Глава 33: Любимая студентка профессора Риорсона

      — Орен Сейферт. — Капитан Фитцгиббонс заканчивает зачитывать список погибших на построении. Восемь имён, и за шесть из них я несу ответственность. — Мы отдаём их души Малеку.       Рианнон и Тайнан бросают на меня взгляды, услышав последнее имя. Рианнон морщится от беспокойства, и я слегка киваю в её сторону, подтверждая, что это я. За завтраком я шёпотом рассказала друзьям, что на меня напали прошлой ночью, но не хотела раскрывать подробности, так как Тайнан сидел в нескольких столиках от нас.        Тайнан в ярости. Он то и дело поглядывает на меня, пока Фитцгиббонс заканчивает с незначительными объявлениями. Лиам встаёт между нами с напряжённым выражением лица. Я краем глаза слежу за Тайнаном, а Лиам — милый, добрый, всегда улыбающийся Лиам — смотрит на Тайнана с едва сдерживаемой яростью.       Злой Лиам — явный признак того, что кто-то облажался. Даже Дайн обеспокоенно переводит взгляд с одного на другого, стоя перед нашим отрядом.       — Что за чёрт? — слышу я бормотание Ридока позади себя. — Посмотри на Лиама.       — Знаю, — так же тихо отвечает Сойер. — Он всё утро так на него смотрит. Что-то случилось.       — Он в режиме сторожевого пса. Я догадываюсь, что это значит, — гневно шепчет Ридок, и я чувствую, как его взгляд мечется между Тайнаном и мной, стоящей по другую сторону от Лиама. — Ублюдок.       Нехарактерная для Лиама ярость и новость о моём нападении тут же их насторожили, и я почувствовала, как Сойер и Ридок подходят и встают у меня за спиной. Рианнон бросает на Тайнана подозрительный взгляд и встаёт по другую сторону от меня. Даже Иван встаёт позади Тайнана, словно готовясь остановить его, если тот попытается сбежать.       Я сдерживаю улыбку. Всё было почти идеально спланировано, хоть и совершенно бессмысленно. Если Тайнан нападёт на меня во время построения, утренний спектакль закончится гораздо быстрее. Даже если мне не нужна защита друзей, от того, что они готовы меня защитить, моё сердце смягчается. Это ещё одна причина, по которой я хочу остаться в живых.       Панчек подходит к трибуне, и я выпрямляюсь. Он держит в руках копию Кодекса.       Рианнон говорит: — Ви, это…?        — Да, — просто отвечаю я. Дайн поворачивается и вопросительно смотрит на меня. Он почти не смотрел на меня с тех пор, как мы прошли Молотьбу. Я вижу явное беспокойство в его светло-карих глазах. Даже когда он сводит меня с ума, в его взгляде всегда читается беспокойство.       Мне кажется, я скучаю по нему. Я скучаю по своему другу.        — Прошлой ночью на меня напали, группа кадетов ворвалась в мою комнату, — я докладываю достаточно громко, чтобы командир отряда меня услышал. — Командир крыла Риорсон разобрался с нападавшими после того, как Тейрн сообщил об этом Сгаэль.        Это история, которую мы с Ксейденом придумали сегодня утром.       — Что случилось? Почему ты мне не сказала? Ты ранена? — спросил он, делая шаг ко мне и окидывая взглядом моё тело. Я оглядываюсь на людей, которые смотрят на нас.        — Я в порядке. Командир отряда Аэтос, повернитесь. Скоро всё прояснится, — мягко говорю я ему.        Он неохотно отворачивается, и мы переключаем внимание на Панчека. — Как комендант цитадели, должен сообщить: до моего внимания довели сведения о нарушении Кодекса. Как вам известно, мы не терпим нарушения священных законов, — продолжает Панчек. — И этот вопрос будет решён здесь и сейчас. Прошу обвинителя выйти вперёд.        Я стою на месте, пока мой отряд поворачивается ко мне. Я не обвинитель.       Мы все смотрим, как Ксейден поднимается по ступеням помоста и подходит к трибуне. Его появление тут же заглушает ропот толпы.       Он усиливает свой низкий голос с помощью малой магии. — Сегодня рано утром на всадника моего крыла жестоко и незаконно напали во сне с целью убить преступники, в основном состоящие из бездраконных. Как нам всем известно, это нарушение третьей статьи второго раздела Кодекса драконьих всадников и, вдобавок к бесчестью, ещё и преступление, караемое смертной казнью.        Взгляд Ксейдена на мгновение падает на меня, и его руки сжимают края трибуны. — Извещенный своим драконом, я помешал нападению вместе с двумя другими всадниками Четвёртого крыла, — он опустил подбородок, указывая на наш строй, и двое всадников — Гаррик и Боди — шагнули вперёд и затем поднялись по ступенькам, чтобы встать навытяжку за спиной Ксейдена. — Это был вопрос жизни и смерти, и я лично казнил шестерых несостоявшихся убийц, что засвидетельствовали командир секции Пламени Гаррик Тэвис и старший офицер секции Хвоста Боди Дюрран.       — И оба — тиры. Как удобно, — говорит Надин, одна из кадетов, переведённых в наш отряд после Молотьбы. Я оборачиваюсь и бросаю на неё свирепый взгляд. Я не поворачиваюсь обратно, пока Лиам слегка не толкает меня локтем.         Мои губы кривятся в презрительной усмешке, прежде чем я заставляю себя смотреть прямо перед собой. Сука.       — Но преступления на этом не заканчиваются, — продолжает Ксейден. — Как подслушали сама жертва и кадет Лиам Майри, нападение было организовано членом её собственного отряда, что является явным нарушением духа Кодекса. Я уточнил это у одного из нападавших перед его казнью. Как командир его крыла, я решил, что он предстанет перед судом её дракона. — Толпа разражается громким ропотом, и Тайнан, кажется, готов попытаться сбежать.        Но он ещё не закончил. Ксейдену не нужно было созывать кворум, чтобы убить кадета-первокурсника. Он быстро продолжает, пока толпа не вышла из-под контроля.        — Некоторые из вас, возможно, задаются вопросом, как им удалось проникнуть в комнату спящей кадетки. Им помог всадник, сбежавший ещё до моего появления. Всадник, который знает, где спят все первогодки, и этот всадник должен предстать перед правосудием немедля. Я призываю вас обоих ответить за преступление против кадета Сорренгейл. — Внимание Ксейдена переключается на центр строя. — Кадет Тайнан Дайр и командир крыла Эмбер Мэвис.       Во дворе воцаряется полная тишина, и каждый кадет в квадранте делает общий вдох, прежде чем по толпе прокатывается возмущённый ропот.       Дайн оборачивается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — О чём он говорит, Вайолет? — выпаливает он. Двое старших офицеров хватают Тайнана и начинают тащить его вперёд, пока он протестующе кричит.       Мой отряд сохраняет оборонительные позиции вокруг меня, в то время как взгляды всех присутствующих во дворе начинают переключаться между мной, Ксейденом и Эмбер.        Ридок слегка поворачивается, чтобы посмотреть на Надин, и говорит с неожиданной язвительностью. — А ведь она тоже тир, Надин. Или ты предвзята только против меченых?       Я хочу что-то добавить, но Дайн качает головой. — Эмбер никогда бы так не поступила. Командир крыла никогда бы так не поступил.        — Этот командир так и сделал, — просто отвечаю я.        — Это невозможно. Выйди и скажи, что он врёт.        Я знала, что встречу недоверие, но это всё равно больнее, чем я ожидала. — Я не могу этого сделать.       — Командиры крыла не знают упрёка… — начинает он.        — Тогда почему ты так лихо называешь нашего лжецом?       Позади него рыжеволосая девушка выходит из строя и громко кричит: — Я не виновна в этом преступлении!       Я чуть не закатила глаза, но сдержалась. Мне хочется бросить Дайну в лицо, что старший по званию офицер, с которым он трахался, пытался убить девушку, которую он пытался поцеловать месяц назад, но этот день и так будет для него тяжёлым.       — Вот видишь? — Дайн машет рукой в сторону беснующейся Эмбер Мэвис. — Положи этому конец немедленно, Вайолет.        — Зачем мне это делать, Дайн? Я видела её в своей комнате. Я говорила с ней, прежде чем она сбежала.        — Невозможно, — он вскинул руки, словно хотел схватить меня за голову. — Покажи.       Я опускаю руки по швам и делаю шаг назад, а Рианнон и Лиам одновременно делают шаг вперёд, чтобы прикрыть меня. Я всё ещё вижу, как Дайн и его чёртовы руки тянутся к моему лицу, но они готовы его перехватить. Я помню, как рассказывала Рианнон о печати Дайна, и Лиам, вероятно, узнал об этом от Ксейдена.        — Покажи мне свою память, — приказал он.       Я вздёргиваю подбородок и смотрю на него со всем негодованием, которое сдерживаю в себе. Если он хочет надавить на меня своим положением, я разорву его на куски.        — Ты не только разглашаешь конфиденциальную информацию перед целой толпой, о чём потом пожалеешь, но и обманываешь сам себя, если думаешь, что я позволю тебе прикоснуться ко мне без моего разрешения. Попробуй — и будешь жалеть об этом до конца жизни.       Его лицо исказил шок; он оглядывает толпу и медленно опускает руки.        Правильно. Секретная печать, помнишь?       Ксейден снова повышает голос, перекрывая поднявшийся хаос. — Командиры крыльев, нам нужен кворум, чтобы решить судьбу командира крыла Эмбер Мэвис. Решено, что кадет Дайр погибнет от драконьего огня.        Нира и Септон Изар — командиры Первого и Второго крыла поднялись на платформу, пройдя мимо Эмбер, так и стоявшей посреди двора у всех на виду.       Воздух вдруг наполнился знакомым шумом, и мы посмотрели в сторону хребта — из-за гор показались шесть драконов. И самый большой из них — Тейрн.       Они сели на стены двора, Тейрн устроился в центре. По толпе раздались возгласы удивления. Многие из них, вероятно, никогда раньше не видели чёрного дракона вблизи. Я вижу, как несколько кадетов удивлённо переводят взгляд с одного на другого.       Его когти впились в каменную кладку и крошили её, а разгневанный взор прищуренных глаз буквально пронзал Тайнана и Эмбер. Сгаэль села справа, чуть позади Ксейдена. За ней виднелся красный скорпионохвост Ниры, а рядом в том же положении застыл бурый кинжалохвост Септона и зелёный дубинохвост коменданта Панчека. По бокам пускали пар рыжая кинжалохвостка Эмбер и оранжевый скорпионохвост Тайнана.        — Ты можешь остановить всё прямо сейчас, Вайолет. Ты должна, — умолял Дайн. — Не знаю, кого ты там вчера видела, но только не Эмбер. Она слишком ценит правила, чтобы их нарушать.       Я изо всех сил пытаюсь сдержать смех. Эмбер кричит на Ксейдена из двора: — Ты просто хочешь отомстить моей семье! За то, что мы не поддержали восстание твоего отца!        Ксейден даже бровью не повёл, отвернувшись к остальным командирам. — Хотя я полностью верю словам кадета Сорренгейл, учитывая тот факт, что они смогли проникнуть внутрь, я также представлю вам доказательства. — Он бросает быстрый взгляд на меня.       — Когда на кадета Сорренгейл напали, защищаясь, она метнула кинжалы в бездраконных, которые были в её комнате. Она увидела, как один из кинжалов вонзился в левое плечо Эмбер Мэвис, и убедилась в её личности, прежде чем та сбежала. Я готов предоставить командиру крыла Мэвис возможность опровергнуть наличие этой раны. Даже после заживления глубокая рана всё равно была бы заметна. И я сомневаюсь, что у неё было время на заживление.        Эмбер свирепо смотрит на него, и Нира приподнимает бровь. — Что ты можешь сказать в своё оправдание, командир крыла Мэвис? Можешь ли ты это опровергнуть?»        Она оглядывается в поисках поддержки, но все затихли, ожидая её следующего хода. — Эта травма не имеет к этому никакого отношения, — блефует она.        Септон приподнимает бровь. — Свежая рана именно в том месте, которое описал командир крыла Риорсон? Мне трудно в это поверить.        Эмбер открывает и закрывает рот, но не может ничего сказать в своё оправдание. Командиры крыльев переговариваются между собой всего несколько мгновений, пока Ксейден не выходит вперёд и громко не объявляет приговор; Нира и Септон стояли по бокам от него, Панчек держится позади. — Командиры крыльев пришли к кворуму и единодушному согласию. Мы признаём тебя виновной, Эмбер Мэвис.        — Нет! — крикнула она. — Это не преступление — очистить квадрант от самого слабого всадника! Я защищала крылья! Она даже не пострадала, сколько бы кадетов там ни было! За что меня наказывают?       Ксейден обращается к Эмбер тихим, спокойным голосом, но его всё равно хорошо слышно в толпе. — Так в чём же вопрос? В том, что Сорренгейл — слабейшая из всадников, или твои помыслы ничтожны пред фактом, что она в одиночку противостояла семерым до моего прибытия? Тот факт, что жертва выжила, не оправдывает преступления, и ты понесёшь заслуженное наказание.       От его слов у меня замирает сердце, а Эмбер в панике мечется по двору, пытаясь найти кого-нибудь, кто мог бы ей помочь. Она бормочет что-то в свою защиту и клянётся в своей невиновности, но все демонстративно отводят взгляд. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Дайна, который заметно побледнел.        — Ты же мой самый давний друг, Дайн. Я бы хотела, чтобы ты мне поверил, но больше всего меня расстраивает то, что ты мне не поверил, — тихо говорю я ему. Он отшатывается назад от моих слов, как от удара.        Нира громко говорит: — Довольно, Эмбер. В соответствии с нашим законом, оба сегодняшних приговора будут приведены в исполнение через огонь.        Эмбер и Тайнан зовут своих драконов, и я узнаю их имена. Клэй и Бейд. Оранжевые драконы вскидывают когтистые лапы, но Тейрн яростно рычит и скалится на двух драконов, значительно меньших по размеру, так что земля сотрясается от его ярости. Тейрн щёлкнул зубами в их сторону, и Клэй отступила и вцепилась когтями в стену крепости, понурив голову. Бейд продолжает сверлить Тейрна взглядом, но отступает, услышав ещё одно угрожающее рычание.        — Клэй, — всхлипнула Эмбер. Во дворе было так невероятно тихо, что это слышали все.       Строй словно раскололся посередине, и Эмбер и Тайнан остаются одни.        Я молча, без слёз, наблюдаю, как мой дракон наклоняется вперёд, чтобы лишить жизни двух кадетов, желавших моей смерти. Двое, сговорившиеся против него, сговорившиеся против всех нас. Кто знает, были ли действия Эмбер мотивированы её ненавистью ко мне или желанием убить Ксейдена? Теперь это одно и то же.        Где-то в глубине души я боюсь, что утратила способность к милосердию. Но я всё же испытываю некоторое сострадание. К их драконам.       «Правосудие не всегда милосердно», — говорит мне Тейрн. — «Они заслужили такой участи. Драконы сделали неверный выбор, и теперь им придётся пожинать плоды».       Я посылаю ему мысленный сигнал согласия и встречаюсь взглядом с Ксейденом, который стоит на возвышении. Я хочу поблагодарить его за то, что ради моей безопасности он подставился перед всем квадрантом. Теперь не только Надин будет подозревать худшее в каждом из отмеченных.       — Поверить не могу, что эти бесхребетные ублюдки на такое способны, — гневно бормочет Рианнон.       Тейрн низко наклонился, вытянув голову над помостом, и размыкает острые зубы. На мгновение я чувствую его ярость, и всё моё тело напрягается. Мне хочется срывать плоть с костей моих врагов и уничтожать всех, кто угрожает мне и моим близким. Ноги начинают дрожать, в глазах всё краснеет, и я могу думать только о мести. Разрушении. Ярости.       Я чувствую, как Лиам с беспокойством хватает меня за плечи, и мне с трудом удаётся удержаться на ногах. Я и раньше чувствовала эмоции Тейрна, но сейчас, когда я направляю его силу, они обострились.        К счастью, Тейрн быстро соображает и закрывает связь со своей стороны, и я, моргнув, прихожу в себя.       «Приношу свои извинения, Серебристая».        Я медленно выпрямляю ноги и бросаю Лиаму благодарный взгляд. — Я объясню позже, — шепчу я, и он кивает, прежде чем повернуться к Тейрну.       «Я в порядке, Тейрн», — быстро отвечаю я. — «Наслаждайся своим подарком».       Язык моего дракона угрожающе сворачивается, и пламя вырывается наружу такой волной жара, что я почувствовала её даже на расстоянии. Всё заканчивается в один миг, прерывающийся гармонией двух криков, пронзающих воздух, пока они не затихают.       Когда жар спадает, два ещё более жутких крика агонии пронзают двор, разбивая несколько окон в учебном корпусе. Все мы закрываем уши руками, пока Клэй и Бейд оплакивают своих всадников. Их чешуйчатые тела покрыты ранами. От этого зрелища у меня разрывается сердце.       Я медленно отворачиваюсь и встречаюсь взглядом с товарищами по отряду. — Спасибо вам всем за поддержку, — тихо говорю я.       — В любое время, Ви, — отвечает Ридок, выпячивая грудь.       — Если бы его не прикончил Риорсон, это бы сделали мы, — уверенно говорит мне Сойер, как будто он только что не признался, что при необходимости убил бы своего товарища по отряду. — Это просто ужасно, что он предал свой отряд.        Я улыбаюсь в ответ на его слова. Остальные мои друзья кивают. Я на мгновение замираю, а затем поворачиваюсь к Надин, которая всё ещё с ужасом смотрит на обгоревшие тела, оставленные моим драконом.        Я демонстративно откашливаюсь, чтобы привлечь её внимание. Встретившись с ней взглядом, я говорю ровным голосом. Не шепчу, но говорю тихо: — Вот так выглядит предательство своего отряда. Скажешь ещё хоть что-нибудь против любого тиррийского кадета, особенно из этого отряда, и пожалеешь. Я позабочусь об этом.        Панчек распускает строй, и я отворачиваюсь от её изумлённого лица, чтобы посмотреть на своих друзей. Я благодарно улыбаюсь им всем. — После всего этого на уроках будет довольно скучно, — размышляю я.        Все они очень благородно пытаются сдержать смешки, но это удаётся только Рианнон и Лиаму. Вот почему эти двое — лучшие из нас.       В нескольких шагах от меня Дайн всё ещё смотрит прямо перед собой в ужасе, и я осмеливаюсь сделать шаг вперёд, чтобы ещё раз встретиться с ним взглядом, прежде чем покинуть двор.        — Мне жаль, если ты потерял того, кто тебе дорог, — тихо говорю я ему. — Я знаю, что у вас двоих была непростая история.       Я нежно кладу руку ему на плечо, но он не смотрит на меня. Он молчит, и я оставляю его наедине со своими мыслями.

***

      Тейрн передаёт, что Ксейден будет занят несколько часов после ужина. Полагаю, он оценил подарок Ксейдена сегодня утром, раз готов передать его сообщение. Несколько недель назад это было недостойно внимания дракона.        С озорной улыбкой я решаю проверить ту информацию, которую Ксейден сообщил о защитных чарах на его двери.       Рассказав Лиаму подробнее о том, что произошло этим утром на построении, я веду свою тень на третий этаж. Я небрежно делаю шаг вперёд и поворачиваю ручку двери в комнату моего командира крыла.        Я знаю, он сказал, что так и будет, но я всё равно удивлена. И довольна.       С самодовольным видом я оборачиваюсь к Лиаму. — Похоже, теперь я его девушка, — дразню я его с широкой улыбкой. Я говорю тихо, но мы одни на этаже, потому что рано ушли с ужина.        Лиам закатывает глаза, но в его взгляде читается нежность. — Рад, что вы двое это поняли. Увидимся позже, босс.        — И тебе того же, Лиам. Я, наверное, пробуду здесь ещё несколько ночей, так что наслаждайся отдыхом. Скоро вернёмся к работе.       Лиам кивает и машет на прощание, а я закрываю за собой дверь Ксейдена и поворачиваюсь.        Хм. Несколько часов в одиночестве в комнате моего командира? Чем же заняться девушке?        На мгновение я задумываюсь о том, чтобы порыться в его вещах, но тут же отбрасываю эту мысль. Однажды я сказала Ксейдену, что не собираюсь красть его секреты, и я не шутила. Как он может мне доверять, если я не даю ему повода?        Взвесив все за и против, я сначала принимаю ванну. Так у меня будет время высушить волосы перед сегодняшним вечером — если мы вообще сегодня куда-то пойдём.        Горячая вода приятно согревает тело. От того, что я пряталась под кроватью, а потом ползала по твёрдому каменному полу, у меня разболелись колени, не говоря уже о том, что плечи до сих пор оттягивает груз утренних событий. Дайн потребовал мои воспоминания. При всех. А потом из-за меня погибли ещё два человека.       «Из-за собственных поступков», — напоминает мне Тейрн. Я улыбаюсь в ответ на его замечание.        «Я знаю. Я не скорблю по ним. Но иногда я скорблю по той девушке, которой была раньше и которую бы стошнило от такого зрелища».        К моему удивлению, заговорила именно Андарна: — «Мы не теряем тех, кем должны были стать, мы становимся теми, кем нам суждено быть».       «Это трогательно», — честно говорю я ей. Я чувствую волну гордости, исходящую от Тейрна; с прошлой ночи его эмоции служат мне чудесным фоном. Он также гордится Андарной за её мудрость. Невероятное ощущение единства и нежности к моим драконам теплее любой ванны.        «У тебя разум писца и сердце всадницы. Ты одновременно являешься и тем, и другим. Это то, что мне в тебе больше всего нравится», — продолжает Андарна.        Я опускаю голову под воду, чтобы скрыть улыбку, даже в пустой ванной. К сожалению, ванна слишком мала, чтобы делить её с Ксейденом, но я могу расслабиться с комфортом.        «Спасибо, Андарна», — мысленно шепчу я. — «Я очень благодарна за то, что вы оба со мной. Я буду и дальше делать всё возможное, чтобы обеспечить нашу безопасность».        Я выхожу из воды и вытираюсь одним из полотенец Ксейдена. Сложив все свои банные принадлежности у его раковины и возвращаясь в его комнату, я всё ещё совершенно одна и чувствую себя идеально чистой. Я наношу крем от шрамов на ноги, обычную мазь на суставы и ароматный лосьон на остальную часть тела. Вместе они создают очень землистый и цветочный аромат, который наполняет комнату Ксейдена и интересно сочетается с его мятой и ароматом кожи.       Лукаво улыбнувшись, я надеваю одну из своих ночнушек. В отличие от моей обычной чёрной одежды, эта полностью белая.       Интересно, как отреагирует Ксейден. Она такая же короткая, как и та, в которой он впервые меня увидел.       Я беру несколько книг, которые читала, и забираюсь в кровать Ксейдена, устраиваясь посередине и натягивая одеяло на ноги. Одну из книг кладу себе на колени, расчёсывая волосы. Распутав их, я оставляю их распущенными, перекинув через плечо. Я откидываюсь на гору подушек Ксейдена, которые я предусмотрительно сложила.       Одеяло спадает с моих ног, когда я подтягиваю колени, чтобы придержать книгу. Я наслаждаюсь последними тёплыми месяцами, пока не понадобятся одеяла. Скоро зима вступит в свои права, и я не горю желанием столкнуться с тем, что холод может сделать с моим телом. Полёты на холоде могли бы убить меня, но я слышала, что в самые тяжёлые месяцы полёты приостанавливают.        В таком положении двумя часами позже меня находит Ксейден с почти сухими волосами, когда я уже поменяла книгу у себя на коленях на новую.       Я смотрю на него со своего места с нежной улыбкой. Глаза Ксейдена расширяются от удивления при виде меня в его постели. Отступая назад, он прислоняется к закрытой двери и хватается за грудь. — Привет, милый, — тихо приветствую я его. — С возвращением.        — Вайоленс, это всё равно что покушение на мою жизнь, — хрипло шепчет Ксейден. — Как ты смеешь выглядеть так чертовски идеально прямо сейчас?       — О? Ты предпочитаешь белое чёрному? — дразнящим тоном спрашиваю я и отодвигаю книгу, чтобы показать больше своих голых ног. В глазах Ксейдена мелькает что-то незнакомое, и он вдруг делает несколько шагов вперёд.       — Я люблю тебя в чёрном, но предпочитаю тебя без одежды. — По моему позвоночнику пробегает дрожь.        — Сними хотя бы сапоги и оружие, варвар, — поддразниваю я его, но от обещания, прозвучавшего в его голосе, у меня перехватывает дыхание. Ксейден открывает рот, чтобы возразить, но я лишь приподнимаю бровь, и он сдаётся. Он снимает сапоги, куртку и всё оружие. Оставшись в одних штанах и рубашке, он подходит и садится рядом со мной на кровать.       Я тут же поддаюсь своему низменному желанию и кладу ноги ему на колени, прислонившись к спинке из подушек, которую сама соорудила. Ксейден обхватывает руками мои лодыжки. Следы от моих обычных повязок уже исчезли, но он всё равно проводит пальцами по тому месту, где они были.       — Что ты хочешь сделать сначала, милый? — спрашиваю я его с милой улыбкой. — Мы можем пойти погулять. Или можем позаниматься в постели, а потом ещё раз обсудить, хочешь ли ты выйти на улицу.        Ксейден ухмыляется в ответ на мой вопрос, но я вижу, как его взгляд смягчается при упоминании ласкового прозвища. Я слегка касаюсь ногой его бедра.        — Ммм, — задумчиво бормочет он. — Я только что потратил столько сил на то, чтобы раздеться…       — Лучше не оставлять работу незавершённой, я всегда так говорю, — поддакиваю я, многозначительно глядя на его рубашку и брюки.        Ксейден весело фыркает и снимает мешающие вещи. Я, как всегда, жадно скольжу взглядом по его коже. Он поворачивается и смотрит на подушки, которые я украла и свалила в кучу за спиной.        — Ты поделишься со мной?       Я задумчиво мычу, а затем качаю головой. Вытянув ноги параллельно спинке кровати, я приглашающе похлопываю себя по бёдрам. — Сейчас я чувствую себя довольно эгоистично. Полагаю, тебе придётся довольствоваться моими коленями.       Ксейден жадно смотрит на мои голые ноги. Он с готовностью ложится на кровать и кладёт голову мне на колени, чтобы я могла смотреть на него сверху вниз. Я провожу пальцем по его переносице.       — Удобно? — спрашиваю я его.        — До смешного, — подтверждает он.       — Хорошо. А теперь мои уроки, пожалуйста.       — Ты и твои уроки, — усмехается он. — Что ты читала? По работе или для удовольствия?       — Любое чтение ради удовольствия, если это не учебник по истории, — тут же отвечаю я. Теперь, когда я знаю, что наваррская история полна лжи, я терпеть её не могу, но книги по-прежнему остаются величайшим изобретением человечества. — Я перечитывала «Эффективное использование дикорастущих и культивируемых трав» капитана Лоуренса Медины.       — Твоя любимая? — спрашивает Ксейден.        Я слегка улыбаюсь ему. — Это был один из немногих учебников по ядам, в которых отравление рассматривалось как искусство. Мне это очень понравилось. В юности я чувствовала себя на седьмом небе от счастья       Ксейден качает головой, утыкаясь щекой мне в живот, но делает это с нежностью. — Ну конечно. Зачем ты её перечитываешь?       — Для вдохновения, — говорю я ему. — И, думаю, дам копию Лиаму.        — Зачем? — сразу же спрашивает он.        Я сдерживаю улыбку. — Потому что, — отвечаю я ему, наклоняясь, чтобы поцеловать его в кончик носа, — я учу твоего брата нескольким трюкам, и это не я, если у меня нет списка для чтения. Я уже заставляю его заниматься медитацией, и он почему-то очень этому рад.       Улыбка Ксейдена возвращается, и он протягивает руку, чтобы поиграть с волосами, свисающими с моего плеча и касающимися его шеи. — Я заметил.        — Я сказала ему, что взамен позволю научить меня резьбе по дереву. — В моём голосе слышится волнение. Я постоянно что-то создаю: предметы, которые улучшают моё снаряжение, или яд, чтобы оглушать, ранить или убивать. Но создавать что-то только потому, что это красиво? В этом есть что-то милое, и я была удивлена, когда Лиам настоял. — Это было после того, как я десять минут орала на него за то, что он оставлял за нами деревянную стружку.        Ксейден уткнулся головой мне в живот, чтобы заглушить свой смех. — О боги, держу пари, он был в ужасе.       Я закатываю глаза от его слов. — Я была в ужасе, когда поняла, что он оставляет за собой след! Что, если бы я не заметила этого раньше и привела бы кого-то прямо к одному из туннелей? Ему повезло, что я его не прирезала.        — И сколько тебе понадобилось времени, чтобы простить его?       Примерно две минуты после того, как я закончила читать ему лекцию о том, как важно не оставлять после себя следов. На Лиама невозможно злиться. — Кто сказал, что я его уже простила?        Ксейден улыбается мне и игриво дёргает меня за прядь волос. — Конечно, это моя ошибка. Уверен, он будет усердно работать, пока не заслужит прощение, босс.        Я хихикаю и поудобнее устраиваюсь на подушках. Голова Ксейдена у меня на коленях — это приятное тепло.        — Всё. Хватит о Лиаме. Я тоже хочу сегодня кое-чему научиться.       Ксейден качает головой в ответ на мой ожидаемый вопрос. — Чему ты хочешь научиться?       — Щиты. — Мой ответ не заставил себя ждать. — Сегодня на построении Дайн попытался прочитать мои мысли после того, как ты обвинил Эмбер. Потребовал этого. Я уже подумывала пырнуть его ножом в такое место, чтобы он не скоро оправился. И, возможно, так бы и сделала, если бы Лиам и Рианнон не встали между нами, когда он поднял руки. Полагаю, ты рассказал Лиаму о том, насколько опасен Дайн.        Он кивает, и его лицо каменеет при упоминании о чтеце памяти. — Рианнон знает о его печати? — спрашивает Ксейден.        — Она заметила, как сильно он меня смущал и как часто я тайком выбиралась из казармы в начале года, поэтому я поделилась с ней некоторыми подробностями перед началом испытаний. О печати Дайна, книге Бреннана, сборе ингредиентов для ядов. Она уже несколько месяцев не подпускает его ко мне и придумывает для меня оправдания.        Ксейден улыбается, услышав эту информацию. — Я рад, что у тебя такие преданные друзья.        Я улыбаюсь, вспоминая, как Ридок, Сойер и Иван тоже вступились за меня. — Да, да. Я поклялась себе, что никому не буду доверять, когда переступлю через парапет, но мне с самого начала удалось найти людей, которые много для меня значат. Это нелогично, но я бы не поступила иначе.        Я лишь надеюсь, что когда-нибудь смогу рассказать им всю правду, когда это будет безопасно для них.        Ксейден улыбается мне, и я не могу удержаться от того, чтобы не провести кончиками пальцев по его прекрасным чертам лица. — Я так же рада, что доверилась тебе, — говорю я ему тихо.        Его лицо поднимается мне навстречу, как цветок навстречу солнцу. Он невероятно красив и весь мой.        — Я тоже, Вайоленс, — тихо отвечает Ксейден. — А теперь о щитах. С этого момента я буду профессором Риорсоном. Приступим, — продолжает он с бесстыдной ухмылкой.       Я прикусываю губу, чтобы сдержать смех, и очень серьёзно киваю. Честно говоря, Ксейден преподаёт лучше большинства преподавателей. — Конечно, профессор. Вы что, все свои занятия проводите, лёжа на коленях у студента? А как насчёт дополнительных баллов?       — Только для моей любимой ученицы, — Ксейден наклоняется к моему животу и, зажав зубами край моей ночнушки, дразняще тянет его. Он отпускает ткань и продолжает хриплым голосом: — Ты пытаешься меня отвлечь или научиться ставить щиты?       — Учиться, конечно, — отвечаю я, тихо посмеиваясь. — Продолжай.       — Попроси меня по-хорошему, Вайоленс, — шепчет он.       — Профессор, я в ваших умелых руках. Очень больших, очень умелых руках. Пожалуйста, научите меня. — Ну ладно, может, я всё-таки пытаюсь его отвлечь. Совсем чуть-чуть.       Он героически продолжает заниматься делом, но я вижу, как расширяются его зрачки. Боги, я не могу находиться с Ксейденом в одной комнате и не хотеть его. Может, не стоило позволять ему класть голову мне на колени.       — Хорошо, закрой глаза, — я следую его указаниям. — Это, вероятно, даётся тебе легко. Всё, что ты представляешь в своём воображении, реально и обладает силой. Возможность защититься от Тейрна поможет избежать моментов, подобных тому, что был сегодня во время построения, прежде чем он оградил тебя от своего гнева. Ты никогда не сможешь полностью закрыться от драконов, но это поможет тебе контролировать себя, когда он забудет. — Я благодарно киваю, не открывая глаз.        — Представь какое-нибудь место. Любое. Я предпочитаю любимый холм рядом с Аретией. Оттуда видно, что там уже начали восстанавливать здания, и это вселяет в меня что-то похожее на надежду. Где бы это ни было, главное, чтобы это напоминало о доме.       Я знакома с визуализацией, но на мгновение теряюсь, когда дело доходит до понятия «дом». За последние пять лет я, наверное, больше всего времени провела в Архивах. Но даже сейчас, когда я там, у меня по коже бегут мурашки. Большинство наших домов, в которых мы жили за эти годы, были временными, потому что мама постоянно меняла место службы. Только когда она оказалась в Басгиате, мы прожили там больше двух-трёх лет.       Дом — это ощущение. Место, где я чувствую себя в безопасности и могу контролировать ситуацию.       Туннели и подземелья под Басгиатом. Я вызываю в памяти образ тёмных туннелей и могу с точностью до миллиметра определить своё местоположение. Скрытая карта, известная только мне, — ментальный лабиринт, в котором никто не смог бы меня найти, даже если бы очень постарался. Он мягко освещён, словно слабым магическим светом. Я представляю, каково это — спускаться под землю, где застоявшийся воздух наполняет мои ноздри.        — Почувствуй, как стоишь ногами на земле, упрись сильнее.        Я представляю, как мои ботинки упираются в неровный камень. Немного шевелю ими. — Поняла.        — Это называется заземление — отставлять мысленного себя подальше, чтобы тебя не смело силой. Тейрн особенно силён, поэтому следующая часть может быть неприятной. А в те ночи, когда эмоции зашкаливают, будет ещё хуже. — Кажется, я понимаю, что это значит. Я смутно осознаю, что Ксейден поднимает голову с моих колен и разворачивает меня лицом к себе. — Раскрой свои чувства и найди связь со своим драконом. Теперь обратись к своей силе.        Я чувствую прилив энергии, от которого по коже пробегает дрожь, от метки на спине до ладоней. Чёрная волна силы Тейрна захлёстывает туннель и грозит смыть меня. Она не чисто чёрная. Она почти искрится в тёмном туннеле, как звёзды в ночном небе. Она мощная, но не подавляющая. Я с трудом справляюсь с этим натиском.       — Сосредоточься на ногах. Оставайся заземлённой. Видишь, откуда идёт энергия? Если нет, выбери сама.        Я мысленно оборачиваюсь и смотрю на туннели перед собой. Там. От одного из них я чувствую поток силы. Я так же точно знаю, что могу ориентироваться в физических туннелях под Цитаделью, как и то, что это направление моей связи с Тейрном. — Вижу.       — Идеально. Я всегда знал, что у тебя прирождённый талант. Большинство учатся заземляться не меньше недели. А теперь самое сложное. Делай всё, что потребуется, чтобы закрыться от этого течения. Источник — это Тейрн. Блокируй силу — и вернёшь себе частичный контроль. Всё, что ты создашь в разуме, для тебя реально. Перекрой клапан. Построй стену. Всё, что логично в том месте.       Я медленно киваю в знак того, что поняла. Представляю, как мысленно отгораживаюсь от потока. Всё, что я создам в своём разуме, реально для меня. Как будто я готовилась к этому всю свою жизнь.       Сделав глубокий вдох, я представляю, как между мной и этим туннелем постепенно возводится каменная стена, постепенно перекрывая путь, подобно тому, как я мысленно складываю вещи в коробки. Как только последний камень встаёт на место, они внезапно начинают мерцать и двигаться, пока не исчезают. От этих, казалось бы, неиссякаемых запасов меня по-прежнему отделяет стена, но теперь она полностью прозрачная.       — Я построила стену, — бормочу я. — Она изменилась. Я вижу сквозь камень.        — Это его сила, которая ждёт, когда ты манифестируешь свою печать. А теперь открой глаза, но изо всех сил старайся удержать стену на месте. Одной ногой нужно быть заземлённой. Не удивляйся, если соскользнёшь. Просто начнём заново.       Я медленно открываю глаза, мысленно удерживая одну ногу на земле и надёжно закрывая туннель, ведущий к силам Тейрна. Ощущение покалывания, которое не покидало меня с тех пор, как прошлой ночью я начала направлять, наконец притупилось, и я больше не чувствую настойчивого зуда под меткой. Эмоции Тейрна, которые весь день не давали мне покоя, теперь спокойны.       «Отличная работа, Серебристая», — говорит Тейрн. Я посылаю ему волны благодарности и любви через нашу связь, и я почти чувствую, куда они направляются. Урок Ксейдена дал мне новое понимание моей связи с моими драконами.        — Ты поразительная, — говорит мне Ксейден, сверкая глазами. — У меня не получалось неделями.       Я краснею от похвалы двух самых важных людей в моей жизни. Кокетливо подмигнув, я улыбаюсь Ксейдену. — Видимо, у меня хороший учитель. Интересно, чему ещё вы могли бы меня научить, профессор?       «Думаю, на этом этапе мне нужно защищаться», — добавляет Тейрн, и я, подавив смущение, воздвигаю ещё одну каменную стену.       Ксейден протягивает руку и обхватывает моё лицо ладонями, улыбаясь моим словам. — Тебе нужно продолжать тренироваться ставить ментальные щиты на людях на случай непредвиденных ситуаций, и в конце концов ты сможешь не пускать людей, даже если они застанут тебя врасплох. Это не самая распространённая практика среди всадников, потому что считается, что всех интинсиков казнят. Но мы точно знаем, что это не совсем так.        Я серьёзно киваю и обдумываю его слова. — Я буду тренироваться. — Я оцениваю свои ментальные стены и пытаюсь представить, как они отделяют мой разум от любопытных глаз. Я возвожу их вокруг себя, кирпичик за кирпичиком, пока ничто не может проникнуть в мой ментальный лабиринт без моего ведома. Это по-прежнему требует от меня некоторой концентрации, но с практикой станет получаться легче.       Я не остановлюсь, пока это не станет моей второй натурой.        — У меня такое чувство, что у тебя очень быстро всё получится, — тихо шепчет мне Ксейден.       Я невольно улыбаюсь в ответ на его веру в меня, но тут меня осеняет. Наконец-то я могу направлять энергию и научилась ставить ментальные щиты, и это приносит облегчение, но теперь есть и другие последствия, которые стоит учесть. Те пункты из моего списка, на которые я не обращала внимания, наконец настигают меня — нас обоих.       Тщательно обдумав слова, я открываю рот и тихо говорю: — Есть ли шанс, что я получу больше информации? — Я стараюсь говорить непринуждённо, но Ксейден понимает всю серьёзность моих слов.        В его глазах вспыхивает буря эмоций, и он поворачивается ко мне с серьёзным выражением лица. — Давай прогуляемся. Мы ещё поговорим. Это не про щиты. Но есть кое-что, о чём, я думаю, ты имеешь право знать, и я устал ждать, пока кое-кто даст мне разрешение.