Потеря чего-то

Прошло несколько дней с того инцидента в туалете. Мэнди просто сбежала в комнату, когда еще оставалось 2 урока. Но она быстро отмазалась, сославшись на то что плохо себя чувствовала. Для полной реалистичности она не ходила в школу еще один день. Ей было необходимо обдумать все, слишком сложно, слишком. Что она чувствует к Драко, а что к Честеру? Любит ли кого-то из них? Может Драко не такой неженка, как он себе представляет, странно почему она начинает верить словам Честера? А может он не такой уж и плохой. Ей необходимо посовещаться с кем-то, Суслик. Мэнди давно не общалась с ней, Суслик пропустила последние 2 дня в школе, но этого особо заметно не было из-за того что та проводила кучу времени с Драко, что попросту не замечала другие вещи. Девушка достала телефон и решила написать ей, правда девушка не отвечала, странно было то что в сети ее давно также и не было. Обычно та постоянно сидит в сотке, через короткое время отвечает, но тут что-то не так. Девушка решила позвонить ей, та взяла трубку. — Ало, Суслик. Привет, занята? — Извините, это не "Суслик". Кем вы ей приходитесь? — Подруга. Лучшая подруга. С ней что-то случилось? — Да.. девушка лежит в больнице, ее состояние нестабильное, можно сказать даже при смерти. — Как это.. Можете пожалуйста сказать адрес? — Конечно, улица *****, 73/1. Реанимация, 1 этаж, 5 палата справа по коридору. — Спасибо, я сейчас приеду. Мэнди была в ужасе. Ее шок не передать словами. Чувства были запутаны, в последнее время произошло много чего, но то чего хотелось меньше всего оказалось в самый неприятный момент, тот для которого она не была готова. Долго не думая Мэнди стала собираться и уже вызвала такси, может она обычно и пользуется автобусом, тут есть прямые маршруты, но нет. Ей нужно поторопится, быть как можно быстрей. Такси приехало довольно быстро, на удивление пробок меньше чем обычно, но ей хотелось чтобы их вообще не было. Спустя минуты, которые тянулось для нее словно часы, ведь та уже проигрывала разные сценарии в своей голове, концы множества из которых были печальны, те которые она боялась больше всех. На своей памяти у нее за всю жизнь не было много подруг, может сейчас у нее 4-5, но Суслик самая близкая, она помогла ей с многим, она впервые встретила человека, который понял ее. Она хотела равняться на нее. Быть такой же открытой, не смотря на диагнозы, быть смелой и решительной. Может в ней уже потенциально есть эти качества, но развить их стоит, не надо дать другим захватить контроль, да, именно это ей нужно. Но прежде всего ей нужно поторопится, несколько раз она проверяла телефон, просила быть водителя быстрее, и наконец, она на месте. Мэнди сразу метнулась с машины в больницу, не замечая ни людей, ни собственных слез. Воздух обжигал легкие, сердце колотилось так сильно, что заглушило все остальные звуки. В голове крутилась только одна мысль. «Только дождись меня. Пожалуйста, дождись». Белые стены больницы встретили ее с холодом. Она почти влетела в отделение, хватая за поручни, чтобы не упасть. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. В памяти остался только голос врача в телефонной трубке: — Реанимация, первый этаж. Пятая палата справа по коридору. Пятая палата справа. Эти слова крутились в голове снова и снова, пока она бежала по коридору, перепрыгивая через чьи-то ноги. Сердце колотилось где-то в горле. Она даже не замечала людей вокруг - только белые стены, яркий свет ламп и бесконечный коридор впереди. Пятая палата справа. Она увидела нужную палату и вздохнув, ускорилась. Еще немного и она будет тут. Но возле палаты стояли врачи. А рядом медленно катили каталку. На мгновение она ничего не поняла, длительно смотря на белую пленку. Мир будто перестал двигаться, весь шум вокруг затих. Осталось только ее сердцебиение, которое, кажется, с каждым разом звучало всё громче и громче, быстрей и быстрей. — Нет.. Голос прозвучал тихо и хрипло. Кто-то из врачей что-то говорил ей. Кажется, пытался объяснить. Возможно даже извинялся. Рядом были слышны голоса пациентов, которые видимо ждали кого-то или своей очереди. Они соболезновали, кажется даже плакали, склоняли головы. — Нет, нет… Пожалуйста! Она остановилась возле каталки, словно все еще ждала, что это ошибка. Что подруга откроет глаза, улыбнется и скажет, что это какая-то глухая шутка. Как бы, тренировка перед настоящей кончиной, нелепо, но все лишь бы не это! Но ничего не произошло. Коридор оставался все таким же холодным. Внутри что-то сломалось, словно сердце раскололась на миллионы маленьких осколков. Сперва болело, очень сильно. В горле стоял комок, который она была не в силах ни проглотить, не выплюнуть. Из груди вырвался судорожный всхлип. Слезы сами потекли по щекам. Она закрыла лицо руками, пытаясь вдохнуть, но воздуха не хватало. Она опоздала. Опоздала всего на несколько минут. Минут, которые смогли решить многое. Ведь девушка умерла в одиночестве, так и не услышав слова поддержки от подруги, девушка уже и не помнила есть ли у нее родители, но их тут точно не было. Она умерла в полном одиночестве. Рука хотела потянутся за каталкой, но тело не слушалось. Время потеряло смысл. Когда она наконец вышла наружу, уже шёл дождь. Он быстро намочил волосы и одежду, но ей было всё равно. Она медленно шла вдоль дороги, не замечая ни машин, ни прохожих. Подъехал автобус. Двери открылись. Она машинально вошла внутрь и села у окна. Она даже не проверяла, села ли на тот автобус. Ее не волновало ничего. Слёзы текли сами, а сил остановить их уже не осталось. В голове всплывали десятки воспоминаний. Обещания встретиться завтра. Завтра, которого больше никогда не будет. Общежитие встретило её гробовой тишиной. Когда дверь закрылась за спиной, шум дождя и города остался где-то далеко. В комнате было темно. Пусто. Она медленно сняла промокшую куртку и бросила её на пол. Сил поднять не было. Сил вообще ни на что не было. Ноги сами донесли её до комнаты. Она опустилась на кровать и впервые за весь день осталась наедине со своими мыслями. Она закрыла лицо руками. — Прости… Слово прозвучало очень тихо, но имели громкое значение. Она всё откладывала разговор на потом. «Потом написать. Потом позвонить. Потом зайти». Казалось, времени ещё много. А теперь никакого «потом» не существовало. Самое страшное было представление ее последние минуты. Была ли Суслик напугана, ждала ли кого-нибудь? Смотрела ли на дверь, в надежде, что кто-нибудь сейчас войдет? Думали ли о ней? Обнял ее кто-то? Слёзы снова потекли по щекам. Но затем пришла другая мысль. Ещё более страшная. Та самая болезнь, от которой не существовало лекарства. Та самая, которая только что забрала её подругу. Но при этом Мэнди носила ее в себе. Эти шрамы болели сейчас очень сильно, также напоминали ей о том, как именно умерла ее подруга, с какой болью и тоской. Она внезапно представила свое будущее. Что если она окажется в той же палате. Что будет если она будет также смотреть на дверь, представив человека, который так и не прийдет? А вдруг она сейчас уверена, что времени много, но потом оно внезапно остановится? Она сжала себя еще сильнее. Поглаживая по голове и обнимая. Она так делала довольно часто, ведь не было никого, кто мог ее так ласкать, еще с детства она делала так. В той же палате она будет также сидеть? Успокаивая себя, при этом лаская, представляя что это другой человек. Нет. Она не хотела умирать. Ей было очень страшно. Но она не могла была отказаться от своих чувств, поэтому она продолжала горько плакать. В этот день умерли обе, но дышать перестала одна.