Часть 5

Эва не понимала, что происходит, но чувствовала исходившее от эльфа наряжение. Неожиданно он замер, всматриваясь в сторону. Эва вздрогнула, когда он повернул голову и тяжелый взгляд переместился на неё. Изучающий, цепкий, таящийся в себе слишком многое, чтобы понять это сразу. Что такое? Она нутром чуяла неладное. Амен сделал несколько резких шагов вперед, оттесняя её к стенке. Эва и сообразить не успела, как оказалась к ней прижата. Затылок заныл от боли, но она попыталась отмахнуться от этого чувства. Мужские руки зацепились за её платье, задирая вверх как можно выше. — Что ты… Эва попыталась его остановить, но тщетно. Амен был сильнее и быстрее. Подхватив её под ягодицы, он прижал девушку к стенке теснее, вынуждая обхватить его бедра ногами. И вновь поцелуй. Вновь жесткий, жадный, слишком сладкий и вновь она отвечает. Эва упирается руками в мужские плечи, уже зная, что оттолкнуть его тело не получиться. Не смотря на то, что поцелуй сводит её с ума, она понимает, что так быть не должно и собирается с силами, чтобы оттолкнуть. Но как? Ей просто напросто не хватить силы. Но хитрости — с лихвой. Эва решила сделать так же, как недавно сделала и сам эльф — укусить его. Амен будто чувствовал весь её план, либо же такая реакция была слишком предсказуема и сам отрывается от её губ и перемещается на шею, вынуждая её сцепить крепче зубы. Никто не целовал её в шею и Эва представить себе не могла, что это настолько приятно. Порыв прохладного ветра и она ощущает, насколько влажная её шея. Губы мужчины не останавливаются, теперь целует он медленнее, но сильнее. Настолько, что ей нестерпимо хочется поёрзать находясь в его руках. Боги…это всё…это должно прекратиться… Та самая атмосфера разврата будто бы их не касалась, но неизменно влияла, как и на остальных. Эве хочется прикрыть глаза, хочется отдаться этому чувству, хочется, чтобы он что-то сделал с этим нарастающим желанием, потому что оно становиться невозможным. Нет, нет, нельзя. Он не должен это делать. Не должен забрать все её первые разы. Это должен быть кто-то важный, любимый ею эльф, но не изгнанный отступник. Мужские пальцы рванули корсет, в попытке высвободить грудь. Тугие завязки ослабли, но не поддались до конца, позволив ему просунуть руку и обхватить округлое полушарие, слегка сжимая. Странно, что при всех своих резких движениях и жестких поцелуях, грудь он сжимал аккуратно, даже бережно. Переместив большой палец на сосок, он закружил им вокруг, быстро приводя тот в стоячее состояние. Эва зажмурилась, пытаясь выцепить хоть одну здравую мысль в своей голове. Сейчас она его оттолкнет и это точно ничем хорошим не закончится, нужно быть к этому готовой. Может он её ударит за такое, а может даже сделает что похуже. Вот только… Эва ведь ощущала, как её тело странным образом отзывается на всё это. Да она ведь его даже не может ни в чем его обвинить! Он скажет, что она хотела этого не меньше и будет прав на половину. Её тело хотело, отзывалось и давно требовало таких ощущений, но умом Эва не была готова к происходящему, она представляла себе все с кем-то другим и совсем не в грязной подворотне среди людей. Нужно дать отпор пока не поздно, пока всё не зашло слишком далеко. Эва вцепилась в его плечи сильнее, причиняя неприятные ощущения. Не хотелось умолять, но кажется придется. Громкий, такой отчетливый мужской стон вынуждает её все забыть. Весь посторонний шум разом исчез, а в голове ещё звенело его эхо. Она решила, что ей показалось, но звук звучал прямо возле её шеи и показаться ей не могло. Следом она ощущает как его бедра начинают двигаться. Рот невольно приоткрывается от осознания происходящего и его бедра вновь оказываются между её. Эва судорожно вспоминает, что несмотря на бесстыдно задранное платье, белье ещё осталось на ней. Эльф начинает двигаться быстрее, будто они и впрямь занимаются чем-то таким и до её слуха вновь доносится несдержанный стон. Эва краснеет сильнее, но не может полностью отдаться лишь смущению, её тело реагирует куда более странно. Она готова поклясться, что между ног стало слишком влажно. Это…не могло быть ведь его семя, да? Низ живота сводит судорогой, когда Амен задевает какую-то чувствительную точку. И когда это повторяется, Эва готова скулить и умолять его, лишь бы он продолжил. В одну секунду она начинает понимать в чём дело. У него эрекция. То что она ощущает внизу явно имеет твердость. Она не прикасалась к члену, но живет не первую сотню лет, чтобы иметь познания. И ей известно, что когда эльф возбужден, его естество твердеет, уж об этом служанки трепались много раз. Эва навсегда запомнила, как одна из служанок омывала своего господина и он возбудился от этого. Делала это другая служанка, а смотреть ему в глаза от смущения не могла сама Эва и лишь благодарила Богов за то, что служит женщине. Значит…значит он возбужден, он её хочет. Но почему здесь? Сейчас? Как же весь их план? В голове уже плыло, сил противиться ему не было и странное желание почти брало вверх. Пои этом она упрямо сжимала его плечи слишком сильно, будто если появиться шанс — оттолкнет что есть силы. Сквозь приоткрытые глаза она видела, как миновала стража, затем ещё небольшая горстка людей, но сама сосредоточилась на движении бедер мужчины. Каждый раз задевая ту самую чувствительную точку, ей становилось всё приятнее. Тело будто чувствовало, что не всё так просто, что непременно даже это удовольствие настигнет финала. Про себя Эва решила, что дождется, когда станет приятно слишком сильно, а потом уже и оттолкнет его от себя. Она ведь никогда этого не ощущала, ни один эльф не ласкал её и ей наконец хотелось испытать каково это. К тому же её осенило, что никто в замке об этом никогда не узнает, ведь Амен не живет там, он не сможет растрепать об этом всем и каждому. Мужские губы сместились к мочке уха, обдавая горячим дыханием. Эва дернулась, ощущая новую стаю мурашек. — Они...они ушли? — толчок, резкий, нетерпеливый: — Стража? Ушла? Сквозь сладкую негу она стала осознавать сказанное эльфом и кивнула. Амен отвернулся в нужную сторону, наконец замерев в одном положении. Он осмотрелся, убеждаясь, что стража уже миновала и может сделала это уже давно, ведь сам напрочь потерял счет времени. Видя, что мужчина остановился и замер, более того — даже не смотрит в её сторону, Эва заёрзала, попытавшись выбраться и к удивлению — он поддался, ставя её на землю. Они встретились взглядами. Эва видела, что его бледную кожу тронул не свойственный румянец, видела, как быстро вздымается его грудная клетка. Наконец он не выглядел равнодушным и отстраненным, скорее не менее непонимающим чем она сама. Амен поджал губы. Возбуждение клубилось по телу, скапливаясь внизу живота. Член стоял колом, требуя разрядки, требуя ее прикосновения. Господи Боже… он ведь чуть не… Он сжал губы сильнее, до побеления, сглотнув, дав себе лишь две секунды, чтобы взять себя в руки. — Нам… — тут же осекся. Мозг подбрасывал ему фантазии о том, чем им можно заняться: — Нам нужно уходить и побыстрее, сегодня здесь стража. Эва согласно кивнула, ведь не смогла выдавить из себя и слова. — Не отставай. Амен ринулся вперед и она за ним. Он не дал ей руку, посчитав, что прикасаться друг к другу сейчас не лучшая идея, из-за чего постоянно оглядывался, не отстала ли она. Эва готова была расплакаться прямо там. Возбуждение, что было в её теле переросло в жгучее неудолетворение, до этого момента ей неведомое. Она испытала раздражение и злость на саму себя. Где её нравственность? Порядочность? Воспитание? Знала бы матушка, чем она тут занимается… Что вообще на неё нашло? Он поцеловал её, приласкал и что? Она уже готова была ему отдаться? Немыслимо! В глубине души Эва себя оправдывала, ведь если бы он и правда оголился где нужно и её лишил белья, она бы запаниковала, но до этого ведь не дошло, верно? И всё же горло сдавило от не высказанных упреков. В первую очередь самой себе. Она следовала за Аменом до самой кромки леса и даже там он не останавливался, продолжая упорно вести её по тропе вперед. За всем этим она даже не сразу поняла, что впервые прорывается не через деревья и кустарники, а идет самой настоящей тропой. Наверное он просто решил, что в темноте она ничего не запомнит и сориентироваться не сможет, только и всего. Амен и правда затормозил лишь возле нужного ему дерева и подхватив спрятанную веревку, наконец повернулся, протягивая руку. Деваться было некуда. При каждом движении Эва ощущала свое влажное нижнее белье и загоняла себя в яму ещё глубже. Она превратилась в безвольную куклу, позволил ему вновь подхватить себя на руки и крепче вцепилась в плечи, чтобы не упасть. Оказавшись наверху, Эва наконец смогла что-то рассмотреть, ведь Амен зажег маленький светильник. Он опустился на пол и Эва последовала его примеру. На лице эльфа была жесткая маска. Он молчал, собираясь с нужными мыслями, прежде чем наконец заговорил: — Там не должно было быть стражи. — как в оправдание сказал он: — И мне нельзя было им попадаться. Мы оказались в тупике и бежать было некуда. — наконец он возобновил зрительный контакт и Эва даже сейчас ощутила, как у неё вспотели ладони: — Мне нужно было что-то сделать. Так они приняли бы нас за… Продолжать ему было необязательно. Эва прекрасно понимала, что имел в виду. Они бы приняли их за ещё одних людей, что решили заняться сексом прямо на улице, ни больше, ни меньше и не уделили бы им никакого внимания. — Я… перестарался. Не стоило мне заходить далеко, но если б нас нашли - худо было, особенно тебе. Эва не отвела взгляда, осознавая изменения. Сейчас с ней говорил не тот изгнанный, которого она знала, а тот, что когда-то жил во дворце. Он не забыл о нравственности и морали. Понимал, что это было сложно для неё, как и понимал возможные последствия. И Эва бы купилась на все его слова. Непременно бы купилась. Затолкала свое собственное пережитое возбуждение куда подальше и попыталась забыть навсегда, если бы не одно но: — Ты… — почему-то её голос стал дрожать. Амен остался на месте, желая услышать сказанное. На секунду он подумал, что сейчас Эва на него обрушить шквал обвинений за пережитое, она станет кричать. Наутро исчезнет в замке и больше никогда не вернется сюда, поэтому сказанное ею его удивило: — Ты был…возбужден. Это не было простым представлением для стражи, она ведь чувствовала. Она не опытна, но была уверена, что такое спутать ни с чем нельзя. И поняла, что была права. На лице эльфа промелькнула безысходность. Будто бы то, что он пытался игнорировать, Эва взяла и вытащила на поверхность. — Что ты хочешь услышать? — внезапно жестко спросил он. Эве казалось, между ними расстояния достаточно, но в какой-то момент его вновь стало категорически мало. Длинные пальцы Амена сомкнулись на её подбородке, поворачивая в свою сторону. — Что у меня встал, от того что я потискал хорошенькую эльфийку? Эва вцепилась в его руку, широко раскрыв глаза. Она была права?! Боги, она правда была права. Он был возбужден, а она ведь…она ведь тоже. Это все немыслимо. Так вообще не должно было случиться. Эва не плакала. Она давно забыла, каково это. Если с ней рядом был хоть кто-то, кто угодно, она не позволяла ни одной слезинки скатиться с её глаз, но Амен который раз ломал все её принципы и убеждения. Эва ощущала, как глаза стали мокрые, но саму её одолевала злость: — Так быть не должно. Амен не ожидал, что она и правда заплачет. — Я спас наши шкуры, просто…перестарался, я знаю. — Не должно. — тупо повторила Эва. Всё что она делает, чтобы наконец стать равной для других эльфов, всё это имело лишь одну конечную цель — любовь. Эва надеялась, что встретит эльфа, которого полюбит, мечтала ощутить, что же это такое, когда тебя любят. И потому реагировала сейчас слишком остро. Ведь все её первые прикосновения тоже должны были принадлежать любимому. — Ты не должен был…первым прикоснуться ко мне должен был не ты. Амен хмыкнул: — Мы с тобой не… — Это не важно! — Эва вскочила на ноги: — Впервые я должна была испытать это с…с другим, с кем-то кто меня любит и… — она рвано выдохнула, утирая все слезы с лица: — Потрогать меня так первым тоже должен был он. Ухмылка пропала с его лица и он медленно поднялся на ноги. Это было невозможно, но её эмоции казались искренними, настоящими, будто она и впрямь не врет: — Тебя что…никто не трогал до этого? Боги, нет. Это не должно оказаться правдой. Сам Амен точно бы не переживал по этому поводу, но отлично мог её понять. В его жизни бывало, когда отбирали то, чем он дорожил. И если Эва дорожила своим телом, чувствами, то у Амена всё оказалось гораздо сложнее. Не в силах произнести это в слух, Эва лишь отрицательно качнула головой. Он прикрыл глаза, не скрывая тяжёлого вздоха. Пытаться оправдываться тем, что он пытался их спасти было бессмысленно. Тогда бы он так не увлекся. В одну секунду понял, что может лишиться всего. Она уйдет в замок утром и больше не вернется. Он не сможет узнать обстановку изнутри, не сможет попасть внутрь с её помощью. Её не увидит больше. Последнее осознавать было странно. Разве его это вообще волнует? Он лишь преследует свою цель, она — инструмент её достижения и не более того. За все годы проведенные в изоляции, он был уверен, что утратил все чувства кроме ненависти. Он не думал, что кто-то может ему понравится. Не думал, что захочет кем-то обладать. Но он хотел её. Эта мысль была слишком четкой, чтобы от неё отмахнуться. Нет, нельзя отпускать её так просто. Нужно сделать так, чтобы она вернулась. — Я уже сделал то, что не должен был. Амен сделал шаг вперед. Чутье любого фейри было чутче чем человеческое и Эва ощутила, что что-то изменилось. Её тело предвидело надвигающуюся опасность и шагнуло назад ещё до того, как она встретилась глазами с фейцом. — Верно? Он знал, каких слов от него ждёт эльфийка, но никогда ему ещё не было так трудно их произносить. Все эти годы он занимался тем, чтобы выжить, научился приспосабливаться к новой жизни. Его не заботило собственное будущее, не заботило то, что будет после всего и кажется, он напрочь разучился общаться с себе подобными. Он считал мечту Эвы глупой. Потрогал он её раньше какого-то фейца, ну и что? Но прекрасно понимал, что такое, когда у тебя отбирает нечто столь желанное. — Извини. — сказал он, но наткнувшись на удивленный взгляд эльфийки, всё-таки сказал то, что думал: — Я…увлекся. Знал, что ты не подыграешь, а всё должно было быть убедительным, поэтому я перестарался. Просто не смог остановиться, вот и всё. — Перестарался. — Эва поджала губы. Он извинился и это уже было чем-то, но она по прежнему ощущала себя слишком скверно. — Ты ведь должна понимать, как работает наше тело. Уверяю, у любого бы на моем месте встал. — Эва смущенно зашипела, но Амен и не думал её жалеть и тешить иллюзиями: — Да и это и впрямь не столь важно. — Не столь важно. — прошипела эльфийка. Ей не впервой когда её слова ни во что не ставят, но каждый раз менее обидно от этого не было. — Да. Я потрогал тебя первым, но это и правда не важно. Ты все равно это забудешь. Пройдут столетия и не вспомнишь об этом вечере, но зато запомнишь прикосновения того самого желанного тобою эльфа, вот только… — Только что? — Эва хотела услышать его слова, пусь и заранее знала, что ничего хорошего он ей не скажет. — Только ты бы лучше нашла себе того, кто заметит тебя такой, а не когда ты станешь как все. Девичьи ладони сжались в кулаки, будто она собиралась его ударить. В самом деле эта абсурдная мысль правда промелькнула в её голове, но она сразу же её отбросила, знала, что ей с ним не тягаться. Эва никогда не дралась, но зато знала, что может ударить его по-другому: — Не тебе мне это говорить. — она язвительно хмыкнула, кажется, впервые в жизни позволяя себе быть такой жесткой, позволяя говорить то, что она действительно думает: — Не всем везёт и они имеют всё. Кому-то своего приходиться добиваться и порой это невозможно. Но вот что я знаю точно… — она вперила в него злой взгляд. Амен своего не отвёл. Он стоял прямо, на расстоянии десяти шагов, желая услышать её слова. Почему ему вообще не всё равно? Да чёрт его знает. Может потому что в первые за столетия он говорит с кем-то так долго? Впервые настолько понимает кого-то? Или точнее - кто-то может понять его? Сейчас перед ним была совсем другая Эва, не та, что он видел раньше. Он знал, что полукровкам в замке будет не легко и был уверен - Эва прекрасно справляется со своей ролью. Она не плакала, не кричала, всегда одергивала себя, когда говорила что-то не то, прятала взгляд, ведь он мог выдать её истинные эмоции. Одним словом - была идеальной прислугой. Если бы не её отличия от остальных - прекрасно бы вписалась в общество, натягивая на своё лицо очередную маску. — Если бы у меня было всё, — для Эвы, всем были крылья, магия, схожесть с другими эльфами, её положение при дворе: — Я бы точно не потеряла это по собственной глупости. Его хищный оскал меркнет в ту же секунду и Эва уже понимает, что сказала это вслух зря, но не жалеет об этом. Ещё секунда и Амен молниеносно оказывается рядом, прижимая её к стволу дерева. Эва сдаваться не собирается. Впервые — она борется, она знает, что должна. Замахивается, чтобы нанести удар, но феец перехватывает её руку и прижимает к коре дерева над головой. Эва замахивается и другой рукой, но и её постигает та же участь. Амен прижимает её тело к дереву, вклинивались одной ног между её, предугадывая её попытки выбраться наперёд. Он наклоняется, шипя ей прямо в губы: — Не говори того, о чем не знаешь. Прошло столько лет, он должен был остыть, должен был реагировать не так яро, но прошедшие годы ни капли не уменьшили его злобы, напротив — взрастили её в нем ещё больше. — Тогда и тебе не стоит говорить то, о чём не знаешь! — не менее зло выплюнула эльфийка. Оба тяжело дышали, но не сдавались, не отступали. Амен — потому что не привык, Эва — потому что впервые нашла в себе силы дать отбор, силы бороться. Уголок его губ дергается. В какой-то момент он даже находит это забавным. Видеть, как маленькая пташка пытается выбраться из клетки, в которой провела всю жизнь. Глаза опускаются ниже, прерывая зрительный контакт, на полные, мягкие губы, что он уже целовал. В груди вспыхивает отчетливое желание сделать это снова. Такое нестерпимое, яркое, пронизывающее до самых костей, что приходится контролировать себя, чтобы этого не сделать. Амен давно не желал чего-то столь сильно. Но в этот раз необходимости касаться её нет, оправдания ему не будет. Нехотя, он поднимает взгляд обратно, уже зная, что увидит. Наверняка она заметила. Наверняка в её глазах сейчас будет лишь осуждение, неприязнь, может даже отвращение. Верно, он должен быть ей неприятен. Может она уже его и возненавидела за сказанные слова? Но подняв взгляд вверх, Амен понимает, что Эва так же смотрит на его губы, как секундами ранее смотрел на неё он — не с отвращением, а так, будто тоже ждёт поцелуя, будто…будто даже его хочет. Эльфийка вскидывает взгляд в ту же секунду, встречаясь с кристально-голубыми глазами фейца. Амен срывается, он дергается вперед, впечатывается её тело в твердую кору дерева сильнее. Между губами не остается и миллиметра, но он не целует. Эва ощущает его дыхание, ощущает, как хватка на собственных руках стала сильнее, а напряжение заклубилось в воздухе. Ей хочется ненавидеть его за сказанные слова, хочет дать ему пощечину, но она ощущает, как сильно ей хочется поддаться вперед, чтобы вновь ощутить мягкость его губ. И она это делает. Не успевает ни о чем больше подумать, как подается вперед. Амен отводит голову назад, не давая их губам соприкоснуться. Боги, нет… Если он коснется их снова, то явно утратит всякий самоконтроль. Ему нельзя срываться, нельзя привязываться, нельзя поддаваться на её чары. Не сейчас, когда он уже так близко к своей цели. Они всё так же непозволительно близко, он всё так удерживает её своими руками и вновь не может отвести взгляда от её губ. Желваки на его лице дергаются, выдавая общее напряжение. Ему хватило сил, чтобы податься назад, избежать этого поцелуя, точнее того — что могло последовать за ним, но что толку? Как долго он продержится? Эва пытается вспомнить, как так получилось, что она оказалась прижата к дереву, как дошло до того, что они поцеловались. Как она вообще это допустила? Почему не оттолкнула его раньше? Почему не стала сопротивляться? — Знаешь. — неожиданно говорит он. Полушепотом, так будто их мог кто-то подслушать, но у Эвы буквально рот наполняется слюной от этого звука. — Можешь говорить что угодно, но врать себе не стоит. — и прежде чем у неё появляется шанс возмутиться, Амен договаривает: — Я подонок и не скрываю этого. Я совершал много плохого и совершу ещё, но у нас честный уговор, ты тоже получишь желаемое. — Честным он станет — когда я наконец это получу. — её глаза сверкнули и Амен вновь улыбается. Так искренне, будто рад слышать её обвинительный тон. Член в штанах дергается, но он не пытается упереться им в её бедра или потереться, чтобы снять напряжение. Уверен, она и так всё прекрасно чувствует. — Получишь, Эвтида, получишь. — улыбка меркнет и терпеть он говорит вполне серьезно: — Я ведь сказал, что никогда не вру. Раз он не врет, Эва хотелось расспросить больше. Хотелось знать, почему он наклонился так близко, почему она вновь ощущает его вставший член? Почему оттолкнул, не дав себя поцеловать, но чутье подсказывало, что ответ может ей просто напросто и не понравится. Пальцы разжимают её запястья и спускаются ниже. Амен обхватывает её лицо ладонью и взгляд его мутнеет, снова опускается на губы. Он сокращает ту спасительную дистанцию, что ещё была между ними и касается её губ. Эва не может сдержать рваного вдоха, прикрыв глаза. Получив мнимую свободу от его хватки, она не отталкивает эльфа, а лишь сильнее хватается за его плечи, чтобы не упасть. Эльф едва заметно качает головой, касаясь её губ своими, но всё так же не целуя. Если это и можно было назвать поцелуем, то он ни шел ни в какое сравнение с предыдущим. В том переулке ими двигало жгучее, нестерпимое, не сдерживаемое желание. В этот раз все обстояло ещё хуже - желание никуда не делось. Сейчас они оба еще больше понимали его запретность, осознавали последствия, стража не дышала им в спину и опасности не было. Казалось, нет смысла его сдерживать, но они ещё держались. От того это желание было ещё больше нестерпимым, ещё более искушающим. Амен дотрагивался до её губ, всё так не целуя, ведь знал, что ему не позволено, знал, что пути обратно может уже не быть. Знал, что если поцелует, а она ему ответит, то может… да чёрт его знает, что может произойти. Может знание того, что к ней никто не прикасался напрочь вскружит ему голову? А что до самой Эвы? Может из-за этого поцелуя она сама прыгнет в эту бездну? Позволит себя касаться? Позволит показать, на что способно её тело? — В следующий раз моей выдержки уже не хватит, имей это в виду. Амен резко отстраняется, отступая сразу на пять шагов назад. Эва ощутила, как вспыхивает её румянец. В следующий!? Она обхватила себя за плечи осознавая, что только что могло произойти. Придумывать оправдания можно сколько угодно, но в какой-то момент она сама потянулась за поцелуем! Боги… как она до такого опустилась? Она ведь зареклась, что поцелует лишь любимого. Пускай среди людей это был вынужденный поцелуй, где её даже никто не спрашивал, но сейчас ведь все было иначе. Эва не понимала сама себя, свое тело, чем вызвана такая реакция. Не смотря на прожитые годы, она была как ребенок. Ей неизвестны были любовь, симпатия, желание. Вспоминая свой первый поцелуй спустя года, она понимала, что ей даже не сильно и нравился тот феец, просто он проявил к ней то внимание, которого она так ждала. Сейчас же всё было иначе. — Чего тебе? — проговорил Амен, слегка повернув голову в бок. Из-за листвы показался маленький яркий светлячок и Эва быстро узнала в ней Динь, краснея ещё больше. Как давно она здесь? Сколько уже успела увидеть? В какой-то мере Амен был даже благодарен ей. Ведь услышав шелест её крыльев, он понял, что нужно отстраниться. Звон колокольчика и Амен лишь хмыкает, переводя взгляд на смущенную эльфийку: — Кажется, нас заметили. — Заметили…? — Эва покраснела ещё больше. Боги…кто-то видел как они там…? — Да, прознали, что в городе были эльфы и ближайшую неделю стража будет появляться там чаще. — А значит проход туда ближайшее время закрыт. — об этом Амен предпочел умолчать. Он знал лазейки и уловки, чтобы попасть туда и остаться незамеченным, но рисковать сейчас совсем не хотел, не тогда, когда он уже так близко к своей цели. В пронзительной тишине, прерываемой лишь шелестом крыльев, у Эвы вдруг заурчал живот. Она вспомнила, что из-за случая с лекарем, даже не успела поесть, а освободившись - направилась прямиком к эльфу. И фея, и изгнанный перевели на неё взгляд, от чего Эва смутилась ещё больше. Амен хмыкает и разворачиваясь, уходит, исчезая из её поля зрения. Через несколько минут он возвращается, неся с собой тарелку с вяленым мясом. Эва не знает, чем удивляется больше: тому что у него вообще есть тарелка, мясу или его галантному поведению. Хотя насчет последнего она сразу сомневается, стоит мужчине заговорить: — Не отравлено и вполне съестное, если ты этого боишься. — Вовсе не боюсь. — опровергает она. Под таким внимательным взглядом, она понимает, что отказаться не может, да и ей и впрямь хочется есть. Она острожно берет один кусочек, откусывая и понимает, что это и правда вкусно. Видя её удивленный взгляд, Амен хмыкает ещё раз и вручает ей уже всю тарелку, отходя чуть подальше, видимо, чтобы переговорить с феей. А Эва впервые задумается о еде. Он жил в замке, наверняка привык есть хорошую еду, а что теперь? Как давно изгнан ей неизвестно, но явно не мало. Наверное он давно не ел нормальной еды. Она переводит взгляд ниже на полупустую тарелку. А если это его последняя еда? Затем хмуриться, осознавая глупость своего предположения. Вряд ли он столь учтив, чтобы отдавать ей последнее. Доев, она сама подошла к фейцу, чтобы отдать тарелку и при возможности даже кое-что подслушать. К её удивлению услышала она его низкий, раскатистый смех. Он длился всего пару секунд, но Амену очевидно было весело. Эва видела, как фея кружит туда-сюда, постоянно жестикулируя и слышала непрекращающийся звон колокольчика. Она что-то ему рассказывает. Что-то, что даже его рассмешило. Эва в который раз понимает, что совсем ничего не знает. В самую первую встречу она решила, что Динь тоже его должница, но теперь была практически уверена, что находиться она здесь по собственной воле. Вот только почему? Динь будто точно знала, что думают о ней и подлетела к эльфийке, закружив вокруг неё. Амен обернулся, улыбка его стала ещё более сдержанной, практически едва заметной. Он забрал тарелку и кивнул на кровать: — Ложись, утром я разбужу. Той ночью он так и не пришел. Эва ждала, не хотела пропустить момент его прихода. Она прокрутилась без сна до самого рассвета, съедая себя собственными мыслями и обвинениями. Как ни старалась - объяснить свои чувства она не могла. На утро Амен вел себя как прежде и заговорил с ней только перед самыми вратами: — Разузнай о лекаре, Эва. — напомнил он и скрылся в тени деревьев. Эва уже кое-что разузнала, просто не успела ему рассказать, что наверняка к лучшему. Она ещё даже не решила, стоит ли признаваться Амену во всем. Стоит ли ему знать, что король настолько плох?