Глава 1: Тьма в сердце Мэнора

Сознание возвращалось к ней волнообразно, каждый раз откатываясь назад, в бездну, едва она пыталась ухватиться за реальность. Холод. Влажный, пронизывающий до костей холод камня, впитывающийся в щёку и плечо. Потом — боль. Глухая, пульсирующая боль в виске, навязчиво напоминающая о последнем осознанном мгновении перед тем, как всё поглотила тьма. Гермиона застонала, и звук собственного голоса, хриплый и чужой, заставил её окончательно открыть глаза. Мир плыл. Она лежала на полу, и её первым порывом было вжаться в него, спрятаться. Но разум приказал: Будь бдительной. Она медленно, с трудом подняла голову. Глаза, привыкшие к темноте лесных чащоб и тусклому свету походных палаток, зажмурились от непривычного зрелища. Её окружала не просто комната. Её окружала роскошь, мрачная и подавляющая. Высокий сводчатый потолок был расписан фресками, изображавшими сцены охоты и битв. Стены из тёмного полированного камня отражали мерцание десятков свечей в массивных канделябрах из чёрного кованого железа. Воздух был густым и тяжёлым, наполненным ароматами воска, старого дерева, ладана и чего-то неуловимого, горького, словно пыль веков и чужие страхи. Малфой-Мэнор. Сомнений не было. Та же неоспоримая уверенность, с которой она понимала, что попала в ловушку, сжимала теперь горло ледяным комом. Ночь. Вспышки зелёного и красного света, рвущие темноту Запретного леса. Крики. Она бежит, сердце колотится в горле. Рон где-то позади, он кричит её имя. Силуэт из-за дерева. Чужое, перекошенное лицо в свете заклинания. Оглушительный удар в висок. Тьма. Силуэт над ней (возможно, Питер Петтигрю) хрипит: "Аккуратнее с ней! Не повредить! Для Лорда она ценна... особенна. Он хочет всё... всё её нутро." Она сглотнула комок в горле, с трудом отгоняя видение. Боль в виске заныла острее. Она попыталась пошевелиться, и её тело ответило протестующей болью в каждом мускуле. Руки были свободны. Никаких наручников, никаких верёвок. Это было странно и от того ещё более зловещее. Её обезоружили куда более эффективно — лишили магии, пространства и надежды. Она медленно поднялась на ноги, пошатываясь, и оперлась о ближайшую поверхность — массивный стол, на котором лежали изящные, явно магические безделушки. Её пальцы дрожали. В огромном, в полстены, золочёном зеркале в резной раме отражалась не она. Отражалась тень. Измождённая, бледная, с грязью на щеке и спутанными волосами. Платье — простое, походное — было порвано у плеча и запачкано в засохшей крови. Чьей? Она не помнила. И именно в этот момент она увидела его. Драко Малфой. Он стоял в дверном проёме, совершенно неподвижный, словно появился из самой тени. Он был безупречен. Чёрные мантии из тончайшей шерсти сидели на нём, как влитые, подчёркивая ширину плеч и худощавость фигуры. Его белокурые волосы, идеально уложенные, казались серебряными в отсветах свечей. Лицо — маска алебастровой холодности. Только глаза. Серебристо-стальные, острые, как отточенный клинок. Они были прикованы к её отражению, и в них читалось напряжённое, почти хирургическое внимание. Как смотритель, наблюдающий за новым, опасным зверем в клетке. Гермиона резко обернулась, отрываясь от зеркала. Сердце бешено колотилось в груди, сжимаясь в ледяной комок страха и ненависти. Он не сдвинулся с места. Его поза была расслабленной, но в этой расслабленности читалась колоссальная, вымуштрованная сила. Он был хозяином здесь. — Проснулась, — произнёс он. Его голос был ровным, низким, лишённым каких-либо интонаций. Он констатировал факт. — Пришла в себя? Она не ответила. Сжала кулаки, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Её взгляд скользнул по комнате в поисках выхода, оружия, чего угодно. Комната была огромной, с несколькими дверями, но все они выглядели одинаково массивными и закрытыми. Роскошная тюрьма. — Где я? — её собственный голос прозвучал хрипло, она прочистила горло, пытаясь вернуть ему твёрдость. — Там, где тебе и надлежит быть, — ответил он, не двигаясь. — В соответствии с новым порядком. — Новый порядок, — она с силой выдохнула, и в груди что-то болезненно кольнуло. Воспоминания о битве, о падении, о тех, кого не стало, нахлынули с новой силой. — Этот «порядок» построен на трупах моих друзей. На его идеальном лице что-то дрогнуло. Словно тень пролетела. Так быстро, что она могла принять это за игру света. — Твои друзья сделали свой выбор, — отрезал он, и в его голосе впервые появилась стальная нить. Холодная, отточенная. — Как и ты. Он сделал шаг вперёд. Всего один. Но этого хватило, чтобы воздух в комнате сгустился, наполнившись невысказанной угрозой. Гермиона инстинктивно отступила назад, наткнувшись спиной на холодную поверхность стола. — Мой выбор был бороться за то, что правильно, — бросила она ему в лицо. — Твой выбор был проиграть, — парировал он безжалостно. — И теперь ты пленница. Постарайся усвоить это различие. Это сэкономит тебе нервы.