Глава 37: Искренний разговор

Одним из преимуществ участия в проекте по зельеварению было постоянное разрешение посещать запретную секцию библиотеки — во многом благодаря щедрости Слизнорта. Мадлен знала, что Регулус часто заходил туда по выходным, если только у него не было матча или тренировки по квиддичу. Снейп же, наоборот, выбирал дни, когда Лили не было в библиотеке. Именно так она и нашла его сегодня. — Я слышала, ты уже принял решение, — заметила она, напугав парня, сидевшего на полу в укромном уголке. Снейп поднял взгляд, слегка приподняв одну бровь: — Говори яснее. — Ты вступил в их дуэльный клуб. Обвиняющий взгляд — острый и ясный — выдал её попытку сохранить невозмутимость. Поняв, к чему всё идёт, Снейп захлопнул книгу и презрительно усмехнулся. — И что, мне нельзя? Её молчание было красноречивее любых слов. Она хотела казаться строгой, объяснить ему, насколько всё серьёзно. Но его внезапный смех — резкий и колкий — застал её врасплох. — Смешно, — выплюнул он. — Разве не ты говорила, что я не могу указывать тебе или Лили, с кем дружить? Так скажи, почему я должен позволять тебе указывать мне? Почему я обязан выбирать только одну сторону, когда вам двоим этого делать не нужно? Мадлен напряглась. — Это другое. — В чём именно? Лёгкая головная боль накрыла её, и она закрыла глаза. Неужели было неизбежно, что Снейп примкнёт к Пожирателям смерти? Как он может не видеть, какую опасность эта группа представляет для его подруги? И что она вообще могла сказать? Что люди в этом клубе — будущие убийцы? Как убедить его выбрать сторону, если Лили этого делать не обязана? В его глазах его обидчики, вероятно, ничем не отличались от обидчиков маглорождённых... Она открыла глаза. Ей нечего было сказать. Она наблюдала за ним. Даже сейчас в его взгляде читалось недоверие. Всё его тело было напряжено, насторожено — словно он ожидал, что она начнёт спорить. Или, что хуже, просто уйдёт. С её губ сорвался тихий вздох. Неужели она была несправедлива? Ведь это правда — она сама просила у него понимания и терпимости. Разве тогда он не вправе требовать того же? Очевидно, он всё ещё не осознавал всей серьёзности своего положения. Ему казалось, что он может балансировать на грани, как это делала Мадлен: получать защиту с одной стороны, оставаясь при этом в хороших отношениях с другой. Но когда придёт время… Мадлен выдохнула и, собравшись с силами, приняла решение. — Прости. Я была к тебе несправедлива. Глаза Снейпа дрогнули от удивления. Неужели это и правда его удивило? Он думал, она не станет его слушать? Не попытается его понять? — Я не буду просить тебя покинуть клуб. — Да и так бы не послушал, даже если бы ты просила, — съязвил Снейп. — Но я хочу, чтобы ты действительно задумался, подходит ли тебе эта компания. И однажды, если захочешь уйти, я хочу, чтобы ты обратился ко мне — чтобы я могла помочь. После её слов повисла тишина. Юноша смотрел на неё из тёмного угла, оценивая. Мадлен поймала себя на мысли, что это похоже на попытку выманить недоверчивую кошку. Но время тянулось слишком долго, а он всё смотрел на неё. — Что? — спросила она. Снейп отвёл взгляд, его лицо вновь стало непроницаемым. — Это было… неожиданно. Да уж, она и сама от себя такого не ожидала. — Только не рассчитывай, что я не скажу «я же говорила», когда придёшь за помощью, — пробормотала она напоследок и ушла.

***

Барти торопливо шагал по коридору, ворча себе под нос. Занятия тянулись, как обычно, но в отличие от Эвана, который без всякого сожаления проспал лекцию Флитвика, Барти приходилось бодрствовать, каким бы скучным ни был материал. В конце концов, заслужить расположение профессоров — это был первый урок, который Мэдди преподала ему в Хогвартсе. Результат? Он заснул сразу же, как добрался до своей комнаты после занятий, поддавшись уюту своей пружинистой «облачной» кровати. И из-за этого он опоздал на занятие с Мэдди. Мэдди, возможно, и не возражала бы против его опоздания, но Барти — да. Для него это было бы настоящей потерей. Его лицо потемнело. Если он опоздает на занятие с Мэдди, это может стать худшим днём рождения в его жизни. Поэтому Барти практически побежал, направляясь на седьмой этаж так быстро, как только мог. Вполне ожидаемо, что он мог врезаться в кого-то на бегу, но когда это действительно произошло, Барти лишь мысленно укорил себя за невнимательность. — Смотри, куда идёшь, — прошипел старшекурсник. — Прости, — пробормотал Барти. Он тут же снова пошёл вперёд, прекрасно зная, что будет дальше — у него уже был опыт столкновений с этим конкретным учеником. Гэвин Гойл не позволил ему уйти. — Эй, мелкий. Как тебя там зовут? Гойл был слизеринцем-пятикурсником — с телом великана и лицом таким же тупым и угрожающим, как у гигантского кальмара. Барти был один, а их — пятеро, так что он никак не мог просто проигнорировать вопрос. Впрочем, он всё равно мог отвечать с дерзостью. — Барти Крауч, — проворчал он. — Выглядишь как второкурсник. Значит, ты знаешь Розье, да? Этот вопрос ему задавали уже, наверное, в сотый раз, но Барти мог ответить лишь: — Да, и что? — Где он? — Не знаю. — А, точно. Откуда тебе знать. Они переглянулись и тихо захихикали. Смеялись над ним. — Ну ладно, — сказал Гойл, когда они начали уходить. — Спрошу у Блэка или Лестрейнджа. Барти некоторое время смотрел им вслед, стараясь выровнять дыхание и остудить кипящую кровь. Но даже когда он заметил, как Гойл споткнулся буквально на ровном месте, раздражение внутри него всё равно не утихало. Однажды. Однажды он им всем покажет. Он продолжил идти, теперь уже с хмурым выражением лица. Он бы не проспал, если бы Эван был рядом и разбудил его. Это всё вина Эвана. Посмотрим ещё, поделится ли он с ним своими сладостями. Барти трижды прошёлся взад-вперёд перед Выручай-комнатой — ну почему она вообще находится на самом верхнем этаже? — и попросил её отвести его туда, где была Мэдди. Когда дверь появилась, Барти сразу же ворвался внутрь: — Мэд, прости, что я опозда... ХЛОП! Он вздрогнул, чуть не получив сердечный приступ. Источник слишком громкого звука был прямо перед его расширившимися глазами: хлопушка с конфетти. Под дождём из радуг и сверкающих звёзд его сестра сияла улыбкой, нацепив нелепый праздничный колпак. — С днём рождения! Он так и знал! — Ты помнила! Барти подбежал и набросился на сестру с объятиями, повалив её на пол под звонкий смех Мадлен. Он знал, что Мадлен не забудет его день рождения! Барти крепко обнял сестру, чувствуя, как всё его раздражение исчезает. Теперь он ощущал только облегчение. Верно. У него всё ещё была Мэдди. — Дорогой младший брат, ты правда подумал, что я забыла про твой день рождения? — голос Мадлен мягко успокаивал его. — Ты что, так низко ценишь собственную сестру? Как я вообще могла забыть твой день рождения? В том, как говорила Мадлен, было… что-то такое, что тронуло его до глубины души. Он не плакал. Не плакал. — Ой, какой большой малыш. Тебе точно тринадцать? Он оттолкнул руки Мэдди от своих щёк. — Заткнись. Ты больше не можешь называть меня малышом. Пряча лицо, он сделал вид, что просто трёт его, пытаясь избавиться от предательских слёз. Эван, Рабастан, Регулус — все поздравили его с днём рождения ещё до завтрака. Но когда утром он встретил Мадлен, она лишь напомнила ему об их занятии. Ему следовало догадаться, что она всё это подстроила. Выручай-комната превратилась в их привычный кабинет для занятий, хотя только сейчас он заметил, как удивительно Мадлен его украсила. Стены были задрапированы голубым тюлем, а над ними плыли облака, из которых сыпались сверкающие звёзды. В центре комнаты стоял стол, уставленный угощениями, а у одного из стульев было поставлено зеркало. Это было знакомое зеркало. — С днём рождения, дорогой, — мать улыбнулась через двустороннее зеркало, и её тепло легко передалось ему. — Мой маленький мальчик теперь уже тринадцатилетний юноша. Спасибо тебе за то, каким замечательным ты вырос. Барти покраснел, подходя к столу. Мама — и её слова, как всегда. — Разве не наоборот? Это я должен благодарить тебя за то, что ты вырастила меня до этого момента, мама. Мама рассмеялась, смахнув выступившие слёзы. — Ты сама принесла столько еды с кухни? — спросил Барти Мадлен. Его сестра уже сидела на своём стуле с прекрасной улыбкой на лице. — Випси и остальные помогали. Они так обрадовались, что даже сделали ещё четыре других торта на выбор! Наверное, сейчас их подают в большом зале. Правда мило? Даже если они этого не знают, кажется, будто вся школа празднует твой день рождения. Барти рассмеялся. — Разве ты не знаешь, что есть и другие люди, у которых сегодня день рождения? Если они сегодня едят торт, то празднуют свой. — Но это всё равно, по сути, твои торты! Было немного рано для ужина, но Барти всё равно умудрился попробовать понемногу всего. Они втроём разговаривали всё время, пока ели, наверстывая упущенное историями и смехом. Мама даже вдруг спросила его, нравится ли ему какая-нибудь девочка — на что Барти по привычке только выпалил: «Фу». — Я пока не хочу в кого-то влюбляться, — сказал он, шмыгнув носом. — Это только заставит меня вести себя и думать как идиот. Мадлен рассмеялась. — Да что ты вообще знаешь? Ты же ни разу ни в кого не влюблялся! — Зато я знаю одного такого — и он идиот. — Правда? — сестра подалась вперёд с любопытством. — И кто это? Пауза. — Да так, один… О, смотри, звёзды! Мэдди бросила на него насмешливый взгляд. — Звёзды вообще-то там с самого начала, Барти. Он начал нести какую-то чепуху, поспешно меняя тему.

***

Все вечеринки когда-нибудь заканчиваются. Барти попрощался с матерью, которая настояла, чтобы они вернулись в общежитие за полчаса до комендантского часа, и строго прервала связь через зеркало. Мадлен, однако, похоже, не собиралась пока возвращаться. — Та-да! С довольным видом она протянула самую обычную на вид книгу. Барти с любопытством посмотрел на старую книгу. Он думал, что вечеринка — это подарок Мадлен для него, но, видимо, ошибался. «Дом льда и драконов». Странно — Барти уже читал эту книгу, и Мадлен это знала. Он взглянул на сестру, ожидая объяснений. — Это оригинальная рукопись автора. Только обложка такая же, как у печатных экземпляров. Его глаза расширились. — Быть не может. Мадлен усмехнулась. — Ещё как может. Барти тут же выхватил книгу из рук Мадлен. Себьёрн Оле Фрикк был его любимым исследователем! Родившийся в Дании в XIII веке, он перевернул всё, что волшебный мир знал о драконах. Драконы — не создания огня, они создания природы! Он отправился в экспедицию в Гренландию и, общаясь с инуитами, узнал, что там действительно существуют существа, подходящие под описание драконов! В то время считалось, что драконам необходим определённый температурный диапазон для выживания, но эти существа, так похожие на драконов, обитали слишком далеко на севере. И именно там он их обнаружил. Северные Белочешуйчатые — порода драконов, извергающая настолько ледяное дыхание, что оно замораживает всё вокруг! Именно поэтому снег в Гренландии никогда не тает! Себьёрн Оле Фрикк. Барти держал в руках его рукопись... — Как ты вообще это нашла? — спросил он… нет, потребовал ответа у Мадлен. Его сестра, разумеется, с готовностью всё ему рассказала. — Ты не поверишь — но я нашла её спрятанной в тайной библиотеке бабушки. — Да ладно! Всё это время она была так близко?? Мадлен покачала головой. — Ты ещё не всё слышал. О, это просто возмутительно, Барти! Она была спрятана в разделе магии души! — Что?! Как бабушка могла засунуть такую ценную книгу куда попало?! Книге о драконах место в разделе магических существ! — Ну… — Мадлен поморщилась. — Это не совсем ошибка. Оказалось, что автор запечатлел свою душу во время написания. По сути, в книге есть призрак. Барти моргнул и опустил взгляд на книгу. Эта книга… с привидением? Он посмотрел на Мадлен. — Призрак? Но книга ведь больше похожа на картину? Картина — это тоже своего рода отпечаток человека, разве нет? Мадлен покачала головой. — Это принципиально разные вещи. Магическая картина — это когда изображённый человек с помощью магии оставляет на полотне отпечаток своих воспоминаний. А призрак — это буквально отпечаток воспоминаний и магической сущности. Душа. Эта книга — призрак. Первая мысль Барти была — он держит в руках призрак своего любимого исследователя? Вторая — а это вообще безопасно? — Ты уверена, что это можно читать? — Всё в порядке, я проверила, — заверила его Мадлен. — Более того, это даже лучше, чем просто безопасно! Если ты свяжешь свою магию с книгой, то сможешь взаимодействовать с ней и открывать воспоминания Себьёрна Оле Фрикка! — Я смогу что?! Барти жадно уставился на книгу. — Пожалуйста, только не сегодня, — остановила его Мадлен, прежде чем он успел начать. — Уже поздно, и нам нужно возвращаться в общежитие. Комендантский час... Он вспыхнул: — Да кому вообще есть дело до этого комендантского часа! — Ну да… конечно. Но если ты сейчас начнёшь взаимодействовать с книгой, можешь пропасть на часы. Нет, Барти. Ты не можешь остаться здесь на всю ночь. — Смотри. — Пожалуйста, нет. Если ты сейчас отправишься к Себьёрну, у нас не останется времени обсудить мои проекты… Барти замер на мгновение, даже перестал дышать, а затем моргнул, глядя на сестру. — Серьёзно? Мадлен кивнула. — Я знаю, это не сравнится с возможностью пообщаться с твоим любимым драконологом, но... — Нет-нет-нет, — Барти замотал головой и поспешно вернулся на своё место. — Мы можем начать прямо сейчас. Смотри! Я уже отложил книгу. Сижу спокойно — и вообще, я уже не ребёнок! Я более чем готов присоединиться к тебе. Мадлен легко улыбнулась и снова села. Похоже, она всё это заранее продумала, понял он. Подтверждением тому стала внушительная стопка пергаментов, которая вдруг появилась из-под стола и легла перед ним. — Это один из проектов, над которыми я работаю для отца. Он сразу же принялся читать. — Отслеживатель анти-трансгрессионного заклятия? Для чего он? — Чтобы предотвратить новые похищения… да и вообще любые нападения. Барти нахмурился и озадаченно посмотрел на сестру. Та начала объяснять: — Подумай, Барти. Если ты волшебник и чувствуешь, что кто-то хочет тебе навредить, что ты сделаешь? — Буду сражаться, — тут же ответил он и неловко улыбнулся в ответ на неодобрительный взгляд Мадлен. — А если не смогу… тогда буду держаться от них подальше. — Верно, — кивнула она. — Большинство волшебников в опасной ситуации просто трансгрессируют. Но враг это уже учёл. Они используют анти-трансгрессионное заклятие, чтобы никто не смог сбежать — у Министерства уже есть этому доказательства. Глаза Барти расширились. — Значит, если можно отслеживать, где накладывают анти-трансгрессионное заклятие… — …то можно отследить их передвижения, — кивнула она. Барти нахмурился ещё сильнее. — Подожди. Министерство может отслеживать любое использование магии несовершеннолетними, но не может отследить какое-то обычное анти-трансгрессионное заклятие? Мадлен фыркнула. — Любые следящие чары и отслеживание находятся под контролем Сектор Борьбы с Неправомерным Использованием Магии, который до недавнего времени был полон шпионов Тёмного Лорда. Как ты думаешь, как ему удавалось так долго оставаться безнаказанным? Он уже научился обходить те средства слежения, что были в Министерстве. Поэтому я разрабатываю совершенно новый способ отслеживания заклинаний. Но это сложно — поэтому я сосредоточилась на отслеживании одного конкретного заклинания. Барти сморщил нос: — Так все эти годы что вообще отслеживает ОМП, когда говорит, что ищет виновных в похищениях? — У них есть список подозрительных людей, и они отправляют своих сотрудников следить за ними, — объяснила Мадлен, поджав губы. — Они также собирают информацию о том, кто станет следующей целью, чтобы обеспечить их безопасность. Барти фыркнул: — Как неэффективно. — Да — и к тому же это уязвимо для саботажа и дезинформации. В то время как новый метод отслеживания самих средств похищения напрямую приведёт авроров к месту атаки. — Никакого времени на саботаж, — кивнул Барти. — Саботаж всё равно возможен, — сказала Мадлен. — Если существование этих чар отслеживания станет известно, Тёмный Лорд сможет одновременно активировать множество анти-трансгрессионных чар в разных местах, чтобы запутать и рассредоточить наших людей. Барти нахмурился. — Значит, этот проект — провал? Мадлен покачала головой. — Этот метод даст нам немного времени. Эти чары отслеживания будут известны только руководителю операции. Так Ему потребуется время, чтобы понять, как именно мы это делаем. Сейчас Министерство как раз проводит чистку среди своих сотрудников. Когда оно действительно станет чистым, дезинформация и утечки сведений значительно сократятся. Хм. Барти откинулся на спинку стула. Как всё сложно… — То есть ты занимаешься этим проектом только ради того, чтобы выиграть время? — Барти положил пергаменты на стол. — Слишком много усилий для временной меры. Мадлен взяла его за щёки обеими руками, сжимая их, словно сэндвич: — Это будет стоить того, если спасёт хотя бы одну жизнь, Барти. А… Барти тихо кивнул. — Значит, этот проект уже завершён? — Да — его начнут применять этим летом. Барти надулся. Значит, он опоздал. — Но это ведь только один проект, да? Какие ещё есть? Как будто заранее готовясь, Мадлен тут же вытащила из-под стола ещё одну стопку пергаментов. — Это уже не столько проект Министерства, сколько мой собственный — хотя моя цель всё та же: косвенно повысить шансы обычных людей на выживание. Отец согласился помочь мне с этим. Отец помогает? Барти нахмурился, начиная читать. — Но это… это же бизнес-предложение. — Он приподнял бровь. — Не поэтому ли мы прошлым летом ходили вместе в Гринготтс? — Да, — кивнула Мадлен. — И это на самом деле невероятно. Как и следовало ожидать от меня. Исследовательско-разработческая компания: мы набираем исследователей и изобретателей, чтобы создавать новые продукты, улучшать существующие и открывать новые магические методы. Клиенты тоже могут приходить с заказами. Команда будет работать над ними, а через некоторое время решать, возможно ли выполнить заказ за короткий срок — до года — или направить клиента на долгосрочное вложение. — А ещё, помимо исследовательского центра, планируем открыть лавку в Косом переулке, — продолжила Мадлен. — Там будем продавать наши изобретения. На данный момент у нас уже есть четырнадцать разработок, десять из которых имеют защитное назначение. — Чтобы помочь обычным людям выживать… — Барти понял наконец. — Тогда почему бы тебе просто не продавать защитные артефакты, если цель — помочь людям выжить? — спросил он. — Зачем создавать целую компанию? — Это долгосрочное решение, — ответила Мадлен с лёгким раздражением. — Сейчас лишь немногие могут стать исследователями и изобретателями. Понимаешь, для исследований нужно много ресурсов — деньги, книги. А в библиотеку Хогвартса попасть можно только преподавателям. Так что если ты не из старинного рода… — Будет сложно достать хорошие книги, — кивнул Барти. Мадлен протянула, задумчиво напевая: — Слышал ли ты о изобретателе, рожденном от маглов, Барти? Барти покачал головой. — Не могу вспомнить… Но, наверное, где-то такие есть… Мадлен лишь горько улыбнулась. — Но ты их не знаешь, правда? Сейчас система устроена так, что исследователи должны искать спонсора. На это уходит время, а спонсоры обычно либо из Министерства, либо из старых семей. Между тем, в Министерстве процветает непотизм, а в старых семьях предвзято относятся к маглорожденным. Поэтому мало кто становится исследователем или изобретателем. Мадлен покачала головой. — Мы больше не можем полагаться на старые семьи. Знаешь ли ты, что маглы быстро развиваются, Барти? В технологиях, медицине — буквально во всём! А мы стоим на месте. Только две компании ежегодно действительно улучшают свои продукты — и обе продают летающие метлы. Хотя мне не нравится, как они добавляют малые усовершенствования, чтобы в следующем году продать почти тот же продукт… Барти моргнул. — Так вот как это работает? Нас обманывают компании с метлами каждый год? — Именно поэтому я хочу создать эту компанию, — заявила Мадлен. — Это будет интегрированная система, где исследователи смогут полностью сосредоточиться на работе и создании новых изобретений, без оглядки на своё происхождение. Место, где мы свяжем клиентов с исследователями и изобретателями, чтобы помочь им решать их проблемы. Шаг к более продвинутому обществу, где дискриминации почти нет, а новаторство ведёт вперёд. Барти кивнул. — Я часто видел такие объявления в газетах: люди ищут кого-то, кто поможет им решить их проблемы. Но я также слышал, как это неэффективно и как трудно найти среди претендентов кого-то надёжного. — Конечно, это будут уже последующие цели. — Мадлен пожала плечами. — Сначала я хочу продать те продукты, что у нас есть, прежде чем начинать набор исследователей и изобретателей. В конце концов, сначала нужно помочь с текущей ситуацией. Барти энергично кивнул. — Верно! Четырнадцать продуктов — это все твои проекты, да? Ты столько всего делаешь, и как при этом успеваешь учиться? Мадлен смущённо улыбнулась. — На самом деле, некоторые идеи для продуктов у меня появились ещё до того, как я пошла в Хогвартс. Тогда они были рассчитаны только на личное использование, но после смерти бабушки… Барти замер. — Ты думаешь… На мгновение Мадлен замялась, затем тяжело кивнула. — Думаю, это вполне вероятно. Судя по письмам, которые присылала мне бабушка.. Тёмный Лорд убил наших бабушку и дедушку? Почему? Он же убивал только маглорожденных. А наши бабушка с дедушкой даже не были предателями крови… Барти нахмурился, когда Мадлен закончила: — Вот почему я хочу открыть лавку как можно скорее. Может быть, в следующем году? Надеюсь, ты поможешь мне с этим. Он решительно кивнул. — Хорошо, что я уже освоил почти все курсы СОВ — хотя в практической части у меня ещё есть пробелы. — Вот почему я хочу, чтобы ты учился заранее, Барти, — улыбнулась Мадлен. — Тебя ждёт много отвлекающих факторов, как только присоединишься ко мне. — Да-да… — он отмахнулся рукой. — Так это все твои проекты? Наступила пауза. — Конечно! Глаза Барти сузились. — Ты замялась, — обвиняюще сказал Барти. — Должно быть, есть что-то ещё! Но Мадлен энергично замотала головой: — Нет, правда! Его взгляд стал ещё острее, и Мэдди вздрогнула: — Я имею в виду… есть ещё несколько проектов, связанных с победой над Тёмным Лордом... — Я так и знал! — Но я не буду рассказывать о них тебе сейчас, Барти, — сказала Мадлен решительно. — Сначала докажи себя в этом проекте: если ты сможешь помочь мне, не подпортив оценки, тогда я расскажу тебе о них. Они всё равно не будут завершены в ближайшее время. …Что? Раньше ему нужно было доказать себя, сдавая экзамены СОВ. И теперь мне снова придётся доказывать себя этим проектом? Раздражение закипало внутри него, протест готов был вырваться наружу с кончиком языка... Но с другой стороны… Барти надул губы. Он предположил, что теперь понимает. Масштаб проектов Мадлен был действительно огромен, он это осознал. Даже проект, который она только что закончила — устройство для отслеживания заклинаний анти-трансгрессии — был на совершенно новом уровне безумия! Он не был гением, как Мадлен. Ему придётся работать изо всех сил, чтобы Мадлен доверяла ему. — Ты обещаешь, да? — потребовал Барти в конце. — Если я справлюсь, ты правда расскажешь мне обо всех своих проектах сразу. Мадлен решительно кивнула. — Обещаю. — Ладно, — сказал Барти, скрестив руки. — А теперь хочу, чтобы ты оставалась спокойной — комендантский час наступит через пять минут. — Что?!

***

Месяц пролетел быстро после того, как она начала работать с Барти. В первые несколько занятий она обучала его своему подходу к созданию. Простые вещи — определить проблему, которую должен решить их продукт, провести мозговой штурм, найти вдохновение, и, наконец, перейти к реализации с множеством проб и ошибок. Барти постепенно узнал, как появлялись все её магические предметы. Как у неё возникали идеи, откуда приходило вдохновение — конечно, без упоминания близнецов Уизли — и сколько проб и ошибок сопровождало этот процесс. Она также рассказала ему о своём бюджете — хотя не упомянула о продаже частей василисков в Гринготтс. Даже отец об этом не знал — он просто предположил, что Чарис оставила ей немного денег, и она не видела причин это опровергать. Ей действительно повезло, что у неё было множество проектов, которыми можно было занять Барти. Иначе ей пришлось бы рассказывать ему о создании защит от всех трёх непростительных заклинаний — или, что ещё хуже, о крестражах… Теперь, когда годовые экзамены закончились, её третий курс наконец подошёл к концу. Мадлен также не забыла подвести итоги работы своей команды по зельеварению за этот год. Именно поэтому они снова собрались в своём привычном месте, делая отчёты о прогрессе по каждому заданию и обсуждая, что нужно будет сделать летом. К сожалению, один из членов её команды, похоже, был недоволен их прогрессом. И он довольно громко это выражал. — Мы и так знаем, что этот проект займёт годы, — Регулус сверкнул глазами в сторону Снейпа. — Так почему ты начинаешь жаловаться только сейчас? — Отвали, Блэк, — отмахнулся старшекурсник, закатывая глаза. — Я имею право жаловаться, когда захочу. Особенно после месяцев впустую потраченных на этот безнадёжный проект. — Может, и имеешь. Только мы не обязаны это выслушивать. К тому же Мадлен уже говорила, что проект может затянуться на годы. Регулус вдруг встал, собрал все свои пергаменты — и её тоже — и, наконец, протянул ей руку. Она посмотрела на него с недоумением. — Пойдём, Мадлен. Что? Она была не единственной, кто растерялся. Снейп посмотрел на Регулуса так, будто у того выросла вторая голова. — Что? — невозмутимо сказал он. — Ты только что сказал, что мы зря потратили всё это время. Значит, нам действительно пора сделать перерыв. К тому же сейчас летние каникулы — будем писать друг другу письма. Он снова повернулся к ней, выжидающе глядя. — Ну что скажешь, лидер? Она покраснела. Если он ставит вопрос так… — Это лучшая идея, которую я слышала за всю неделю, Регулус.

***

Регулус не мог поверить, что только что это сделал. Сначала он всего лишь воспользовался случаем, чтобы придумать повод переписываться летом. Но теперь он уже вышел из комнаты, а Мадлен держалась за его руку — и он понятия не имел, что делать дальше. Желание закрыться в окклюменции было огромным — он просто не мог нормально думать, когда Мадлен шла так близко, — но делать этого не стоило. Теперь он понимал, насколько это было глупо. Это ведь идея Сириуса — а от него ничего умного ждать не приходится. К тому же, если он закроется, она это заметит — и снова разозлится… — Спасибо, — сказала источник его волнения мягким, чуть дразнящим голосом. — Похоже, я должна тебе ещё одну услугу. Регулус замер. Точно. Это было в прошлом году? Он сам выставил себя перед ней расчётливым, по-глупому заговорив об «услугах». Даже когда она болела, а он ей помогал, она всё равно продолжала напоминать о долгах... Ему нужно было изменить её представление о нём. — Я хочу сейчас воспользоваться своими услугами, — выпалил Регулус, остановившись. Её голубые глаза казались такими большими, когда она с любопытством посмотрела на него. — Сейчас? Ну, думаю, можно. Что ты хочешь? Что он хочет? Чего он хотел? Он хотел многого. Почти всё было связано с ней. Но это не должно быть чем-то большим. Потому что он не был расчётливым человеком. Не с ней. Что-то простое и лёгкое. Чтобы сказать ей, что его помощь стоит лишь... — Шоколад, — решил Регулус. — Дай мне шоколадку. Мадлен любила делиться шоколадом. С больничным крылом. Со своими подругами-пуффендуйками. С случайными людьми в целом, включая того парня Люпина. С ним она ни разу не поделилась. Регулус смотрел на неё, а она — на него. Он её удивил? Это не страшно. Она может думать столько, сколько захочет. А он тем временем может смотреть на неё дольше… — Эм… ты уверен? Ему нравилось, когда она выглядела такой растерянной. Это было очаровательно. С её глазами и её покрасневшими щеками... Регулус кивнул. — Уверен. Дай мне шоколадку. Мадлен Крауч наклонила голову. То, что последовало дальше, превзошло всё, что он мог себе представить. Огромный зал, казавшийся копией Большого зала, с потолком, заколдованным так, чтобы выглядеть высоким, и пятью длинными столами — по одному для каждого факультета и преподавателей. Вдоль стен тянулись рабочие поверхности, рядом стояли плиты и печи, а на стенах висели сковороды и прочая кухонная утварь. В конце зала, прямо за преподавательским столом, ярко пылал огромный камин. И, наконец — в этом помещении трудились сотни домовиков! Он знал, что в Хогвартсе они есть, но ни разу не видел ни одного. Подумать только — всё это время они были здесь... — Закрой рот, Регулус, — улыбнулась Мадлен, глядя на него с озорством и гордостью. Её светлые волосы мягко сияли в огненном свете, словно ангел из его мечтаний... Он прокашлялся. — Я не ожидал, что ты покажешь мне кухню. Разве это не секрет между тобой и Барти? Мадлен повела их к преподавательскому столу, выбрав место поближе к камину. В какой-то момент её рука соскользнула с его руки, и Регулус сразу же почувствовал, как ему не хватает её тепла. — Всё в порядке. У нас есть и другие секреты. Как думаешь, сколько стоит такая услуга? Её самодовольная ухмылка снова поймала его в ловушку собственных мыслей. Почему она такая красивая... — Мисс Мэдди! Чем Випси может помочь? Он резко вынырнул из своих мыслей. Спокойно, Регулус. Держи себя в руках. Мадлен повернулась к оживлённой домовой эльфийке, чьи уши торчали вверх — в отличие от Кикимера, у которого они свисали вниз. За ней стояли ещё три эльфа, полные рвения служить. Её спутница ярко улыбнулась: — Випси, нам срочно нужно всё шоколадное — как можно больше. Домовая эльфийка, Випси, подпрыгнула и, казалось, в любой момент была готова сорваться с места: — Шоколад для мисс Мэдди и её друга! И Випси тут же умчалась прочь, а за ней — и остальные эльфы. Мягкая, тёплая улыбка, от которой у Регулуса каждый раз становилось как-то особенно тепло на душе, всё ещё играла на лице Мадлен — она наблюдала за домовыми эльфами, ни на мгновение её не теряя. Спокойствие и контроль. — Ты к ним привязалась, — спокойно заметил Регулус. Она повернулась к нему и тихо хмыкнула, опершись локтями о стол и чуть подавшись вперёд: — Ты знал, что когда-то у меня в компании был только домовой эльф? — Расскажи, — почти жадно произнёс Регулус. — Когда мне было три, — начала Мадлен, — я заболела пулокской болезнью. У него перехватило дыхание. — Как ты понимаешь, меня сразу же изолировали, чтобы не заразить моего тогда ещё совсем маленького брата. В какой-то момент даже мама перестала меня навещать. Но даже после того, как я чудом выздоровела, отец всё равно держал меня в изоляции в комнате, пока Барти не исполнилось шесть. На всякий случай, понимаешь. Пулокская болезнь почти всегда смертельна для детей младше шести лет. И малейший контакт мог привести к заражению. Мысли на миг спутались. Пулокская болезнь. В три года. Уже само её выживание было чудом… но быть изолированной до восьми лет? Слишком многое нужно было осмыслить. — Тогда моими единственными друзьями были маленькая кукла-абраксан и Винки. Наша домовая эльфийка. Он сжал руки. Как она может говорить об этом с улыбкой? Бывали моменты, когда ему казалось, что у него есть только Кикимер… Но ведь были ещё Сириус. И Раб. И Эван. — …Они ведь не так уж и отличаются от нас. Они смеются и улыбаются, когда счастливы. Плачут, когда им грустно. Их магия не слабее нашей — а порой даже сильнее. — Она на мгновение замолчала и лукаво улыбнулась. — Когда я узнала, что они, по сути, рабы, я всерьёз взялась за то, чтобы их освободить. Он моргнул — уголок его губ дёрнулся вверх. — Готов поспорить, Винки это не понравилось. Мадлен рассмеялась. — Ещё как не понравилось. Только держи это в секрете от Барти. Брови Регулуса взлетели вверх. — Барти не знает? — Он думает, что я всегда права, — сказала она с улыбкой в голосе, и её лицо смягчилось, когда она заговорила о брате. — У меня такой милый младший брат. — Если это критерий, то я совсем не милый, — пожал плечами Регулус, изобразив жест «что поделаешь». — Я, например, считаю, что Сириус всегда неправ. Мадлен тихо фыркнула и покачала головой. — Ну да. Твой брат — Сириус Блэк. С ним непросто, да? Я знаю, что у него добрые намерения, но его поступки… — Добрые намерения? — переспросил Регулус, и его тут же прорвало. — В лучшем случае — через раз, и это если я ещё снисходителен. Но он вечно всё портит, потому что слишком безрассуден и упрям, чтобы увидеть другие варианты, какими бы нелепыми ни были его собственные... Мадлен тихо усмехнулась. — Думаю, тебе виднее. — К сожалению, — пробормотал он уныло. — Но ты бы ни за что не променял его ни на кого другого, — уверенно сказала Мадлен. Уголок его губ снова приподнялся. — Ну, не знаю. Я уже давно присматриваюсь к новой «Комете»… Мадлен рассмеялась, и Регулус не смог сдержать довольную улыбку от этого звука. От одного её вида. Как так вышло, что рядом с ней ему было так тепло и спокойно? — Думаю, главная проблема — это его импульсивность и склонность к драматизму, — сказала Мадлен, всё ещё говоря о Сириусе. Это никуда не годится. — Боюсь, последнее — просто кровь Блэков, миледи, — признался он с притворной виноватостью, лёгкая ухмылка выдавала его. Она снова рассмеялась, на этот раз покачав головой. — Похоже, ты тоже подхватил его симптомы. Наконец принесли шоколад, и они наслаждались сладким угощением, продолжая разговор. Впервые Регулус так долго говорил с Мадлен, не упоминая ни занятия, ни информацию из книг. Это было приятно. Даже больше — прекрасно. Будто они впервые говорили по-настоящему. Он и не замечал раньше, что на самом деле почти не разговаривал с Мадлен. Ему казалось, он знает о ней достаточно — за годы наблюдений, — но, как оказалось, вовсе нет. От одного этого разговора ему захотелось большего. А что, если этой жажде не будет конца? Поддастся ли он безумию, что течёт в его крови? Он наблюдал, как она откусывает шоколадный маффин. Если честно, поддаться безумию сейчас звучало не так уж плохо. Мадлен Крауч могла действовать ему на нервы, но, по крайней мере, у неё был удивительно успокаивающий голос. Когда она говорила спокойно, он казался бархатным и тёплым, чуть мелодичным — словно колыбельная, которая мягко окутывает перед сном. Но стоило ей заговорить с воодушевлением, как голос становился яснее и светлее, таким сладким — почти сказочным. И губы у неё были… слишком красивые — невольно отвлекали. Мягкие, пухлые, розовые — и Регулусу приходилось отводить взгляд, когда она облизывала их, смахивая крошки. Иначе его сердце, казалось, готово было выскочить из груди. — Итак, — он прочистил горло. — Какие у тебя планы на лето? В ответ он получил почти кошачью улыбку. — Наверное, буду читать. Как видишь, я скучная. Регулус наклонил голову, глядя ей прямо в глаза, и с чувством произнёс: — Ты, Мадлен Крауч, скучная? Никогда бы не поверил. Мадлен молча посмотрела на него в ответ. А затем... — Даже если всё, что я делаю, — это читаю книги? — тихо спросила она. — Но мне нравится, что ты любишь читать, — ответил он без паузы и только потом осознал, что сказал, когда Мадлен замерла. — То есть… ты интересна, потому что прочитала так много книг. Уверен, сами эти книги не менее интересны. Она расслабилась и улыбнулась. — Похоже, ты прав. Регулус кивнул, лихорадочно пытаясь сменить тему. Увы, все его умственные силы ушли на то, чтобы исправить свою оплошность, и, похоже, Мадлен всё ещё чувствовала неловкость после его почти признания. Мадлен взяла ещё одно угощение — на этот раз печенье в шоколаде. — Я ещё люблю сладкое. — Это я тоже знаю, — выпалил Регулус и тут же мысленно выругался. Спокойно. Соберись. Что с тобой творится?.. — А ты? — спросила Мадлен с улыбкой. — Что тебе нравится? Он медленно выдохнул. Спокойно. Соберись. — Мне нравится квиддич. — Надо же, какая неожиданность, — усмехнулась Мадлен. — Мне ещё нравятся книги, — добавил он, и вдруг его осенила идея. — Знаешь, если ты уже прочитала все книги в своём доме, а я уверен, что так и есть, можешь заглянуть к нам. На Гриммо есть отличная библиотека. Я что, правда приглашаю её к себе домой? Мадлен чуть наклонила голову, её голубые глаза блеснули. — Правда можно? Я действительно приглашаю её к себе! — Конечно, — спокойно ответил Регулус. — Можешь даже прийти в нашу библиотеку этим летом. Мадлен просияла. — Ловлю на слове.

***

Регулусу казалось, что он плывёт. Это никак нельзя было назвать обычной ходьбой — слишком уж лёгким он себя чувствовал. Или летит. Или парит. Кому вообще нужны мётлы, когда можно есть шоколад с Мадлен Крауч? Дорога до комнаты ещё никогда не казалась такой короткой. Регулус распахнул дверь, улыбка всё ещё не сходила с его лица... И тут он заметил, как Рабастан поспешно сложил письмо в руках. Это мгновенно отрезвило его. — Что ты делаешь? — спросил он. Рабастан сидел за столом и читал письмо — это было очевидно. У Регулуса ведь были глаза. Ничего подозрительного. — А на что это похоже? — ответил Раб, приподняв одну бровь. — Читаю свою корреспонденцию, разумеется. Разумеется, в этом не было бы ничего подозрительного — если бы не конверт на его столе. Подойдя ближе, Регулус мгновенно утратил всякое выражение лица. Раб сидел неподвижно, не глядя в его сторону — он уже понял, что именно заметил Регулус. С его-то глазами, натренированными замечать снитч с другого конца поля. Он знал, что именно привлекло внимание Регулуса. Рабастан всегда был сообразительным. Регулус взял конверт. — И твоя «корреспонденция» носит печать моего дома? — ровно спросил он. Лицо его оставалось безучастным. В отличие от огня, вспыхнувшего в внимательном взгляде. — …Это Беллатриса. У него вырвался резкий смешок. — Старайся лучше. Беллатриса, если уж и пишет, использует воск Лестрейнджей. А ты, как представитель этого дома, должен знать, что он зелёный, а не чёрный. Рабастан по-прежнему не смотрел на него — и это злило. Регулус выхватил письмо у него из рук — и его худшее подозрение подтвердилось. — Почему ты пишешь моей матери? Регулус ждал. И ждал. И снова ждал — пока не стало очевидно, что в ответ ему тянется лишь отвратительная, вязкая тишина. Рабастан Лестрейндж. Его друг ещё до первого всплеска магии. Он сидел неподвижно, не дрогнув, не произнося ни слова даже после заданного вопроса. Он ведь должен был легко ответить, правда? И ответ должен быть каким-то простым — вроде того, что его пригласили на ужин или что-то подобное (хотя мать уже давно сообщила бы об этом Регулусу первой). Потому что Рабастан был тем, кто лучше всех знал его трудности. Он знал, как Регулус изо всех сил пытается угодить матери и одновременно защитить Сириуса. Он бы не стал писать ей письма, например, чтобы шпионить за ними. Верно? К чёрту. Он прочитал письмо. И это действительно оказалось обычное письмо — с пустяковыми новостями о Хогвартсе и прочими незначительными событиями. Почти как формальный отчёт. Регулус резко ударил по столу. — Почему?! Он уставился на парня, всё ещё спокойно сидящего на стуле. Как он мог… С каких пор. — Ты меня выслушаешь и поверишь, если я объясню? Рабастан по-прежнему не смотрел на него. Из груди Регулуса вырвался короткий, резкий смех — надломанный, почти злой. — А должен? Ты уже однажды солгал. Просто скажи. Попроси прощения. Или хотя бы сделай вид, что тебе не всё равно... — Тогда, наверное, мне и нечего объяснять, верно? Рабастан наконец встретился с ним взглядом. Даже сейчас — твёрдым, неотступным. Непоколебимым. И перед глазами Регулуса вспыхнуло красное. Как он может так легко относиться к этому? Как он может вести себя так, будто не понимает, что сделал с их дружбой? Регулус отвёл взгляд и сжал письмо в руке, смяв его в комок. Какая наглость — перейти ему дорогу и всё равно думать, что можно играть с ним словами. — Похоже, что так, — холодно признал он, оскалившись. Ответа от Рабастана так и не последовало. И, слишком разъярённый, чтобы оставаться в одной комнате с предателем, Регулус просто вышел. Не оглядываясь.