Четвертая глава:Восхождение легенды

Глава 4

Восхождение легенды

Рико стоял на пороге комнаты, не решаясь сделать шаг внутрь, когда внезапное прикосновение крупной ладони к его больному плечу заставило его вздрогнуть. Голос Кевина прозвучал скрипуче и неожиданно, словно скрип двери в оглушающей тишине, — неуверенный, нарушающий бурный поток диких мыслей о том, что он окончательно остался в полном одиночестве. — Эй… Рико, нам надо на обед. — Обычно Рико падал в постель сразу же по возвращении, погружаясь в тяжелый, беспокойный сон и пропуская приемы пищи, отчего его истощение и слабость были уже очевидны всем. — Рико. — Рико не отреагировал сразу. Слова доходили до него с опозданием, медленно просачиваясь сквозь толстый слой усталости, самокопания и постоянной, ноющей боли в плечах. Он дёрнулся, чтобы рука Кевина соскользнула, и тот, поняв, что держал Рико всё это время, извинился. Обед. Еда. Еще один пункт в бесконечном цикле одинаковых дней, но жизненно важный для выживания. Он слишком часто пропускал его, слишком погруженный в лабиринты собственного сознания, в анализ прошлых ошибок и будущих угроз. Его тело лишь существовало, не жило, и он почти привык к легкому головокружению, пустоте и постоянному спазму в желудке. Он повернулся лицом к Кевину и заглянул в его зеленые глаза, чувствуя знакомую дрожь в конечностях — следствие изматывающей тренировки и хронического голода. Кевин ждал у выхода, его взгляд скользнул по Рико, изучая язык его тела, выдававший нервное напряжение. Они молча переглянулись, и Рико, казалось, боялся покинуть комнату, свой единственный клочок иллюзорной безопасности. Тогда Кевин взял его под локоть и потянул за собой, вынуждая низкорослого японца почти бежать, спотыкаясь о собственные ноги. — ...Кевин, не так быстро, я же не поспеваю… — Дорога в столовую представляла собой череду холодных, мрачных коридоров с черными, поглощающими любой свет стенами. Это была особая краска, не дающая даже бликов, отчего чернота иногда сливалась в сплошное, пугающее пятно в глазах. Это пятно и пугало новичков, постоянно терявшихся в этом лабиринте. Рико шел, почти не видя ничего перед собой, увязая в трясине собственных мыслей. Кевин что-то оживлённо рассказывал, радуясь, что тренировка прошла хорошо, и уже отпустив его локоть, просто шел рядом. Рико настолько отключился, что лишь когда тяжелая дверь в столовую со скрипом отворилась, его накрыла волна оглушительного гула голосов и запаха дешевой еды. И тут его словно ударило по голове. Они вошли в помещение, и Рико остановился как вкопанный. Столовая была заполнена старшими учениками в одинаковой черной форме. Старыми «воронами», которых Тэцудзи ранее выгнал с корта, — жестокими и злобными. До боли похожими на его собственную воронью стаю из того обреченного будущего. Все они были невероятно красивы: четкие черты лица, выразительные глаза, статный рост. Все они были выше его. На голову. А то и на две. Плечи у некоторых были крепкими и широкими, руки — длинными и мощными, с проступающими венами, голоса — грубыми и хриплыми на фоне его собственного. Они толкались и громко болтали в очереди у раздачи, занимали места за длинными столами, смеялись над чьими-то шутками. И Рико, застыв в дверях, чувствовал себя карликом, забредшим в страну великанов. Его собственный рост, который в отчаянной попытке организма просто выжить в будущем остановится на жалких 165 сантиметрах, вдруг стал для него физически ощутимым проклятием. Он был низким. Недоразвитым. Неполноценным. Воспоминание ударило с новой силой, острое, как лезвие. Ичиро. Его брат. Наследник главной ветви. Хладнокровный убийца. Тот, кто стоял над ним с пистолетом, и даже сдавленное, полное презрения произношение его имени не остановило руку… Ичиро тоже был выше. На десять, нет, на все двадцать сантиметров. Он смотрел на него сверху вниз, словно на плесень или мерзкого таракана. И в том взгляде было не просто презрение к слабаку. Было презрение к неудачнику, к бракованному продукту, который не дотянул даже до базовых стандартов семьи. И который был уничтожен за ненадобностью. Птица со сломанным крылом больше не полетит. Горло сдавил спазм. Воздух в столовой стал густым и удушающим, давил со всех сторон. Шум голосов превратился в оглушительный гул. А любой случайно остановившийся на нем взгляд ощущался так, будто в него впилась тысяча глаз. Ему почудилось, будто над ним и его ущербностью смеются. В себя он пришел, когда какой-то парень сзади грубо толкнул его и цокнул языком, раздраженно бросив: — Эй, «король», не загораживай путь! — Сейчас он был пустым местом. Мебелью. Нет, даже меньше. Маленьким, ничтожным существом, которое даже здесь, среди изгоев, находилось в самом низу пищевой цепочки. «Почему они все лучше меня?..» Мысль пронеслась не яростным воплем, а тихим, отчаянным стоном, вырвавшимся из самой глубины души. Лучше ростом. Лучше силой. Лучше возможностями. Кевин с его врожденным талантом. Эти безымянные вороны с их здоровьем. Ичиро с его положением и холодной, пренебрежительной жестокостью. Все. Все они были лучше. Рико начал погружаться в пучину паники и дрожать, но Кевин, заметив, что он отстал, обернулся. На его лице мелькнуло недоумение, смешанное с привычной опаской. — Рико, ты чего встал? Идем. — Рико не ответил. Точнее, ответил не сразу. Он мотнул головой и, выдохнув, судорожно сглотнув ком в горле, двинулся за Кевином. — Прости. Задумался… — Голос дрожал, но в общем шуме столовой это мог заметить лишь человек с очень чутким слухом. Сейчас, да и, казалось, всегда, он ненавидел их. Ненавидел себя. Ненавидел этот мир, в котором даже физическое тело было напоминанием о его полной и тотальной неудаче. В углу зрения, словно насмехаясь, возникло мерцание системы.

================!Внимание!================ Обнаружена опасная уязвимость!

[Новое состояние]:«Острая социальная тревога» [Обработка...] [Прогноз]: Дисморфофобия. [Последствия]:Снижение уверенности в себе. Падение эффективности выживания. [Уровень риска]:45% [Рекомендация]: Префект, вам необходимо сфокусироваться на вашей цели. Ваша ценность не определяется физическими параметрами. ========================================= Его ценность? Какая ценность может быть в этой сломанной игрушке, которую вот-вот выбросят на свалку? Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Рико заставил себя сделать шаг вперед. В очереди он стоял за Кевином. Взял поднос с тарелкой, наполненной чем-то пресным и вареным. Безвкусная еда, которая, по мнению Хозяина, была исключительно полезна. Да. Еда была топливом, а не удовольствием. Вкус отвлекал. Наслаждение — слабость. Все должно было работать на одну цель — создание идеального инструмента. Они нашли два свободных места в самом конце стола, подальше от шумной стайки старших. Рико сел, уставившись в свою тарелку с размокшей кашей противного серого цвета, выглядевшей совершенно непривлекательно. Он не чувствовал голода. Только ком в горле и всепоглощающее желание провалиться сквозь землю. Кевин, напротив, ел с сосредоточенным видом, стараясь быстрее управиться с этой гадостью. Рико, подперши лицо рукой, смотрел, как ложки с мерзкой кашей постепенно исчезали... Как он вообще это ест? Он чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, но реакция Кевина на все была... проще. — Как он, черт возьми, это делает?! — Он не боялся сейчас вообще ничего, а Рико боялся самого себя и будущего, которое наступит еще не скоро. Своего ничтожества, которое, казалось, излучалось от него и притягивало презрительные взгляды. Рико механически поднес ко рту ложку. Вкус был таким же, как и запах — безвкусно и мерзко. Будто жевал нарезанный и смоченный водой картон. Его взгляд неосознанно скользил по старшим, по их рукам, ногам... и тут же упал на его собственные пальцы, сжимающие ложку. Маленькие. Худые. Противно детские и слабые. Руки предательски дрожали. Он сделал еще несколько глотков безвкусной каши. Он должен был есть, хотя бы чтобы не падать в голодные обмороки, не дай бог снова почувствовать на себе прикосновение Тэцудзи. Мерзко. Гораздо мерзче, чем эта каша. Его тон, этот взгляд... Где-то он уже видел это. Жан. Жан видел этот взгляд постоянно, эти прикосновения и всё остальное. Бр-р... Грейсон всегда был таким отвратительным?.. Как Рико вообще держал этого парня рядом?.. Погрузившись в раздумья, он продолжал есть. Потому что это было топливо. И ему нужно было выжить. Не чтобы стать королем, а чтобы просто... перестать бояться завтрашнего дня. Хотя бы на немного. — Рико, ты какой-то тихий в последнее время, обычно ты не такой замкнутый, ты точно в порядке?.. — Рико посмотрел на Кевина, проглатывая очередную ложку каши и запивая ее чаем. — Мгм... с чего ты взял? Наверное, голод сказывается... — Рико не придумал ничего лучше этой отмазки. Куда делось его красноречие, когда оно так необходимо?! — Рико. — От такого тона Кевина Рико даже содрогнулся. Он выдохнул, словно это доставляло ему физический дискомфорт. Его ответ прозвучал дрожащим голосом, а пальцы нервно терли замёрзшие костяшки, в то время как он смотрел на поверхность стола. —Я не знаю, что со мной происходит... — Он отвернулся. Они не часто разговаривали с Кевином... вот так, по-настоящему. Кевин положил руку поверх его руки, останавливая нервное растирание. — Может, скажем об этом Тэцудзи? — Рико выдернул руку и отдернулся назад, словно его облили ледяной водой, резко оборвав Кевина: — Нет!.. — Он скользнул взглядом по столовой, опасаясь, что кто-то услышал, но, не увидев любопытствующих взглядов, выдохнул и отодвинул скамейку, чтобы выйти. —Я пойду первым... извини... — Рико хотел уйти, оставив тарелки на Кевина, но тот схватил его за руку, пытаясь остановить. —Да постой же ты! Что с тобой происходит?! — Рико посмотрел на Кевина уже со слезящимися глазами, и тому пришлось отпустить его. Он лишь проводил взглядом, как Рико удаляется в толпе, на ходу сталкиваясь с кем-то из старших, которые возмущенно кричали ему вслед: — Смотри куда прешь, мелочь! Когда Кевин вернулся в комнату, они так толком и не поговорили, ведь Рико уверенно делал вид, что спит. Кевин, который всё никак не мог понять, почему его лучший друг в последнее время так отстранён, провел ладонью по его голове, ощущая под пальцами необычные волосы — всегда идеально уложенные, одновременно мягкие и жесткие, почти синтетические на ощупь. Рико почувствовал, как от этого жеста запылали его щеки. —Мм... — Рико всё ещё притворялся, сжавшись посильнее, чтобы создать видимость, что Кевин мешает спать. Тот убрал руку.

***

===========Новое уведомление!============ Тэцудзи Морияма вызвал пока ещё неизвестного миру фотографа, который в будущем станет легендой в тематике «экси». [Получен новый сюжетный квест: «Ты хочешь фото со звездой?»] Награды за выполнение: +3 очка талантов; [Разблокировка]:Окно улучшений талантов; [Разблокировка]: Книга рецептов; +20 очков симпатии к персонажу Кевин Дэй; +5 очков симпатии к персонажу Тэцудзи Морияма. ========================================= Увидев окно квеста он сначала не сразу придал внимание тому заданию,пока не заметил: «+5 очков симпатии персонажа Тецудзи Морияма». А первая мысль звучала примерно так:

{Стоп. С ним тоже можно настраивать отношения?!}

Воздух в гримёрке был густым и сладким от запаха грима, лака для волос и чего-то ещё, что смутно напоминало о прошлом, вызывая щемящее чувство ностальгии. Им выделили маленькую комнатку, но яркие лампы вокруг зеркала казались глотком свежего воздуха, свободы от привычной тесноты и давящих стен. Здесь не пахло потом и болью. Здесь пахло славой, которая когда-то была его жизнью. Возникало ощущение, что это его настоящее место. Рико сидел на стуле, обхватив колени, и смотрел на свое отражение. На нем уже была форма «Воронов». Грубоватая черная ткань с едва заметным переливом была до боли знакомой, её приятная тяжесть давила на всё ещё болезненные плечи. Он узнал бы её на ощупь с закрытыми глазами, в полной темноте. Это была его вторая кожа на долгие годы. В зеркале он видел и Кевина, который копошился с перманентными маркерами, пытаясь найти нужный черный цвет среди цветной россыпи. Задание было простым: нарисовать друг другу на скулах римские цифры — I и II. Временные печати, предшественники татуировок, которые позже вгонят черную краску под кожу навсегда. — Кевин, давай помогу, что ли, — посмеиваясь, произнес Рико, протягивая руку и доставая нужный черный маркер с заострённым пулевидным наконечником. Кевин взглянул на маркер и повернул к Рико лицо, подставляя правую щеку. — Нет, другую, — поправил его Рико с хихиканьем. Кевин, покраснев от глупой ошибки, подставил левую. Рико наклонился к нему. Он чувствовал, как Кевин замирает и задерживает дыхание, стараясь не сбить его руку. Палец с маркером прикоснулся к его скуле, чуть отступив от внешнего уголка глаза. Кожа под пальцами была теплой, живой, идеально гладкой. Рико вывел две вертикальные линии, а затем сверху и снизу — две горизонтальные, завершив цифру II. Второй номер. Который впоследствии станет первым и единственным. Его движения были точными, выверенными. Он делал это уже тысячу раз. На том, кто должен был стать его вечным напоминанием о собственном несовершенстве. — Теперь ты, держи, — он отдал маркер, садясь на место, с которого встал Кевин, и подставил левую скулу. Он смотрел Кевину в глаза, пока тот, сосредоточенно прикусив язык, готовился начать. Кевин держал маркер неуверенно, боясь испортить. Его пальцы дрожали. Он прикоснулся к лицу Рико теплыми, почти обжигающими руками, и тот почувствовал холодок пера и легкую, осторожную дрожь Кевина. Линия получилась чуть кривой, менее уверенной. Сверху и снизу он дорисовал горизонтальные черты, завершая цифру — I. Первый номер. Король без короны. Титул, ничего не значащий за стенами Гнезда. Они смотрели в зеркало. Два мальчика в одинаковой черной форме с бордовыми вставками и белыми номерами на груди, с черными цифрами на щеках, на спинах красовались их фамилии. Зрелище должно было быть внушительным. Грандиозным. Восходящие звезды. А были они лишь красивыми игрушками в чужих руках, которых готовили к очередному представлению. Их вывели на съемочную площадку — участок улицы, прохладный и свежий, немного ветреный, но живой, — загроможденный софитами и черными экранами. Фотограф, суетливый человек в серой футболке на размер больше, зеленой жилетке и камуфляжной кепке, с несколькими камерами на шее, крутился вокруг них, щелкая затвором. — Отлично, смотрим сюда! Суровее! Ты — главный, давай, покажи свой оскал, мальчик! — командовал он Рико. Тот пытался изобразить требуемое: сжал челюсть, сделал взгляд колючим. Старался угодить. Быть идеальным. И он был прекрасен... о чем не преминул упомянуть и сам фотограф. И тут его взгляд упал на что-то за спиной фотографа. Старшие выпускники, те самые, что выше его на голову, а то и две, проходили по дорожке с другим фотографом. Один из них, поймав взгляд Рико, усмехнулся и провел пальцем по горлу в унизительном жесте. Смотри, щенок, как тебя признают. И в этот самый миг, когда внутри него всё сжалось от привычной злобы и унижения, раздался щелчок затвора. — Идеально! — воскликнул фотограф. — Прекрасное выражение! Настоящая ярость! Изумление! Супер! — Рико моргнул. Ярость? Изумление? Нет. Это был просто страх, прикрытый показной злостью, и горькое осознание собственного места. Но камера поймала это и превратила в искусство. В красивую ложь. Фотограф показал снимок, и Рико от удивления открыл рот. Фотографии были прекрасны. Рико на них... нравился самому себе. Потом они делали парные снимки. Их ставили спиной друг к другу, плечом к плечу, заставляя смотреть в объектив с одинаковыми ледяными лицами и вымученными улыбками. Рико чувствовал себя живым, этот день был, пожалуй, лучшим за последнее время, что, казалось, заметил и Кевин. Они были из разных миров, но сейчас составляли единое целое. И когда фотограф, наконец, довольный, объявил: «Сейчас я обработаю фотографии и отошлю их мистеру Морияме», — ============Новое уведомление!=========== [Сюжетный квест:«Ты хочешь фото со звездой?»] [Статус: Выполнено✓] Награда: +3 очка талантов; Доступ к вкладкам — «Улучшения талантов», «Рецепты», «Чертежи» — открыт. +20 очков симпатии к персонажу Кевин Дэй; [Общий уровень симпатии]: 23/200 -> 43/200 [Статус отношений]: Товарищи. +5 очков симпатии к персонажу Тэцудзи Морияма. [Общий уровень симпатии]: -10/200 -> -5/200 [Статус отношений]: Хозяин/питомец. ========================================= Рико даже не заметил нового уведомления системы, потому что сейчас они, как малые дети, бегали друг за другом, играя в догонялки, пока фотограф с тревогой не услышал подозрительный хруст веток и шуршание кустов. Они вылезли из зарослей, куда Рико, споткнувшись, нечаянно увлек за собой и Кевина. Они смеялись и продолжали дурачиться. Хохотали так, как, возможно, не делали никогда. Старших уже увели на другую площадку — фотографироваться на выпускной альбом. В этот раз в Гнездо Рико вернулся по-настоящему счастливым. Они ехали в машине с водителем Тэцудзи, неким Джастином, который делал вид, что не замечает происходящего на заднем сиденье, где мальчишки пытались вытащить друг у друга из волос листья, веточки, а у Кевина даже застряла маленькая шишка. Разве не в этом заключается настоящее, пусть и мимолетное, счастье?