Третья глава:мерзкие следы прикосновений

Глава 3

Мерзкие следы прикосновений

Тишина в комнате была удушающе густой, тяжелой, давящей на барабанные перепонки и заполняющей собой каждый милиметр пространства. В этой гнетущей тишине обрывки безумных, отрывистых мыслей бились в висках особенно громко. Чаще всего всплывал мысль о том, что он — Тэцудзи. В памяти возникали не связные воспоминания, а лишь обрывки образов: холодный, высокомерный взгляд поверх очков, жесткий, не терпящий возражений тон. Идеально выглаженный костюм, единственный яркий акцент в нем — галстук, в цвет запекшейся крови. Золотистая рукоять трости и… Сама трость, от вида которой по спине пробегали неосознанные, животные мурашки — сознание услужливо подсовывало отрывки с моментом удара. Он всегда требовал, чтобы его подчинённые звали его только одним образом, и одним единственным словом, — "Хозяин". Да. Именно это слово. Оно было выжжено где-то глубоко в подкорке, вычеканено в памяти, откуда брали начало все сломленные рефлексы, те, что должны были заставлять бороться за себя, за свободу, но давно угасли под неподъемным грузом жестокой реальности. Здесь он был не племянником. Он был инструментом. Вещью. Инструментом, идеально подогнанным умелыми руками, которые методично рубили нитки здравомыслия, чтобы сломить волю и довести до состояния почти рабской, слепой покорности. Он — глава побочной ветви… самоутверждался. Использовал Рико, брошенного, никому не нужного ребенка главной семьи, чтобы хоть как-то компенсировать собственную ущербность перед старшим братом — Кенго, который ни во что его не ставил. А уж о втором сыне Кенго и подавно не стал бы заботиться. Мысль была горькой, как желчь, и от этого не менее верной. Тошнота снова подкатила к горлу, заставляя сглотнуть сухой ком и подавить предательские слезы, зажмурив глаза. Рико попытался отвлечься, уставившись на настенные часы, едва видные в полумраке. Он напряг мозг, пытаясь вспомнить, как долго уже лежит здесь с тех пор, как ушел Кевин. Прошло... часа два? Возможно, больше. Он давно потерял счет времени. А потом его сознание, будто споткнувшись о случайную мысль, унеслось в совсем иную степь. Мать. Кто его мать? Была ли она вообще? Он замер, пытаясь вызвать в памяти хоть что-то. Образ. Тембр голоса. Даже просто смутный запах. Но… Ничего. Лишь смутное, далекое ощущение прикосновений и странное, всепоглощающее чувство потери, такое давящее, что стало частью его сущности. Все воспоминания, где мог бы промелькнуть ее образ, были начисто выжжены, вырваны с корнем, залиты черной, непроницаемой краской. Как будто ее и не было никогда. Как будто он появился на свет из ниоткуда. Или его просто нашли в кустах и забрали, как брошенного котенка? А может, он и вовсе никогда не был Мориямой? Его пальцы непроизвольно впились ногтями в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы. По спине побежали мурашки, — и от боли, и от подступившей паники, вцепившейся в горло ледяной хваткой. Он задыхался — не в физическом смысле, а в метафизическом — от осознания, что фундамент его личности зиждется на зияющей пустоте. Его прошлое было стерто. Его настоящее было и будет бесконечной пыткой. А будущее — лишь пуля и небытие. Внезапный щелчок дверного замка грубо вырвал его из пучины раздумий. Рико вздрогнул, инстинктивно отшатнувшись назад, его воспаленный разум уже ожидал тяжелых, мерных шагов, запаха дорогого одеколона и сигарет, ледяного голоса, что начнет шептать на ухо оскорбления, роняя и без того хрупкую самооценку куда-то на самое дно. Но нет. В щель приоткрытой двери просунулась знакомая худая рука с ломтем хлеба, уже надкусанным. Неужели тренировка уже закончилась?.. В комнату, пятясь задом, на цыпочках, бесшумно вкрался Кевин, задумчиво жуя твердую корочку. Дверь с тихим, но таким громким в тишине щелчком язычка закрылась изнутри, ненадолго создавая иллюзию безопасности. Ключ повернулся в замке — еще один щелчок, на этот раз с внутренней стороны. Мысли Рико тревожно спутывались в узлы, но теперь не только от страха. Скорее от нарастающего недоумения. Что он делает? Почему он здесь? Точно ли тренировка кончилась? Кевин, не поднимая глаз на кровать Рико(все еще верил, что тот спит), опустился на свою кровать и тут же отполз к стене, прижавшись к ней спиной, словно пытаясь стать как можно меньше. Он продолжал тихо, почти по-крысиному, хрумкать хлебом. Дышал он часто и поверхностно, словно только что бежал, боясь, что его поймают. Его глаза, полные надежды, что его не застали, метались по комнате. Сейчас он боялся не Рико, а самой ситуации, последствий. Он боялся быть пойманным с поличным — по строгим правилам, проносить еду в комнаты было запрещено, а он нарушил его уже дважды. Рико не мог издать ни звука. Горло сдавила стальная удавка воспоминаний о недавнем удушье, оставившая после себя лишь хрип и режущую боль при глотании. Он мог лишь наблюдать. И система, послушная его воле, тут же откликнулась. Прямо над сгорбленной фигуркой Кевина развернулось голографическое окно, уже привычно окрашенное в щадящие темные тона. Открылась сводка данных. =============Анкета персонажа============

{Кевин Дэй}

[Возраст: 9 лет] [Рост: 159 см] [Вес: 36 кг] [Общее состояние: Легкое недоедание, адреналиновая усталость.] [Анализ внешности] [Цвет волос: черный] [Источник: Кейли Дэй (мать)] [Цвет глаз: изумрудно-зеленый] [Источник: Кейли Дэй (мать)] [Форма скул, линия подбородка]: 1. [Отец: информация заблокирована] [Требуется: Повышение уровня доверия/ключевое сюжетное событие.] 2. [Источник: Кейли Дэй (мать)] ========================================= Информация была скудной, но она хотя бы была. Система подтверждала то, что он всегда чувствовал: Кевин был целиком и полностью порождением своей матери. Отцовская часть в нем была приглушенной, словно его гены даже не пытались конкурировать. Из прошлой жизни Рико знал, что этот «неизвестный», отец Кевина, — это, ещё не легендарный, тренер «Лисов», Дэвид Ваймак. Тот, к кому Кевин уйдет после того, как ему сломают руку. Рико сглотнул, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Слово. Любое слово. Извинения? Нет, слишком неестественно и бессмысленно. Грубость? Слишком по-старому, да и Кевин ничего плохого не сделал. Но из его пересохшего, сдавленного горла вырвался лишь сиплый, сдавленный звук, нечто среднее между хрипом и стоном. Кевин вздрогнул, испуганно подняв на него взгляд. Его изумрудные глаза широко раскрылись, — он явно не ожидал, что разбудит Рико... Проблема была в том, что Рико не мог уснуть. Боль и тревога не позволяли. — Эм… сегодня тренировка закончилась пораньше… — немного тараторя, оправдываясь, выдал Кевин, его голос дрожал. — Тренер сказал, что завтра ты должен выйти на корт… Недавно говорил, что тебе надо восстановиться… Это несправедливо… — Рико хрипло, беззвучно рассмеялся, смех тут же перешел в глухой, надрывный кашель, от которого выступили слезы. Кевин напрягся, даже сделал движение, чтобы подойти и помочь, но Рико резко вытянул руку с поднятым пальцем, останавливая его порыв. На лице Кевина застыла гримаса сомнения и недоумения. Над ним замигало окошко: [Настроение: Переживание, стресс. ] Конечно, он переживает. Недавно Рико буквально рухнул ему в руки после провала на корте, после кабинета Тэцудзи. Рико медленно, преодолевая боль в каждом мускуле, молча кивнул. Это был не благодарственный кивок. Это было просто: «Я услышал». Кевин отсел глубже на свою кровать, та с тихим скрипом прогнулась. Рико потянулся к кружке с водой, что стояла на тумбочке. Пальцы предательски дрожали. Сделав последний глоток, он опустошил стакан и тихо поставил его на место, пока Кевин догрызал свою корочку. Дальше они… Просто сидели. В гнетущей темноте, у противоположных стен, два мальчика в каменной темнице, разделенные парой метров и целой вселенной взаимного непонимания и общей, выматывающей опустошенности. Никто не говорил ни слова — в первую очередь, потому, что говорить из них полноценно мог только Кевин. Рико смотрел в голографическую надпись над головой Кевина, на строку: «Отношения: Напряженные напарники(28/100)». Цифра изменилась на три единицы… Что-то в самом воздухе между ними изменилось. Они больше не были просто палачом и жертвой из того будущего, что знал Рико. Сейчас они были братьями по несчастью. И в этом был крошечный, но такой важный проблеск. Место, чтобы развернуться, чтобы попытаться подружиться, узнать Кевина по-настоящему. Не так поверхностно, как раньше.

***

На часах было 6:00. Раннее утро началось с привычной, оглушающей суеты — гула голосов, отрывистых команд, чьих-то недовольных ворчаний. Все, как один, схватили свою форму и потоками потянулись в раздевалки, где гул лишь нарастал, отражаясь от каменных стен. Они болтали о своем, о чем-то малозначимом. Когда все построились, их вывели на корт. Холодный камень стен еще хранил ночной холод, а воздух был резким, влажным и промозглым, пропахшим старым деревом, потом и лаком для клюшек, — запахом, который навсегда врезался в память Рико, став синонимом его личного ада. Тэцудзи, их Хозяин, стоял в центре поля, опираясь на свою трость, и наблюдал, как юные мальчики и немногочисленные девочки выстраивались в неровную шеренгу, пряча руки за спину или теребя пальцы перед собой. Выглядело это почти как в обычной школе, если бы не ледяная атмосфера и не взгляд тренера, полный презрительного ожидания. Самое неприятное, что этот взгляд в первую очередь цепко держал на прицеле Рико. Тот трясся от незаживших побоев, ноги подкашивались, и держаться удавалось лишь чудом. Щеки пылали от стыда и слабости, и ему казалось, что вот-вот предательские слезы выдавят себя наружу. В голове пронеслась навязчивая, истеричная мысль: «Прекрати на меня смотреть, хватит.. Прекрати, прекрати, прекрати». Рико едва не зажмурился, судорожно теребя край широких шорт. Нельзя поддаваться, нельзя показывать слабость, он только этого и ждет. Рико вернулся в реальность, ощутив, что чья-то теплая рука коснулась его ледяных пальцев. Это был Кевин. Его прикосновение, пусть и мимолетное, выдернуло Рико из глубоких раздумий. Рико посмотрел на него. Резкий, сухой кашель Тэцудзи заставил всех встрепенуться и вернуть взгляд на тренера. Он привлек внимание и начал свою речь. Рико стоял, опустив голову, но его сознание работало с бешеной скоростью, заглушая внешние звуки. Он снова задумался о собственной ущербности, которую Тэцудзи так старательно в нем взращивал. Взгляд Рико скользнул по Кевину, замершему в почтительном и внимательном ожидании. Кевин — Ферзь. Самая важная фигура на доске после Рико, — Короля... Короля без короны, лишенного трона и изгнанного из собственных владений. В его прошлой жизни Кевин действительно стал им, — уехал, нашел семью, славу, любовь, в то время как Рико остался гнить в этом замке, и в конце концов получил пулю в висок. Интересно, как сложилась его жизнь после смерти Рико? Наверняка прекрасно. Горькая, отравляющая мысль пронзила его, острая, как лезвие. Его размышления грубо прервал свисток Тэцудзи. Звук был настолько резким и неожиданным, что Рико вздрогнул всем телом. Тэцудзи крикнул игравшим на поле ребятам, и группа мальчишек постарше — «старшая группа», те, кто пока считались элитой экси Эдгара Аллана, — нехотя двинулась к нему. Их лица были хмурыми, глаза пустыми и уставшими. Они откровенно ненавидели этих… «Любимчиков», которые отняли у них лучшее тренировочное время. — Убирайтесь, — бросил Тэцудзи, даже не взглянув на них, просто махнув тростью в сторону раздевалки. — ваша тренировка окончена. Покиньте корт. Послышались сдавленные, раздраженные вздохи. Старшие поплелись к стойкам с инвентарем. На мгновение они замерли, бросая на Рико, Кевина и остальных взгляды, полные немой, но пламенной зависти и злобы. Чувство, будто их вот так просто, без лишних слов, заменили. Хотя почему? Им же скоро выпускаться… Рико почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Он создавал себе врагов еще до того, как вообще что-либо совершил. Тэцудзи удалился с поля, заняв позицию за ограждением трибун. Команда разделилась на две группы. Рико, преодолевая боль и слабость юрко бегал по полю, обходя защиту и чудом забивая мяч, после чего споткнулся о чью-то клюшку и грузно рухнул на паркет. Стиснув зубы, он поднялся, и эстафету перехватил Кевин, заняв активную позицию. За игру Кевин сделал около четырех ударов по воротам, попав трижды. Рико, отдышавшись, крикнул Кевину, заставляя свой хриплый голос звучать громче и увереннее. Он резко указал на ошибку, — неустойчивую стойку, из-за которой тот попал лишь трижды вместо возможных четырех. Кевин, кивнув, поспешил исправиться, и они ринулись в совместную атаку, делая быстрые перепасовки, сбивая с толку защиту соперников. Рико забил решающий мяч. С отрывом в три очка в пользу их команды, тренировка завершилась. Послышались тяжелые, шумные вздохи, дрожь в изможденных руках и ногах. Форма, мокрая от пота и жара, неприятно липла к телу. От всего этого кружилась голова и тошнило. И тут, поверх усталой реальности, перед глазами Рико возникло мерцающее окно системы.

===========Удачная тренировка!============

[Взаимодействие с персонажем [Кевин Дэй]:

[Критика -> Верное указание на ошибку ]

[Отношения: Напряженные напарники(28/100)-> Напряженные товарищи (40/100) ] ]

[ Начислено: +15 очков RP. ]

[Текущий баланс: 3115 RP. ] =========================================

Рико широко раскрыл глаза. К щекам прилила кровь, заставляя их пылать еще сильнее. Он тяжело дышал, но теперь не только от усталости. Он и Кевин стали… Товарищами. Это явно был прогресс! Внутри что-то ёкнуло от слабого, но настоящего чувства достижения цели. После еще часа изматывающих упражнений — пасов, ловли мяча от стены, бесконечных кругов по корту, — все завершилось на удивление спокойно. Тэцудзи отчитал всех, что они еще далеки от идеала, но то, что он видит, было «вполне сносно». И вот тут стало по-настоящему жутко. Потому что Тэцудзи… Улыбнулся. Не так, как улыбался Рико час назад. Эта улыбка была дикой, неестественной, как у человека, который только что нашел идеальный инструмент для своей темной задумки. Почти сразу его лицо вновь застыло в привычном холодном, невозмутимом выражении, и это вызвало ползучую, тошнотворную тревогу. Рико сглотнул комок страха. Команда медленно потянулась складывать инвентарь и брести в раздевалку. Рико замер, почувствовав на своем плече тяжелую, властную руку. Кевин и остальные уже ушли вперед, никто не видел, что Рико отстал. Глаза Рико, полные всепоглощающего ужаса, медленно, подрагивая, поднялись на Тэцудзи. Тот наклонился и, широко, неестественно улыбаясь, прошипел прямо на ухо: — Неплохо играл сегодня, Рико, — к горлу тут же подкатила тошнота. Его тон был таким противным, таким сладким и ядовитым одновременно. Что это могло значить? Рука Тэцудзи медленно, почти ласково провела по его плечу, а затем спустилась к лопаткам, будто отмечая свою собственность, и так же внезапно отпустила. Тэцудзи развернулся и ушел в сторону своего кабинета, словно ничего и не произошло. «Что это было?!» — пронеслось в голове Рико. Мерзкое, липкое, оскверняющее чувство прикосновения осталось на коже, словно клеймо. Рико рвано выдохнул и, почти бегом, ринулся в раздевалку, резко, с грохотом распахнув свой шкафчик. Дрожащими руками он схватил стопку чистой одежды, с силой захлопнул дверцу и, как тень, проскользнул в душевую. Слава богу, тут были кабинки, и никто не увидит его в таком состоянии. Он швырнул вещи на раковину и начал срывать с себя липкую, пропахшую потом форму, ту самую, что теперь была осквернена этим прикосновением. Что это за реакция такая?! Почему так мерзко, так противно?! Рико даже не успел осознать, что делает, как его ногти уже впились в кожу спины, именно в то место, где лежала рука Тэцудзи, и принялись яростно скрести, словно пытаясь стереть самый его след, содрать этот участок кожи. Он остановился лишь тогда, когда заметил, что вода у его ног окрасилась в розовый, а затем и в красный цвет. Все тело судорожно дрожало, дыхание было рваным, прерывистым, он едва не падал в обморок от гипервентиляции. Первым, кто заметил, что Рико подозрительно долго не выходит, был Кевин. — Рико?... — голос донесся из-за двери. Рико не сразу пришел в себя. Он стоял, опираясь ладонями о холодную, черную плитку, стараясь выровнять дыхание. — Я в порядке… — его собственный голос прозвучал хрипло и неубедительно. Он медленно сполз по стене на колени, уткнувшись лбом в мокрый кафель, пока струи воды болезненно смывали кровь с разодранной кожи. Кевин за дверью помолчал, затем тихо ответил: — Ладно… Я буду в комнате. Меньше всего Рико сейчас хотелось, чтобы Кевин уходил. Но они же живут в одной комнате… Почему тогда в его душе поселился этот странный, иррациональный страх, будто они расстаются навсегда? Рико закончил мыться лишь через полчаса. Выйдя из душа, он насухо вытерся грубым полотенцем. Настоящие мучения начались, когда он попытался надеть сменную одежду. Влажность в помещении заставляла ткань неприятно липнуть к телу, а малейшее соприкосновение с разодранной спиной вызывало острую, жгучую боль. А ведь ему еще как-то предстояло лечь спать… Он кое-как переоделся и подошел к зеркалу, пытаясь пальцами пригладить мокрые, непослушные волосы. Он провел рукой по скуле, где уже почти полностью стерлась его заветная единица — символ пока еще не заслуженного капитанства. Ее нужно было обновить, вывести заново. Он тяжело выдохнул и вышел в уже пустую раздевалку. Открыв свой шкафчик, он бросил внутрь форму и кроссовки и захлопнул дверцу, механически повернув замок. Код: четыре единицы вправо, одна влево, три вправо, две влево. Почти всю свою «свиту» он собрал в этой простой комбинации. Он выдохнул, устало прислонившись лбом к холодному металлу дверцы. — Почему это так сложно?... Почему это так мерзко? — почти на автопилоте Рико побрел обратно в комнату. Но Кевина там не было. В сердце кольнуло острой, знакомой иглой одиночества и предательства. Неужели, Кевин его обманул? Неужели, он ушел?