Дверь или окно.

В этом — вся она. Либо всё, либо ничего.

И, опасаясь, что всего ей не получить, она выбирает ничего.

Из гордости.

Жан-Мари Гюстав Леклезио, "Золотоискатель"

***

      Англия. Графство Девон.       Серый вертолет «Westland Wasp», некогда принадлежавший ВМС Её Величества, а теперь неофициально «одолженный» Громовержцами, с грохотом рассекал сырой, прохладный воздух. Под ним проплывал пейзаж, словно сошедший с открытки: изумрудные холмы, разделенные древними каменными оградами, аккуратные поля, темные участки леса и одинокие фермы с дымком из труб. Но идиллию портило низкое свинцовое небо, с которого вот-вот мог хлынуть типичный для этих мест дождь.       Внутри салона царила напряженная, гулкая атмосфера, заглушаемая лишь рокотом винтов. Как выяснилось уже в воздухе, их блестящий план дал трещину с самого начала. Александра Хейл не просто отказалась от предложения Валентины — она проигнорировала все звонки, а на последнее сообщение с угрозами ответила кратко и ясно: «Не интересует».       И теперь, вместо точечной операции в Рио, они летели на край света, в глушь Девоншира, на импровизированные «переговоры». И главным переговорщиком, по умолчанию, назначался Баки. Эта мысль висела в воздухе тяжелее свинца.       — Надо же, а я уже настроилась на карнавал в Рио, солнце, самбу... — Елена лениво раскачивала ногой, устроившись на своем сиденье. — А вместо этого — сырость, скука и аристократические разборки. Ты хоть знаешь, что ей сказать, Баки? Или просто будешь на неё хмуро смотреть, пока она не сдастся? Обычно это работает на девушек, но не факт, что на эту подействует.       Баки не ответил. Он сидел, откинув голову на сиденье, и смотрел в запотевшее иллюминаторное стекло, но взгляд его был пустым и обращенным внутрь себя. Его пальцы нервно постукивали по колену. В голове проносились обрывки воспоминаний: смех Александры под итальянским солнцем, ее упрямый взгляд в споре, тихие слова в темноте... и горькая боль их последнего разговора. Он мысленно репетировал фразы, но все они звучали фальшиво и глупо.       — Ладно, приближаемся, — голос пилота прозвучал в наушниках. — Координаты ведут в ту долину.       Вертолет сделал разворот, и особняк открылся их взглядам во всей своей красе.       — Ахренеть... — присвистнул Уокер, прилип к своему иллюминатору. — Да она не охотница за сокровищами, она в них живёт! Она что, все свои находки в этот дворец вложила?       Особняк и правда был впечатляющим. Не помпезный дворец, а величественный трёхэтажный дом из темного камня, поросшего плющом, в стиле старой доброй английской усадьбы. Высокие стрельчатые окна, массивная дубовая дверь, дымовые трубы, из которых вился ленивый дымок. Он стоял посреди ухоженного парка с одинокими вековыми дубами, а за ним угадывались конюшни и аккуратные луга, упирающиеся в линию леса. Это была не просто недвижимость — это было родовое гнездо. Состояние, нажитое не одним поколением.       Эйва, сидевшая напротив, уставилась в запыленное иллюминаторное стекло, ее пальцы бессознательно чертили какой-то сложный узор на колене. Она ненавидела вертолеты. Слишком шумно, слишком тесно, слишком много людей вокруг. Ее взгляд был отрешенным, она мысленно уже была там, на земле, оценивая местность на предмет укрытий и путей отхода.       — Она столько заработала лишь на каких-то старых побрекушках? — недоверчиво покачал головой Уокер. — Ладно, золото и алмазы, но это... это уже слишком.       — Она не «заработала», — тихо, сквозь скрежет зубов, проговорил Баки, не отрывая взгляда от приближающегося дома. Его голос прозвучал приглушенно в шуме винтов. — «Хейл» — это старинная фамилия. Её предки были археологами, коллекционерами и... да, удачливыми искателями приключений. Это её родовое поместье. Она леди, Уокер. В самом прямом смысле этого слова.       — Серьёзно? Леди-расхитительница гробниц? — Уокер присвистнул уже с оттенком неуверенного уважения. — Ну, теперь это действительно прям как Лара Крофт. Только, похоже, ещё богаче. Интересно, у нее есть своя версия дворецкого Хиллари?       — Возможно, она заставляет своих пленных археологических соперников подметать полы и поливать орхидеи, — с невозмутимым видом предположил Бобби, уставившись на особняк с таким видом, словно пытался вычислить систему безопасности.       — О, мне нравится эта идея! — оживился Алексей, хлопнув себя по колену. — Романтика! Красивая женщина в большом доме с призраками и пленниками! Как в готическом романе! Может, она и нас захватит в плен? Я не против, если на ужин будет жаркое из оленины и хороший эль.       — Папа, перестань, — вздохнула Елена, но в уголках ее губ играла улыбка. — Ты испортишь всю операцию своим романтическим настроем. Нас ждут сухие пайки и подозрительная тушёнка, как всегда.       Вертолет начал снижаться, выбирая подходящую площадку на большом лугу перед домом. Вихрь от винтов примнул высокую траву и поднял в воздух сухие листья.       — Так, план операции, — крикнула Валентина, чтобы её было слышно. Её взгляд упёрся в Баки. — Барнс, иди и поговори. По-хорошему. Остальные — не вмешиваются. Никакой стрельбы, никаких угроз. Пока что. Я хочу её в команде, а не в бегах. Вы поняли?       Баки молча кивнул, его лицо было каменной маской. Он отстегнул ремень безопасности. Сердце глухо и тяжело стучало где-то в горле. Он был готов к бою с целой армией наёмников, но мысль о том, чтобы снова увидеть её, заставить говорить с ней, вызывала в нём первобытный, животный страх, с которым не справиться никакой боевой подготовкой.       — Интересно, есть ли у нее обтягивающие шорты и топ в тон этому особняку? Для полного погружения в образ, так сказать.       Баки медленно повернул голову. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на Уокера. Этого оказалось достаточно. Капитан заерзал на месте и буркнул:       — Ладно, ладно, просто шучу.       — О, не портите мне самый интересный момент подготовки к миссии! — взмолилась Елена. — Я уже ставлю на то, что у нее есть тир в подвале и она предложит Баки посоревноваться. Или на то, что она встретит нас с арбалетом. Я еще не решила.       — Арбалет — это не эффективно, — невозмутимо заметила Эйва, наконец отрываясь от своего планшета. — Слишком долго перезаряжать. Лучше два пистолета. Классика жанра.       — Видишь? — Елена торжествующе ткнула пальцем в сторону Эйвы. — Даже Призрак в теме! Я начинаю любить эту миссию.       Вертолет с грохотом и гулом лопастей начал заходить на посадку на расчищенную площадку неподалеку от особняка. Баки закрыл глаза, делая глубокий вдох. Сейчас он снова увидит ее. Ту, которую когда-то отпустил, чтобы уберечь от кошмара своей жизни. Ту, чей смех снился ему потом долгими ночами. И теперь ему предстояло не просто увидеть ее, а просить о помощи. Это было хуже любого боя.       — Готовься, Баки, — шепнула ему на ухо Елена, уже успевшая надеть свои тактические перчатки с убийственным небрежением. — Шоу начинается. Не подведи свою публику.       Вертолет тряхнуло, колеса шасси коснулись идеально подстриженного газона. Пыль и мелкая трава вихрем взметнулись в воздух, заставляя дворецкого в безупречном костюме, ожидавшего на краю площадки, прищуриться и отойти на шаг назад.       Еще до того, как лопасти начали замедляться, а команда собралась выйти, по дальнему краю лужайки, как вихрь, промчалась вороной масти лошадь — мощный, породистый жеребец, чья грива развевалась на ветру словно черное знамя. В седле сидела девушка. Она не пыталась укротить его бег, а лишь слегка наклонилась вперед, позволяя лошади выложиться на полную. Это была Александра Хейл.       — Ну, видите? Совсем как в кино, — саркастически бросил Уокер, наблюдая за скачущей фигурой. — Прямо с конной прогулки на встречу с мировыми угрозами.       Баки молчал. Он видел лишь ее — знакомый до боли профиль, сосредоточенное и одновременно свободное выражение лица, которое он помнил с тех самых времен, когда мир казался проще.       Александра осадила лошадь у крыльца ослепительно-белого особняка в георгианском стиле. Она легко соскользнула на землю, ее движения были отточены и грациозны. Небрежно сунув поводья подошедшему конюху в ливрее, она что-то коротко сказала ему, не глядя в сторону вертолета, и быстрым, уверенным шагом направилась к парадному входу, исчезнув в нем, так и не удосужившись бросить взгляд на незваных гостей.       — Радушный прием, ничего не скажешь, — процедила Елена, первая спрыгнувая на землю и поправляя свой тактический жилет. — Надеюсь, у нее есть еще и тигр в гостиной. Для полноты картины.       Команду проводили в особняк через массивную дубовую дверь с бронзовой фурнитурой. Внутри их встретила прохлада и тишина, нарушаемая лишь тиканьем огромных напольных часов где-то в глубине залов. Воздух пах старой полированной древесиной, воском и едва уловимым ароматом свежесрезанных цветов.       Их привели в огромную гостиную с высокими потолками, украшенными лепниной. Стены были затянуты шелковыми обоями цвета сливок и увешаны картинами в золоченых рамах — от классических портретов до смелых современных абстракций. У окон стояли антикварные витрины, в которых поблескивали странные артефакты, привезенные, должно быть, из самых разных уголков мира: африканские ритуальные маски, инкрустированные перламутром кинжалы Османской империи, грубые глиняные таблички с клинописью. Возле стен в кадках из темного дерева росли тропические растения с широкими глянцевыми листьями, а тяжелые книжные шкафы, до самого потолка забитые фолиантами в кожаных переплетах, стояли как молчаливые стражи знаний.       — Боже мой, — прошептал Бобби, вращая головой во все стороны. — Это... это как музей. Только живой.       — Ничего особенного, — фыркнул Уокер, опускаясь в глубокое кожаное кресло и тут же в нем утопая. — Старые книги и пыльные вазы. На эти деньги можно было бы построить частный спортзал с полосой препятствий.       — Это не вазы, Уокер, — тихо сказал Баки, стоя у одной из витрин и изучая древнегреческую амфору с изображением сражения. — Это аттическая краснофигурная керамика, V век до нашей эры. Со дна Эгейского моря. — Он произнес это автоматически, словно зачитал со справочной таблички. Команда удивленно перевела на него взгляд.        — Ого, Баки. А я и не знала, что ты ценитель прекрасного. Или это просто специальная подготовка к встрече? — Елена удивленно подняла бровь.       Прежде чем Баки успел ответить, в гостиную бесшумно вошел дворецкий — пожилой, подтянутый мужчина с безупречной выправкой и невозмутимым лицом.       — Возможно, вы желаете выпить чая, пока ожидаете мисс Хейл? — вежливо, с легким оксфордским акцентом, спросил он, сложив руки за спиной. — Или чего-то покрепче? Путешествие, я полагаю, было утомительным.       Уокер, которому быстро наскучила торжественная атмосфера, не удержался от шутки.       — Спасибо, Хиллари. Чай — это то, что надо. С пятью кусками сахара. И если есть сэндвичи с огурцами, буду не против.       — Мое имя — Элтон, сэр. Но «Хиллари» тоже имеет свое очарование. Мне всегда нравилась эта фамилия. Разумеется, сейчас же все будет приготовлено, — дворецкий лишь чуть заметно приподнял уголок губ.       Он уже собирался развернуться, чтобы исполнить поручение, как из глубине длинного, затемненного коридора, ведущего в гостиную, раздался четкий, холодный женский голос, в котором звенела сталь:       — Нет. Не желают.       Все взгляды устремились к источнику звука.       По коридору к ним шла Александра Хейл. Она успела переодеться с конной прогулки. Теперь на ней была простая, но безупречно сидящая на ней белая рубашка из плотного хлопка, заправленная в чёрные брюки, обтягивающие бедра и свободные от колена, и лакированные сапоги. В руках она небрежно, но уверенно держала изящное, но грозное двуствольное ружье системы «Ланкастер», переломленное у приклада. Она не целилась в них, но ее поза, прямой взгляд и сам факт появления с оружием в руках говорили красноречивее любых слов.       — Чай — для званых гостей, — она остановилась на пороге гостиной, ее взгляд скользнул по каждому из них, задерживаясь дольше на лице Баки, но не выражая ничего, кроме холодной настороженности. — Для незваных, вломившихся ко мне на территорию на военном вертолете, есть дверь. Или окно. На ваш выбор.       Элтон, казалось, даже не шелохнулся, лишь его взгляд стал чуть более отрешенным, словно он мысленно удалился от неприятной сцены.       — Мисс, эти люди представляют организацию «Громовержцы», — невозмутимо произнес он, как будто представлял гостей на светском рауте. — Новые... э-э-э... защитники планеты.       — Да, я в курсе, Элтон, — Александра не отводила взгляда от команды. На ее губах играла легкая, язвительная улыбка. — Новая компашка, собранная на скорую руку, взамен старых Мстителей. Слышала. Читала в газетах между репортажами о нашествии инопланетян и отставке премьер-министра. Очень мило. Что вам нужно от меня? И почему вы решили, что я хочу это услышать?       Елена, не смущаясь ни на йоту, сделала шаг вперед, улыбаясь во весь рот.       — О, мы просто обожаем милых леди с ружьями! Это прям наша тема. Я Елена. Это Баки, ты, кажется, знаешь. Это наш капитан-скептик Джон, веселый гигант Алексей, Эйва-Призрак и наш милый Бобби. Мы тут по делу. Валентина де Фонтейн шлет пламенный привет и одно очень-очень скучное предложение, от которого ты уже отказалась. Но мы решили, что личное общение куда продуктивнее.       Александра медленно перевела взгляд с Елены на Баки.       — Личное общение? — она произнесла эти слова с ледяной насмешкой. — Со мной или с ним? — Она кивнула в сторону Баки, который стоял неподвижно, словно высеченный из камня, его лицо было маской, но глаза горели. — Потому что если это второе, то у нас уже было достаточно «личного общения». И оно закончилось ровно так, как должно было закончиться. Я не заинтересована в повторении.       — Алекс, — наконец заговорил Баки, и его голос прозвучал хрипло, словно он долго не пользовался им. — Это не о нас. Это... важнее.       — Для вас, — парировала она. — Для меня важнее — это моя коллекция, мои лошади и мой покой, который вы нарушили. У вас есть ровно две минуты, чтобы объяснить, почему я должна выслушать это «важное» предложение. Иначе Элтон покажет вам, где находится дверь. А ружье — напомнит, если вы забудете дорогу.       Она щелкнула затвором ружья. Звук был негромким, но предельно ясным в тишине огромной гостиной.       Напряжение в роскошной гостиной витало в воздухе, густое и осязаемое, как запах старого дерева и воска. Ствол ружья в руках Александры, пусть и опущенный вниз, казался самым громким предметом в комнате. Взгляд ее, холодный и оценивающий, скользил по лицам «Громовержцев», выискивая слабину. Баки стоял неподвижно, чувствуя, как каждый нерв в его теле натянут струной. Он видел малейшую дрожь в ее пальцах, сжимающих приклад, — не от страха, а от сдерживаемого гнева. Он помнил эту дрожь.       И вот это хрупкое равновесие было взорвано.       — Ах, дорогая Александра, какое восхитительное, хоть и несколько… брутальное ружье! — раздался сладкий, медовый голос из глубины темного дубового коридора.       Все взгляды, как по команде, резко рванулись в сторону звука. Из тени, словно материализовавшись из самого мрака, выплыла Валентина де Фонтейн. Она была безупречна, как всегда: идеальный белый костюм, ни на йоту не помятый после перелета, легкая, почти невесомая улыбка на губах. В руках она небрежно вертела изящную фарфоровую статуэтку, явно антикварную, подобранную с какой-то полки по пути.       — Я всегда знала, что у тебя безупречный вкус, но сочетание «Ланкастера» и георгианского интерьера — это смело. Очень по-хозяйски, — она остановилась рядом с Элтоном, который, казалось, даже не дышал, стараясь стать частью интерьера.       Александра повернула голову в ее сторону. Если ее взгляд на команду был холодным, то на Валентину он стал абсолютно ледяным, почти смертоносным.       — Де Фонтейн, — ее голос низко пророкотал, словно предгрозовой гул. — Я тебя предупреждала. Не смей шляться по моему дому, как по своему будуару. Положи. На место, — она произносила слова медленно, отчеканивая каждый слог, и ствол ружья чуть приподнялся, теперь указывая в сторону Валентины.       Та лишь рассмеялась — легким, колокольчиковым смехом, который прозвучал жутковато в этой обстановке.       — О, прости, милая. Не удержалась. Это же Веджвуд, конец XVIII века? Редкий экземпляр, — она с наигранной невинностью поставила статуэтку на ближайший столик, чуть криво. — Но к делу. У меня к тебе есть одно… скажем так, взаимовыгодное предложение.       — Предложение? — Александра язвительно изогнула бровь. — После того, как ты вломилась ко мне с целым отрядом? У тебя своеобразное понимание переговоров, Валентина.       — Времена требуют своеобразных решений, дорогая, — Валентина сделала несколько шагов вперед, ее каблуки тихо стучали по паркету. Она парировала враждебность Александры, как фехтовальщик — удар клинка, с легкостью и почти скучающим видом. — Вот оно, простое и элегантное: ты помогаешь нам, — она плавным жестом указала на себя и на замершую команду, — а я, в свою очередь, даю тебе кое-какую… информацию. Информацию про мистера Ким Ло и его очаровательного младшего братца.       Эффект был мгновенным и поразительным. Александра замерла. Вся ее поза, только что собранная и агрессивная, на мгновение дрогнула. Легкая, почти незаметная бледность тронула ее загорелые щеки. Она не моргнула, но ее глаза сузились до двух щелочек, в которых запрыгали опасные искры. Она внимательно, с животной интенсивностью, стала вглядываться в лицо Валентины, словно пытаясь прочесть там ложь или правду.       — Ким Ло? — резко, нарушая затянувшуюся паузу, спросил Баки. Его собственный аналитический ум, заточенный на вычисление угроз, тут же зафиксировал изменение в поведении обоех женщин. Он нахмурился, его взгляд метнулся от Александры к Валентине и обратно. — Кто это?       Александра не отвечала. Она продолжала смотреть на Валентину, ее пальцы снова побелели, сжимая ружье.       — Мистер Ло, — с наслаждением растягивая слова, ответила за нее Валентина, — это… предприимчивый молодой человек из Китая. С невероятно проворными пальцами и полным отсутствием уважения к частной собственности. Особенно к чужой.       — Он украл то, что принадлежит мне, — наконец проговорила Александра. Ее голос был тихим, низким и звенящим от сдерживаемой ярости. Она произнесла это не как констатацию факта, а как клятву, как приговор. — Нечто очень личное. Нечто, что не имеет цены.       Елена свистнула, ее глаза заблестели от неподдельного интереса.       — Охо-хо! Похоже, мы нашли общий язык! История с кражей — это уже что-то знакомое и родное. Что он утянул? Золото инков? Диадему Клеопатры?       Александра резко повернулась к ней, и в ее взгляде было столько свирепой силы, что даже Елена на мгновение отступила.       — Это не ваше дело, — отрезала она. — Ваше дело — то, что вам нужно от меня. И почему я должна верить, что эта, — она кивнула в сторону Валентины, — змея в костюме от кутюр знает что-то, что мне нужно?       — О, я знаю много чего, милая, — улыбнулась Валентина. — Например, я знаю, что он сейчас не в Азии. И знаю, куда он направляется. Он ищет покупателя на свой… горячий товар. А ты, насколько мне известно, уже несколько дней ведешь на него охоту и безрезультатно. Я могу дать тебе его. Руки на него я связывать не буду — это твоя часть удовольствия. Но место и время… это твое. В обмен на одну небольшую услугу.       В гостиной повисла тягучая пауза. Даже Уокер не решался ничего сказать. Все понимали, что чаши весов качаются, и один неверный шаг может все разрушить.       Александра медленно перевела взгляд с Валентины на Баки. В ее глазах бушевала война: ненависть к Валентине, жажда мести, холодный расчет и… что-то еще, что мог разглядеть только он. Старая боль, может быть. Или разочарование.       — «Небольшая услуга» от Валентины Аллегры де Фонтейн, — наконец произнесла она, и в ее голосе снова появились стальные нотки. — обычно оказывается договором с дьяволом со всеми вытекающими. Говори. Что ты хочешь? И почему именно я?       Валентина улыбнулась, и в ее улыбке не было ничего доброго.       — Потому что, дорогая, ты единственная, кто может найти то, что мне нужно. И потому что… — ее взгляд скользнул на Баки, — я думаю, у тебя есть личная заинтересованность помочь именно этой части команды. Не так ли, сержант Барнс?       Все взгляды устремились на Баки. Он почувствовал, как под ними горит его кожа. Игра началась. И Валентина только что сделала свой самый коварный ход.       Напряженная тишина в гостиной длилась несколько томительных секунд. Казалось, даже воздух застыл, затаив дыхание в ожидании решения Александры. Валентина смотрела на нее с легкой, самоуверенной улычкой, будто играла в покер с раскрытой рукой и знала, что выиграла. Команда «Громовержцев» замерла, чувствуя себя невольными зрителями на этой дуэли двух воль.       Александра медленно перевела взгляд с Валентины на Баки. В ее глазах читалась внутренняя борьба — ярость от наглого вторжения, холодная жажда мести за нанесенную обиду и трезвый расчет. Наконец, ее сжатые губы дрогнули.       — Хорошо, — слово прозвучало тихо, но с такой железной решимостью, что сомнений в ее серьезности не оставалось. — Но только ради информации. Никаких других причин.       Она резким, почти отрывистым движением переломила ружье, извлекла два патрона и, не глядя, протянула оружие Элтону. Тот принял его с безупречным поклоном, словно ему передавали не грозное оружие, а зонтик.       — И чтобы ваш вертолет убрался с моего газона, пока я собираюсь, — добавила она, бросая ледяной взгляд на Валентину. — Иначе следующая партия дроби будет не холостой.       Не удостоив больше никого взглядом, Александра резко развернулась на каблуках. Прямая, как струна, спина, гордо поднятая голова — она была воплощением оскорбленного достоинства. Ее шаги отдавались гулким эхом по паркету, пока она не скрылась на широкой мраморной лестнице, ведущей на второй этаж.       — Ну вот, — с облегчением выдохнула Елена, нарушая натянутое молчание. — Договорились по-хорошему. Я же говорила, что она милая.       — «Милые» обычно не угрожают дробью, Белова, — мрачно заметил Уокер, наконец разжимая челюсти. Он повернулся к Валентине. — И кто этот загадочный Ким Ло, из-за которого она готова на все? Ты нам его в досье не показывала.       Валентина, довольная собой, поправила идеальный манжет.       — Мистер Ло, капитан, — это личная мотивация мисс Хейл. Чем меньше вы знаете, тем крепче ваш сон. Главное — что она теперь в команде. Элтон, — она повернулась к дворецкому, — тот самый чай, пожалуйста. Кажется, мы все его заслужили.       Баки молча смотрел на пустую лестницу. Он понимал, что только что стал свидетелем не сделки, а объявления войны. Войны, в которую его снова втянули против его воли. И на этот раз на кону было нечто гораздо большее, чем просто выполнение приказа.