый невольно возвращался душой к истокам, туда, где улицы топтали безрассудные люди, сторонящиеся теперь северной части леса. Дом Ратмира был заново отстроен с помощью сына старейшины, весь двор был возвращен к исходному виду. Люди замалчивали свою вину, стыдливо избегая взглядов пастуха. Верея старалась заполнить пустоту внутри их семьи, которая образовалась с уходом Лады. Сирин по-хозяйски располагалась в доме жреца на новых правах владелицы. Тата тоскливо всматривалась в край деревни в надежде мельком увидеть подругу. Отец трех дочерей по вечерам заливал тоску брагой, обвиняя в случившемся проклятого жреца. Однажды по извилистой редкой тропе Верея забрела в густую чащобу. Перед её взором открылась скромная изба, увешанная пучками трав и сушенными гроздьями ягод. Дом был окружен забором белесых палок, что отчего-то напоминали кости. Колья, воткнутые у ворот во двор, украшали пустыми глазницами черепа невиданных зверей. Тяжело сглотнув, Верея попятилась, пока сзади не раздался сухой хруст. Обернувшись, женщина увидела высокого мужчину, серьезно осматривающего её лицо. Скулы незнакомца были покрыты легкой щетиной, а волосы стянуты тугой косой к затылку. На плечах мужчины красовалась шкура медведя, свисая безжизненными лапами вдоль его тела. Крепко стиснув посох, жрец стукнул по воротам, пропуская гостью внутрь: - Здравствуй, Верея, - отозвался статный Волот. - Здравствуй, - прошептала женщина, проходя под сводом звериных ребер. Насупившись, жрец наблюдал, как незнакомка подкрадывается к пустому крыльцу. Скрючившись плечами вперед, Волот ждал приказа своей жены, но просьб о помощи не последовало. Верея вошла в дом, лампадки, висящие по стенам, приветливо играли огнем. Воздух ароматно благоухал свежей выпечкой. На скрип двери вышла женщина, волосы которой были связаны в длинную светлую косу. Платок на голове, связанный по затылку, и мука, крупицами замазавшая конопатый нос, указывали на то, что женщина стряпает ужин. Округлившаяся и статная Лада с изумлением уставилась на сестру. - Верея, - не веря своим глазам, шепнула женщина. - Здравствуй, сестра, - всхлипнула гостья, прижимаясь к родственной душе. Обе протяжно завыли, утирая друг другу слёзы, пока тонкий голосок неизвестного шума не задергал подол материнской юбки. - Мама... - пищал голосок. Оглянувшись, Верея увидела, как пара маленьких ладоней в страхе стискивает платье сестры, взирая на неё большими синими глазами. - Это ваша дочь. - Весняна, - ответила Лада, поглаживая девочку ладонью по макушке. К вечеру сестры уже с хохотом вспоминали былые времена, дружно обнимались и посмеивались с крохотной копии Волота, которая пыталась удержать ещё в слабых ручках грубый веник из веток. - Кстати, отец передал, что благословляет вас с Волотом. - тихо сказала Верея. Жрец лишь громко хмыкнул, скептично поведя бровью. - Нам не нужно слово глупца, - прогремел басом мужчина, подхватив на руки маленькую дочь. - Скажи, пусть приходит, пока не поздно, и Мара не забрала его старую душу в свое царство. К тому же, - промедлил жрец, потираясь носом о щеку ребенка. - У нас есть дочь, деду надо узнать свою внучку. Верея кивнула, виновато потирая ладони, испытывая стыд за строптивость отца, вспоминая, как кричал он, что не примет более в семью Ладу. Женщина засобиралась домой, напоследок прижимаясь к родным рукам. - Лада, я уезжаю жить далеко за наши земли. Вряд ли скоро вас навещу. - Тогда скажи отцу, что мы его и мать ждем, - тепло отозвалась Лада. - Хорошо, - кивнула Верея. - А остальным скажи, что видела ведьму, что она схватила тебя и хотела сожрать, что черный медведь смертью рыскает у костяных ворот, и всякий, кто позарится на двор отшельницы, будет мертв.

***

На той ноте дрожащих голосов, была заложена отчаянная лепта.

Обещание и костяной засов, счастливая эпоха в три человека.