Часть 4

***

Волот смотрел в потолок, сон не шёл ему навстречу уже который час. Перед глазами кружилась босая ведьма, привлекая к себе всё его внимание. Мужчина ворочался с боку на бок, пока окончательно не смирился с тем, что попросту обеспокоен, не знает, как быть теперь. Из-за приоткрытой форточки доносился стрёкот кузнечиков, маленькое пламя свечи атаковал беспокойный мотылёк. Волот вгляделся в насекомое и невольно сравнил себя с ним. Такой же мотылёк, который обожает свет и тепло, но одно касание этой любви, и пламя его попросту обожжёт. Тугие раздумья жреца прервались, как только погасла свеча. Мужчина взглянул за границы кровати, тонущие в мрачной комнате. Когда пламя вернулось на размякший воск, перед ним стояла Лада. — Я же закрыл дверь на засов, — тихо сказал Волот, рассматривая ночную рубаху девушки. Одно плечо её платья было спущено вниз, оголяя перламутровую кожу. — Мне не нужно стучаться, Волот, — ответила девушка, медленно подходя к кровати. Её босая поступь бесшумно заставляла поскрипывать старые половицы. Лада опустила одно бедро на изножье кровати, фиксируясь в полуприсяде. — Я захотела увидеть тебя. Её голос был томным и чарующим, обволакивающим, воздух в комнате обрёл запах жжёного сахара. Волот завороженно потянулся к девушке. Его каменная грудь инстинктивно напряглась, когда руки потянулись к изножью. — Хорошо, что ты пришла, — глухо откликнулся жрец, — Рад тебя видеть. Лада знала, какой оказывает на него эффект, она чувствовала, как внутри проказливый темперамент гонит её в его объятия. Девушке безумно было приятно видеть, как его ясные голубые глаза покрываются серой дымкой, как он реагирует на каждый её вздох. Новая обретённая власть над влюблённым мужским умом дурманила ей голову. Волот опустил ладонь на нежную скулу и коснулся губами сомкнутого рта. Из-под уголков девичьих уст выбился тяжёлый вздох, отчего-то сводивший его с ума. Мужчина настойчиво вторгся в рот девушки языком, подминая гибкий стан под себя, заваливаясь на неё всем телом. Острые коготки мельком пробежались по крепким плечам, прочерчивая рельеф мышц едва заметными царапинами. Лада отдавалась поцелуям, теряя память, осознание, теряя саму себя, в жажде познать, каково это будет — гореть с ним в одном огне. Теплые губы жреца опустились на изгиб её шеи, спускались вниз по плечу, оставляя после себя едва заметные мурашки. Его грудь вздымалась тяжело и рвано, крича Ладе о непреодолимом возбуждении. Чёрствые ладони с потрескавшимися крупицами кожи от мозолей щекотали нежную грудь. Сжимая бархатные окружности, жрец стискивал алые пики между пальцами, доставляя гостье наслаждение, заставляя её неумолимо стонать. В ответ на жаркие ласки под рубахой Лада стянула с себя платье и, оставшись совсем нагой перед мужчиной, лишь откинулась назад, демонстрируя ему свой стан, питаясь желанием, что горело в его туманных глазах. В азарте от самой себя Лада навалилась на мужчину сверху, крадучись, она потянулась к самому его лицу. — Я хочу, чтобы ты сегодня стал моим, — прошептала девушка, оставляя поцелуй чуть выше солнечного сплетения. От увиденного у жреца пересохло в горле. Картинка, как знакомая ему робкая глядит снизу вверх на него, покачивая бёдрами, как она взбирается ладонями по его торсу, как ластится грудями о его живот — всё это вызвало невообразимый восторг. Мужчина буквально вскинул на себя её тело, обхватив ягодицы ладонями, он вжимал её в себя, наслаждаясь тем, как пальцы впиваются в бархатную кожу. Обхватив Ладу за щёки рукой, он с любовью всматривался в её глаза, восхищаясь её натурой, будто позабыв, что теперь перед ним буйная вестница бед. Когда Лада увидела потемневшие от страсти глаза жреца, маленькая иголочка уколола её совесть, напоминая, что она намеренно чарует мужчину, не оставляет ему выбора. Девушка остановилась, замедлилась и потеряла уверенность над собой. Вновь поддавшись сомнениям, Лада вдруг осознала, что хочет любви жреца другой, настоящей. Как только ведьма затушила внутри себя огонь, сущность внутри вновь взбунтовалась, словно крича: — «Ты меня не усыпишь, не заглушишь, смирись, ты та, кто ты есть». Извилистая прядь волос обвила широкую шею жреца, напоминая девушке о снах, которые она так упорно пыталась забыть. Лада запаниковала, она видела, как мрачнеют глаза Волота, как ясность его ума угасла. — Волот!!! — вскрикнула Лада, — Волот, приди в себя!! Но локоны продолжали обвивать плечи жреца, растягиваясь неестественными змеями по рубцевидной коже предплечий. — Не смотри в глаза, если не хочешь увести его за собой, — подсказал голос Мары в голове. Лада тут же зажмурилась, заставляя внутреннюю силу отступить. Волосы послушно соскользнули вниз с тела мужчины, возвращаясь в сбившиеся локоны. Глаза жреца вновь просветлели, окрасившись в глубокий синий цвет. — Лада, — позвал юноша, касаясь пальцами женской груди, — Как ты... Не успел он договорить, как девушка соскочила с кровати, потупив взгляд в пол, злясь на себя, на силу, на Волота, на неутоленное желание, ворчащее в сводах её лона. Лада резко дёрнула головой и подобрала рубашку с пола, грубо натягивая её на кожу. — Что случилось? — с беспокойством спросил жрец, вставая с кровати и подходя к девушке. — Оставь! — ведьма грубо оборвала попытки коснуться её, — Оставь меня, Волот, не ищи встречи. Забудь и живи дальше. Надрывный голос девушки всерьёз обеспокоил жреца, не веря своим ушам, он попытался заглянуть в любимые глаза избранницы, но та лишь отшатнулась. Волот знал, что чувствовал нежность и страсть, приправленную долей злости, на что или кого он не понимал. Он знал, что с ней приключилось, знал, что светлую голову некогда скромницы одолевали сомнения и страхи, но отвергнуть его вот так, да ещё и велеть жить дальше. — Что ты о себе возомнила? — жестко процедил жрец, — Ты что, мальчика нашла? Уязвленная гордость раненой птицей кричала в мужской гортани. — Я что, по-твоему, юнец, который должен бежать за тобой, умолять?? Сначала приходишь, потом уходишь, зовешь и прогоняешь... У тебя проблемы не с силой, Лада, а с самой собой. Жрец наступал на притихшую девушку, опасливо взирающую из-под лобья. — Ластишься, как домашняя кошка, нагая лезешь в мою кровать, если я тебе не нужен, зачем это всё?! Волот схватил Ладу за предплечье, грубо развернув к себе. — Я ошиблась, не должна была приходить, просто забудь. Но мужчина лишь шикнул на гостью, впиваясь в опухшие от недавних поцелуев губы. Прижимая её талию к себе, Волот властно сжал подол ткани в своих ладонях, прижимая руки к круглым бедрам, оголяя ягодицы. — Нет, Волот, — запротестовала Лада, — Я должна уйти. Жрец не желал этого слышать, он чувствовал, как вибрирует её тело на его касания, он видел её саму, ту, что так рвалась к нему навстречу, он желал сломить этот барьер. — Прочь! — взревела девушка. Волосы снова непослушно завились огнем, пряди золотистых жгутов обхватили горло жреца, сжимая удавку, пока из уст мужчины не послышались хрипы. — Я убью тебя, Волот. Я постоянно убиваю тебя во сне, в мыслях. Я желаю тебя больше всего, но не желаю однажды увидеть твою смерть. Я ведьма, и не дам тебе права выбора, я требую тебя полностью, заберу у всего мира. Разве ты готов на это? Напряженное лицо юноши искривилось в лёгкой усмешке: — Я пойду на это, Лада. В болезненной улыбке она лишь покачала головой: — Я тебя привораживаю, когда гляжу в твои глаза, когда желаю тебя, я навожу оморочку. Ты теряешь себя, Волот, разве это жизнь? Жрец обвил тугой канат волос ладонью, стараясь послабить хватку, чтобы продохнуть: — Лада, я жрец, я одинок и таковым останусь, разве жизнь подле тебя не лучшая участь. — Не со мной, — протестовала ведьма. Желая отвадить возлюбленного раз и навсегда, девушка осознанно утянула канат на его шее, с целью увидеть первые предсмертные муки и отпустить, в надежде, что безумец больше не явится на её порог. — Ла-да-а-а-а-а, — взывал к возлюбленной жрец, но девушка молча продолжала его убивать. Волот чувствовал серьезность её намерений, собрав дух в руки, он со всей силы впечатал девушку в стену. С деревянной поверхности посыпались весящие обереги, с шумом скатываясь к их ногам. Жрец сорвал с настенной петли нож и рванул им по гладкой пряди. Освободившись от смертельных оков, он хмуро взглянул на изумленную Ладу. Глаза юноши потемнели, надрезав вскользь свою ладонь, он пробудил в себе жреца. Молнии метались в глубоких глазах, гнев и ярость напомнили новоиспечённой ведьме, что игры она ведёт не с местным дурачком, а со служителем богов. — Я тебя не боюсь, и не боюсь жизни с тобой. Если так хочешь приворожить меня и сделать своим, то давай... Я уже твой. Я полюбил тебя до этого всего, до русалки, до богини, я был околдован тобой ещё там, в лесу, когда леший хотел забрать тебя в своё логово. Воспользовавшись признанием Волота, Лада лишь перехватила из его рук нож и неосмысленно взмахнула рукой перед его носом. Жрец уронил лицо в ладони, глухо взвыв от боли. Его лицо рассекло остриё, оставив после себя рану. — Не желаю тебя видеть, не желаю тебя любить. Забудь меня, Волот, служи людям, не мне!! — закричала девушка и ринулась из дома. Внутри Лады бурлил страх и гнев, жалость и стыд, девушку разрывало от того, что она всё-таки причинила невообразимую боль тому, кого хотела защитить. Страсть и любовь сыграли с ней плохую шутку, необузданная жажда подчинять и владеть, казалось, воздвигла между ними непреодолимую стену, а может, она просто совершила ошибку. Оставшись один на один с собой, Волот подошёл к зеркалу, обнажив горький оскал. В отражении на него глядел молодой мужчина, под глазом которого замыленным кровавым пятном зиял глубокий шов острия. Поддавшись злости, жрец громил всё, что ему попадалось под руки. Рамы, обереги, амулеты, мебель, посуда — всё это летело в стены. По скуле стекала красная струя, каплями оседавшая на деревянном полу. Завалившись на спинку уцелевшего стула, Волот заревел, никак дитя, отнятое от груди матери, а как зверь, которого ранили, не дав совершить задуманное. — Чёртова ведьма, — выплюнул Волот, — моя.