Глава 2. Софи

Она почувствовала неприятное жжение в горле, словно розы с острыми шипами прорастали сквозь тело изнутри, забивая своими кривыми стеблями и иссохшими листьями всё свободное пространство, так что раны даже не могли кровоточить — для крови и слёз не оставалось в её жизни места. Софи давно не помнила искренних эмоций, поэтому ощущала их лишь на физическом уровне. Последние годы в полуживой душе разрасталась пустота, и пустота эта ничем не восполнялась. Только подпитывалась надуманной болью, равнодушием и осознанием, что этот мир обречён. Каждое утро Софи просыпалась с лицом... человека? Она понимала, что оно принадлежит девушке. Молодой. Красивой. Как говорят в Люмьере, девушки не могут быть некрасивыми — они всегда прекрасны, как цветы. Мрачное и жуткое сравнение, учитывая, во что они все превратятся со временем. Научиться бы цвести, наслаждаться последними своими днями, последними лучами солнца, последними прикосновениями любимых людей... Вот только в отражении Софи видела лишь пародию на живое существо. Её нежные голубые глаза давно напоминали бездушные стекляшки. Её улыбка выглядела лживой, как неудавшаяся картина художника-новичка, перерисованная и доработанная кистью именитого мастера. Но нет в этой картине искренности, никакой профессионализм не скроет отсуствтие смысла. Сиэль пыталась научить её наслаждаться моментом. Иногда даже казалось, что вполне успешно, однако Софи потеряла всякую надежду. Ничто не могло заставить её снова почувствовать себя живой. Может, тоже спрыгнуть со скалы, попытаться покончить со всем этим? Может, тогда Софи начнёт ценить то, что ей дано — неважно, год, месяц, неделя, день, час или целая вечность. А может, она не обретёт ничего, кроме страха смерти. Единственное, что она считала своей силой, чем гордилась, — Софи не боялась умереть. Больше не боялась. Эмоции пронзили её хрупкое тело тысячей лезвий, когда она увидела Гюстава. Старые раны начали кровоточить. На что она тратит последний день своей жизни? На человека, от которого так больно. Больно и приятно — в книгах, написанных до Разлома, именно так описывалась смерть. Софи умирала каждый раз, когда смотрела на своего бывшего возлюбленного. А сейчас в ней разом умерли былая страсть, похоть, влюблённость, обида, гнев, зависть, тоска. Все чувства погибли; разум, служивший посредником между физическими ощущениями и тем, что раньше звалось эмоциями, замолчал. Осталась лишь тишина. — В следующий раз попробуй бить другой рукой, может, появится ещё какая-нибудь гениальная идея. Софи попыталась пошутить так, чтобы Гюставу не было обидно. Почему она всё ещё жалеет его? Ей должно быть всё равно. Она имеет право обижаться. Он ведь даже не попытался найти её, не подарил ей цветок, будто и не собирается прощаться. Это... на него не похоже. Люсьен, который её и направил сюда, подметил, что сегодня Гюстав ведёт себя очень странно. Переживает из-за Гоммажа? Или из-за Экспедиции? Так он ведь готовился к этому всю жизнь! Софи прикусила губу. Гюстав промямлил что-то невнятное, размял шею. — Я знаю, что поступаю отвратительно, — наконец признал он, виновато опустив взгляд, и посмотрел исподлобья, как расстроенный пёсик. — Я только что так же обидел Маэль, и уж не знаю, простит ли она меня. Вы поймёте, когда придёт время. А сейчас... — Ну хватит, — резко остановила его Софи и взяла за руку. — Моё время уже никогда не придёт. К тому же... с чего это я должна обижаться? Целая вечность прошла с момента, как мы расстались. С чего ты взял, что мне не всё равно? — Софи... — Я пришла сказать, насколько ты мне безразличен. Гюстав замер и округлил глаза. Софи не смогла сдержать улыбку даже на привыкшем к пустоте лице, а потом и вовсе рассмеялась, словно девочка-подросток. Сердце странно кольнуло. Безболезненно. Неожиданно. Непривычно. Гюстав тоже посмеялся, хотя его смех звучал уж очень неловко, как у влюблённого мальчишки, хихикающего над плохой шуткой своей подружки, лишь чтобы та подарила ему в конце вечера поцелуй. — Нет, я серьёзно! — отмахнулась Софи и посерьёзнела. — Давай без этого. Без извинений, без недомолвок, без секретов. Будем честны друг с другом. Хотя бы один день. "В последний раз", — хотела она добавить, но губы не пошевелились. Почему не добавила? Гюстав всегда любил её чёрный юмор. Но сейчас Софи... жалела его? Или всё-таки завидовала тому, как он мог продолжать искренне радоваться. Глубоко переживать. Надеяться на лучшее. Делать всё, что в его силах. Гюстав намного лучше её. Она больше не человек. Просто оболочка. Всё, что было внутри, уже стёрто. И тут не нужен Гоммаж. И тем не менее, они всё равно держались за руки. — Ты имеешь право знать правду, — кивнул Гюстав и отстранился, отпустив её ладонь. — Но история эта будет долгой. У тебя... у нас мало времени. Мне нужно срочно найти Люнэ. Тогда я расскажу вам обеим. Если вы мне поверите. — С чего бы мне тебе не верить? — Софи упёрла руки в боки. — Ты настолько плохой врун, что даже если скажешь, что за время нашей ссоры успел сходить в Экспедицию, исследовать Континент, встретить настоящих жестралей, прокатиться верхом на легендарном Эскье, а потом вернуться обратно, я бы поверила, потому что ты мне точно не соврёшь. Гюстав побледнел. Софи вдруг поняла, что ей действительно когда-то такое снилось. А ещё она поняла, что ревнует к Люнэ. Почему Гюстав хочет поговорить именно с ней? Почему не с Аланом, если это касается Экспедиции? Или, может, у него действительно появилась какая-то феноменальная идея для нового изобретения? Но почему это не может подождать? И почему Софи вообще ревнует, если знает, что у Гюстава нет никаких чувств к Люнэ, как и у самой Люнэ к Гюставу. Дура. Не нужно было выпускать эмоции. Лучше нацепить привычную маску и ни о чём не думать. Не так страшно сгинуть в небытие, когда от души ничего не осталось. — Ты всегда поступаешь так, как захочешь... — Гюстав покачал головой. — Мне тебя никогда не переубедить. — И ты не будешь даже пытаться? — Хотя бы один день. — Знаешь, это даже лучше, чем просто бродить по городу и смотреть, как все плачут и скорбят. Не думала, что в день своего Гоммажа буду слушать заумные беседы двух главных зануд Люмьера. Гюстав закатил глаза и быстрым шагом отправился в сторону лаборатории, где велось изучение люмины. Следуя за ним, Софи вновь погрузилась в свои мысли. Возможно, это именно то, о чём говорила Сиэль. Жить каждый день так, как захочешь. Наслаждаться каждым мгновением, как в последний раз. И ни о чём не придётся жалеть.