Призрак из прошлого.

Что, если мы родные души? — спросил я себя мысленно, пока она плакала. — Что, если мы всю жизнь искали именно друг друга? Мы соприкоснулись, ощутили на момент, какой может быть земная любовь, и что, теперь из-за моих страхов мы расстанемся и никогда больше не увидим друг друга? И мне придется до конца дней своих искать ту, что я уже однажды нашел, но испугался и не сумел полюбить?

Ричард Бах,

«Мост через вечность»

***

             — То есть, у тебя кто-то спер какую-то книгу? — с набитым ртом проговорил Джон, доедая бутерброд с колбасой. Крошки падали на дорогой полированный лак барной стойки.       Вся команда была в сборе в просторной, высокотехнологичной штаб-квартире «Громовержцев». Помещение, больше похожее на футуристический командный центр, было выдержано в стиле хай-тек: матовые серые стены, голографические экраны, проецирующие тихо мерцающие синим светом схемы и карты, и минималистичная межность из матового черного металла и кожи. Воздух был прохладным и пахнет озоном от работающей электроники. Джон стоял за массивной барной стойкой из темного дерева, навалившись на нее и упираясь локтями, демонстрируя полное отсутствие интереса к происходящему, хотя его глаза внимательно следили за Валентиной.       Эйва лениво растянулась в углубленном кресле-коконе с книгой в руках — старом потрепанном томе по квантовой физике. Она делала вид, будто ее ничего не интересует, хотя каждый мускул в ее теле был напряжен, а страницы уже несколько минут не перелистывались. Она ловила каждое слово, анализируя ситуацию на предмет потенциальной угрозы ее хрупкому равновесию.       Алексей, уже облаченный в облегающую красную форму Красного Стража, критически рассматривал свое отражение в полированной поверхности одного из терминалов.       — Ничего себе, какой красавец, — бормотал он себе под нос на русском, поворачиваясь и проверяя, как сидит броня на плече. — Настоящий супергерой. Жаль, Наташа не видит… — Его лицо на миг омрачилось тенью старой боли, но тут же озарилось новой ухмылкой. — Зато Лена видит! Папа-молодец!       Казалось, действительно слушали Валентину только Баки, Елена и Бобби. Баки сидел на краю массивного стального стола, скрестив мощные руки на груди. Его металлическая левая рука тихо гудела, почти неслышно, в такт его внутреннему раздражению. Взгляд, холодный и острый как бритва, был прикован к Валентине, выискивая малейшие признаки лжи или паники. Он видел ее взволнованность, и это заставляло его собственные внутренние тревожные сигналы звучать громче.       Елена, одетая в практичный тактический комбинезон темно-серого цвета, стояла чуть поодаль, прислонившись к косяку двери. Ее обычно насмешливое, слегка отстраненное выражение лица сменилось настороженной серьезностью. Пальцы одной руки бессознательно постукивали по бедру, вспоминая привычный вес отсутствующего там тактического ножа.       Бобби же просто неуверенно сидел на краешке широкого кожанного дивана, ерзая на месте и нервно перебирая рукава своего длинного свитера с оленями, словно школьник на нелюбимом уроке. Его взгляд беспокойно перебегал с Валентины на Баки, затем на Елену, словно он пытался заранее предугадать, куда полетят первые осколки от неизбежного взрыва.       — Это не просто книга, Джон, — Валентина, обычно воплощение ледяного спокойствия и сарказма, едва сдерживала раздражение. Она нервно прошлась из стороны в сторону, ее острые каблуки отстукивали резкий, нетерпеливый ритм по полированному полу. Ее прическа казалась чуть менее безупречной, чем обычно, словно она уже не раз проводила по ней рукой. — Это не детектив с полки, который можно просто перечитать за кружкой какао. Не приуменьшай масштаб катастрофы.       — Что в этой книге? — коротко и жестко спросил Барнс, его голос низкий, без единой нотки вопроса, лишь требование. Вежливость была роскошью, на которую сейчас не было времени. Его прошлое, полное секретов и утечек информации, делало его особенно чувствительным к подобным угрозам.       Валентина остановилась и повернулась к нему. В ее глазах, обычно таких насмешливых и уверенных, мелькнула тень чего-то, что Баки сразу узнал — чистый, животный страх, тщательно скрываемый под маской абсолютного контроля.       — В этой книге… — она сделала паузу, выбирая слова с необычной для нее тщательностью, — исчерпывающий список всех моих активов, их прошлые и настоящие операции. Их… слабости. Болевые точки. Компромат, который я собирала годами для их же защиты, чтобы держать в узде тех, кого нельзя контролировать иначе. Истоки финансирования. Каналы поставок. Реальные имена и места жительства информаторов. Если эта информация уйдет в открытый доступ или, что хуже, попадет к нашим врагам… — она сжала губы в тонкую ниточку, на миг зажмурилась и медленно выдохнула, пытаясь вернуть себе привычный контроль. Открыв глаза, она продолжила уже с более привычной, язвительной улыбкой, но она была натянутой и не дотягивала до ее глаз. — То у нас будут не просто проблемы. У нас будет полномасштабный, тотальный апокалипсис на тарелочке с голубой каемочкой. Каждый человек в этой комнате, каждый, с кем мы когда-либо работали, окажется на мушке. И это в лучшем случае.       — Эй, подожди-подожди, — Елена оттолкнулась от косяка, ее брови грозно сдвинулись. Она сжала переносицу пальцами, будто пытаясь остановить начинающуюся от этой информации головную боль. — Что значит «слабые места и компромат»? Конкретнее, Валентина. То есть, там есть и мы? Вся информация о нас? Все наши «скелеты в шкафу», все грешки, за которые ты нас держишь? — ее голос зазвучал резче, в нем появились стальные, опасные нотки. Она сама была мастером манипуляций и прекрасно понимала цену такой информации.       — О, Елена, пожалуйста, давай обойдемся без лишней драматургии, — резко, с раздражением отмахнулась Валентина, ее взгляд скользнул по комнате, оценивая реакцию каждого. Она видела растущее недоверие и чувствовала, как почва уходит из-под ног. Ей сейчас было категорически не до разборок и оправданий. На кону стояло все, что она строила годами. — Это стандартная практика страховки. Для вашей же безопасности.       — Наша безопасность? — Елена фыркнула, и ее смех прозвучал сухо и колко. — Это похоже на то, как мафиози говорит «это для твоего же блага», перед тем как выбить долг. Мне это очень не нравится. Очень.       — Подожди, — неожиданно вмешался Джон, отложив бутерброд. Он выпрямился, и его выражение лица стало серьезным, деловым. — Ты говоришь, там всё? В том числе и о… моей деятельности после ухода из Программы? — Он имел в виду свое темное время в роли агента, когда он был готов на все, чтобы вернуть себе щит. Валентина кивнула, и лицо Джона помрачнело. Внезапно его личный интерес к делу вырос в геометрической прогрессии.       — И о моих… «проблемах» со стабилизацией? — тихо, почти шепотом, спросила Эйва, наконец отложив книгу. Ее глаза, полные скрытой боли, смотрели на Валентину с немым укором. Эта информация была ее самой страшной тайной.       — Всё, — односложно подтвердила Валентина, и в комнате повисло тяжелое, гнетущее молчание. Даже Бобби перестал ерзать, замершись в неподвижности.       Елена уже открыла рот, чтобы парировать что-то острое и ядовитое, но к ней подошел Алексей. Он мягко, но твердо положил руки ей на плечи, заслонив собой от гневного взгляда Валентины.       —Эй, Лена, спокойнее, солнышко. Глубокий вдох и выдох, — Алексей сам демонстративно глубоко вздохнул и выдохнул, и Елена, скрипя зубами, машинально повторила за ним. После всей истории с Пустотой их отношения кардинально изменились, стали по-настоящему близкими, и отец всячески старался быть опорой для дочери. — Ругаться сейчас — это как… как спорить с шофером, когда машина уже падает с обрыва. Понятно? Сначала выживем, потом будем ругаться. Очень громко ругаться, — он добавил, бросив многозначительный взгляд на Валентину.       Баки, до этого момента хранивший молчание, тихо хмыкнул, наблюдая за этой сценой. Алексей с неистощимым, почти комичным энтузиазмом пытался сплотить эту разношерстную, колючую команду во что-то похожее на семью. Совместные вечерние просмотры старых голливудских боевиков, настольные игры с его громкими комментариями на ломаном английском и бесконечные попытки накормить всех сибирскими пельменями собственного приготовления. Баки не сопротивлялся открыто, но и не участвовал активно. Он оставался в тени, вечный наблюдатель, старый солдат, слишком часто обжигавшийся о чужие обещания и собственную доверчивость. Возможно, сказывалась старая привычка всегда быть одному, держать дистанцию, а возможно, он просто еще не был готов снова позволить себе сблизиться с кем-то. Слишком много раз это заканчивалось болью, потерей и памятью, которую не стереть. Его взгляд, острый и аналитический, незаметно скользнул по лицам собравшихся, анализируя, оценивая, вычисляя уровень угрозы и искренности — стальная, неистребимая привычка Зимнего Солдата, от которой невозможно было избавиться, даже если очень хотелось.       — Он прав, — неожиданно поддержал его Баки. Все взгляды обратились к нему. — Мы можем потратить время на выяснение отношений и поиск виноватых, пока эта информация расходится по рукам. Или можем сначала заткнуть дыру. Выбор за вами. — Его голос был ровным, но в нем слышалась стальная твердость, не терпящая возражений. Он видел подобные ситуации слишком часто, и они всегда заканчивались кровью.       — И какую дыру мы собираемся заткнуть, Барнс? — с вызовом спросил Джон. — Мы даже не знаем, кто это сделал и куда они направились.       Валентина, видя, что ситуация хоть как-то возвращается под контроль, воспользовалась моментом.       —Это как раз единственный лучик света в этой помойной яме, — сказала она, подходя к главному голографическому столу и вызывая на него изображение земного шара. — Система безопасности зафиксировала несанкционированный доступ и последующую активацию аварийного протокола эвакуации. Они использовали один из моих же запасных самолетов. И он приземлился шесть часов назад… — она увеличила изображение, и яркая метка загорелась на северо-востоке Южной Америки. — Здесь. В глухих джунглях Бразилии, недалеко от границы с Французской Гвианой. Глухомань, никакой инфраструктуры. Идеальное место, чтобы затаиться.       — Отлично, — проворчал Джон. — Так мы будем искать иголку в стоге сена размером с тропический лес. И кто эти счастливчики?       — Вопрос правильный, капитан, — наконец сказала Валентина, воспользовавшись паузой. Она подошла к центральному голографическому столу и провела рукой по сенсорной панели. В воздухе вспыхнули три силуэта и поток данных. — Предателей трое. Бывшие оперативники из моего старого проекта. Знают протоколы, знают методы. Они не стали раскрывать информацию сразу — они выжидают. Торгуются. Или готовят аукцион. Мы отследили их до Рио-де-Жанейро. И там след потерялся.       — Рио? — переспросила Эйва, наконец отложив книгу и садясь прямо. Ее голос был тихим, но слышным. — Это огромный город.       — Именно поэтому, — Валентина посмотрела на них, и в ее взгляде вновь появился знакомый всем огонь решимости, — я собираюсь нанять специалиста. Они знают все наши протоколы, все методы. Они ждут стандартного подхода. Поэтому мы поступим иначе.       В комнате повисло новое, заинтересованное молчание. Даже Баки поднял бровь, вопросительно глядя на Валентину.       — «Иначе»? — переспросила Елена, снова насторожившись.       — Именно, — Валентина позволила себе короткую, хищную улыбку. — Мы не пойдем туда вслепую. Я нанимаю внешнего специалиста. Человека, который мыслит не так, как мы. Который знает, как находить то, что не хочет находиться.              — Какого еще специалиста? Валентина, чем больше людей в курсе, тем выше риск утечки, — Баки нахмурился, почувствовав подвох.       — Риск уже реализовался, сержант, — парировала она и посмотрела на Баки так, словно знала что-то чего не знал он. — Теперь нам нужен результат. Этот человек — профессионал самого высокого класса в своем… узком поле. Я свяжусь с ним, как только мы закончим здесь.       В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз напряженная и полная неопределенности. Команда, и без того не самая сплоченная, получила удар по и без того шаткому доверию к лидеру. Теперь им предстояло не только найти предателей в незнакомой и враждебной среде, но и сделать это с кем-то посторонним, в ком у них не было никаких причин доверять.       Его взгляд незаметно скользнул по лицам собравшихся, анализируя, оценивая, вычисляя уровень угрозы — стальная привычка, от которой невозможно было избавиться. И теперь к этой внутренней формуле добавлялась новая, неизвестная переменная — «внешний специалист». И это не сулило ничего хорошего.       Тяжелая пауза повисла в воздухе после слов Валентины. Казалось, даже мерцание голографических экранов на мгновение замедлилось.       — И что же за «специалист»? — Уокер наконец отложил недоеденный бутерброд и с откровенным подозрением прищурился, изучая Валентину. Опыт подсказывал ему, что от этой женщины можно было ожидать чего угодно — от наемного убийцы-киборга до экстрасенса-неудачника из цирка.       — Александра Хейл, — четко ответила Валентина, и ее каблуки резко щелкнули по полу, когда она повернулась к огромному, во всю стену, экрану. — Археолог-авантюрист. Расхитительница гробниц, если вам угодно более романтичное определение. Охотница за артефактами и сокровищами. Лучшая в своем… нелегальном деле.       Баки, до этого момента неподвижный, как статуя, почувствовал, как мышцы его спины и плеч инстинктивно напряглись. Он сжал челюсти так сильно, что чуть не услышал скрежет собственных зубов. Механические соединения в его левой руке издали едва слышное жужжание, реакция на выброс адреналина.       Экран ожил, проецируя фотографию. Снимок был сделан скрытой камерой, по-видимому, с большого расстояния и с увеличением. Качество было неидеальным, зернистым, но детали проступали четко.       На фото была женщина. Длинные, цвета темного шоколада волосы были собраны в высокий практичный хвост. На переносице покоились солнцезащитные очки в тонкой металлической оправе. Она стояла на краю обрывистой скалы, на фоне бескрайнего моря пышной зелени — джунглей Амазонии или, возможно, индийских Западных Гат. В одной руке она держала потрепанную, свернутую в трубку карту, другой — прикрывала глаза от солнца, вглядываясь в даль. На ней была практичная, испачканная землей бежевая куртка с накладными карманами и узнаваемым логотипом авиакомпании «Qantas» на левой груди, а на спине угадывался какой-то потертый рисунок — возможно, карта или символ. Облегающие, заправленные в высокие ботинки бежевые джинсы подчеркивали ее спортивную, поджарую фигуру. Она выглядела как сама уверенность, воплощение авантюрного духа.       И Баки, не нуждаясь в лучшем качестве, узнал каждую линию ее лица, знакомый до боли наклон головы, ту самую родинку у уголка губ, которую…       — Она? Серьезно? — громкий, скептический хохоток Джона Уокера разорвал напряженную тишину. Он откинулся на спинку барного стула, сложив руки на груди. — Это точно специалист, а не каскадерша из старого Индианы Джонса или порнозвезда, снимающаяся в тематических фильмах? Я что-то не вижу диплома археолога на этом снимке.       — Уйми свои пошлые и примитивные фантазии, Уокер, — резко, почти рыча, огрызнулась Елена, бросив на Уокера взгляд, который мог бы заморозить лаву. В ее голосе прозвучала неожиданная защитная нотка.       Баки же подавил мгновенное, животное желание пересечь комнату и хорошенько вмазать Уокеру своей металлической рукой, чтобы отбить у него охоту когда-либо так отзываться о ней. Вместо этого он лишь глубже вжался в стол, его пальцы впились в собственные бицепсы.       — О, да бросьте вы, — Уокер, оправившись от мгновенной растерянности, снова набрал наглости и махнул рукой в сторону голограммы, хотя его собственный взгляд вопреки воле задержался на стройной, сильной фигуре женщины. — Она же вылитая Лара Крофт! Ясно же, что это показуха. Уверен, у нее в арсенале есть еще пара-тройка обтягивающих комбинезонов для особых случаев. Ищет приключения на свою… э-э-э… пятую точку.       Алексей, до этого с интересом разглядывавший фото, покачал головой:       — Джон, Джон, Джон… — вздохнул он с театральной грустью. — Ты смотришь, но не видишь. Это же не кукла! Это воин! Видишь посадку головы? Видишь, как она стоит? Вес идеально распределен, центр тяжести собран, готова к движению, к прыжку или удару. Это орел, а не цыпленок! Я в своем костюме так красиво стоять не умею!       — Мне нравится ее свитер, — негромко, словно думая вслух, проговорил Бобби, уставившись на экран. Все с недоумением перевели на него взгляд. — Вернее… куртка.       — Заткнись, Уокер, — наконец прозвучал голос Баки. Он не повысил тона. Он его понизил. Слова прозвучали тихо, хрипло, почти как скрежет железа по камню, но несли в себе такую неоспоримую, смертоносную угрозу, что даже Елена присвистнула от удивления. — Следующее слово о ней — и твой любимый бутерброд ты будешь есть через жидкую питательную трубку. Понятно?       — О-о-о, — протянула Елена, ее глаза загорелись азартом охотницы, почуявшей самый интересный след за последние месяцы. Она перевела взгляд с напряженной спины Баки на фото на экране, а затем обратно. — У нашего сурового зимнего солдатика, кажется, есть своё мнение по поводу нового консультанта. Баки, дорогой, может, просветишь нас? Или мы должны сами делать выводы? — она подмигнула ему, явно наслаждаясь моментом.       — Выводы ты всегда делаешь сама, Белова, обычно неверные, — пробурчал Баки, намеренно отводя взгляд от экрана, но было поздно. Елена уже все поняла.       Джон замер, его лицо покраснело от возмущения и задетого самолюбия. Он хотел было парировать, но встретившийся с его взглядом стальной, бездушный взор Зимнего Солдата заставил его проглотить обиду. Он лишь мрачно буркнул что-то неразборчивое себе под нос и отвернулся.       Валентина, все это время наблюдающая за разворачивающимся спектаклем с легкой, ядовитой ухмылкой, наконец вмешалась.        — Как трогательно, сержант Барнс. Защищаете честь дамы. — Ее глаза блеснули любопытством. — Что ж, твоя внезапная… осведомленность… в данном случае лишь на руку.       В комнате снова повисло молчание, на этот раз тяжелое и многозначительное. Все взгляды были прикованы к Баки, который упорно смотрел в пол, но каждый чувствовал исходящее от него напряжение.       — Барнс? — тихо спросила Валентина, и в ее голосе впервые за весь разговор прозвучала не просьба, а необходимость понять. — Есть проблема?       Баки медленно поднял голову. Его глаза, холодные и непроницаемые, встретились с ее взглядом.       — Нет проблемы, — солгал он, и его голос звучал глухо, как скрип могильной плиты. — Никакой проблемы.       Но по тому, как его металлическая рука сжалась в тугой, несгибаемый кулак, издав тихий щелчок сервопривода, было ясно — проблема была. И она была огромной.       — Барнс, — ледяной голос Валентины разрезал напряженную тишину. Она наблюдала за всей сценой с невозмутимым видом, но в ее глазах мелькал острый, аналитический блеск. Она что-то вычисляла. — У тебя есть что-то, чем ты хочешь поделиться с командой? Ты знаком с мисс Хейл?       Баки замер на мгновение. Он чувствовал на себе тяжесть всех взглядов. Он мог солгать. Молчать. Но что было бы правдой?        — Мы… пересекались, — наконец выдохнул он, отводя взгляд от Уокера и снова устремляя его на фото. Его голос снова стал подчеркнуто нейтральным, солдатским. — Давно. Это не имеет отношения к миссии.       — О, я бы поспорила, — тихо, но отчетливо проговорила Елена, и на ее губах играла довольная, хитрая улыбка. Она смотрела на Баки, как кот на сметану. — Напротив, имеет самое прямое. Это объясняет твое скверное настроение сегодня. Или… всегда? — Она перевела взгляд на фото, изучая его с новым интересом. — Так это та самая «старая рана», о которой ты вечно молчишь? О, это становится интереснее любого шпионского романа.       — Елена, не надо, — неожиданно мягко вмешался Алексей, положив руку ей на плечо, но в его глазах тоже читалось любопытство.       — Что «не надо»? Мы же команда! Мы должны делиться друг с другом! — парировала Елена с наигранной невинностью. — Баки делится своей болью, а мы ему поможем! Ну же, Баки, расскажи нам про свою Лару Крофт. Она тоже прыгает по развалинам и ищет сокровища?       Баки закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Он чувствовал, как стены снова смыкаются вокруг него. Старая паника, старый страх — быть на виду, быть уязвимым, позволить кому-то приблизиться к его боли.       — Это не твое дело, Белова, — сквозь зубы процедил он.       — Но теперь это и наше дело тоже, сержант, — вернула всех к реальности Валентина. Ее голос снова стал деловым и резким. — И я ожидаю от всех, — ее взгляд скользнул по Уокеру, а затем остановился на Баки, — абсолютного профессионализма. Личные обиды, прошлые раны и предубеждения остаются за дверью. Вы поняли меня?       — Кристально, — пробурчал Уокер, все еще недовольный.       Баки ничего не ответил. Он только кивнул, не отрывая взгляда от глазастых очков на экране. Его сердце бешено колотилось в груди. Профессионализм? Он был солдатом. Он справится. Но что он скажет ей при встрече? И главное — сможет ли она его выслушать?