Глава 46: Жила марионетки

— Домовые эльфы сегодня что, решили работать спустя рукава? — Уоррингтон цокнул языком, подцепляя вилкой то, что выглядело как обычный клубничный пудинг. Но вкус определённо был неправильным. — Сегодняшний пудинг какой-то странный. Оливия Хорнби горячо закивала. — Действительно! Эльф из моей семьи никогда бы не допустил такой ошибки! — В моём доме за такой пудинг эльф бы заработал несколько режущих проклятий... Мадлен старательно пережёвывала еду. Они говорили о пудинге. О пудинге, чёрт возьми. Будто вся волшебная Британия сегодня не была охвачена огнём из-за утреннего выпуска «Пророка» — будто их собственные отцы и братья не приложили к этому руку! Хотя, возможно, именно в этом и заключался смысл этого нелепого представления. Косые взгляды и шёпот сопровождали их факультет с самого момента, как они сегодня утром вошли в Большой зал. Неужели они действительно думали, что, притворяясь ничего не замечающими, смогут смягчить гнев остальных? Барти наклонился к ней: — Мэд, не трогай пудинг. Кто-то с ними что-то сделал, и у меня есть четыре догадки насчёт того, кто именно. Он мрачно посмотрел в сторону стола, украшенного красным. — Не могу понять, те, кто всё равно съел этот пудинг, просто глупцы или настоящие гении, — пробормотал Эван, тыкая вилкой в подозрительно дрожащий пудинг. Неужели, если они поведутся на их розыгрыш, это хоть немного уменьшит их ярость? Может, это отвлечёт их от змеи, выползшей из огромного черепа в небе? Несмотря на свои слова, Эван в конце концов всё же съел пудинг, лишь пожал плечами в ответ на недоверчивый взгляд Барти. Мадлен вздохнула и перевела взгляд на остальные факультеты. За яростью и шёпотом она без труда различала то, что ползало у них под кожей. Чувство, зародившееся в них с того самого момента, как они впервые увидели змею, выползшую из пасти черепа в небе. Страх. Страх заставлял жестоких и праведных из них отвечать на угрозу, а тот же самый страх удерживал остальных от каких-либо действий. Заставлял их прятаться. Даже сейчас она видела, как некоторые из них избегали смотреть в сторону стола Слизерина. И хотя большинство слизеринцев предпочитали относиться к ситуации легкомысленно, под поверхностью уже назревало напряжение. Напряжённые плечи, неуверенные взгляды. Те, кто ещё не до конца определился, на чьей они стороне, начинали нервничать. А он нанесёт удар в самый подходящий момент. Мадлен медленно отпила тыквенного сока, не сводя блестящих голубых глаз с вышитой змеи на зелёном знамени над столом её факультета. В очередной раз ей напомнили, что ещё многое предстоит сделать. Только когда закончились все её занятия — и после того, как она успела понаблюдать, как нелепое количество слизеринцев отправилось в больничное крыло из-за непрекращающейся рвоты, — Мадлен смогла наведаться в спальни Пуффендуя, воспользовавшись предлогом навестить Аманду и Бетани в их комнате. Пуффендуйцы с любопытством поглядывали на неё, пока она стояла в залитом солнечным светом факультетском гостиной, не сводя глаз с их старосты. Амелия, как староста, разрешила ей пройти. — Я провожу тебя до её комнаты. По дороге Амелия попросила её подождать, пока сама не забежала в свою комнату за чем-то. Похоже, проницательная девушка уже догадалась об истинной цели её визита. Мадлен заметила толстый свиток, который девушка держала под мышкой, когда вышла из комнаты с довольной улыбкой. Когда они добрались до комнаты её подруг, Мадлен без колебаний распахнула дверь, даже не постучав. Потому что знала, что комната пуста — она сама позаботилась об этом, когда попросила Аманду и Бетани оказать ей услугу и занять своих соседок по комнате, отведя их после занятий на кухню. Когда они вошли, Амелия закрыла дверь и заперла её, а Мадлен взмахнула палочкой, наложив «Оглохни». — Это было не первое нападение, — выпалила девушка, и взгляд Мадлен стал острее. — И почему я слышу об этом только сейчас? Амелия мрачно кивнула и протянула ей стопку бумаг. — Потому что первое нападение они предотвратили и решили, что это обычное дело о похищении. Пожиратели смерти быстро отступили, когда авроры прибыли раньше, чем они, вероятно, ожидали. Но, как видишь, место было выбрано не то. Обычно Пожиратели смерти похищают людей не в их собственных домах, а на маршрутах, которыми их цель обычно пользуется. В отчётах также говорится, что в тот день было четверо Пожирателей смерти. Вдвое больше, чем они обычно использовали для попытки похищения. Поначалу авроры решили, что это просто мера предосторожности. Но после вчерашнего нападения они поняли, что случай в канун Нового года был похож на недавнее нападение. Она прочитала бумаги. Это был официальный отчёт — два официальных отчёта: один об операции в канун Нового года, а другой — о вчерашнем нападении. Она быстро просмотрела оба и ненадолго задержалась, когда прочитала, что нападение в канун Нового года произошло в Девоне. Согласно её записям о будущем, первое появление Тёмной метки произошло в декабре 1975 года над домом маглорождённой семьи в Девоне. Дата и место совпадали, но на этот раз в небе над Девоном не было Тёмной метки, и тел тоже не было. Цели нападения выжили. История изменилась. Сердце Мадлен забилось быстрее. Она продолжила читать: люди в масках; по их телосложению ничего нельзя определить. Невозможно было установить даже пол или рост преступников. Словно их присутствие расплывалось в сознании аврора. Ничего нельзя было узнать об их личности. Мадлен нахмурилась, дочитав последнюю часть отчёта. — В обоих случаях никого не арестовали? — В первом нападении арестовать их было невозможно, — возразила Амелия, и в её голосе прозвучало осуждение. — Как видишь из отчёта, они сразу отступили, как только появился аврор. А во время второго нападения Пожиратели смерти уже ожидали быстрого прибытия аврора. На этот раз они не стали медлить. Они убили свою цель сразу после его прибытия. Она прочитала раздел с данными о жертве второго нападения. Августус Притчетт. Служащий Министерства, маглорождённый. Женат на Энни Притчетт, магле. Двое детей, один из которых был признан волшебником. Двое детей, потерявших отца в девять и пять лет. Боль пронзила грудь Мадлен, но она заставила себя дочитать оставшуюся часть отчёта. — К счастью, жена и оба ребёнка выжили, — продолжила Амелия. — Авроры прибыли как раз вовремя. Они предпочли обеспечить безопасность семьи, а не задержать нападавших. Девушка судорожно выдохнула. — Уже чудо, что у нас только раненые, а не погибшие. Заклинания, которые они использовали... — Я видела список, — сухо перебила её Мадлен, постучав пальцем по соответствующему разделу отчёта. Тёмные проклятия, предназначенные для того, чтобы вырвать внутренности, взорвать голову и расплавить органы. Режущее проклятие, оставлявшее обжигающую рану, режущее проклятие, из-за которого кровь продолжала идти... Авроры дали Пожирателям смерти достойный отпор, но всё же оказались в меньшинстве. И это дало Пожирателям смерти время скрыться. В отчёте говорилось, что авроры неохотно применяли убивающее проклятие. Один из сотрудников применил убивающее проклятие, но промахнулся, и в тот же момент убивающее проклятие ударило в стену рядом с ним. Они опасались, что применение убивающего проклятия против Пожирателей смерти приведёт к дальнейшей эскалации ситуации. За исключением этого единственного случая, эти Пожиратели смерти не применили против авроров ни одного убивающего проклятия. Единственный другой случай применения убивающего проклятия произошёл с Августусом Притчеттом — ещё до прибытия авроров. Мадлен разложила бумаги на ближайшем к двери столе. Что ж, они были умны. Игры с разумом, которые они вели, — тот непомерный страх, который они пытались внушить. Что ей сделать, чтобы остановить их? Какой следующий шаг был бы самым правильным? — Крауч, то есть твой отец, — решил скрыть первое нападение, — рассказала Амелия. — Это было нетрудно. Операция прошла чисто, и пресса ни о чём не пронюхала. Но вчера у твоего отца не было выбора. Зловещий знак в небе всё выдал. Мадлен достала из мантии «Пророк» и положила его рядом с отчётами. Там, на первой полосе, над маленьким домом парил огромный светящийся череп, изо рта которого извивался дым в форме змеи. Тёмная метка. Мадлен по-настоящему не принимала её в расчёт. Она думала о похищениях, о марионеточном представлении в Министерстве и вербовке различных магических существ. Она разработала следящее устройство, чтобы предотвратить нападения, назначить компетентного преподавателя в школу авроров и отслеживать местонахождение остальных существ. Но она никогда не рассматривала саму Тёмную метку как угрозу. Это была её первая ошибка. Теперь она видела её последствия собственными глазами — видела, как полностью изменилась атмосфера в Хогвартсе. Вот так началось его правление террора. — Расскажи мне об этом знаке. — Я так и думала, что ты об этом спросишь, — сказала Амелия, протягивая ей ещё один отчёт. — Я спросила у брата сегодня утром, когда он передал мне остальные отчёты. Этот только что пришёл после занятий. Метка — результат заклинания. Наши авроры видели, как её накладывали, когда Пожиратели смерти отступали. К сожалению, безмолвно. Мадлен взяла отчёт. — А твой брат действует на удивление быстро. Директор разрешил ему приходить в Хогвартс? Амелия покачала головой. — Нет, он не приходил. Мы просто пользуемся факсом. — Великолепно, — пробормотала Мадлен, продолжая читать отчёт. — Авроры не могут убрать её с неба? — Погодные чары не действуют. Как и обычные «Фините» или даже более продвинутые его варианты. Список заклинаний, которые они попробовали, приведён на второй и третьей страницах. Мадлен перешла к этим страницам и медленно моргнула, осмысливая прочитанное. Имя отца было размашисто выведено в отчёте — именно он пытался развеять метку в небе. Он использовал множество продвинутых чар, те самые, о которых она знала благодаря маминым коллекциям. Попытка была весьма основательной — Мадлен не думала, что смогла бы сделать лучше... Хотя, может, и смогла бы? Отец не использовал тёмных заклинаний. Впрочем, тёмных чар погоды было немного, да и, вероятно, они лишь сделали бы Тёмную метку в небе ещё заметнее... Тёмная метка исчезла лишь спустя некоторое время — возможно, когда иссякла сила, вложенная в неё. В отчёте говорилось, что она была похожа на огромную проекцию, состоящую из изумрудных звёзд, хотя змея выглядела довольно расплывчатой. Но это не могла быть просто иллюзия — будь это так, Фините и другие подобные продвинутые чары смогли бы её развеять. — О чём ты думаешь? Она подняла взгляд и обнаружила, что Амелия выжидающе смотрит на неё. — Я хочу изучить заклинание Тёмной метки, — поделилась она с девушкой. — Может, мне удастся понять, как развеять её в небе — надеюсь, таким образом мы сможем прекратить нагнетание страха. Скажи своему брату следить за тем, кто накладывает заклинание. Если сможет, пусть украдёт у него палочку. Амелия достала блокнот и записала это. — Что-нибудь ещё? Она посмотрела на старшую ведьму. Амелия Боунс была чрезвычайно эффективной и весьма сведущей. Но Мадлен поняла, что использовала её лишь как сову. И даже тогда ведьма умудрялась сама проявлять инициативу и расспросить брата о Тёмной метке ещё до того, как Мадлен успела об этом попросить. «Как же лучше всего её использовать?» — задумалась она. — Как думаешь, мы можем сделать что-нибудь ещё, чтобы предотвратить эти нападения? — спросила Мадлен, пытливо глядя на ведьму. Амелия Боунс нахмурилась, не торопясь обдумать ответ. — Не думаю. Твой следящий артефакт уже очень сильно помогает — лучше было бы только узнать, где именно они планируют нападение, а это невозможно без внедрения к ним. Есть ещё проблема с тем, что нашим аврорам трудно схватить Пожирателей смерти. Несмотря на улучшения в школе авроров, наши авроры всё ещё с трудом противостоят им. Нам нужно более надёжное решение, если мы хотим помочь аврорам их задерживать. Мадлен удовлетворённо кивнула, довольная ответом девушки. Она уже работала над тем, как внедриться к ним, но придумать способ обеспечить их задержание — тоже хорошая мысль. — Я подумаю об этом.

***

Следующая неделя прошла в лихорадочных поисках Мадлен любой магии, похожей на Тёмную метку. Она переходила от одной полки к другой, ночи напролёт погружаясь в изучение частной библиотеки бабушки, пока Барти неохотно брал на себя её работу в компании. Выбора особо не было — ей нужно было найти способ противостоять Тёмной метке до следующего нападения. И она не могла попросить Барти о помощи: не хотела посвящать брата в слишком многое из Тёмной магии. К сожалению, книг в частной библиотеке бабушки было слишком много, и даже спустя целую неделю она не успела проверить и половины из них. Не успела она оглянуться, как пришло время завершить ритуал над Каллумом. Мадлен достала к сегодняшнему ужину у Слизнорта платье из тёмно-красного бархата. Длинные облегающие рукава, бежевая сетка с чёрным узором в горошек, открывавшая ключицы, и облегающий бархатный лиф, переходивший в юбку А-силуэта чуть ниже колен. Глубокий красный цвет служил напоминанием и источником силы — к тому же это было одно из немногих платьев, которые Мадлен выбрала сама. Мать была так счастлива, что дочь наконец проявила хоть какой-то интерес к покупке одежды, что даже не возражала против смелого цвета платья. Она собрала волосы в полухвост, перевязав их подходящей красной лентой, и оглядела себя в зеркале. Возможно, она слегка переборщила с нарядом. Но всё же взяла пару серёжек, чтобы завершить образ. Каллум уже ждал её в гостиной, и его зелёные глаза особенно выделялись на фоне полностью чёрного наряда. — Привет, красавица. Она с милой улыбкой приняла предложенную им руку — идеальное начало для финальной сцены этого спектакля. — Сегодня без магловской одежды? — поддразнил Каллум и усмехнулся, увидев, как она поджала губы. Пытаясь её успокоить, он похлопал по её руке, которую она держала под локоть. — Ну-ну, не хмурься. Не хочешь же ты напугать старикашку Слиззи своим грозным взглядом, а? — Шутки про магловскую одежду уже начинают надоедать, — проворчала Мадлен. Ей и без того хватало безымянных прохожих, бросавших подобные замечания в коридорах. — Пожалуйста, прекрати. — Твоё желание для меня — закон, — театрально кивнул парень, заслужив искреннюю улыбку и тихий смешок Мадлен. Они продолжили путь, перебрасываясь ни к чему не обязывающими репликами, пока Мадлен размышляла. В последнее время парень часто произносил эту фразу, видимо, заметив, как неизменно довольная улыбка появлялась на лице Мадлен в ответ. Она заметила это всего пару дней назад и не видела причин что-либо менять. В конце концов, чем чаще он это говорил, тем сильнее становился ритуал. — Мисс Крауч! — Добрый вечер, профессор, — приветливо поприветствовала она жизнерадостного профессора, когда они вошли в столовую. — На секунду мне показалось, что мы вошли в Большой зал — сегодняшний ужин и правда выглядит как настоящий пир! — Ну конечно, Мадлен! Не станем же мы подавать лучшим ученикам Хогвартса что-нибудь хуже самого лучшего, верно? Она тихо рассмеялась комплименту и выслушала болтовню профессора, пока тот не отправился приветствовать других только что прибывших гостей — среди которых оказался Барти, а под руку с ним шла Селин. Они заметили её растерянный взгляд и подошли к ней, чтобы всё объяснить, после того как закончили разговаривать со Слизнортом. — Он у меня в долгу. — И я дорого за это расплачиваюсь — ай! Её губы тронула улыбка, когда Барти потёр руку в том месте, куда Селин слегка его ударила. — Ты с ним справишься, — мудро сказала она младшекурснице, заставив брата нахмуриться. Ужин прошёл на удивление гладко — Барти умело отвечал на большинство вопросов профессора об отце и компании, не рассказывая лишнего. Похоже, настал его звёздный час. Её брат всегда любил, когда внимание окружающих было приковано к нему. Тем временем профессор неловко перевёл разговор на другую тему, когда Амелия прямо заговорила о недавней активности Пожирателей смерти после того, как он спросил её о братьях, — что было довольно забавно. Зачем вообще спрашивать, если он не был готов услышать ответ? В разгар ужина Регулус появился с привычным светским опозданием, в чёрном, безупречно скроенном пиджаке и большом белом шейном платке, подчёркивавшем его утончённые черты. Он вежливо поприветствовал профессора и извинился за опоздание, хотя особого раскаяния в его голосе не было. Профессор всё же радостно принял его любезности: — Лучше поздно, чем никогда! Проходите, проходите, садитесь, Регулус! Парень кивнул и уже собирался сесть, когда его взгляд упал на неё. Вот тут и началась проблема: Регулус буквально перестал двигаться. И это была не короткая заминка — он действительно замер, так и не сев на место, с ошеломлённым взглядом, прикованным к ней. Мадлен кашлянула, когда спустя первые пять секунд Регулус так и не пришёл в себя, а её голубые глаза поспешно отвернулись от его пристального взгляда, который всё ещё был устремлён на неё. Ну давай, сделай это ещё очевиднее. — О-хо-хо-хо, — раздался взволнованный голос профессора. — Мисс Крауч сегодня определённо выглядит прекрасно, не так ли? Регулус перевёл взгляд на профессора и наконец сел, сохраняя безупречную улыбку: — Несомненно. Хотя дело не в том, что сегодня какой-то особенный день. Скорее, мисс Крауч с каждым днём становится всё прекраснее. Прошу прощения, если я заставил тебя чувствовать себя неловко своим пристальным взглядом, Мадлен. Она выровняла дыхание, надеясь, что сумела скрыть румянец после его прямого обращения: — Твоя лесть искупила твою невежливость, так что извинения приняты. Суровый тон Мадлен заставил профессора разрядить обстановку очередной непринуждённой темой, и ужин продолжился. Всё это время Мадлен испепеляла взглядом сидевшего напротив невозможного парня. Честно говоря, она не понимала, почему он вдруг стал таким смелым! А из-за этого Каллум тоже не переставал уделять ей слишком много внимания — подхватывал салфетку, когда она сама только собиралась это сделать, убирал прядь волос ей за ухо, подкладывал ей ещё еды на тарелку, наклонялся к ней, чтобы прошептать какую-нибудь совершенно незначительную мелочь. Прямо как кот, который метит свою территорию, и Мадлен не могла просто попросить его прекратить. Ей нужно было, чтобы он был в хорошем настроении, тогда её план пройдёт гладко. К счастью, ужин вскоре закончился. Будто желая оставить её при себе, Каллум подошёл вместе с ней к профессору и сообщил, что они уйдут пораньше, уводя её от толпы — а может, от Регулуса. Это вполне подходило её плану, но было бы странно не спросить: — Каллум, разве мы не должны пообщаться с другими гостями? — Я бы предпочёл, чтобы мы остались вдвоём. Она тихо рассмеялась. — Ты что-нибудь запланировал? — Нет. Просто я составляю тебе компанию здесь, в скучном подземелье. Надеюсь, ты не слишком разочарована. Она прямо посмотрела ему в глаза с широкой, ничем не сдерживаемой улыбкой: — Разочарована? Да это лучшая идея, которую я слышала за весь вечер! Он тепло рассмеялся. — Рад это слышать. Они довольно долго бесцельно шли по коридору в тишине, а бесконечный коридор давал им возможность побыть вдвоём. Наконец Каллум нарушил молчание: — Итак… твой отец. Он глава ОМП. Мадлен приподняла брови, не ожидая подобной темы. — Очевидно. — Наверное, ему сейчас приходится нелегко. — Ну, откуда мне знать? Я застряла здесь с тобой, — дразняще ответила она, слегка толкнув его плечом в бок. Парень на мгновение широко ей улыбнулся, после чего снова перевёл взгляд на коридор перед ними. — Ты собираешься пойти по его стопам? Вступить в ряды авроров, заняться политикой? — На данный момент — нет. — Пойдёшь по стопам матери? Выйдешь замуж, сосредоточишься на семье… О нет, постой… — парень усмехнулся, — ты ведь уже основала собственную компанию. Она ответила ему такой же усмешкой. — Да. Не думаю, что стану идти по чьим-либо стопам. Они продолжили идти в тишине, и Мадлен воспользовалась этой паузой, чтобы подумать, как заманить Каллума в пустой класс. Наверняка это не так уж сложно? Он хотел остаться с ней наедине, а пустой класс идеально для этого подходил бы — им никто не помешает. Для мужской части Хогвартса было вполне типично устраивать такие свидания. Конечно, какие бы надежды Каллум ни возлагал на сегодняшний вечер с ней, им не суждено было сбыться… Может, ей первой предложить найти пустой класс? — Знаешь, мой отец ожидает, что я пойду по его стопам. Это прозвучало настолько откровенно, что задумавшаяся Мадлен растерялась. С нерешительностью взглянув на сидевшего рядом парня, она спросила: — А ты хочешь пойти по его стопам? Парень пожал плечами. — Конечно. У меня нет других планов на жизнь. — Он наклонил голову, и на его лице вновь появилась мальчишеская улыбка. — Разве только у тебя есть какие-нибудь планы на мой счёт? Она моргнула, осмысливая его слова. Что это, что это такое? Их разговор никогда не заходил настолько далеко… — Я… я пока ничего не планировала. Что она вообще должна была сказать? Конечно, у неё были на него планы, но это были вовсе не такие планы на будущее — во всяком случае, не те, которые Каллум подразумевал. Она, должно быть, выглядела как рыба, выброшенная на берег. — Жаль, — сказал парень, и в его голосе смешались нотки сожаления и веселья. — Давай продолжим наш разговор здесь. Каллум открыл дверь, которой она прежде даже не замечала, настолько её отвлёк выбор темы. Они зашли достаточно далеко, углубившись в подземелья, где находились классы, всегда стоявшие здесь и собиравшие пыль. — Это комната, которой пользуется дуэльный клуб. Очевидно, одна из них пыли собирала не так много, как остальные. Она осмотрела комнату, едва переступив порог, а за её спиной дверь закрылась и сама заперлась. Оказалось, ей вовсе не пришлось заманивать его: теперь они были одни в огромном помещении, почти размером с три объединённых класса. Освещение здесь могло быть и получше, зато места для сидения были просто идеальными: в каждом углу комнаты стояли изумрудные бархатные диваны из лучшего материала — ведь, конечно же, эксклюзивный слизеринский дуэльный клуб не стал бы использовать такую простонародную вещь, как «подушка для сидения», как ОД. А перед этими диванами на полу светящимся мелом были начерчены три круга. Дуэльная арена. Она никогда бы не ожидала, что кто-то из них так легко пригласит её в эту комнату. — Слизнорт знает об этой комнате? — Он сделал вид, что не знает, — сказал Каллум, и в его голосе явно слышалось веселье. Она села на один из диванов, задумчиво оглядывая всю комнату. Даже сидя, она могла беспрепятственно видеть все три дуэльные площадки. — Здесь довольно просторно. Каллум сел рядом с ней и указал в одну сторону: — Однажды я истекал кровью вон там. Она склонила голову, притворившись, что не понимает, к чему он ведёт: — Настолько опасно? — Мы практикуем заклинания, которые не входят в учебную программу, — признался Каллум. В свете свечей его зелёные глаза блеснули. — Заклинания, которые… обычно не одобряются в нашем обществе. Хочешь, покажу? Мадлен медленно выдохнула, внутренне испытывая облегчение. Вот этот Каллум был ей знаком — тот, с кем их сближали ужасные проклятия и смертоносное оружие. Она слегка кивнула, и парень вскочил с места, прицелившись в диван на другом конце комнаты. — Эвисцеро! Диван был безжалостно уничтожен — его набивка взорвалась и разлетелась во все стороны. — Идеально наложенное заклинание потрошения, — пробормотала она, теперь понимая, насколько ужасно, должно быть, сражаться против целой армии Каллумов. Ни колебания, ни паузы. Для него было почти машинально, практически бессознательно привычно накладывать такое тёмное проклятие. — Я знал, что ты узнаешь это проклятие, — задумчиво произнёс Каллум, снова садясь рядом с ней. — С твоими познаниями в Тёмной магии это проклятие, должно быть, довольно безобидным для тебя, а? Конечно, безобидность в теории не всегда означает безобидность на практике. Ты впервые видишь, как его накладывают? — Вы используете это проклятие на дуэлях? Он покачал головой. — Слишком опасно. Даже если знать заклинание, способное его нейтрализовать, стоит применить его хоть немного позднее — и кто-нибудь может умереть. К тому же, если заклинание нейтрализации будет наложено не идеально, он всё равно умрёт. Обычно мы практикуем именно это проклятие на крысах — их легко достать, ещё легче убрать, а заодно можно потренироваться в прицеливании. Конечно, иногда мы практикуемся друг на друге, просто чтобы отточить защитное заклинание, понимаешь. Но никогда не используем его на дуэлях — в таких условиях слишком сложно контролировать силу проклятия. Обсуждать тёмное проклятие так, словно речь шла о погоде… Они всегда были такими или дуэльный клуб просто сделал их бесчувственными к подобным вещам? — Хочешь попробовать его наложить? Мадлен моргнула, глядя на парня и на то, как непринуждённо он предложил ей попробовать наложить тёмное, смертельно опасное проклятие. Конечно, для Каллума Макнейра Мадлен Крауч была девушкой, которая очень увлекалась жуткими проклятиями. Неудивительно, что он предположил, будто ей захочется попробовать. Но это был последний акт. Ей больше не нужно было притворяться. — Лучше я попробую его нейтрализовать, — вместо этого сказала она. — Можешь наложить его на меня? Каллум нахмурился. — Это опасно. — Ты хочешь сказать, что мой щит не выдержит твоего проклятия? — притворно возмутилась она. Естественно, парень тут же отступил. — Я не это имею в виду, но… Ты уверена? — Абсолютно. Повисла пауза. В зелёных глазах читалось сомнение, но наконец он сдался: — Ладно. Вскоре они уже стояли друг напротив друга: Каллум — с палочкой, Мадлен — со своим планом. Когда Каллум впервые наложил на неё проклятие, оно оказалось настолько слабым, что рассеялось, не успев даже достичь её щита. Мадлен вопросительно приподняла бровь, глядя на его покрасневшее лицо, и вскоре парень повторил заклинание, на этот раз гораздо сильнее. Теперь оно достигло цели, но, коснувшись её щита, снова столь же жалко рассеялось. На лице парня начало появляться озадаченное выражение — он был уверен, что наложил проклятие правильно, несмотря на то, что свёл его силу к минимуму. Как оно вообще могло вот так рассеиваться? Последовало ещё одно проклятие, на этот раз сильнее предыдущего. Но и оно жалко рассеялось о щит. Каллум думал, что щит хотя бы дрогнет и на секунду вспыхнет красным — доказательство того, что его проклятие нанесло какой-то урон. Но ничего подобного не произошло. Снова и снова всё повторялось, пока в конце концов он не забыл, на кого именно накладывает проклятие. Капли пота выступили у него на висках, когда он снова направил на неё проклятие — на этот раз вложив в него всю свою силу. Лишь когда из его палочки вырвался свет проклятия, краснее прежнего, он вдруг пришёл в себя — и было уже слишком поздно, чтобы остановить проклятие. За долю секунды щит рассеялся, и новый щит, гораздо более заметный, чем предыдущий, рябью прошёл по воздуху. Проклятие мгновенно поглотилось им, и из щита вырвался синий свет, устремившись в одном направлении — к тому, кто его атаковал. Глухой удар отдался эхом — он рухнул в ту же секунду, как заклинание поразило его. Мадлен некоторое время стояла в тишине, оставаясь одна и убеждаясь, что парень крепко потерял сознание. Когда никаких признаков пробуждения не появилось, она немедленно приступила к работе. Выбор платья на этот вечер был обусловлен не только его цветом. Красное платье отличалось от большинства других наличием кармана. Наложить на него незаметное заклинание расширения было проще простого, и из этого кармана она достала несколько вещей: Серебряный ритуальный нож. Драконьи кожаные перчатки. Обсидиановую чашу. Неподвижную воду, заряженную двумя убывающими лунами. Благовония из полыни и чернобыльника. Мел из калебаса, известный на местном языке как нзу. И наконец, тряпичную куклу. Ритуал начался с того, что она зажгла благовония. Она позаботилась о том, чтобы надеть драконьи перчатки, чтобы избежать токсина, содержащегося в магическом калебасовом мелу, прежде чем начертить магический круг на полу вокруг благовоний, вписав в него семь глифов инхары. Она была полностью сосредоточена: единственной мыслью, занимавшей её сознание, было намерение ритуала, пока она направляла свою магию через мел. Затем серебряный нож проколол ладони их обоих, и густая красная кровь закапала на сердце тряпичной куклы. Она сняла красные нити, замаскированные под браслеты, с его запястья и своего, связала их с куклой и положила её прямо над благовониями внутри круга. Затем, обратившись к неподвижной воде в обсидиановой чаше, к отражениям её и Каллума на её поверхности, она произнесла: Мысль к нити, взгляд к душе, Через отданную волю я соединяю. Пусть врата разума медленно откроются, Пусть твои тайны мягко потекут. Её палочка, направленная на висок, извлекла воспоминание о том, как Каллум отдал ей свою волю, и поместила его в воду, укрепляя её власть над его волей. Теперь оставался последний шаг. Она направила палочку на потерявшего сознание парня. — Лигаременс. Как только она произнесла заклинание, её захлестнула волна магии. Всё было закончено — она чувствовала это всем своим существом. Ритуал «Жила марионетки» — ритуал, позволяющий связать цель с тем, кто его проводит, благодаря чему тот может воспринимать мир через чувства цели, а также мягко влиять на её мысли или действия. Для настолько полезного ритуала он оказался на удивление простым, хотя подготовка к нему определённо таковой не была. Изначально связь от этого ритуала сохранялась всего на тринадцать лун, но благодаря изменениям, которые она внесла с помощью серии нумерологических расчётов, ей удалось продлить её до тридцати девяти лун. Три года. Этого должно хватить для плана по внедрению, решила она. Каллум станет её глазами и ушами — буквально, поскольку его зрение и слух будут доступны ей всякий раз, когда она будет прикасаться к кукле. И хотя сейчас Каллум, возможно, ещё не был Пожирателем смерти, его брат Уолден и отец были ими. Причём, судя по тому, что она слышала, Уолден был весьма гордым Пожирателем смерти. Если ей удастся подтолкнуть Каллума к тому, чтобы он начал разузнавать… — Зачем ты связала его с собой? Это было рефлекторным движением: едва внезапный голос заставил её вздрогнуть, в сторону источника уже устремилось безмолвное заклинание окаменения — настолько мощное, что в области поражения оно буквально заставило воздух застыть. Но у её противника рефлексы оказались ещё быстрее: он рухнул на пол прямо перед ней, едва избежав заклинания. Регулус распластался на животе, поднял голову, встретился с ней взглядом и присвистнул, одновременно восхищённый и испытывающий облегчение: — Что ж, это определённо один из способов встретить незваного гостя. Мадлен вся напряглась, плечи поднялись, а голубые глаза широко распахнулись и задрожали при виде происходящего. В этой застывшей позе она наблюдала, как Регулус поднялся, вновь обретая самообладание, и сел напротив неё. Он с любопытством склонил голову, глядя на лежавшее без сознания тело между ними. — Регулус? — в растерянности она вскрикнула высоким голосом. — Что ты… нет, как ты вообще здесь оказался? — Через дверь. — Но я точно заперла её… — Здесь есть ещё одна дверь, — сообщил он и, словно желая это доказать, указал на ту самую дверь, скрытую в тени. — Вообще-то, тебе стоит меня поблагодарить. Я запер её за собой, когда вошёл. Кто знает, какие люди могли сюда пробраться, пока ты проводила этот крайне подозрительный ритуал. — Он небрежно подтолкнул ногой потерявшего сознание Каллума. — Что ты с ним сделала? Она недоверчиво уставилась на него. «Дыши медленно», — напомнила она себе. — Нет смысла тебе это объяснять, — спокойно сказала Мадлен, стараясь совладать с бешено колотящимся сердцем и сумбуром в голове. — Думаешь, мне будет слишком сложно это понять? Она незаметно перехватила палочку поудобнее. — Нет, просто через пять минут ты всё равно ничего из этого не вспомнишь. Едва она это произнесла, как подняла палочку, направив её прямо в лицо Регулусу. Но Регулус был чертовски хорошим ловцом и обладал рефлексами демонического уровня, а их небольшое расстояние лишь сыграло против неё: он с лёгкостью выхватил у неё палочку, и, к её ужасу, по комнате громко разнёсся треск ломающегося дерева. Это была её палочка. Он, мать его, сломал её палочку. Прежде чем она успела осознать, что именно он сделал, Регулус вытащил собственную палочку и тоже переломил её пополам, заставив её разум на мгновение отключиться. Прошла всего секунда, прежде чем она вырвала сломанные куски палочек из рук обезумевшего парня: — Что ты сделал?! — Моя безопасность была под угрозой, — невозмутимо возразил Регулус. — Ты сломал наши палочки! — Как я уже сказал, моя безопасность была под угрозой, — повторил Регулус, отступая на несколько шагов, когда понял, что ещё не вполне в безопасности: Мадлен была в ярости. И не зря — Мадлен с чистой яростью ринулась за отступающим Регулусом. — Я тоже сломал свою, теперь ты не сможешь украсть мою палочку и использовать её против меня... Ух, а ты сильная. Она несколько раз ударила его по руке и груди, всё ещё ослеплённая гневом: — Это моя палочка! Регулус молча терпел её удары, пока её дыхание не стало тяжёлым и прерывистым. Без палочки она не могла стереть ему память — воздействовать на разум без помощи палочки было слишком опасно: она могла полностью разрушить его сознание! Именно этого Регулус и добивался — без палочки его память была в безопасности. Она хмуро посмотрела на парня. Чёрт бы побрал его и его умение так быстро соображать! Что ей теперь делать? Может, просто обездвижить его здесь и отправиться искать другую палочку? Может, Барти одолжит ей свою… Она резко втянула воздух, осознав, что в комнате есть третий человек. Её взгляд скользнул к полу неподалёку. Как бы ни был без сознания Каллум, его палочка всё ещё была при нём. К сожалению, Регулус понял это одновременно с ней. Стоило ей протянуть руку, чтобы невербально призвать палочку, как Регулус бросился на неё, и они покатились по полу. Сцена вышла довольно нелепой: они оба пытались одолеть друг друга, поэтому продолжали кататься по полу, пока не врезались в один из диванов, и Регулус оказался сверху. Он попытался удержать её руки, но, конечно же, Мадлен не собиралась ему поддаваться, и тут же раздался болезненный стон, когда Мадлен ударила его коленом в живот. Пока Регулус был уязвим, Мадлен удалось сбросить его с себя и двинуться туда, куда отлетела палочка, когда она пыталась призвать её. Едва она снова подняла руку, чтобы призвать её, Регулус безжалостно снова бросился на неё, увлекая Мадлен обратно на пол. При падении у неё вырвалось короткое «ох». — Я тоже тренируюсь, знаешь, — прохрипел он, тяжело дыша, пока волосы падали ему на лицо. — В квиддич не так-то просто играть без хорошей физической подготовки. Он снова оказался сверху, и Мадлен могла лишь гневно смотреть на парня, совершенно измотанная всей этой вознёй. Не говоря уже об истощении после предыдущего ритуала — она была совершенно не в состоянии затягивать эту борьбу. Обе её руки по-прежнему были зажаты по обе стороны от головы, а даже локти он удерживал своими локтями. И снова ударить его ногами она не могла: Регулус предусмотрительно сел ей на бедро, вне досягаемости её коленей. Его вес не оставлял её попыткам приподнять бёдра ни малейшего шанса. — Регулус. Регулус, — голос у неё вышел запыхавшимся, пока она пыталась отдышаться. — Я могу многое сделать с помощью беспалочковой магии. Ты хочешь, чтобы я причинила тебе боль? Просто позволь мне заставить тебя забыть о том, что произошло в этой комнате, и всё будет в порядке. Парень нервно сглотнул, но всё же вызывающе посмотрел ей в глаза: — Не думаю. Скажи мне, что ты с ним сделала. Теперь они снова устроили привычное состязание в гляделки — голубые глаза против серых, и ни один не собирался уступать. Единственным звуком в комнате было их тяжёлое дыхание, и только тогда Мадлен наконец осознала, в каком положении они находятся. Тепло разлилось по всему её телу, глаза дрогнули, когда она наконец отвела взгляд от его слишком близко находившегося лица. — Это называется ритуалом марионетки. Он связывает зрение и слух цели с тем, кто проводит ритуал, через куклу. Мне нужна информация, и я получу её через него. — Какая информация? — Любая информация о Тёмном Лорде. Взгляд Регулуса стал острее, лицо посерьёзнело. — Так вот почему ты с ним встречаешься? — Да. — Министерство одобряет такое? — уточнил он, и Мадлен фыркнула. — Конечно, нет. Отец ничего не знает. Барти тоже. Последняя фраза была произнесена настолько подчёркнуто, что её невозможно было не заметить. Она снова прямо посмотрела ему в глаза, и в её взгляде читались угрозы и предупреждения. Ничего не было сказано, но Регулус понял. Это не должно дойти до ушей Барти. Он едва заметно кивнул. — Почему ты хочешь знать о Тёмном Лорде? — Разве это не очевидно? — нахмурилась она. — Этот человек губит жизни, и его нужно остановить. Её слова заметно потрясли парня, и Мадлен выбрала этот момент, чтобы пошевелить пальцем — совсем немного, и она должна была суметь оглушить его… Его рука лишь чуть крепче сжала её руку — ровно настолько, чтобы удержать её на месте, но не причинить боли. — Хорошая попытка, — по-мальчишески усмехнулся парень, и Мадлен почувствовала, как краснеет. Разозлившись из-за того, что парень так легко разгадал и пресёк её попытку, она резко сказала: — Тогда ответь мне вот на что. Твоя окклюменция достаточно хороша, чтобы защитить твой разум от Тёмного Лорда, Регулус? Потому что если нет, тебе остаётся выбирать. Ты можешь спасти меня, позволив изменить свои воспоминания. Или можешь убить меня прямо здесь и сейчас. Регулус нахмурился, озадаченный её словами: — Убить тебя? — Не вижу смысла откладывать мою смерть. — Как радикально. Неужели мы не можем придумать другое решение? У нас есть время — я не собираюсь встречаться с Тёмным Лордом в ближайшее время. — Так ты говоришь, но как я могу тебе доверять? — выплюнула она, сверкнув глазами. Регулус, возможно, и был сейчас её другом, но он также состоял в клубе, который использовал эту самую комнату, где они сейчас боролись. Комнату, где будущих Пожирателей смерти учили убивать без разбора, пока использование тёмных проклятий не становилось для них таким же естественным, как дыхание. И всё же — зачем она вообще спросила его об этом? Она собиралась какое-то время мирно подыгрывать ему, а потом, когда парень потеряет бдительность, обездвижить его беспалочковой магией и стереть ему память с помощью палочки Каллума. Но её раздражение, похоже, не позволяло ей спокойно продолжать эту игру. Она не знала, что именно сделало её такой несдержанной. Кроме того, хотя для большинства её беспалочковых заклинаний всё ещё требовались определённые движения руками, существовала одна разновидность магии, которой она всегда владела от природы и для которой ей даже не нужны были движения руками при беспалочковом колдовстве: магия огня. И всё же она не хотела использовать её против него — слишком сильно боялась причинить ему вред. Она убеждала себя, что пока ещё не может похвастаться идеальным контролем. Даже с движениями рук её контроль всё ещё оставался далёк от совершенства. Взять хотя бы тот беспорядок, который она устроила в Большом зале во время того инцидента с дождём. Эти противоречивые мысли лишь сильнее её раздражали. Тем временем острые серые глаза смотрели прямо в её, словно пытались что-то в них отыскать. Они снова смотрели друг на друга, и на этот раз секунды быстро превращались в минуты. Что бы Регулус ни нашёл в её глазах, его взгляд смягчился. — Хорошо. Прости. Тебе не нужно так бояться — сотри мне память, если не можешь мне доверять. Всё в порядке. Он отпустил её руки и осторожно провёл пальцами по покрасневшим следам, оставшимся от его хватки, круговыми движениями, пока Мадлен просто смотрела на него, дезориентированная внезапной переменой в его поведении. От его мягких прикосновений в груди появилось покалывающее чувство. Она не отрывала взгляда, пока он помогал ей сесть, и продолжала смотреть на этого странного парня, пока тот приглаживал её волосы, приводя в порядок растрёпанную причёску после их нелепой борьбы. Каждое его движение буквально кричало о нежности, а Мадлен… Она чувствовала себя выбитой из колеи. Такой поворот событий был ей на руку, но произошёл настолько внезапно — почему же она не чувствовала никакого удовлетворения? Почему вместо этого он вызвал в ней ещё больше противоречивых чувств? Парень молча поднял палочку Каллума и протянул её ей, всё ещё сохраняя на лице то мягкое выражение. Как у человека с такими острыми чертами лица мог быть настолько мягкий взгляд? Такой, какой появляется, когда смотришь на что-то дорогое сердцу — на ребёнка. На котёнка. На любимого человека. Она опустила взгляд на палочку в своей руке, чувствуя, как румянец поднимается по шее прямо к лицу. Почему её мысли вообще забрели в эту сторону? Ей нужно было сосредоточиться, если она хотела наложить заклинание памяти. Приняв решение, она глубоко вдохнула и наконец снова посмотрела на Регулуса, подняв палочку… А он всё ещё смотрел на неё с такой нежностью. Секунды проходили в тишине, и между ними ничего не происходило. Ни заклинания, ни слов. Только серые глаза, обрамлённые длинными ресницами, мягко подбадривали пару дрожащих голубых. Она уронила голову на руки и тихо выругалась: — Что мне с тобой делать? Почему я никак не решусь? Это было не по плану. Она должна покончить с этим прямо сейчас — должна! Но рука не послушалась разума. Палочка с громким выдохом упала на пол, словно с её плеч только что свалился груз необходимости сделать выбор, а она продолжила смотреть на свои колени, сжимая руки. Может быть, стереть Регулусу память — не единственный выход, подумала она. Может быть, Регулус и правда не станет делать ничего, что могло бы причинить ей вред. Может быть, он поможет ей — похоже, она была ему достаточно дорога, чтобы он это сделал. А если этот выбор окажется ошибкой, она всегда сможет стереть ему память. Тёплые руки притянули её к крепким плечам Регулуса, поглаживая по спине и позволяя ей опереться на него и наконец выпустить всё накопившееся напряжение. — Спасибо, что доверилась мне. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Обещаю. У неё вырвался дрожащий выдох, и она почувствовала, как постепенно успокаивается.

***

Регулус ждал в другом пустом кабинете, наедине со своими мыслями, сидя за единственным чистым столом — во многом благодаря беспалочковому заклинанию уборки Мадлен. Но она отказалась просто наложить его на всю комнату, мелочно заставив его ждать среди пыли. Мадлен заверила его, что скоро вернётся: сначала ей нужно было, чтобы Макнейр проводил её в подземелье, — так Макнейр ничего не заподозрит насчёт сегодняшнего происшествия. Он смотрел на свою руку, несколько раз сжимая и разжимая её. Ощущение её кожи всё ещё не выходило у него из головы, он даже чувствовал на своей коже след её прикосновения. Поэтому Регулус не мог не прокручивать в памяти их борьбу снова и снова. Её ключицы под прозрачной бежевой сеткой, губы, шея. Её колени и босые ступни, тонкая талия и выступающие тазовые косточки… Сосредоточься, извращенец. Он вздохнул. К сожалению, как много приятных воспоминаний было создано сегодня, так же много появилось и неприятных. Например, ритуальная кукла была доказательством связи Мадлен с Макнейром. А ещё было признание Мадлен в том, что она активно действует против Тёмного Лорда. Чтобы остановить его. Он провёл ладонями по лицу, чувствуя себя совершенно потерянным. Отправляясь сегодня вечером следом за ней, он и представить не мог, что обнаружит нечто настолько серьёзное. От ритуала до её тщательно оберегаемого намерения бороться с Тёмным Лордом… Что ему теперь делать? Хотя Регулус всегда знал, что Мадлен поддерживает маглорождённых, он всё же надеялся, что однажды сможет переманить её на свою сторону. Разумеется, если привести ей разумные доводы, она могла бы изменить своё мнение. В конце концов, Тёмный Лорд, хотя Регулус и начал сомневаться в его методах, всё ещё действовал во благо их общества. Но если ради своей цели Мадлен готова зайти настолько далеко… Он не думал, что она вообще согласится перейти на его сторону. Он снова вспомнил, как она подозрительно смотрела на него. Регулус всегда знал, что Мадлен осторожна. Возможно, она была самой осторожной слизеринкой из всех — настолько тщательно хранила свои секреты. Несмотря на всю её силу и ум, было очевидно: она всё ещё человек, способный испытывать страх. Поначалу ему даже казалось забавным, что она его боится — например, когда решила, что он может разрушить её план насчёт Макнейра. В его глазах этот страх был совершенно необоснованным. Он никогда не причинил бы ей вреда — и именно поэтому её страх казался ему забавным. Вот почему она всегда держалась с теми пуффендуйками и Орпингтоном, чья семья занимала полностью нейтральную позицию. Как он мог быть настолько слеп, когда всё было очевидно с самого начала? Из всей информации, которую он собрал о ней, почему он проигнорировал самое очевидное? Он пытался это отрицать? Но ведь это не самый важный вопрос, верно? Самым важным было то, что он будет делать дальше. Что ему выбрать? Дверь тихо открылась, и Регулус надел приятную улыбку, отодвинув мысли на задний план. — Ну? Ты придумал, как защитить свой разум? …точно. Он ведь должен был об этом подумать. — Пока нет. Но у нас есть время до июня, чтобы всё придумать, разве нет? — ответил он с лукавой улыбкой, наслаждаясь тем, как на её хорошеньком лице появилось недовольное выражение, когда она села рядом с ним. Как она могла быть такой милой, даже когда явно была на него зла? — Старайся не смотреть Дамблдору в глаза. Он тоже легилимент, хотя я почти уверена, что он не станет вторгаться в наш разум, — проворчала она. — В отличие от одного человека, которого мы оба знаем. Это определённо был выпад в сторону Тёмного Лорда. Регулус склонил голову набок. Похоже, мастерство Тёмного Лорда в магии разума уже стало известно аврорам. — А что мы будем делать с нашими палочками? — снова спросила она, и на этот вопрос Регулус уже приготовил ответ. — Купим новые. За твою заплачу я. — И как мы собираемся их купить, Регулус? Магазин «Олливандер» не совсем находится в двух шагах отсюда, — язвительно заметила Мадлен. — У тебя разве нет какого-нибудь способа тайком пробраться в Косой переулок? Она нахмурилась: — Покупку палочки не провернёшь тайком. Нас начнут расспрашивать, если мы внезапно обзаведёмся новой палочкой. Вот она — даже не пытается отрицать его предположение. Уголок его губ приподнялся при мысли о том, что она наконец начала ему открываться. — Хорошее замечание, — кивнул он. — Тогда просто попросим старикашку Слиззи пойти с нами. Скажем ему, что случайно сломали палочки, когда экспериментировали с заклинаниями. — Можно и так. Пауза. — Придумай, как защитить свой разум, — снова сверкнула на него глазами Мадлен, и он тут же кивнул. — Да, Мадлен. К счастью, следующий день оказался субботой, и Слизнорт сразу одобрил их вылазку, сам вызвавшись быть сопровождающим. Перед выходом Мадлен ещё раз прошептала ему всё необходимое, когда они вошли в каминную комнату директора. — Ни с кем не встречайся взглядом. Ни с кем. Это касается и Дамблдора, и мистера Олливандера. Он едва заметно кивнул и тут же опустил взгляд на узорчатый ковёр, покрывавший пол кабинета директора. — Гораций, — хриплый голос старого директора поприветствовал их. — Пришли воспользоваться камином? — Именно так, Альбус! Видите ли, мисс Крауч и мистер Блэк сломали свои палочки во время эксперимента с зельями. Мы ведь не можем откладывать поход к Олливандеру, когда палочки им так необходимы для учёбы, верно? В ответ раздался тёплый смешок. — Действительно. Как вы, мисс Крауч? Вам нравятся ваши занятия? Регулус моргнул, слушая, как Мадлен вежливо отвечает мужчине. Директор непринуждённо беседовал? Регулус никогда не видел, чтобы тот делал это с кем-либо, кроме своих драгоценных гриффиндорцев. Впрочем, Мадлен была выдающейся ученицей, к тому же она посещала занятия по изучению маглов и смело продемонстрировала магловский наряд перед всей школой… Такому любителю маглов, как Дамблдор, она наверняка очень нравилась. — Задумались, мистер Блэк? Регулус машинально поднял взгляд, чтобы посмотреть на человека, заставшего его за блужданием мыслей, но, к счастью, тут же опомнился и снова опустил глаза. — Ах, прошу прощения, сэр. Мне довольно грустно расставаться со своей палочкой. Он почувствовал, как Мадлен бросила на него косой взгляд, словно безмолвно говоря: «Это говорит человек, который так легко сломал свою палочку?» — Ах… да. Связь между волшебником и его палочкой действительно может быть незаменимой. Тем не менее надеюсь, что сегодня вы найдёте в себе силы принять нового спутника. — Да, сэр. Странный старик. Конечно, ему придётся принять новую палочку. Регулус был рад, что в кабинете директора они задержались ненадолго. Он заметил, что Мадлен вся напряглась, особенно когда директор разговаривал с ним. Точно. Она сказала, что этот человек — легилимент. Один взгляд в его воспоминания, и Мадлен могла бы хоть всю оставшуюся жизнь провести в Азкабане. В конце концов, использованный ею ритуал был тёмным, а его жертвой стал наследник чистокровного рода. Регулус тяжело выдохнул. Одно неверное движение — и он мог поставить её под угрозу. Внезапно он особенно ясно осознал, насколько сильно она ему доверяет, — и какая огромная ответственность теперь лежит на его плечах: сохранить её в безопасности. Едва они прибыли в Косой переулок, Регулус решил полностью закрыть глаза. — Хорошо, я оставлю вас обоих у «Олливандера», а заберу, скажем, через два часа? Да-да, двух часов должно хватить. Ну что ж, пойдёмте. Он почувствовал, что профессор уходит, и успел вовремя ухватить Мадлен за рукав мантии: — Веди меня. Я буду держать глаза закрытыми, пока мы не придём, просто на всякий случай. — Что? — в её голосе послышался смешок. — Не обязательно заходить настолько далеко… — Нет, теперь я до чёртиков напуган, — признался он. — Такое чувство, будто твоя судьба в моих руках. Я лучше буду ходить вслепую, чем подвергну тебя хоть какой-нибудь опасности. Пауза. А затем: — Хорошо. Спасибо, что думаешь обо мне. Он кивнул и протянул ей руку, чтобы она могла взять его за неё. Раздался тихий смешок, когда она взяла его за руку и потянула в сторону. Он пошёл следом. — Что такое? — Ничего, — ответила она, всё ещё посмеиваясь. — Ну же, что такое? — на его губах тоже начала появляться улыбка — просто от приятного звука её смеха, и ему отчаянно хотелось узнать, что же могло так её развеселить. Она так и не ответила ему до самого конца, но, пока звон её смеха звучал у него в ушах, Регулус едва ли мог жаловаться.