Часть 2 - Вырванная из тьмы

***

Райна не знала, сколько времени прошло с момента её пробуждения. Часы и минуты теряли смысл. Но она прекрасно понимала: если в ближайшее время не найдёт способ выбраться, то вскоре погрузится в совсем иной сон — необратимый. По её ощущениям, с тех пор как она в последний раз была у себя дома, не прошли и сутки. Но жажда и прочие человеческие потребности давали о себе знать с мучительной ясностью. Глупо, почти смешно думать о таких мелочах в ситуации, которая была абсурднее любых её кошмаров. Она была похищена. И не за контрабанду, не за связи с её сомнительными «друзьями», а за мнимое убийство, которое Картер пытался повесить на неё. Страх прошёл где-то часов пять назад. После долгих допросов о незнакомых людях, после побоев Райна поняла: старик окончательно сошёл с ума. Гадать о том, кем она была в прошлом, больше не имело смысла. Она не выйдет отсюда живой. Когда Картер уходил на час, у неё появлялось немного времени, чтобы продумать план побега. Но какой план может быть, если мужчина знал о ней буквально всё? Даже больше, чем она сама. А замёрзшее, ломкое тело, приковавшееся к холодному стулу, почти не слушалось её. «Может, лучше всего просто умереть?» — начала обдумывать она. — «Тогда, по крайней мере, я принесу меньше вреда другим. Заодно знатно насолю Ксандру. Плакала его поставка стимуляторов». — Ксандр… Как же он, наверное, взбесится, когда узнает, что потерял такую «сотрудницу», как я, — горько усмехнулась Райна. Но вместе с усмешкой в ней проблеснула надежда. — Да… Как же я сразу не подумала? Ксандр всегда следил за мной. Значит, он заметит мою пропажу. Он должен. Надежда угасла почти сразу же, как вспыхнула. Она вспомнила, как часто исчезала последние дни, как их отношения были пропитаны ненавистью и недоверием. Скрипнула дверь. Картер вернулся. Его тень легла на пол, а глаза холодно уставились прямо на неё. Допрос продолжался. А Райна, несмотря на боль и холод, думала лишь о Ксандре. Картер подошёл ближе. Он остановился прямо напротив, склонился чуть вперёд и резко сжал её подбородок пальцами. — Ну что, Анита, — произнёс он тихо, но с такой сталью в голосе, что даже стены будто похолодели. — Устала? Пить хочется? Спать? Всё это ерунда. Удар последовал мгновенно. Пощёчина хлестнула так, что в ушах зазвенело. — Узнаёшь это фото себя десять лет назад? — Нет, — голос её сорвался, но она держалась. — Это не я. Картер усмехнулся, будто наслаждался каждым словом. — Смешно. Ты даже врёшь плохо. Он снова ударил. Голова дёрнулась в сторону, вкус крови заполнил рот. Он рехнулся. Совсем. Картер пальцами перехватил её щёку, приподнял лицо, заставляя смотреть прямо в его холодные глаза. И в тот миг Рейну обожгло воспоминанием.

***

*…Кабинет Ксандра. Тёплый полумрак, запах дыма и бумаги. Внимательно разглядывая лицо девушки, он провёл подушечками пальцев по её щеке вниз, к подбородку и шее, и чуть сжал её, не убирая ладони, остановившись у самого декольте. Опасный, необъяснимо притягательный. Сердце девушки пропустило удар, по спине пробежали мурашки. И она бы не поставила на то, что это произошло из-за страха. Нет. Ксандр Ван Хейс притягивал её, злил, раздражал — и тошнило от собственной зависимости от него. Ненавистная зависимость.

Сколько раз она убеждала себя, что ненавидит Ксандра… и всё же стоило его пальцам коснуться её кожи, и внутри что-то рушилось, сдавалось. В его движениях не было нежности. Но она её и не хотела.*

***

Резкий удар по лицу. Шлёпок вернул её обратно в холодную комнату, к затхлому воздуху, к мерзким рукам Картера. Щёка обожгла болью, в глазах потемнело. Рейна зажмурилась, пытаясь отогнать воспоминание, но его тепло ещё оставалось на коже, контрастом к грязной реальности. Картер навис над ней, дыхание его было тяжёлым и неприятным. — Смотри на меня! — рявкнул он. Его пальцы уже на её шее — давят, режут воздух, лишают голоса. Пол всплыл, стены поплыли; и на миг ей показалось, что это снова офис Ксандра, и именно его рука держит её — крепко, властно. Но запах — чужой, липкий. Голос — вязкий, старческий. Воздуха становилось меньше. Горло горело. Она чувствовала, как пульс рвётся из висков. «Лучше сотню раз задыхаться в руках коменданта. Лучше сгореть под его гневом, чем ещё секунду — под этими мерзкими пальцами». Райна пыталась вздохнуть, хватая ртом пустоту, но кислорода было недостаточно. И вдруг краем глаза она заметила свет. Резкий, как вспышка молнии. За ним появилась фигура: высокая, широкоплечая, словно сотканная из самой тьмы. И ещё несколько силуэтов позади. Её разум в одно мгновение создал образ: ангел. Он пришёл, чтобы вырвать её из рук твари. Но затем разум подкинул другую мысль: «Если ангел, то только падший. С моими грехами меня только и утащат в преисподнюю». Шаги были быстрыми, решительными, слишком тяжёлыми, чтобы быть милосердными. И всё же, среди этого ужаса, в сердце мелькнула странная надежда. Даже если наказание будет жестоким — он заберёт её с собой. Картер успел лишь обернуться. Гулкий хруст — и его тело рухнуло на пол. Пальцы отпали с её шеи, дыхание вернулось. Рейна закашлялась, вдыхая воздух, и подняла глаза. Перед ней стоял Ксандр — тёмный, властный и немного обезумевший. В этот момент он напоминал змея — огонь, поглощающий всё на своём пути. И всё же, Райна, вопреки страху и боли, именно его присутствие встретила с облегчением. Даже не осознав полностью происходящее — смерть, мелькнувшую перед глазами, и то, что он уже ринулся освобождать её от стула, — она увидела в глазах Ксандра не просто ярость, а что-то новое: смесь смущения, злости и странного, почти дьявольского бешенства. В этот момент она осознала, что на ней только бельё. Её охватило мгновенное смущение, смешанное со страхом, и в голове мелькнула мысль: «Не так я представляла свой первый раз перед мужчиной». Но смех застрял где-то между болью и отчаянием. И как только его руки сняли последний кусок изоленты, Рейна не смогла удержаться. Она повалилась ему в объятия, и ей стало плевать на всё. Тепло его тела, его присутствие — всё это одновременно пугало и успокаивало. Среди мечущихся и кричащих подчинённых, среди боли и хаоса, его объятия стали для неё единственным местом, где можно было спрятаться, хотя бы на мгновение, и почувствовать хоть малую защиту. С самого первого дня, что она помнила, комендант был единственной опорой для неё — и теперь она, наконец, признала это сама. Его шинель мягко легла на её плечи, прикрывая её и создавая ощущение безопасности, которое она давно не испытывала. А затем он без слов поднял её на руки, словно тряпичную куклу, и понёс.

***

ПОВ Ксандра

Он резко вошёл в павильон. За ним — Брон и пара солдат. Полумрак комнаты рассеялся перед его взглядом, и он увидел её. Белая, окровавленная, перетянутая лентой, с красными следами на лице. Пощёчины. Сердце Ксандра бешено колотилось, дыхание перехватывало от ярости и ужаса. Он видел, как мерзкий старик, эта жалкая тварь, пытается душить её, и это вызвало в нём неописуемый всплеск ярости. Он видел только красный цвет, слышал только удары собственного сердца и шорох её стонов. Всё остальное стало несущественным. Военный инстинкт взял верх. Хруст. Гад ликвидирован. Последствия решатся позже. Сейчас всё внимание сковано на ней. Он ринулся к ней, руки сами тянулись к изоленте, к лентам, к каждой преграде между ней и свободой. Разум пытался анализировать ситуацию, но почти мгновенно уступил место ярости. «Стереть. Уничтожить. Никто не имеет права касаться её!» — кричало что-то внутри него. Она в белье. И это выводило его из себя ещё сильнее. Хотелось рвать и метать от того, что обстоятельства уродливы, что её белая кожа испачкана кровью, что у него отняли этот момент. И в то же время безумие соединяло его с ней ещё сильнее: он хотел видеть Райну совсем другой — нет, он требовал, чтобы она была другой, фарфоровой, недосягаемой, красивой и целой. Пусть он будет покрыт шрамами и царапинами. Да что там — пусть всё его лицо растерзают колоссы, но её он сбережёт. Он снял первую ленту, потом вторую, и с каждым движением гнев только нарастал, сжимая грудь, сжимая разум в тугой кулак. Он видел кровь, синяки, остатки румян от пощёчин, и каждая отметина разжигала в нём ярость. В его глазах не было жалости. Всё, о чём он думал — что нужно сделать, чтобы вернуть её невредимой. Как стереть чужую руку, чужую жестокость? Когда он снял последнюю ленту, взгляд его упал на её дрожащую, измученную, но всё ещё живую фигуру. Она ринулась к нему, и он мгновенно заметил пыл, который не угас в её взгляде, даже среди страха и боли. Значит, не всё потеряно. И в этот момент бешенство, накопленное за все часы ярости и страха, смешалось с чем-то другим — тревогой, почти болезненной потребностью держать её целой, с непривычной, опасной нежностью. Без слов он накинул на её плечи шинель, плотно прикрыв тело от посторонних взглядов, словно охраняя её не только от опасности внешнего мира, но и от всего, что пыталось сломать её прежде. Подхватив её на руки, он направился к машине.