Кто-то все еще остался

Новость о кончине Суслика быстро разлетелись, ведь она была знакома с Эмз. Ну а та в свою очередь достаточно популярна, поэтому всех повергло в шок, то что у нее были теневые шрамы, собственно от которых ее и не стало. С ее смерти прошло 4 дня, Драко по какой-то причине не было. Мэнди это заметила, но не придала особого значения, ведь ей было плохо. Все мысли были в тумане, все слова звучали монотонно, погода не самая лучшая в последнее время. После смерти подруги жизнь не остановилась. К её удивлению, мир вообще не изменился. По утрам всё так же звенел будильник. Автобусы всё так же приезжали по расписанию. Учителя всё так же задавали домашние задания, а одноклассники обсуждали контрольные, фильмы и планы на выходные, может быть, даже ее саму. Только она сама словно осталась где-то в том больничном коридоре. Каждое утро давалось ей с трудом. Иногда она по несколько минут лежала в постели, глядя в потолок и собираясь с силами, чтобы просто подняться. Голова была тяжёлой от бессонных ночей, а в груди поселилось неприятное чувство пустоты, которое не исчезало ни на минуту. Но она всё равно шла в школу. Она всегда была отличницей. Одной из тех учениц, на которых учителя ставят в пример другим. От неё ждали высоких оценок, участия в олимпиадах и идеальной успеваемости. Поэтому она продолжала отвечать на уроках, выполнять задания и делать вид, что всё в порядке. Никто не замечал, что за последние недели она похудела. Никто не видел, как дрожат её руки, когда она остаётся одна. Никто не знал, что почти каждую ночь она просыпается от собственного страха. Может быть почти никто. Честер все также поглядывал в ее сторону, ему был интересен ее ответ. Что она решит? Разве она будет встречаться с тем, кто ей всю жизнь испоганил, также ее подруга, с которой он как-то пересекался умерла. Наверное это надавало на нее еще сильнее. Он не стал приставать и говорить с ней. Но продолжал следить, и замечал многие изменения. Страх был ее спутником. Потому что болезнь, убившая её подругу, продолжала жить и внутри неё самой. Эти шрамы становились все сильней, словно напоминая ей ту сцену, где она была бессильна. Ей хотелось пойти к врачу, где он скажет, что они нашли лекарство. Ей хотелось снова услышать смех своей подруги, которая никогда не показывала свое состояние. И чем больше Мэнди думала об этом, тем сильнее ей казалось, что она смотрит на собственное будущее. В тот день на уроке она почти не слушала учителя. Хотя, впрочем она всегда не слушает, но запоминает основное или сквозь слабость учит следующие темы. Перед глазами стояла больничная палата. Она вспоминала, как Суслик наверняка ждала её сообщений. Как она сама откладывала разговор на потом. Как в итоге этого «потом» не осталось. Учительница показывала презентацию про болезни.Мэнди смотрела на экран, но видела только одно — чёрные линии, ползущие по телу. Ей показалось, что её собственные шрамы начали пульсировать. Дышать стало тяжело. — В частых случаях заболевания могут приводить к летальному исходу, — спокойно говорила учительница. Мир рухнул. Мэнди вскочила так резко, что стул упал. Одноклассники обернулись. Кто-то засмеялся. Кто-то удивился. Она не видела их лиц. В ушах шумело. Сердце колотилось где-то в горле. Воздуха не было. Совсем. Она выбежала из кабинета, даже не взяв сумку. В коридоре она упала на колени, вцепившись в собственную грудь. Слёзы текли сами, она даже не понимала, от чего именно плачет, от страха, от отчаяния или от бессилия. — Не могу… не могу… не могу… — шептала она, раскачиваясь вперёд-назад. Её била дрожь. Руки онемели. Перед глазами плыли чёрные пятна. Ей казалось, что сейчас она упадёт и больше не встанет. Как Суслик. — Мэнди! Голос пробился сквозь шум. Кто-то опустился рядом на корточки. Тёплые руки сжали её плечи. — Смотри на меня. Смотри! Она подняла голову. Честер. Малиновые волосы растрёпаны, глаза широко распахнуты, в них — страх. Настоящий, не наигранный. Не шутовской. — Дыши. Со мной. Вдох. Выдох. Видишь меня? Я здесь. Она попыталась повторить. Вдох — получилось коротко и рвано. Выдох — всхлип. — Ещё раз. Давай, конфетка. Ты можешь. Честер держал её за руки. Сильно. Надёжно. Ей казалось, что если он отпустит — она рассыплется на куски. — Я боюсь, — прошептала она. — Я не хочу умирать, как она. Я не хочу… — Ты не умрёшь, — ответил он твёрдо. — Я не позволю. Слышишь? Никто тебя не заберёт. Она разрыдалась в голос. Уткнулась ему в плечо, вцепившись в его кофту. Он обнял её в ответ и не отпускал. Впервые за долгое время ей не хотелось вырываться. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы кто-то просто был рядом. Не задавал вопросов. Не требовал объяснений. Просто был. — Прости, — всхлипнула она. — Прости меня. — За что? — За всё. За то, что сбежала тогда. За то, что боялась. За то, что… не верила. Честер молчал. Поглаживал её по голове. Его пальцы путались в её волосах, но она не возражала. — Я люблю тебя, — сказал он тихо. — Не как жертву, а по-настоящему. Я дурак, придурок, садист, но я не могу без тебя. И если ты скажешь уйти — я уйду. Но сначала дай мне шанс. Она подняла голову. Посмотрела в его глаза. Красные, уставшие, но такие искренние, какими она никогда их не видела. — Я тоже… — она запнулась. — Кажется, я тоже тебя люблю. И это пугает меня больше, чем шрамы. Честер не стал ничего говорить. Он просто поцеловал её в лоб. Нежно. Почти невесомо. А потом улыбнулся. — Тогда, может, перестанем мучить друг друга? Она слабо улыбнулась в ответ. — Попробуем.