Часть 1

      Голова отдаëт острой болью. Как и спина. Как и всë тело. Глаза заливает ярко-красный свет ламп.       Дань Хэн с трудом поднимает кажущуюся неестественно тяжëлой руку, отстëгивает ремни безопасности, в момент падения до боли вжавшиеся в грудную клетку.       Освещение всë ещë пестрит ярко-красным. Вагон насквозь пробит косо встрявшим в стены огромным копьëм. Плотная, выдерживающая давление межпространственных прыжков сталь выгнута внутрь с той стороны, на которую пришлось столкновению. И железные острые лепестки образовали воронку. Гигантское орудие застряло в противоположной стене остреëм всего в каком-то метре от соседнего сидения. От места, на котором сидела Стелла…       Дань Хэн подрывается с места, вскакивает, морщась от боли в ушибленной спине.       Стелла напротив неподвижно застыла на сидении, повиснув на ремнях и склонив голову вперëд. Пряди длинной чëлки лежали на еë лице, прикрывая глаза. Руки безвольно повисли вдоль тела.       Дань Хэн аккуратно — насколько это вообще возможно в темноте, освещëнной лишь мигающим алым светом, — отстëгивает ремни. Руки дрожат. Голова всë ещë кружится.       Стелла едва не падает, соскользая набок — лишь отточенная реакция помогает Дань Хэну подхватить еë, хотя перед глазами всë плывëт и тело отдаëтся вспышкой острой боли.       Парень даже не проверяет пульс. Это лишняя трата времени. А в воздухе уже пахнет гарью — при падении, скорее всего, были задеты и двигатель, и генератор.       Дань Хэн не хочет признаваться себе, что просто не вынесет правды.       Он подхватывает девушку на руки. И рука, удерживающая ношу под колени, ощущает вовсе не тепло. А холод.       Дань Хэн пытается не смотреть на выражение столь странного для всегда затейной и весëлой Стеллы спокойствия на лице. Он еле-еле справляется с замком на двери, незаблокированной ничем снаружи, едва не падает на обломки мрамора. Его всë ещë укачивает. Тело не слушается.       Дань Хэн спрыгивает вниз, приседает, пытаясь свыкнуться с болью, прокатившейся по позвоночнику и ударившей в голову. Прохладный воздух обжигает лëгкие. Перед глазами всë плывëт.       Но Дань Хэн находит в себе силы вновь подняться, шаткой походкой дойти до более-менее безопасного места на приемлемом расстоянии от вагона и мраморных обломков.       Это место — которое всë так же расплывается перед глазами — похоже на какой-то храм. Из белого мрамора, с высокими потолками, красивыми колоннами и золотыми чашами, наполненными искрящимся пламенем. Будет ещë хуже, если они разгромили какую-нибудь святыню. Тогда расчитывать на тëплый приëм точно не придëтся. Хотя после того выпущенного в вагон копья вряд ли можно было бы даже думать о тëплом приëме.       Дань Хэн опускает драгоценную ношу на плиты. И ощущает, что тело Стеллы немногим теплее мрамора. Страх сковывает сердце.       Девушка не дышит. Дрожащей рукой Дань Хэн тянется к чужой шее, проверяет пульс. Он замирает на добрую минуту, думая, что это лишь погрешность из-за тремора, но нет… Пульса нет.       В груди вспыхивает и потухает резкая боль. Парень хватается за сердце, неверяще смотрит на умиротворëнное лицо девушки. Стелла выглядит расслабленно, возможно, даже сонно. Плотно сомкнутые губы, закрытые глаза. Она будто бы спит. Глубоким непробудным сном.       И Дань Хэн не хочет верить. Пусть даже часть его — та, что так внимательно читала трактаты по медицине — твердит обратное. Парень поднимается на слабеющих ногах, отходит, едва не сгибаясь под весом собственного тела.       В вагоне должна быть аптечка…       Но в глазах темнеет раньше. Спина вновь отзывается вспышкой боли, когда Дань Хэн не слишком аккуратно приземляется на мраморный пол. Голова гудит. Перед глазами даже темнота умудряется пойти пятнами. Одеревеневшие пальцы касаются холодного мрамора. Такого же холодного, как и…       Дань Хэн не успевает закончить мысль. Или не хочет заканчивать. Но сознание погружается в вязкую густую тьму.