Пролог. Ты - тот, кто пойдёт следом

Темнота и холод стали уже привычными с тех пор, как Экспедиция 33 покинула Люмьер. Лёгкий ветер развевал края чёрной униформы Гюстава, напоминая о том, что пора двигаться вперёд. Пахло сыростью и мёртвой землёй — этот запах лучше крови и прогорклого маслянистого смрада, который оставался после битв с невронами. И всё равно нельзя здесь долго задерживаться. Люнэ и Сиэль уже запрыгнули на Эскье. Всё же забавно думать об этом причудливом создании, напоминающем огромную нелепую куклу, как о виде транспорта. Зная всю доступную жителям Льюмьера историю Континента, Гюстав верил в его существование, как и в существование большинства легендарных персонажей и чудес, что творились по ту сторону моря. Однако видеть это всё наяву, быть реальным участником этих событий, самому становиться частью истории... — Гюстав? — Маэль позвала его, осторожно наклонив голову. — Я думаю, нам пора... И почему-то он не хотел уходить с этого обрыва. Размеренный шум морской пены успокаивал. Напоминал родную Гавань, просторную и величественную, но печально залитую слезами лепестков роз — напоминанием о тех, кого с ними больше нет. Порывы ветра словно обнимали его ласково и нежно, как обнимала когда-то Софи. Прикосновений её нежных рук не хватало ему больше всего на свете — воспоминания о них остались разрядом электричества на кончиках пальцев, мимолётные, приятные, но колкие и болезненные. Ничто не могло остановить искрящуюся в душе тоску. И только мантра "для тех, кто пойдёт следом" помогала жить дальше. Дышать. Любить тех, кто ещё рядом. Но кто будет тем, кто пойдёт следом? К его протезу прикоснулась чужая рука, но он ничего не почувствовал. Лишь понял, благодаря едва ощутимой искре, пробежавшей по механическим нервам. Маэль положила небольшой плоский камушек в его ладонь. — На прощание, — мягко прошептала она. "Мы не прощаемся", — хотел ответить Гюстав, но на секунду замешкался. Показалось, будто сзади донёсся глухой стук, расплескавшийся эхом по воздуху, словно круги на водной глади. — Отличная идея, — не смог сдержать улыбку он и покрутил камень. — Красивый, даже жалко с таким расставаться. — Будешь собирать каменюки, как Эскье? — рассмеялась Маэль, и её смех разлетелся по сознанию лепестками роз. В звонком девчачьем голоске едва слышалось тиканье, будто часы отбивали ритм до дня Гоммажа. Гюстав почувствовал, как волосы поднимаются на его "родной" руке, а мурашки пробегают по всему телу. Может, показалось? Ещё один тяжёлый удар где-то вдалеке. Какой-то нереальный, чужой, на грани галлюцинации. — Мне больше нравится смотреть на то, что остаётся после них. Гюстав широко замахнулся и бросил камень в воду. Её поверхность задребезжала, как тиканье, которое становилось всё громче. Оно не было ритмичным. Оно казалось ненастоящим. Какая-то ошибка в сознании. И снова глухой стук. Гюстав резко обернулся. — Всё в порядке? — спросила Маэль, сводя брови домиком. Её нижняя губа дрогнула. — Ты права. Нам нужно у-... Он не успел договорить. Стук сменился пронзительным звоном, а освежающий морской бриз — ненавистным железным запахом. Из живота Гюстава потекла кровь. Маэль завизжала, но он больше не разбирал её слов. Лишь слышал, как она повторяла его имя и выкрикивала что-то в адрес чёрного силуэта, что грозовой тучей надвигался на них, отбивая похоронный марш своей тяжеловесной тростью. Мысли закружили в голове сумасшедшим вихрем. Голос Маэль становился всё менее различимым, приглушённым, будто между ними встала невидимая стена или какой-то барьер. У Гюстава не осталось сил, чтобы обернуться и посмотреть, в порядке ли она. Тело предательски парализовало. Хотелось побежать навстречу этому седому, хотелось сделать последний удар, ослабить его, насколько это возможно, и любой ценой защитить Маэль. Ноги не слушали его, словно он превращался в камень, как не несчастные, участники предыдущих экспедиций, чьи останки были разбросаны по всему Континенту. Неужели это конец ЕГО экспедиции? Насколько схоже со смертью ощущается Гоммаж? Беспокойство о Маэль сменилось калейдоскопом воспоминаний. Перед глазами пролетела не собственная жизнь, но лица, голоса и силуэты тех, кого он когда-то знал. Родители, которых стёрли. Все его наставники и учителя. Родители Люнэ, так многому их всех научившие и так много сделавшие для Льюмера. Её брат, которого так любила Эмма. Пьер, которого любила Сиэль. Сама Эмма. Ребята из Экспедиции 33, бесславно погибшие в самом начале пути. Преданные ученики, для которых он исправно делал записи в дневнике. Наконец, Люнэ и Сиэль, которые обречены следовать принципу: "Когда гибнет один, мы идём дальше". И снова Маэль... Гюстав упал на колени. Их сильно поцарапала земля, но он больше не чувствовал боли, потому что другая, раздирающая и острая, как шипы розы, боль сжигала его тело изнутри. — Ма... — выдавил он, задыхаясь в собственной крови. Седой возвышался над ним огромным Монолитом, усмехаясь, словно рисовал смертельное число своей кривой улыбкой. Маленький, униженный и жалкий, Гюстав мог лишь смотреть на то, как этот старый хер наслаждается его страданиями. Зачем? В чём смысл его действий? И что будет с Маэль? — Он её не тронет. Неизвестный голос будто прочитал его мысли. Седой отпрыгнул в сторону, когда по нему нанесли несколько стремительных ударов чем-то режущим. Гюстав, чьё угасающее сознание тонуло в медленной зыбучести, не мог воспринимать происходящее. Его "спаситель" оказался слишком быстр, но был ли он сильнее старика? — Потому что Алисия — настоящая. А ты — нет, — насмешливо процедил седой, сделав несколько взмахов тростью. Незнакомца откинуло назад сильнейшей волной, от которой Гюстав повалился на землю. Он не только не понимал происходящего, но теперь ещё едва мог видеть продолжение битвы. — И ты тоже только зовёшься Ренуар. Меня, в отличие от тебя, ОНА не позволит убить, — прорычал незнакомец, после чего послышался резкий лязг. Тем временем одежда Гюстава стала полностью мокрой, а сам он почти превратился в кровавое пятно. Время текло невыносимо медленно. Почему он не может просто умереть? — О, так вы теперь друзья? — поддразнивал Ренуар, тяжело дыша и останавливаясь, похоже, чтобы атаковать. — Заключили союз? Какая ирония! — Художница может восстановить то, что ты стёр, — рявкнул незнакомец. Гюстав окончательно перестал что-либо понимать. Когда он пытался вдуматься в их слова, мозг автоматически отказывался принимать полученные знания. Они не состыковывались с теми знаниями, что накопили жители Люмьера до Разлома и после. Слишком много противоречий. Это всё нелогично. Этого не может... Последнее, что запомнил Гюстав, это яркая вспышка света и слова того незнакомого мужчины, что пытался дать отпор Ренуару: "Она сильнее тебя". Голова была тяжёлой, так и норовила упасть с плеч. Всё произошло так быстро, но в то же время так медленно. Гюстав открыл глаза и увидел Монолит с нарисованным на нём числом "34". Погодите, как такое может быть? Что в конце концов только что произошло?!