Двадцать восьмая глава:банкет и игра до последнего гола,день благодарения.

Глава 28

Банкет и игра до последнего гола,день благодарения.

Время, казалось, неслось с бешеной скоростью, сметая все на своем пути. После матча «Лисов» с «Черепахами» прошло приличное количество дней, которые Рико потратил не на то, чтобы лихорадочно вспоминать события прошлого цикла, а на то, чтобы подтянуть свои упущенные за время реабилитации навыки в экси. Результаты удручали: он начал с пугающей регулярностью промахиваться мимо ворот, и каждый промах сопровождался сдавленным рыком ярости, вырывавшимся из его горла. Он снова и снова повторял броски, заставляя мышцы гореть, пока заветная меткость по капле не возвращалась к нему. В последнее время он слишком много думал. Думал о своих тщетных попытках вернуться в строй меньше чем за полторы недели, но потратил на это гораздо больше. Он выбился из своего жестокого, но такого привычного графика, и это выбивание из колеи напрягало и злило его больше всего. Контроль ускользал из его пальцев, и это было невыносимо. Вернувшись в комнату, его взгляд упал на календарь, где одна из дат была выделена красным маркером. Порывшись в архивах памяти, он с содроганием вспомнил — по времени должна была состояться их поездка из Эвермора на ежегодный осенний банкет. От одной этой мысли по спине забегали ледяные, тревожные мурашки. Банкет означал неизбежный контакт с Джостеном, который после перезапуска цикла стал непредсказуемым и яростным, как бешеная собака. Его нельзя было ни парировать, ни остановить — даже звонок его отцу-убийце, томящемуся в тюрьме, не был вариантом. Рико судорожно метался в мыслях, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры, хоть какую-то мысль, которая могла бы ему помочь. Но ум, отягощенный усталостью и стрессом, выдавал лишь пустоту. С горечью и разочарованием он тихо простонал, опустился на колени возле своей кровати и уткнулся лицом в ладони. Потом повернул голову в сторону кровати Жана, пытаясь найти утешение в более отвлеченных, спокойных мыслях, но и они не приходили.

***

В день банкета Тэцудзи, с лицом, выражавшим готовность к худшему, оперативно построил своих «птенцов» и впихнул их в автобус, сквозь зубы приказав относиться ко всем «терпимее, в меру ваших скромных возможностей». Рико прекрасно знал, что с Джостеном «терпеть» было равносильно попытке заткнуть вулкан пробкой. Во время поездки он сидел напротив Зейна и Коллин, которые тихо перешептывались, их пальцы иногда сплетались. Рико было не особо интересно, но его взгляд раз за разом возвращался к ним, пытаясь понять, что же они нашли друг в друге, чтобы испытывать это странное, пылкое чувство — любовь. Для Рико это понятие было чуждым и абстрактным, чем-то на грани с похотью, но и в этом он не был уверен. Он смутно понимал влечение, но не любовь. Облокотившись о столик, он смотрел в мелькающий за окном пейзаж. Рядом с ним сидела Тэя, которая подметила его задумчивость и отрешенность. —Капитан, — тихо, почти неслышно, спросила она, — а вы любили когда-нибудь? Рико медленно перевел на нее взгляд и так же тихо, вполголоса, ответил: —Нет. После этого короткого обмена вся поездка прошла в гробовой тишине, нарушаемой лишь шепотом других «Воронов» и гулом двигателя.

***

Команду расселили в отеле, и вскоре они группами потянулись в огромный банкетный зал. Рико сидел с Жаном, нервно тряся ногой под столом. Его начинало тошнить от одного осознания, что ему придется находиться в одной комнате, а возможно, и за одним столом, с сыном того самого «рыжего урода». Его худшие опасения оправдались, когда к их столу подошли Нил Джостен — та самая заноза в заднице, и Кевин. Кевин не смог поднять глаз, его взгляд был прикован к узору на скатерти, а на лице читалась тяжелая, давящая вина. Жан, в ответ на их появление, начал раздраженно барабанить длинными, бледными пальцами, покрытыми шрамами, по столу. Нил почти сразу начал свою ядовитую игру, пытаясь спровоцировать Рико на реакцию. Но Рико, вопреки ожиданиям, не взрывался. Он уходил в себя, погружаясь в глубокий стресс, и его пальцы начали механически, с невероятной ловкостью, сворачивать бумажные салфетки в изящных журавликов. Жан же, фыркая и сверкая глазами, парировал колкости Нила, каждый раз бросая на Кевина взгляд, полный ожидания и упрека. Но Кевин молчал, не в силах остановить словесный поток Джостена. В конце концов, Рико не выдержал. Под предлогом посещения уборной он поднялся и вышел из зала. Кевин, увидев это, ринулся за ним, явно надеясь наконец-то излить свои извинения. Они вышли через черный ход на небольшой огражденный участок, залитый холодным светом луны. Рико едва успел сделать глоток прохладного ночного воздуха, как Кевин резко прижал его к ограждению, вызвав у того новый присиуп испуга,что Рико даже пискнул. Но вместо агрессии на которую Рико зажмурился последовали объятия . Кевин, сбивчиво и торопливо, начал извиняться за свою речь на шоу Кэти, его голос дрожал,а позже он понял,что Кевину развязал язык алкоголь. Рико, ошеломленный, какое-то время молчал, а потом просто обнял его в ответ. Скука по Кевину, острая и ноющая, пересилила все обиды. Он встал на цыпочки, чтобы компенсировать разницу в росте, и на мгновение уткнулся носом в его плечо, вдыхая знакомый, но уже чужой запах его одежды с примесью спиртного. Когда они услышали шаги, то инстинктивно отпрыгнули друг от друга как парочка при приходе родителей и притворились, что вышли подышать свежим воздухом или покурить. Незнакомый человек, мелькнув в дверях, а затем не найдя никого удалился. — Это случайно не твоя белобрысая защитная стенка приходила?.. — наконец проговорил Рико, и его голос прозвучал хрипло после долгого молчания. —Ты про Эндрю? Наверное. Он обещал меня защищать… Рико прыснул, а потом расхохотался — нервно, довольно и с надрывом. Идея, что Кевина нужно от кого-то защищать здесь, от него самого, была абсурдной. Кевин сначала смотрел на него с недоумением, но потом и сам не выдержал, улыбнувшись сдерживая порывы смеха. Защита, которую он просил, родилась в пьяном бреду и отчаянии. —Вероятно, я сильно сглупил… — с облегчением вздохнул Кевин. Когда они вернулись в зал, их встретила картина настоящего побоища. Между Нилом и Жаном развязалась драка, сопровождаемая потоком взаимных оскорблений на французском. Их едва растащили. Позже, в номере, Рико, вздыхая, обрабатывал рассеченную бровь Жана тем что имел под рукой водой и своими заветными пластырями. —Ты глупый француз, — проворчал он беззлобно. Жан что-то буркнул в ответ, но так и не объяснил, что именно вывело его из себя. Рико не стал давить. Он отпустил Жана «погулять», а сам остался в одиночестве, чувствуя, как адреналин медленно покидает его тело, сменяясь глухой, всепоглощающей усталостью. Мероприятие прошло как в тумане, но один момент Рико запомнил четко: позже Жан, сияя, рассказывал о девушке по имени Рене, которая, по его словам, «прямо запала ему в душу». Стесняясь подойти сам, он умолил Рико попросить Кевина раздобыть ее номер. Войдя в свой номер, Рико с силой ослабил давящий галстук, расстегнул воротник и рухнул на кровать, почти мгновенно провалившись в сон. Его силы были на исходе. Поскольку банкет был рассчитан на два дня, главной стратегией Рико стало полное избегание Нила Джостена. При виде знакомой фигуры и крашеной шевелюры он буквально испарялся, двигаясь с такой скоростью, что мог бы посоревноваться с лучшими бегунами страны.

***

Сразу после банкета должна была состояться та самая, ключевая игра — «Лисы» против «Воронов». Первый матч, который в прошлом цикле закончился для них поражением. Для Рико игра проходила в режиме отдельных, ярких вспышек: ослепительный свет софитов, оглушительный рев трибун, резкий свист клюшки по мячу. Он не мог вспомнить, попадал ли он по воротам хоть раз, или все его броски уходили в молоко. И тогда случилось неизбежное. Его тело, еще не вернувшее былой выносливости, подвело. В один из моментов его с такой силой вжали в борт, что у него потемнело в глазах, и он на секунду подумал, что его сейчас раздавят. Кажется, это был Мэтт Бойд. Рико даже не успел разглядеть его лицо — только почувствовал сокрушительную тяжесть, Рико вспомнил,что он вероятно не рассчитал разгон от чего и случилась эта патовая ситуация. Столкновение выбило его из игры. Медбрат «Воронов», ощупывая его ребра, заставил Рико шикнуть от боли,что вызвала у Рико вспышки перед глазами — повезло,что перелома не было, но на боку уже наливался огромный, багровый синяк. Бойд, получив желтую карточку за явную неосоторожность, отправился на скамейку штрафников, но это было слабым утешением. — Рико,как твое самочувствие ? Сможешь выйти на второй тайм? — голос Тэцудзи был неожиданно спокоен, когда он положил руку на плечо Рико. Медбрат посоветовал надеть дополнительное защитное бесконтактное джерси под основную форму, чтобы снизить риск сломать ребра. Рико кивнул. Когда прозвучал сигнал к началу второго тайма, он поймал на себе взгляд тренера, ожидая увидеть в нем гнев или разочарование. Но увидел лишь тяжелую, сосредоточенную решимость. Отставание в два очка давило на всех. Рико почувствовал жгучую потребность исправить свою ошибку, доказать, что он не слабое звено,а тот самый капитан за которым все шли в прошлом цикле. Он настроился на победу, даже если шансы казались призрачными учитывая как он изменился. Заняв свое место на поле, он почувствовал незнакомое до этого ощущение — мурашки пробежали по коже от предвкушения мощной игры. Скрип подошв по покрытию, стук собственного сердца, гул крови в ушах и оглушительный шум трибун — все это слилось в единый мощный аккорд, возвращавший его в то прошлое, где он боролся не за выживание, а за победу. Чистую, безоговорочную победу. И тогда он это сделал. Бросок, сливший воедино всю его ярость, боль, отчаяние и надежду. Мяч вонзился в стенку ворот с такой скоростью, что Эндрю Миньярд, стоявший на линии вратаря и уже боровшийся с симптомами синдрома отмены, лишь широко раскрыл глаза, не в силах среагировать,он повернул голову словно не веря,что рядом с ним сейчас пролетел мяч и что лампочки на воротах загорелись красным сигнализируя о попадании. Рико, часто дыша, увидел его взгляд казалось сквозь решетку шлема. И в этот момент он вошел в тот самый азарт, то самое состояние потока, где не существовало ничего, кроме игры. До конца матча оставалась жалкая минута. «Вороны» вели с разрывом в четыре очка. «Лисы», чувствуя поражение, заменили выдохшегося Кевина на Нила, надеясь на его скорость. Но Жан, как скала, встал на его пути, не позволив тому даже приблизиться к воротам. Финальный гудок прозвучал для Рико как божественный гонг. Его колени подкосились, и он рухнул на них, срывая с головы шлем резким рывком. Волосы и все тело были мокрыми насквозь, пот заливал глаза. Он сдернул перчатки и провел ладонями по лицу, пытаясь стереть влагу и усталость. Трибуны, поддерживавшие «Воронов», взорвались ликующим ревом. Было жарко,что начинала кружиться голова,а от тела исходил пар как от горячего чая. Рико буквально горел после того как игра завершилась. Перед его опущенным взглядом возникли чужие кроссовки. Через силу он поднял голову. Это был Кевин. Он протягивал руку, чтобы помочь ему подняться. Ноги Рико предательски дрожали, отказываясь слушаться. Кевин что-то сказал ему на японском, тихо и быстро. Но Рико не ответил. Он просто взял его руку, поднялся и, едва стоя, коротко пожал ее. —Хорошая игра, — выдохнул он на английском, следуя протоколу. «Вороны» победили. Рико впервые за долгое время чувствовал себя не просто ватным, а выжатым до последней капли, но при этом — ошеломляюще живым. — Никогда не пожалею, что начал играть в полную силу… — пробормотал он себе под нос и тут же споткнулся о порожек, покидая поле. Жан, как всегда оказавшийся рядом, тут же подхватил его, не давая упасть. —Осторожно, Капитан, — его голос звучал устало, но с ноткой гордости. — Победа уже в кармане. Не добей себя сам.

***

С того рокового матча прошло не так уж много времени, но для Рико каждый день был борьбой. Он снова и снова возвращался к тренировкам, пытаясь вернуться форму, будто силой воли мог стереть последствия того столкновения с Меттом Бойдом. Его тело, однако, сопротивлялось. Глубокий синяк в подреберье, оставленный Меттом, пылал тупой болью при каждом резком движении. Медбрат «Воронов», человек дотошный и крайне осторожный после того инцидента, уже который день твердил одно и то же,словно Рико после каждого визита к нему забывает о том,что он должен быть в порядке для следующих игр. Рико молча кивал, стискивая зубы. Мысль о том, чтобы пропустить хотя бы одну тренировку, была для него мучительнее самой боли. Он должен быть сильным. Он должен быть безупречным,таким его воспитал Тецудзи из прошлого цикла. Выйдя из медотсека, он почувствовал в кармане вибрацию телефона. Сообщение пришло от Кевина,что было удивительно. Рико не стал его читать, пока не добрался до своей комнаты, которую делил с Жаном и раньше с самим Кевином. Разблокировка устройства двумя тычками открыла короткий, но заставивший сердце екнуть текст: приглашение провести День Благодарения вместе в гостях у родителя сокомандрика. Казалось, тех объятий на банкете Кевину было мало – ему хотелось большего, хоть вот так, на расстоянии. Рико знал адрес, но из формальности все же спросил, куда именно ему нужно прибыть. И, сделав глубокий вдох, добавил второе сообщение: «Спрошу у тренера, могу ли я уехать из Эвермора в этот день». Ответ Кевина не пришел мгновенно. Гаджет, отброшенный на одеяло, лег безжизненно. Рико же направился в кабинет Тецудзи. Шум коридоров, полных жизнью и энергией других «Воронов», по мере приближения к двери тренера стихал, сменяясь гулкой, давящей тишиной. Стук был скорее формальностью. Услышав приглушенное «войдите», Рико нажал на ручку. Тецудзи стоял у маркерной доски, испещренной столбцами цифр и расчетами – он строил прогнозы доходов команды, решая, куда вложить средства для максимальной выгоды. — Тренер, я… — Голос сорвался, слова застряли комом в горле. Он замер, ожидая, когда на него обратят внимание. Тецудзи обернулся, поправив очки, вечно сползавшие с переносицы. — Что такое? Что-то случилось? Рико сглотнул, нервно потер тыльную сторону шеи, собираясь с мыслями. — Кевин пригласил меня… на День Благодарения. Я… могу поехать? Тецудзи замер, изумленно подняв брови. Молчание затянулось. Он был не против самой поездки; Рико заслуживал передышки. Но мысль о том, что зовет  Кевин, из-за пса которого его племянник слег со сломанным носом после шоу Кэти, вызывала горький привкус ярости,что стихла моментально,Кевин все таки был его не кровным сыном. — Ха-а… — Тренер тяжело вздохнул, снова поправляя очки. — Уточни у Кевина, куда тебя отправлять. А я пока подумаю, как это организовать. Рико послушно кивнул и вышел из кабинета, ощущая, как по спине бегут леденящие мурашки. Дверь закрылась, и в тишине коридора перед его глазами всплыло полупрозрачное голубое окно. [ Задание получено: «День Благодарения» ] [ Описание: Примите приглашение Кевина. И посетите день благодарения.] [ Принять? (Да / Нет) ] Рико сжал кулаки. Он вспомнил аспекты прошлого цикла – боль, предательство, ложь Кевина. А теперь – это приглашение.Он огляделся – в коридоре никого не было. Дрогнувшим пальцем он ткнул в пустоте на вариант «Да». Окно мигнуло и исчезло. Вернувшись в комнату, он увидел ответ Кевина с адресом. Сердце забилось чаще. Рико написал: «Хорошо. Буду рад, если ты встретишь меня в аэропорту».

***

Жан, узнав о предстоящей поездке, смотрел на Рико с таким выражением лица, будто тот объявил о решении улететь на Луну. — Ты серьезно? В такую даль? — его голос дрогнул от возмущения и неподдельной боли. — Почему ты меня с собой не возьмешь? Рико подошел ближе. Его взгляд был мягким, но увереным. Он медленно, почти с нежностью, провел большим пальцем по скуле Жана, подчеркивая изящные линии его лица, и посмотрел ему прямо в серебристые глаза. — Жан, я не могу оставить «Воронов» без свиты. Они тебе доверяют, — голос Рико был тихим, но весомым. — В этот раз… можешь побыть королем вместо меня? — Ты же… не серьезно… — прошептал Жан, сердце его пропустило удар. Рико никогда не позволял никому быть «королем», никогда бы не снял свой первый номер, даже временно. Это было немыслимо. — Ты правда оставляешь меня за главного? Рико кротко кивнул. В его глазах читалось не только доверие, но и тень сомнения – не ошибка ли это? Но Жан, пойманный этим взглядом и невероятным предложением, не мог отказаться. Он шагнул вперед и крепко обнял Рико, пряча собственные тревоги. — Ладно. Хорошо. Я справлюсь.—Рико похлопал его по спине, чувствуя тяжесть груза, который он только что возложил на плечи друга. Он был почти уверен, что пожалеет об этом,но об этом думать совсем не хотелось.

***

Дорога в аэропорт прошла в напряженном молчании. Тецудзи, ведя машину, изредка бросал на Рико колкие взгляды. — Я все равно считаю, что это глупая затея, — резко начал он, ломая тишину. — Он плохо с тобой поступил. Ты не должен бежать к нему по первому зову, как преданный щенок! — его пальцы сжали руль так, что костяшки побелели. Рико смотрел в окно на мелькающие огни. Внутри него все сжималось от этих слов, потому что они были правдой. — Я знаю, тренер, — тихо ответил он. — Но если этот шанс… если он даст мне возможность увидеть его снова вживую… Оно того стоит. Он скривился, и эта гримаса боли была искреннее и глубже, чем любая физическая травма. Тецудзи взглянул на него и замер, ярость его на мгновение отступила, сменяясь внезапной, острой тревогой. Он резко свернул на парковку и заглушил двигатель. — Слушай меня, Рико, — он повернулся к Рико, и в его глазах горел непривычный огонь беспокойства. — Ты позвонишь мне, как только самолет сядет. Ты позвонишь мне, как только доберешься до него. И ты позвонишь, если что-то пойдет не так. Ты меня понял? Обещай, что с тобой все будет в порядке. Хорошо? Это была не просьба, а требование, вырвавшееся из самого сердца. [ Дополнительное задание активировано: «Обещание Тренеру» ] [ Цель: Сообщить Тецудзи о вашем благополучии. Не нарушайте обещание. ] [ Награда за выполнение: Уровень доверия Тецудзи значительно повысится. ] [ Штраф за невыполнение: нет ] — Обещаю, тренер, — тихо, но четко сказал Рико, глядя в серьезные глаза Тецудзи. — Все будет в порядке. Тецудзи тяжело вздохнул, они оформили билеты туда и обратно и Тецудзи сунул Рико в руки свою карту с изображением вороны. После этого Тецудзи оставил Рико в зале ожидания и ушел. Тренер уехал,а Рико сидел в зале ожидания до тех пор пока не повесили о посадке в самолёт до нужного Рико места. Полёт займет всего час,но Рико заняв свое место у окна в салоне совсем не ощущал себя бодро, хотелось спать или рыдать он так и не понял. Он задумался о состоянии Жана и заглядывал в телефон ради новых сообщений пока экипаж не сказал,что телефоны стоит отключить,Рико настрочил последнее сообщение Жану о том,что он не выйдет на связь какое-то время и зажав кнопку выключения отключил телефон пропав из сети на ближайший час. Наверное ему стоило написать Кевину,что он в самолёте,но думать об этом было уже поздно. Взлет прошёл легко и Рико молча смотрел в окно пока его не начал пожирать сон и он не погрузился в него окончательно и бесповоротно. Ему ничего не приснилось,но это во всяком случае было лучше,чем сальные взгляды Натана и его же шершавые руки на коже Рико.

***

Полет превратился в неосязаемый провал во времени. Рико провалился в тяжелый, безсознательный сон почти сразу после взлета, как будто его тело и разум, наконец, отключились от постоянного напряжения. Он не видел облаков, не слышал гула двигателей — только черноту. Пробудила его резкая, тупая боль в том самом, еще не зажившем подреберье. Сосед, неловко копошась в своей сумке, нечаянно ткнул его локтем. Вспышка гнева, острая и привычная, тут же вспыхнула в груди. Неуважение, — пронеслось в голове. Но он тут же поймал себя. Его пальцы непроизвольно потянулись к скуле, нащупав шершавую поверхность пластыря, скрывавшего изящную цифру «1». Он вспомнил, что его знаменитая челка, часть образа, также была убрана. Сейчас он не Рико Морияма, капитан «Воронов», живая легенда Эвермора. Он — обычный человек. Один из сотен пассажиров, серый, ничем не примечательный человек. Эта мысль была одновременно унизительной и освобождающей. [ Маскировка активна. Уровень анонимности: 87% ] После посадки он не спешил покидать самолет, пропуская торопливую толпу,что начинала давить друг друга пытаясь забрать чемоданы и выйти одними из первых. Ступая по трапу, он чувствовал прохладный, чужой воздух. Подход стюардессы был вполне ожидаем. —Сэр, не забудьте забрать свой багаж в зале выдачи, — улыбнулась она. —У меня нет багажа, — тихо сказал Рико смотря на красивую и более высокую девушку перед собой. —Как нет? Ручная кладь?—не унимались девушка думая,что Рико скорее всего бежал без всего. —Только то, что при мне.—Он показал все что было при нем на данный момент. Он видел, как ее взгляд скользнул по его простой, ничем не примечательной одежде в черных тонах. Ему пришлось потратить несколько минут на неловкие объяснения, что он не забыл свой чемодан, что он не является беженцем,что он здесь ненадолго. Эта натянутая забота, эта необходимость оправдываться за свое отсутствие вещей, вызывала кипящее раздражение. Он был королем на своем поле, а здесь его держали за потерявшегося ребенка не способного справиться самостоятельно. Рико пожалел,что вообще сказал о том что у него нет вещей это бы не отобрало столько времени. Зал прилета был огромным и многоголосым,люди там метались да сюда,забирали чемоданы или клали их на ленту чтобы отправить в богажный отсек самолёта. Рико включил телефон, и устройство тут же захлебнулось от лавины уведомлений. Чаты с Тецудзи и Жаном взорвались десятками сообщений. Тецудзи: «Долетел? Сообщи немедленно. Все в порядке?» Жан: «Как ты? Скучаю уже. Команда спрашивает.» «Ты точно вернешься, да?» «Почему не отвечаешь? Все хорошо?» Третий чат, от Кевина, он промотал, не читая. В этот момент его взгляд поднялся и нашел в толпе ту самую фигуру. Высокий, статный Кевин Дэй. И рядом с ним — его тень, Эндрю, чье невысокое, но собранное, как пружина, тело излучало волны неприкрытой враждебности, блондин явно не был доволен тем,что был здесь . — Зачем он нам? — просипел Эндрю, его хриплый голос был полон презрения. Он смотрел на Рико как на ядовитую змею, которую Кевин по неосторожности принес в свой дом. Рико никак не отреагировал ведь у того были причины так реагировать на Морияму. Кевин, казалось, уже устал от этих вопросов. — Я же объяснял, Эндрю. Это… извинение. За то шоу у Кэти. Я пригласил его на семейное застолье к Ники, чтобы это компенсировать. Рико медленно подошел ближе, переваривая услышанное. — Это… семейный праздник? — его голос прозвучал тихо и неуверенно,сам Рико даже не был уверен,что знает правильное понятие и значение семьи ведь не у него никогда не было или ему так казалось. Эндрю снова уставился на него, на этот раз с немым удивлением. Он снова подал слегка поскрипывающий голос с целью добраться до сути— Ты не знал? Рико пожал плечами, стараясь придать своим словам безразличие,он не был уверен,что ответ устроит Эндрю,но он знал,что тот ненавидел ложь и с ним надо быть более честным хотя бы ради собственной безопасности. — Я побочная ветвь. Семья для меня — что-то далекое, я думаю. Сам не уверен в полной мере,что это такое. Кевин, пытаясь перевести тему, спросил Рико о багаже. И снова японцу пришлось объяснять, что все его имущество — это билет обратно, телефон и банковская карта, которую вручил ему Тецудзи перед тем как посадить на самолет. — Тренер считает, что я сдохну с голоду или умру в нищите, если не возьму его карточку, — усмехнулся Рико, но в его глазах не было веселья. Эта навязчивая опека была ему в тягость,потому что он не был уверен уловка это или искренняя забота о своем племяннике,что в прошлом цикле он размазывал по стенкам. [ Предмет: «Кредитная карта Тецудзи». Символизирует заботу и контроль. ] Их путь к машине через лабиринт подземных переходов был молчаливым и напряженным,Рико держался ближе к Кевину поскольку парная система «Воронов» не позволяла ему передвигаться без дополнительного человека. На парковке их ждал внушительный внедорожник, Рико поднял бровь не поняв почему машина Эндрю не Мазерати. Внутри оказалось тесно. Рико, как последнего и наименее желанного гостя, втиснули на задний ряд, и в итоге он оказался… на коленях у Ники. Тот сидел с каменным лицом, но Рико чувствовал каждое его движение, каждое напряжение мышц. Он видел взгляд Ники, скользящий по нему с неприкрытым интересом, сдержанным лишь уважением к Кевину и своим Кузенам. Рико сидел неподвижно, словно на лезвии ножа, осознавая, что любая реакция может спровоцировать бурю,он не хотела быть в ее эпицентре. Аарон, более адекватный близнец, с отвращением отвернулся к окну, демонстративно дистанцируясь от всей этой сцены,он был ярым гомофобом и факт,что Рико сидел на коленях у Ники его бесил. И тогда раздался голос с переднего пассажирского сиденья. Тот, кого Рико боялся и ненавидел больше всех. Нил. Он повернулся к задним сидениям лицом встав коленями на сидение и смотрел на Рико явно с вызовом. — Растерял весь свой королевский шарм, Морияма? — его голос был сладок, как яд. — Эта новая челка… она делает тебя таким не идеальным,хы. [ Обнаружена словесная провокация! Стабильность психики: -10% ] Рико стиснул зубы до боли. Он чувствовал, как по телу разливается жар унижения и ярости. Его пальцы вцепились в его собственные колени. «Молчи, — приказал он себе. — Скажешь слово — и блондинка за рулем вышвырнет тебя на обочину.» В этот раз он победил. Потому что Рико выглядел готовым к взрыву,но он выдохнул и успокоился так быстро,что Кевин сам удивился. Рико все же ответил чем вызвана смена имиджа.—Неприятно когда на тебя смотрят как на картину в галерее. Так проще избавиться от лишних взглядов. В салоне заиграла какая-то музыка,которая явно была из плейлиста Ники,что больно резала Рико по ушам,кто вообще слушает что-то настолько отвратительное? Эндрю, сидящий за рулем, отбивал такт пальцами по рулю. Но это был не ритм, а нервная, раздраженная дробь. Его подозрительный взгляд то и дело находил Рико в зеркале заднего вида. Абсолютная нормальность и покорность Рико были неестественными. Слишком тихо. Слишком спокойно. И это делало его еще более опасным в глазах Эндрю.

***

Резкая остановка вломилась в салон внезапной, жестокой реальностью. Инерция швырнула Рико вперед, и только цепкая хватка, впившаяся в спинки двух кресел, спасла его от падения в проем между сиденьями. Его тело, и так напряженное от неудобной позы и близости Ники, сжалось в тугой узел. Но хуже физического дискомфорта был другой, знакомый и унизительный ужас – предательская волна тошноты, подкатившая к горлу. Он практически выплеснулся из машины, оттолкнув чью-то руку, и, спотыкаясь, добежал до ближайшей урны. Дальше было позорное, неконтролируемое освобождение желудка. Он ненавидел каждую секунду этого, ненавидел слабость, которая накрывала его с детства в таких ситуациях. И больше всего в этот момент он ненавидел тот чертов ароматизатор в виде елочки, что висел на зеркале, чья удушающая, синтетическая сладость и стала последней каплей. — Кх… Смени, блядь, ароматизатор… это просто отвратительно… — прохрипел он, сжимая края урны до побеления костяшек, пока очередной спазм выворачивал его изнутри. Кевин, не колеблясь, подошел ближе и придержал его темные волосы, чтобы те не запачкались. Жест был практичным, но в его исполнении — почти интимным. Ники стоял поодаль, наблюдая с неожиданным интересом. Этот японец, которого в сети изображали холодным чудовищем, сейчас был удивительно хрупким, почти беспомощным. И в этой уязвимости, в изгибе его напряженной спины и в болезненной бледности кожи, Ники увидел что-то по-новому притягательное. Желание прикоснуться к нему, ощутить эту хрупкую силу, стало только острее. Эндрю, игнорируя комментарий Рико, коротко перекинулся с Нилом о чем-то постороннем, но его действия говорили громче слов. Резким движением он сорвал ненавистный ароматизатор с зеркала и, смяв его в кулаке, швырнул в ту же мусорную урну, куда только что стошнило Рико. Молчаливый акт санитарной чистоты. Рико вытер губы платком, который подал Кевин, и с ненавистью ощутил мелкую дрожь в коленях. Тело бунтовало против перенесенного унижения. Он машинально прижал ладонь к ребру, куда при торможении нечаянно врезался Кевин — больше от испуга, чем со злым умыслом. Но ушибленное место горело огнем. Ники, тем временем, уже звонил в дверной звонок. Рико, все еще пытаясь прийти в себя, представлял себе мать Ники, Марию, как нечто яркое, шумное, стереотипно-«мексиканское». Реальность оказалась иной. Женщина, открывшая дверь, была спокойной и излучала теплую, твердую уверенность. Затем появился Лютер. Его рукопожатие для всех гостей было крепким, но дружелюбным. Однако, когда его ладонь сомкнулась вокруг руки Рико, в ней проснулась стальная хватка испытателя. Он не просто здоровался — он проверял кость и мускул, вслепую оценивая характер гостя. Боль, стреляющая от сжатых пальцев, смешалась с тупым огнем в ребрах. Инстинктивно, Рико резко надавил локтем на больной бок, пытаясь глушимой, более острой болью перекрыть эту новую пытку. Из его губ вырвалось короткое, шипящее «Кх-с!». Нил, пройдя в дом, поставил свою клюшку в угол с видом хозяина, возвращающегося в родные пенаты. Все двинулись помогать Марии на кухню, но Рико оставалось только одно. — Уборная? — его голос прозвучал хрипло и слабо. —Ники занял на первом, — кивнул кто-то. — Наверху есть еще одна. Лестница на второй этаж показалась ему спасительным путем к отступлению. Рико поднялся, чувствуя, как каждый шаг отдается ноющей болью в боку и смутным подташниванием. Дверь в уборную захлопнулась за ним, наконец-то отсекая шум, чужие взгляды и давящее напряжение. Он прислонился лбом к прохладной поверхности двери, делая глубокий, прерывистый вдох. Здесь, в этой маленькой, чистой комнате, пахнущей мылом и свежестью, он был наедине со своим стыдом, своей болью и своими мыслями. [ Статус: «Тошнота» постепенно снижается. ] [ Статус: «Ушиб ребра» — легкий дискомфорт. Рекомендация: избегать резких движений. ] [ Окружающая обстановка: безопасно. Уровень стресса снижается. ] Второй этаж погрузился в зловещую тишину, нарушаемую лишь приглушенными голосами снизу. И именно в этой тишине, в полумраке коридора, материализовался силуэт. Массивный, застывший, как хищник в засаде. Рико замер на верхней ступеньке, его взгляд столкнулся с парой серебристых, холодных глаз, словно отполированное оружие. Он узнал его мгновенно. Система тускло мигнула в углу сознания, подсвечивая имя, которое он и так знал: Дрейк Спир. Он был здесь как неотвратимая часть сценария, роковая неизбежность. Только в оригинале этой сцены жертвой в темной комнате должен был стать Эндрю. Судьба, казалось, извращенно ухмыльнулась, подменив персонажей. Пока Рико стоял в параличе, Дрейк оттолкнулся от стены с притворно-радостным, звонким «О-о-о!». Его сальный взгляд скользнул по фигуре японца, и было ясно — смена прически и пластырь не стали помехой для опознания. Дрейк знал. Он всегда знал свою добычу. Инстинкт самосохранения крикнул «Беги!». Рико рванулся назад, вниз по лестнице, но реакция Дрейка была молниеносной. Цепкая, как капкан, рука впилась в его волосы, резко дернув голову назад. Второй ладонь, шершавой и огромной, с силой прижали к его рту, заглушая любой звук, который он мог издать. — Не ожидал увидеть здесь самого «короля», — прошипел Дрейк прямо в ухо, его голос был сладок от предвкушения. Рико начал отчаянно вырываться, издавая заглушенные, яростные звуки. Его тело вспомнило все — запах страха, вкус беспомощности. Это было точь-в-точь как тогда, на том злополучном семнадцатилетии, с Натаном Веснински. Проклятая память тела, которую он так тщательно пытался похоронить, восстала из пепла, жгучим стыдом и ужасом. Его потащили в ближайшую комнату. Ту самую. Ту, где должен был страдать Эндрю. Жестокий поворот иронии заставлял его внутренне содрогнуться. Дрейк с силой швырнул его на матрас, лицом в грубую ткань, пахнущую пылью и чужим потом. Прежде чем Рико успел сгруппироваться или ударить, щелкнули холодные стальные наручники, сковывающие его запястья за спиной. Звук поворачивающегося ключа в замке двери прозвучал как приговор. [ ! КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА ОБНАРУЖЕНА: Дрейк Спир ] [ СТАТУС: ОГРАНИЧЕН. ПАНАЦИЯ. ] [ СИСТЕМА РЕКОМЕНДУЕТ... ОШИБКА. ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ. ] Грубые, покрытые татуировками руки солдафона скользнули под его одежду, и Рико начал судорожно брыкаться, пытаясь вывернуться, уйти от прикосновений, которые прожигали кожу как раскаленное железо. Его дыхание стало частым и прерывистым, сердце колотилось где-то в горле. И тогда Дрейк, словно проводя жестокий эксперимент, с любопытством надавил большим пальцем прямо на синяк в подреберье. Боль, острая и оглушающая, пронзила его, как удар током. Рико болезненно, обрывочно мыкнул в ладонь, которая все еще душила его крик. Все его тело на мгновение замерло, напряглось в тщетной попытке подавить эту агонию. Ноги, готовые к удару, бессильно обмякли. Сопротивление было сломлено физиологией, предательским собственным телом. Его дыхание, ранее частое и неглубокое, стало громким, почти звериным. Он хватал ртом воздух, пытаясь справиться с болью, с паникой, с накатывающей тошнотой от воспоминаний и реальности, слившихся воедино. В ушах стоял оглушительный звон, заглушающий все, кроме тяжелого дыхания Дрейка и бешеного стука собственного сердца, выбивающего отсчет последних секунд до предстоящего ужаса. Сознание возвращалось обрывками, урывками, как будто кто-то рвал кинопленку. Рико даже не понял, когда именно все началось. В памяти всплывал горьковатый привкус во рту — Дрейк, должно быть, сумел его напоить, доведя до состояния, когда тело отказывалось подчиняться, а мысли превращались в вязкую, бессвязную кашу. Он был одурманен, беспомощен. Сейчас его лицо было воткнуто в подушку, пахнущую чужим потом и пылью. Единственной точкой опоры, якорем в этом хаосе боли и унижения, были холодные металлические прутья спинки кровати. Он впивался в них пальцами до хруста, до боли, чувствуя, как острые края узоров раздирают кожу. Каждая капля крови была доказательством того, что он еще здесь, что это не кошмарный сон. А потом началось это. Грубое, животное, лишенное даже тени нежности или желания доставить удовольствие. Это было не соитие, а акт доминирования, уничтожения. Дрейк не просто хотел тела — он хотел сломать дух, растоптать того, кого все называли «королем». Второй раз. Мозг, отчаянно пытаясь защититься, выхватывал из тьмы этот ярлык. Второй раз в его жизни. И если первый, с Натаном, был отвратительным открытием, шоком от предательства и боли, то этот... этот был хуже. Потому что он знал, чего ждать. Он помнил этот стыд, эту боль, это чувство, когда твое собственное тело предает тебя, реагируя на насилие. Его разум, не в силах больше выносить реальность, начал отключаться. Вспышки в сознании — не мысли, а обрывки образов, звуков, ощущений — гасли одна за другой, как перегорающие предохранители. Чувствительность притуплялась, мир затягивало густой, ватной пеленой. Он почти не чувствовал грубых рук на своей коже, лишь далекое, глухое давление и разрывающую боль внутри. Но Дрейк не хотел пассивной куклы. Ему нужны были стоны, слезы, подтверждение его власти. Он шептал ему на ухо похабные, унизительные слова, пытаясь навязать ему ложь об удовольствии, которого не было и не могло быть. — Видишь, какой ты податливый... — его голос был противным шелестом в ушах. — Король, а стонешь, как шлюха... И Рико не контролировал свой голос. Он срывался на хриплые, надрывные стоны, но это были стоны чистой, неразбавленной агонии. Сквозь стиснутые зубы прорывались сломавшиеся, бессильные мольбы: «Прекрати... Остановись...» Но каждое его слово, каждый стон лишь распаляли Дрейка. Он ускорил темп, и новая волна боли, острой и безжалостной, накатила на Рико, заставив его тело напрячься в тщетной попытке защититься. Это не шло ни в какое сравнение с Натаном. Тот был груб, но это... это было систематическим уничтожением. Осознанной жестокостью. Тошнота подкатила к горлу едким комом. Глаза, широко распахнутые от ужаса, налились слезами, которые бессильно катились по вискам, впитываясь в ткань подушки. Он плакал молча, без рыданий, потому что все силы уходили на то, чтобы просто вынести это. А его пальцы, все еще сжимающие металл, были в крови. Он рвал кожу о холодные прутья, пытаясь перевести душевную боль в физическую, но это не помогало. Ничто не помогало. Он был просто вещью, трофеем, которого пачкали, ломали и насиловали, пока его душа медленно, по кусочкам, отрывалась от тела и уходила в темноту, подальше от этого кошмара. Внизу царила атмосфера теплого, хоть и напряженного, семейного праздника. Стол ломился от яств, воздух был наполнен ароматами специй и жареного мяса. Но под этим уютным фасадом зрело беспокойство. Эндрю первым заметил несоответствие. Его аналитический ум, всегда настроенный на выявление угроз, автоматически подсчитал гостей и... стулья. Их было на один больше. —Мария, Лютер, — два. —Ники, Аарон, я, — три. —Кевин, Рико... — его взгляд скользнул по двум пустующим стульям рядом с Кевином. Одно для Рико. А второе? Его взгляд,тяжелый и подозрительный, медленно поднялся на Марию. В голове молнией пронеслась мысль, от которой кровь стыла в жилах. И Мария сама, с простодушием, которое в тот момент казалось вопиющей глупостью, вбила последний гвоздь в крышку гроба хорошего настроения. —Эндрю, — позвала она его, как будто обсуждая погоду. — Ты смог, наконец, поговорить с Дрейком?.. В глазах Эндрю отразился неподдельный, животный шок. Казалось, воздух выбили у него из легких. Он не верил своим ушам. —Он... здесь? — его голос просел, превратившись в изумленный, почти бесшумный шепот. Потом, как по щелчку, изумление сменилось кипящей яростью. Он смотрел на Марию, не в силах вымолвить слово, его тело напряглось, готовое к взрыву. Ники и Аарон инстинктивно вцепились в него, удерживая. Но было уже поздно. Кевин, увидев реакцию Эндрю побледнел. Его взгляд метнулся к пустому стулу Рико, затем — к лестнице, ведущей наверх. Холодный ужас, гораздо более пронзительный, чем любая спортивная ярость, сжал его сердце. —Рико... — его голос сорвался. Он вскочил из-за стола, не думая, не рассуждая. Только один импульс. Даже Нил, всегда холодный и циничный, застыл в ступоре. Он ненавидел Рико как соперника и как союзника отца, желал ему унижений на поле, но не этого. Никогда не этого. Он тоже резко поднялся и, не говоря ни слова, последовал за Кевином.

***

То, что они обнаружили наверху, навсегда отпечаталось в их памяти жутким, неподвижным кадром. Дверь в одну из комнат была выбита в процессе спасательной операции. Внутри... царила неестественная тишина, тяжелая и звенящая, нарушаемая лишь прерывистыми, хриплыми всхлипами со стороны японца. Рико лежал на кровати, прикованный наручниками к металлической спинке,втыкаясь лицом в подушку залитую кровью. Его одежда была в беспорядке на полу, а плечи мелко, беспрестанно дрожали,крови было много пока над ним нависал Спир с довольной улыбкой и красными щеками. Там Дрейк умер. Эндрю не входил в комнату. Он застыл в дверном проеме, в полном оцепенении, его взгляд был прикован к телу человека, который был воплощением всех его кошмаров. В его глазах не было ни облегчения, ни торжества — только глубокая, всепоглощающая пустота. Аарон стоял поодаль, тяжело дыша. В его руках была клюшка Нила. Ее головка была залита темной, почти черной кровью. Он не смотрел на Рико. Его взгляд был устремлен на Дрейка. Он сделал это не ради спасения японца, не из чувства справедливости. Он сделал это потому, что видел ужас в глазах своего брата. Потому что Дрейк был страхом Эндрю, а все, что пугало его брата, должно было быть изолированно или уничтожено. И в этой звенящей тишине, пахнущей кровью и насилием, праздник благодарения окончательно и бесповоротно превратился в похороны. Ники больше никогда не вернётся к родителям по которым так яро скучал. Они пробили дно допустив сюда Спира.​