Глава 32: Классическая Вайоленс

      Мой командир целует меня на прощание шесть раз, но всё никак не может выйти за дверь. Он продолжает придумывать предлоги, чтобы остаться в моей комнате, пока солнце полностью не сядет. Я знаю, что у меня есть время, пока они не решат, что я сплю, но он испытывает нашу удачу.       — Ксейден, — я пытаюсь отослать его с серьёзным выражением лица. Эффект частично портится из-за того, что я всё ещё не могу отдышаться после его последнего прощания. — Ты знаешь план. К сожалению, он требует, чтобы ты ушёл прямо сейчас.       — Я всё ещё считаю, что нам нужно пересмотреть твой план, — пытается сказать Ксейден, надувшись.        Я приподнимаю бровь. — Кажется, я помню, ты говорил что-то о том, что всегда будешь меня слушать… — Я многозначительно смотрю на часть каменной стены рядом с моими шторами.        Ксейден ухмыляется в ответ и смотрит на мои губы так, словно собирается в седьмой раз долго и страстно попрощаться. Ему нужно остановиться, иначе мы устроим моим потенциальным убийцам настоящее зрелище.        — Ну, — начинает он. — Я согласен. Моя девушка — просто чудо. Но это не значит, что мне должны нравиться все её безумные затеи.        Я сдерживаю улыбку, когда он называет меня своей девушкой. Он никогда раньше так не делал. Интересно, почему он выбрал именно этот момент? Страх за мою жизнь? Неуместная ревность из-за Лиама? В любом случае, я ценю подтверждение.        — Знаю, милый, — мягко говорю я ему. Он удивлённо приоткрывает рот, услышав это ласковое «милый». Он выглядит восхитительно смущённым, и я тут же решаю, что буду пользоваться этим чаще. У Ксейдена нет монополии на ласковые прозвища.        Он на мгновение замолкает, подбирая слова, и я едва могу скрыть свой восторг. Его грязные шепотки вроде «Вайоленс», «маленькая шпионка» и «моя сладкая девочка» преследуют меня, когда я просто пытаюсь заниматься своими делами. Или то, как он обычно произносит моё настоящее имя только в постели, и делает это именно так. Всё это абсолютно греховно, и я горю желанием осуществить свою жестокую месть.        Я продолжаю с улыбкой, пока он ещё немного ошеломлён. — Я знаю, как тебе тяжело уйти, и я ценю твоё доверие. Я могу придумывать безумные планы, потому что знаю: ты всегда будешь рядом и прикроешь мою спину.        Ксейден наконец заговорил: — Я всегда буду прикрывать тебя.        Я прижимаюсь к его груди и обнимаю его, стараясь не задеть оружие, прикреплённое к его спине. Он обнимает меня за плечи.        — И я тоже, — напоминаю я ему. — Поторопись, или я убью их всех до того, как ты доберёшься сюда.        Ксейден игриво закатывает глаза и наконец направляется к двери, легонько поцеловав меня — это своего рода проверка его самообладания. На плече у него большой рюкзак с моими вещами на ближайшие несколько ночей. Он настоял на том, чтобы оставить его в своей комнате, чтобы мне не пришлось брать его после нападения. Он действительно милый.        Минут пять я лежу в постели, уставившись в потолок, пытаясь осознать, что у меня есть парень. Ксейден постоянно называет меня своей девушкой, так что, наверное, мне не стоит так удивляться. Ещё несколько минут я улыбалась как идиотка, пока где-то в этом квадранте замышляли убийство, и наконец встаю, чтобы подготовиться.        Я много думала о том, как лучше всего подготовить свою комнату к нападению.        Орен приведёт группу несвязанных. Чем больше людей, тем больше у них будет оружия, но это также означает, что их передвижение будет ограничено. Сколько человек, по-моему, было бы идеально, если бы я играла роль несвязанных в этом представлении? Я бы сказала, трое, плюс тот, кто откроет дверь. Достаточно, чтобы перекрыть все возможные пути к отступлению, не создавая при этом трудностей в бою один на один.       Но почему-то мне кажется, что Орен не учёл размеры моей комнаты. Не хочу показаться сволочью, но все они по-прежнему живут в казармах. Комнаты — для всадников.        Есть сорок один несвязанный кадет, поэтому их может быть значительно больше. Мне нужно предусмотреть несколько вариантов развития событий.         Именно этим я и занимаюсь следующие несколько часов, слушая советы Тейрна и Андарны. В конце концов, Тейрн неохотно соглашается, что я достаточно хорошо продумала ситуацию. Он дулся почти так же долго, как и Ксейден. В чём-то они очень похожи.       «Драконы не дуются», — сердито отвечает Тейрн. — «И я совсем не такой, как этот мальчишка».       Кажется, его больше расстроило сравнение с Ксейденом, чем мой намёк на то, что он дулся. Я сдерживаю смех. Ксейдена снова понизили до мальчишки. Тейрн по-прежнему отказывается с ним разговаривать или передавать какие-либо его сообщения.        «Конечно, нет», — говорю я ему. — «Спасибо вам обоим за помощь в планировании».       «Мы всегда с тобой!» — радостно отвечает Андарна. — «Особенно если всё это закончится смертью этого глупца».        «Его, вероятно, здесь не будет», — предупреждаю я её. — «Тайнан — член моего отряда, так что, если у него есть хоть капля ума, он будет держаться подальше и заставит несвязанных сделать всю грязную работу, как трус, которым он и является». — Я чувствую разочарование Андарны через связь и мне хочется подбодрить её. — «Не волнуйся, малышка. Он всё равно заплатит. И тот, кто знает, как попасть в мою комнату, тоже».       Я чувствую, что Тейрн уловил ход моих мыслей, и слышу одобрительное ворчание. Я могу понять гнев моего дракона.        Это нападение — не просто попытка избавиться от меня. Это скоординированная попытка проявить неуважение к Тейрну и его выбору, и те, кто не связан, думают, что у них есть шанс заслужить его благосклонность, убив его всадника. Это угроза ему, его паре и её избраннику. Кто я такая, чтобы отрицать его желание отомстить?        Мои мысли прерывает звук шагов за дверью моей комнаты. Много шагов. Наверное, полдюжины. Похоже, они решили, что им понадобится столько кадетов, чтобы избавиться от меня. Я почти польщена.        Слышна потасовка, и кто-то даже разговаривает за дверью. Насколько же они глупы? Я не слышу никаких удаляющихся шагов, поэтому не думаю, что кто-то ушёл после того, как дверь открылась.        Дверь распахивается, и они стремительно врываются в комнату. Я считаю их ноги. Всего семь человек: Орен, тот, кто открыл дверь, и пятеро несвязанных кадетов. Я бы назвала это перебором.        Я сжимаю кинжал в ладони и жду подходящего момента, чтобы отметить их местоположение в комнате. Двое стоят у моей кровати, двое ближе к моему столу и трое — у входа.         Одна из фигур высоко поднимает меч над головой и опускает его, делая размашистое движение над моим лежащим на кровати телом.        Или, по крайней мере, то, что выглядело как лежащее тело. Манекен был идеей Андарны, которую она предложила с таким восторгом, что у меня не хватило духу сказать ей, что они могут на это не клюнуть.       Когда я вижу, как перья разлетаются во все стороны, пока он разрезает мою запасную подушку, которая служит туловищем для моей тщательно изготовленной копии Вайолет, сделанной из одежды и простыней, Андарна воет от радости. Я издалека слышу, как она злорадствует перед Тейрном, который назвал её план «ребячеством».       И я, и Тейрн должны были предвидеть, что мои нападавшие — глупцы. Иногда самое простое решение — самое лучшее.        «Спасибо, Андарна», — быстро говорю я ей.        Я пользуюсь замешательством группы, чтобы перейти в наступление. Я вытаскиваю руку из-под кровати и наношу удар кинжалом по пятке того, кто только что пытался выпотрошить меня во сне, прямо сквозь материал его ботинок. Он от неожиданности падает на мою кровать и вскрикивает от боли. Для пущего эффекта я вонзаю кинжал ему в икру сзади. Его движение даёт мне необходимое пространство.        Прежде чем кто-либо успел опомниться, я выкатываюсь из своего укрытия и, используя инерцию, приседаю. Одновременно я хватаю второй кинжал, который лежал у меня под кроватью, и вонзаю его прямо в бедро одного из нападавших, который стоит слишком близко к моему выходу. Я игнорирую ноющую боль в коленях от перекатывания по камню и напряжения, возникшего при попытке снова встать на ноги. Левую руку я крепко сжимаю в кулак.        Я использовала второй отравленный кинжал, приготовленный специально для этого случая, на девушке-кадете. Она почувствует эффект меньше чем через минуту. Она взвизгивает от боли и пытается меня ударить, когда я проскользнула мимо неё, но я отклоняюсь в сторону, прежде чем она успевает меня ударить. Это создало столь необходимую дистанцию ​​между мной и двумя кадетами, которых я только что ранила. Продолжая двигаться, я пинаю её под колено. Надеюсь, яд подействует прежде, чем она успеет доставить неприятности.        Быстрее. Мне нужно двигаться быстрее.        Выпрямившись во весь рост, я делаю несколько шагов к ещё двум несвязанным, прежде чем они успевают оправиться от удивления. Вспомнив все свои тренировки с мукой, я подношу ко рту другую руку, сжатую в кулак, и выдыхаю белый порошок в лица двух кадетов, стоящих слишком близко друг к другу из-за отсутствия у них какого-либо стратегического чутья. Он попадает по обоим.        «Пожалуйста, перестань жаловаться, что нападающие не умеют тебя убивать», — сухо замечает Тейрн. Я думаю о том, чтобы ответить, но мне нужно оставаться сосредоточенной. Я ничего не могу поделать с тем, что замечает мой мозг.        Они оба падают как камни, вдохнув порошок, и мне приходится перепрыгивать через одно из их тел, чтобы создать дистанцию между мной и кадеткой, которая шатается из-за яда, и тем, кто пытается прийти в себя, лежа на моей кровати с разорванной связкой и кинжалом в икре. Ни одному из них не удалось вытащить клинки, но не потому, что они не пытались. И снова глупость.       Я вооружаюсь ещё одним кинжалом, держа руку, ближайшую к ядам, свободной для манёвра.       Двое ранены, двое обездвижены. Остались трое. Сделав паузу, я немного отступаю назад, чтобы оценить обстановку в комнате.       Мои глаза расширяются от удивления, когда я встречаюсь взглядом с совершенно взбешённой Эмбер Мэвис. О, великая Данн, иногда мечты сбываются.        С ехидной ухмылкой на лице я не могу сдержаться и говорю: — Лицемерная сука. Я заставлю тебя съесть твой чёртов Кодекс.        Не говоря ни слова, я запускаю в неё кинжал, и он вонзается высоко в её левое плечо. Она шипит от боли и, как последняя трусиха, выбегает из комнаты, унося с собой один из моих кинжалов с испытаний. Я с радостью расстанусь с ним. Мне хватило ума использовать сначала свои одноразовые кинжалы. Мне бы очень не хотелось потерять один из прекрасных подарков Ксейдена, особенно если это тот, который позволит мне войти в его комнату. Он сказал, что может заменить любой потерянный мной кинжал, но я бы предпочла этого не делать.       Орен пропускает Эмбер и закрывает за ней дверь. Он стоит перед дверью, угрожающе глядя на меня. Единственный из несвязанных, кто не пострадал, стоит рядом с ним и удивлённо смотрит на меня. У обоих мечи, так что мне не нужно беспокоиться о летящих кинжалах. Хорошо.        Я прислоняюсь спиной к своему столу. Оба мужчины останавливаются при виде своих заговорщиков. К счастью, разбросанные между нами тела создают труднопроходимую преграду, когда дело доходит до нападения на меня.        Краем глаза я вижу, как женщина с раной на ноге наконец падает на землю, парализованная. Трое повержены. Тот, что с мечом, пытается встать, перенося весь свой вес на одну ногу.       — Тайнан не рассказал мне обо всех твоих трюках, — огрызается Орен, краснея от злости.       Я пожимаю плечами и, не глядя, вытаскиваю из-за спины два оружия, спрятанных под стопкой бумаг на столе. Ещё несколько кинжалов с испытаний.        — С чего ты взял, что он знает хоть один из моих трюков? — спрашиваю я его со смехом. — Он, наверное, мог бы что-то понять, если бы был наблюдательным… хотя нет. Даже тогда нет. Мне удалось отравить его и отправить к целителям на неделю, а он даже ничего не заподозрил.       Кадет у моей кровати делает шаг, и, не отворачиваясь от Орена, я в награду за его старания вонзаю клинок прямо над коленной чашечкой на его здоровой ноге. Он падает вперёд, а я отступаю на несколько шагов назад, пока моя спина не оказывается у шкафа. Место не идеальное, но, по крайней мере, теперь у меня на полу четверо. После ухода Эмбер осталось только двое, и Ксейден вот-вот ворвётся в дверь.        Орен рычит: — Я убью тебя, и тогда чёрный дракон поймёт, что ему следовало выбрать меня в долине. Я могу быть для него лучшим всадником, чем ты.       Мой дракон недовольно рычит. Мне требуется секунда, чтобы понять, что это не только у меня в голове. Тейрн пролетел низко над Цитаделью, и мы слышим его рёв снаружи. Надеюсь, он не перебудит весь квадрант.       «Ты такой нервный», — говорю я своему дракону, которому не нужно было прилетать.        «Они угрожают тому, кто принадлежит мне».       Краем глаза я наблюдаю за не раненым кадетом и бросаю на Орена равнодушный взгляд. Я рада, что представление Тейрна заставило их обоих замереть. Ещё пара секунд.       — Тейрн выбрал меня, а ты проявляешь к нему неуважение, ставя его выбор под сомнение, — говорю я ему серьёзно и медленно, чтобы привлечь их внимание. — И, учитывая, что ты привёл семерых, чтобы убить спящую девушку, сомневаюсь, что он считает тебя чем-то большим, чем трусом, которым ты являешься… если он вообще о тебе думает. — Последние слова я произношу медленно, по одному за раз.       Как я и хотела, Орен бросается от двери, едва эти слова слетают с моих губ. Прежде чем он успевает сделать ещё шаг, волна чистейшей тьмы врывается в дверь, отбрасывая её назад к дверному косяку. Очень надеюсь, что она не повреждена.        Ксейден угрожающе стоит в дверном проёме, а его тени расползаются, чтобы схватить полдюжины человек в моей комнате вместе с их бездыханными телами и подвесить их высоко в воздухе за шеи. Орен, невредимый всадник и тот, у которого в колене кинжал, молят о пощаде, а остальные трое всё ещё без сознания. Я удовлетворённо киваю, потому что это кажется справедливым распределением.        Глаза Ксейдена потемнели от ярости, а тени пугающе клубятся вокруг его плеч. Он слишком быстро скользит взглядом по всем моим нападающим, чтобы сфокусироваться на ком-либо из них, и я делаю несколько маленьких шагов вперёд, чтобы привлечь его внимание.       Как только я замечаю, что его взгляд останавливается на мне, я вижу, как облегчение и гнев всё ещё борются на его лице. Я медленно подхожу ближе, пока не оказываюсь прямо перед ним.       Когда я подхожу ближе, тени расступаются, чтобы тела были как можно дальше от меня, на противоположной стороне комнаты. Пока его тени держат в заложниках целую комнату, я дарю ему лёгкую улыбку. По лёгкой дрожи в плечах я понимаю, что он всё ещё на взводе. Мне нужно, чтобы он знал, что я в безопасности.        — Видишь? — гордо говорю я ему. — Ты не позволил им прикоснуться ко мне. На мне ни царапины.        Я хочу, чтобы он это знал. Возможно, я с ним не из-за этого, но от вида его силы у меня всё ещё подкашиваются колени. Он могущественный. Красивый, грозный и весь мой. Плюс тени.        Я сморгнула всё, что отвлекло меня, и возвращаюсь к текущей задаче, прежде чем мне придётся выслушать, как Тейрн ворчит на меня, чтобы я не отвлекалась.       Ксейден молча кивает, пока его взгляд блуждает по моему телу. Не с жадностью, а чтобы убедиться, что мне действительно не причинили вреда.       — Как бы вы хотели поступить в этой ситуации, командир крыла? — спрашиваю я его.        Он хмурится. — Кто-то сбежал. Гаррик погнался за ним. А пока, думаю, я прикончу этих шестерых, и тогда мы сможем продолжить наш вечер.        Я ухмыляюсь, слыша, как Орен за моей спиной бормочет что-то невнятное. Я смотрю на него критическим взглядом.        — Стоит ли оставить его в живых, чтобы он поручился за нарушение Кодекса неким лицом? — небрежно спрашиваю я.        Ксейден поворачивается к дрожащему Орену и, используя свои тени, притягивает его к себе. Тот беспомощно хватается за тени на своей шее, умоляя: — Командир крыла Риорсон! П-пожалуйста, не убивайте меня. Я просто пытался сделать Крыло сильнее. Это была даже не моя идея.        — О? — Ксейден приподнимает бровь. — Чья это была идея?       — Тайнан! — кричит он. — Это была его идея. Он ненавидит Сорренгейл.        Ксейден кивает. — Спасибо за честность. Заговор против товарища по отряду — ужасное нарушение. Не сомневайся, он будет наказан должным образом. — Я с восхищением наблюдаю, как в глазах Орена вспыхивает искра надежды, но потом он её гасит. — Теперь ты можешь умереть.        Он протестует. — Подождите! Пожалуйста. Сорренгейл — самый слабый всадник в квадранте. Чёрный дракон ошибся на Молотьбе.        Глаза Ксейдена вспыхнули яростью. — Драконы не ошибаются. Даже в самый худший день она сильнее, чем ты когда-либо будешь.       Моё сердце ликует, когда он защищает меня. Мне всё равно, что обо мне думает Орен, но мне очень важно, что обо мне думает Ксейден.        — Я-я просто хотел получить шанс связаться с Тейрном, — снова пытается сказать Орен, едва сдерживая слёзы.        — Ты не заслуживаешь произносить его имя, — комментирую я, бросая на него сердитый взгляд.        — Заткнись, сука! — рявкает он, и тут же замолкает. Одним взмахом руки Ксейден сворачивает шеи полудюжине людей, которые сегодня пытались меня убить.        Я бы испытывала к ним хоть какое-то сочувствие, если бы не мой новый инстинкт самосохранения. Убить меня означает убить Тейрна, Сгаэль и Ксейдена, и я просто не могу этого допустить.         Они пытались меня убить. И для этого не было веской причины.        «Что можно считать веской причиной?» — сухо спрашивает Тейрн.        Я на мгновение задумалась. — В то время Имоджен чувствовала свой авторитет. Я бы не позволила этому случиться, но я всё равно понимала это. Она хотела отомстить. Месть — это инстинкт. Чистый. Я уважаю месть. Эти дураки никогда бы не связались с тобой, и они бы это знали, если бы внимательно слушали на уроках. Это был глупый план».        Я смотрю на тела, которые падают на пол, и делаю шаг ближе к Ксейдену, чтобы насладиться теплом того, что мы оба живы и можем вместе закончить день.        Тейрн принадлежит мне, и мне не жаль тех, кто думает, что может отобрать то, что принадлежит мне.        Я выжила. Я выжила на парапете, на Полосе, на Молотьбе и в схватке с убийцей-вейнителем. Я выживу, что бы ни бросило мне это чёртово место. Я сделаю это ради себя, ради наивной девушки, которой я была раньше, ради писца, которым я могла бы стать, и ради всадницы, которой я становлюсь. Чтобы обеспечить безопасность нам пятерым. Я выживу.        «Сегодня вечером ты доказала, что ты и умнее, и опаснее, чем целая комната кадетов. Я действительно сделал правильный выбор», — серьёзно говорит мне Тейрн, и меня переполняет волна гордости.        «Она готова», — радостно добавляет Андарна, и от её радости у меня кружится голова.        «Она готова», — соглашается он.        Я удивлённо моргаю, услышав их слова. Чувствую, как волна энергии пробегает по моей спине, и хватаю Ксейдена за руку, быстро моргая от удивления.       Он хватает меня за плечи и внимательно осматривает. — Вайоленс, ты в порядке? Они тебя ранили?       Я быстро качаю головой. — Нет, нет, я в порядке. Просто… драконьи штучки, — неуверенно отвечаю я. Открываю рот, чтобы продолжить, но в открытую дверь влетает Гаррик.       Он резко останавливается у кучи тел и удивлённо моргает. — Чёрт возьми, ты не мог даже одного оставить для меня?       Я сдерживаю улыбку, видя равнодушное выражение лица Ксейдена. — Где беглец?       Гаррик ворчит: — Наверное, он добрался до своей комнаты, потому что я его не нашёл. Этаж для третьекурсников.        В ответ Ксейден рычит: — Чёрт возьми, Гаррик!        Я быстро перебиваю их, прежде чем они успевают начать спорить. — Всё в порядке, я видела кто это. Думаю, тебе понравится, Гаррик.        Они оба смотрят на меня с одинаковым удивлением. Я никогда раньше не разговаривала с Гарриком, но видела, как он сверлит взглядом другого командира крыла. К тому же его улыбка просто кричит о хаосе.       Я делаю паузу для пущего эффекта, просто потому что вижу, что это их убивает. — Командир крыла Эмбер Мэвис виновна в нарушении Кодекса. Надеюсь, вы сможете сдержать свой шок и благоговение.        Глаза Ксейдена расширяются, а у Гаррика отвисает челюсть. — Чёрт возьми! — восклицает он. — Она знает, что ты её видела?       Я поднимаю руку и потираю затылок. — О, конечно. Она всё ещё была в комнате, когда я расправилась с первыми тремя. Я, э-э, назвала её лицемерной сукой. — Ксейден приподнимает бровь, словно знает, что я что-то недоговариваю. Я слегка вздыхаю. — Потом я сказала ей, что заставлю её съесть её чёртов Кодекс, и запустила кинжал ей в плечо, — добавляю я.       Я бы выбрала место похуже, но я не могу убить командира крыла без последствий. Даже Ксейдену нужен кворум.        — Вот она, — с юмором комментирует Ксейден. Гаррик бормочет что-то невнятное. Ксейден нежно похлопывает его по спине, пока тот кашляет и пытается прийти в себя. — Классическая Вайоленс.        — Вот блядь, — выдавливает Гаррик. — Это потрясающе. Кажется, я влюбился.        Похлопывания Ксейдена становятся грубее, когда он с такой силой ударяет его по спине, что тот, спотыкаясь, делает несколько шагов вперёд.       — Ой, бля! Шучу! Я шучу! — вскрикивает Гаррик и оборачивается к Ксейдену, который всё ещё выглядит угрожающе. Видно, как его тени клубятся вокруг плеч. — Насчёт любви. Это, безусловно, потрясающе, — добавляет он, обращаясь ко мне.        Я хихикаю над их выходками. — Иногда я просто говорю всякое, — отвечаю я, пожимая плечами. — Мой отряд повторяет некоторые моменты из испытаний, и я даже половину из них не помню. Думаю, они преувеличивают.        Гаррик смеётся, а Ксейден лишь качает головой. — Сомневаюсь. До Молотьбы ты сказала девушке, которая оскорбила твой рост, что ты сравняешься с ней, как только отрежешь ей ноги по колено.        — Это было верное измерение. Она была примерно на столько же выше меня, — возражаю я.        — А как насчёт того случая, когда ты сказала парню из второго крыла поторопиться, иначе съешь его, потому что опоздала на завтрак и хотела перекусить перед уроком? Люди смеялись, это было что-то невероятное.        — Навязчивая мысль, — пренебрежительно говорю я ему. Я была голодна.        — Хорошо. Кадет, который пытался выхватить у тебя кинжал после того, как ты его разоружила и порезала ему руку. Ты поцокала языком и спросила, научил ли его кто-нибудь, где остриё, а где лезвие. Потом ты ударила его ножом в ногу и сказала, что надеешься, что это будет поучительно. Он покраснел до неузнаваемости.        — Я… я этого не помню, — бормочу я, признавая поражение. Но это прозвучало именно так, как если бы я сказала. — Несправедливо бросать мне в лицо подобные вещи ночью, когда я пережила такую ​​травму, понимаешь? — поддразниваю я.        Ксейден ухмыляется и наклоняется ближе. — О, конечно. Я понял это, когда вошёл и увидел трёх кадетов без сознания и одного, который не мог ходить. По сути, у меня осталось только двое.        Я задумчиво мычу, игнорируя тот факт, что он точно убил всех шестерых. — Это значит, что я должна тебе одного или двоих? Потому что утром я могу подать тебе командира крыла и кадета.        Ксейден смеётся. — Это я буду их подавать. Это будет мой подарок одному дракону, который меня ненавидит.        Я хихикаю над его словами. — О, он тебя… не ненавидит… — медленно говорю я. — Ты просто... ему не нравишься... — продолжаю я, как будто от этого становится легче. Я сжимаю губы. — Ладно, возможно, подарок был бы не лишним. Думаю, Тейрну понравится.        Этот подарок — именно то, что я сама хотела преподнести своему дракону. Я более чем счастлива передать его в руки Ксейдена.       На мгновение я задумалась, какой подарок я бы сделала Сгаэль, если бы это было нужно. Одна только мысль об этом пугает. Я не чувствую с её стороны никакой агрессии, но всё равно не хотела бы подарить ей плохой подарок.       Гаррик смотрит на нас, пока мы поддразниваем друг друга, и его улыбка становится всё шире. Мы поворачиваемся к нему, услышав его смех. — О, не обращайте на меня внимания. Мне всё нравится.       Ксейден закатывает глаза. — Сходи за Боди. Мы постучимся к Лиаму. Вы трое на уборке. Готовьтесь к заявлениям утром на построении. Первым делом я встречусь с Панчеком, чтобы созвать кворум.       — А это вы двое собрались? — спрашивает Гаррик, многозначительно поднимая брови. Ксейден ловит мой взгляд, и я думаю обо всех тех коварных вещах, которые он мог бы сделать, чтобы утешить меня. Он ухмыляется, словно читает мои мысли.       — Не твоё дело, — коротко отвечает Ксейден другу. Я с трудом сдерживаю улыбку.       — Уже больше двух часов ночи, — с усмешкой замечает Гаррик.       До рассвета ещё полно времени, чтобы напомнить друг другу, что мы живы. У меня есть масса идей, как его провести. Я оглядываю Ксейдена с ног до головы.       — Сходи за Боди, — повторяет Ксейден сквозь стиснутые зубы.       Гаррик поднимает руки и, насвистывая, выходит за дверь. — Повеселитесь! — дразняще протягивает он, не оглядываясь, чтобы не увидеть гневный взгляд Ксейдена.       Я хихикаю, стоя в комнате, полной шести человек, которых мой парень только что убил за попытку причинить мне вред. Это не вызывает у меня ужаса, как можно было бы ожидать, но я всё равно хочу уйти как можно скорее.       Наверное, мне следовало бы больше переживать из-за того, что Ксейден поручил троим своим друзьям убирать за мной, но я могу признать свои ограничения. Одно из них — это, безусловно, неспособность перенести труп в другое место, потому что я бы не смогла поднять даже самого маленького из нападавших.       — Давай позовём Лиама, — говорю я Ксейдену с улыбкой. — А потом пойдём спать.       — Ты устала? — спрашивает он.       — Нет, — поддразниваю я его и кладу руки ему на грудь, чтобы вытолкнуть за дверь. Вместо этого он поворачивается и тянет меня за собой.       Я стою за спиной Ксейдена, пока он настойчиво стучит в дверь. Мне было бы стыдно будить Лиама, чтобы убрать беспорядок после нас, но он открывает дверь буквально через несколько секунд. Он даже в ботинках и с оружием.       — С Ви всё в порядке? — сразу же спрашивает он.       Я выскакиваю из-за спины Ксейдена и широко улыбаюсь. — Повышения тебе не видать.       Лиам облегчённо выдыхает. — Чёрт. Я волновался.       Я делаю шаг вперёд, чтобы он мог убедиться, что я не пострадала. — Они старались изо всех сил, но хитрый план сработал.       Мы с Лиамом обменялись улыбками, и он покачал головой. — Ты и твои планы.       — Тебе это нравится.       — Они не дают здесь заскучать, это точно.       Ксейден прочищает горло. — Я казнил шестерых кадетов за нарушение Кодекса. Вы с Гарриком и Боди занимаетесь уборкой. Заявления будут сделаны утром. Эмбер Мэвис и твой крысёныш-сослуживец завтра умрут.       При упоминании имени Эмбер глаза Лиама расширяются, но он понимающе кивает Ксейдену, а затем снова смотрит на меня. — Всё ещё нуждаешься в утешении? С такой улыбкой? — дразнит меня Лиам, приподняв бровь.       Я краснею и демонстративно отворачиваюсь. — Я тебя уволю, — угрожаю я.       — Нет, не уволишь, — уверенно говорит он мне. — Ты думаешь, что я полезен.       — Ты лучший кадет на нашем курсе. Возможно, тебе стоит стремиться к большему, чем быть просто полезным, — чопорно замечаю я.       — О, конечно. — Лиам открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но останавливается, заметив растущее нетерпение на лице Ксейдена. Он быстро отворачивается. — Да. Уборка. Спокойной ночи.       Ксейден хватает меня за руку. — Тебе ещё что-нибудь нужно, Вайоленс?       Я качаю головой и свободной рукой передаю Лиаму ключ. — Закрой за собой. — Если дверь всё ещё на месте после эффектного появления Ксейдена. — Пожалуйста, забери всё моё оружие из тел. И будь осторожен. В комнате спрятаны ещё три кинжала, которые мне в итоге не понадобились.       На всякий случай.       Лиам кивает и кладёт ключ в карман. — Без проблем, босс.       Мы поднимаемся наверх, на этаж третьего курса, и идём в комнату Ксейдена.       Я улыбаюсь, видя, что моя сумка уже стоит на его кровати и ждёт меня. Он даже приготовил простую ночнушку, а рядом с ней лежит моя расчёска. Если он думает, что одурачил меня, то он ошибается. Я вижу, что он любит наши маленькие домашние моменты так же сильно, как и я. Он очень обманчиво мягкий человек.       — Продолжай в том же духе, и я буду чувствовать себя как дома, — радостно комментирую я и подхожу, чтобы снять ботинки. — Тебе никогда не удастся избавиться от меня.       Он лишь удовлетворённо хмыкает. Я снимаю рубашку, в которой проделаны отверстия для кинжалов, оставаясь только в корсете и штанах. Я расстёгиваю набедренные ножны и кладу отравленный кинжал у кровати, как обычно. Я кладу один кинжал за другим на его стол, пока снимаю оружие.       Обычно к этому времени он уже прерывает меня, но Ксейден замер, наблюдая за мной, стоя возле двери.       Освободившись от оружия, я вопросительно поворачиваюсь к нему: — Ксейден?       Он резко подходит ко мне и притягивает к себе для глубокого поцелуя, от которого у меня подкашиваются колени. Я выдыхаю ему в рот и пытаюсь схватить его за плечи, но он отстраняется, прежде чем я успеваю потерять самообладание.       — Ты не ненавидишь меня, — хрипло шепчет Ксейден. Это вопрос и утверждение одновременно.       Я в замешательстве хмурю брови. — Ненавижу тебя? С чего бы мне тебя ненавидеть?       Он пристально смотрит на меня несколько долгих секунд. — Я только что убил шестерых человек. Половина из них даже не проснулась в последние мгновения своей жизни.       — Шесть человек пытались меня убить! — тут же возражаю я. — И это я виновата в том, что они были без сознания.       — Но это всё равно сделал я.       — Ну и что? Это был мой план. Они все были бы живы сегодня вечером и лежали бы в своих постелях после неудачной попытки войти в мою дверь, если бы я оставила всё как есть. Насколько я понимаю, мы вместе несём бремя их жизней.       — Знаю, маленькая шпионка, — говорит он мне с лёгкой улыбкой. — Наверное, отчасти я думал, что ты отвернёшься от меня, увидев эту мою сторону.       — Ты отвернулся от меня? — тихо спрашиваю я. — Когда я рассказала тебе, что произошло на молотьбе?       — Конечно, нет. Ты сделала это, чтобы выжить. А я, не задумываясь, свернул им всем шеи, потому что он обозвал тебя. Я плохой человек, Вайолет. И я не могу притворяться хорошим, когда ты в опасности или тебя кто-то оскорбляет.       Я краснею, вспоминая о его поступках, и долго думаю, какие слова подобрать. — Я до сих пор не видела в тебе ни одной стороны, от которой мне хотелось бы отвернуться, — говорю я ему честно. — Когда ты их убил, я почувствовала лишь облегчение от того, что ты был рядом и поддерживал меня. Может быть, это делает меня плохим человеком, но мне всё равно. Для меня нет разницы, что хорошо, а что плохо.       Ксейден спокойно кивает и проводит кончиками пальцев по изгибу моей щеки, нежно, словно я рассыплюсь, если он надавит слишком сильно.       — О, и ещё, Ксейден? — добавляю я, когда он тянется к шпилькам, удерживающим мою косу.       — Да? — спрашивает он и осторожно вытаскивает каждую, так что коса свободно опускается вдоль моей спины. Это напоминает мне о том ощущении, которое я испытала, когда мы были в моей спальне.       — Если бы кто-то попытался причинить тебе боль, я бы убила его, не задумываясь. Я бы сделала это так, чтобы было больнее и заняло больше времени, чем перелом шеи. У меня припасено такое, что после этого они ещё скажут мне «спасибо» за то, что с ними сделали, — говорю я ему откровенно. — Если я не безнадёжна, то и ты тоже.       Его взгляд потеплел, и он притянул меня к себе, чтобы поцеловать в лоб. — Ты никогда не будешь безнадёжной, Вайолет. Ты идеальная.       Я игриво закатываю глаза. — Я определённо не идеальная.       — О, посмотрите-ка, это один из тех редких случаев, когда ты ошибаешься, — поддразнивает он в ответ.       Я весело фыркаю и тяну свою косу вперёд, чтобы расплести её. Я отворачиваюсь, собираясь лечь спать, и Ксейден следует моему примеру, задержавшись только для того, чтобы помочь мне расшнуровать корсет и размотать бинты на лодыжках и коленях. Кажется, ему это действительно нравится, да и кто я такая, чтобы спорить, когда я втайне люблю, когда обо мне заботятся? Но только Ксейден. Он умеет меня баловать, и это не кажется несерьёзным или снисходительным. Все его действия можно объяснить тем, как сильно он заботится обо мне.       К тому моменту, когда я надела ночнушку, а Ксейден — шорты для сна, я почти убедила себя, что могу подождать и поднять этот вопрос завтра. Мы легли рядом на кровать, и я всерьёз задумалась о том, чтобы поцеловать его.       Я ёрзаю, чтобы придвинуться к нему ближе. К сожалению, Ксейден никогда ничего не упускает, когда дело касается меня. Он приподнимает одеяло и осторожно укрывает нас, прежде чем повернуться ко мне.       — Что произошло в твоей комнате? — спрашивает он. — Ты говорила про драконов.       Я сдерживаю недовольство из-за сорванных планов, но с нетерпением жду возможности поделиться новостью.       — О, кажется, Тейрн начал транслировать, — говорю я ему с некоторым волнением в глазах. — Мы разговаривали после того, как ты примчался, и потом были какие-то зловещие разговоры о том, что я готова. На моей метке было странное покалывание.       Ксейден улыбается мне и качает головой. — Конечно, ты начала транслировать через месяц. Ты будешь одной из первых в классе профессора Карра.       У меня по спине пробегает дрожь. — Думаю, я подожду с началом занятий, пока со мной не соберутся другие ребята из моего отряда, — говорю я ему, не успев осмыслить свои слова. — Я не доверяю Карру.       Ксейден удивлённо моргает. — Почему?       — Я кое-что слышала, — медленно объясняю я. — И видела. В прошлом году он сбросил со стены Цитадели кадета, который был интинсиком. Меня там не было, но сегодня он сломал шею другому кадету.       — Чтение мыслей — это нарушение Кодекса, — спокойно отвечает Ксейден, но я вижу, что в его глазах читается противоречие.       — К чёрту Кодекс, — с негодованием говорю я ему. — Если бы дело было в правилах, они бы убили Дайна, но не сделали этого, потому что считают его пешкой. Как и всё остальное в Наварре, здесь всё дело в контроле.       Фраза «К чёрту Кодекс» легко слетает с моих губ. Я уже достаточно наговорила своему отряду и Лиаму и никогда не скрывала своего отвращения к лицемерным и бесчеловечным правилам, которые нами управляют.       — Ты не видишь логики в этом конкретном правиле? — спрашивает Ксейден после минуты молчания.       Я пожимаю плечами. Конечно, убивать людей, которые могут читать мысли, логично. Логика для меня — это всё, но это не значит, что это единственное, что имеет значение. Оттенки серого и всё такое.       — Я понимаю, что проявление печати интинсика здесь равносильно смертному приговору, но это не значит, что это правильно. Если бы кто-нибудь попросил у меня совета, это было бы одним из многих изменений, которые я бы внесла в Кодекс. — Пожалуйста, спросите меня, что я думаю по этому поводу. Мне есть что сказать. — Но что-то в Карре заставляет меня не доверять ему. Возможно, я параноик, но до сих пор я хорошо разбиралась в людях.       Он понимающе кивает. — Ты не можешь ждать вечно. Тебе нужно сейчас практиковать малую магию и работать над своими щитами. Это поможет, пока ты не манифестируешь свою печать.        Я легко киваю. — Я не буду, обещаю. — Я на мгновение замолкаю и слегка надуваю губы. — Значит ли это, что мой Командир Крыла не хочет давать мне частные уроки?       Ксейден закатывает глаза и притягивает меня к себе. — Конечно, мы можем заняться уроками. Завтра.        — Почему не сегодня? — возражаю я. Ксейден продолжает тянуть меня к себе.       — Потому что уже настолько поздно, что наступило завтра, и нам придётся встать рано утром, чтобы шокировать весь квадрант. К тому же, ты обещала мне свидание, маленькая шпионка.       Я наклоняюсь ближе, чтобы прижаться к нему, и согласно киваю. Полагаю, так и есть.        — Как скажешь, — отвечаю я, слегка зевая, пока Ксейден снова начинает выводить незнакомые линии на моей спине. Я решаю воспользоваться возможностью спокойно поспать рядом с Ксейденом и позволяю своему телу расслабиться. Я устала сильнее, чем ожидала.       Я медленно моргаю, глядя на Ксейдена. — Кстати, спасибо тебе, — сонно говорю я ему. — За то, что ты был рядом со мной.       Я хочу поблагодарить его за то, что он избавил меня от кошмаров. Я хочу сказать ему, что никогда раньше не встречала человека, которому могла бы доверить свои самые тёмные стороны, и это пугает меня так же сильно, как и возбуждает. Я хочу сказать ему, что не думаю, что когда-нибудь смогу его возненавидеть.       Частично я понимаю, что это, должно быть, из-за снижения уровня адреналина, но я засыпаю прежде, чем успеваю произнести эти слова.