The past

Дождь над Нью-Йорком не утихал, превращая улицы в зеркальные ленты, по которым скользили серые силуэты прохожих. Ветер гнал редкие капли к высоким фасадам, и город казался вымокшим насквозь, утонувшим в своей же хмурости. Люди спешили с зонтами, одинаково черными, словно нарочно сговорившись, чтобы не дать ни одной яркой краске пробиться сквозь этот туман. На фоне этого унылого марева фигура девушки, вышедшей из главного суда, выделялась сдержанной элегантностью. Светлый костюм подчеркивал тонкую линию плеч, волосы были собраны в тугой хвост, и только холодный блеск зелёных глаз выдавал, что внутри этой спокойной оболочки скрывается натянутая струна. Она бросила взгляд на часы и тихо фыркнула. Машина, заказанная заранее, опаздывала уже на три минуты — вечность для того, кто привык держать всё под контролем. Она уже потянулась к телефону, собираясь освободить свои мысли чашкой крепкого кофе, когда шумно подрулила дорогая машина, блеснув мокрым корпусом под уличными фонарями. Тёмно-синяя двухместная «Ауди» остановилась прямо у подножия ступеней. Окно опустилось, и в проёме показалось знакомое лицо. Тони Старк, в чёрной рубашке, пряча глаза за солнцезащитными очками, вёл себя так, будто весь этот дождливый Нью-Йорк был для него декорацией. Он распахнул дверь и вышел, и в его походке, размеренной и нагловато уверенной, действительно было что-то от подиума: не хватало лишь софитов и аплодирующих журналистов. Шарлотта, облизнув пересохшие губы, постаралась скрыть раздражение. — Какого черта… — прошептала она, но тут же выпрямилась. — Что вы здесь делаете, мистер Старк? — Пришел поздравить своего самого лучшего адвоката на свете, — протянул он, ухмыльнувшись. Он подставил ей локоть, словно они направлялись на премьеру, а не стояли под дождем. Она, чуть поколебавшись, все-таки положила ладонь на его руку — больше из вежливости, чем из желания. — Я адвокат компании, — подчеркнула она. — А я владелец компании. Значит, ты мой адвокат. Логично? — он наклонился ближе, приподняв очки, и добавил с игривой интонацией: — Долго думаешь для адвоката, Шарли. Она закатила глаза. — Я просила называть меня Шарлотта. — Не-а, — он отмахнулся, открыл дверцу и пригласил её в салон. Внутри пахло дорогими мужскими духами, насыщенными древесными нотами. Но Шарлотта сразу уловила сладковатую ваниль, слишком легкомысленную для мужского парфюма. Она повернула голову к Старку, голос её был ровным, сдержанным: — Надеюсь, мне не придется оправдывать вас за убийство какой-нибудь девушки. — Ого, — Тони посмотрел на неё, а потом расхохотался. — Я же забыл про твой нюх. Она чуть заметно склонила голову, словно соглашаясь сама с собой: — Я слышу нотки недовольства. — Ничуть. Я просто восхищаюсь. В такой маленькой голове и в таком теле помещается столько талантов. Шарлотта холодно улыбнулась: — Не знаю, спросите у мистера Паркера. — Мистера Паркера? — Старк рассмеялся громче и повернул руль направо. — Ему двадцать два года, с каких пор он «мистер»? — С тех пор, как научился брать ответственность, — спокойно ответила она, скользнув взглядом по окну. — Ладно-ладно, — он махнул рукой. — Проехали. Давай, шевелись. — Могу поинтересоваться, куда вы меня везете? — Не имеешь, — Старк хитро прищурился. — Любопытство сгубило кошку. — Что за старый фразеологизм, — отозвалась она, снова закатив глаза. — Ты иногда так ворчишь, что мне кажется, будто из нас двоих старше именно ты. Хотя по факту наоборот. Сколько между нами разница? Лет пятнадцать? — Десять, — коротко ответила она. — Чем меньше, тем лучше, — довольно протянул он и вышел из машины, первым заходя в лифт. — Пойдём. Шарлотта шагнула за ним, сохраняя привычный холод на лице, хотя в груди неприятно сжалось от его близости и оттого, что он всегда слишком легко нарушал её личные границы. Лифт встретил их зеркальными стенами и мягким светом, отражающим дождь, что всё ещё стекал по высоким окнам в холле. Тесное пространство будто сразу стало ловушкой, шаги Старка отдавались слишком громко, запах его парфюма наполнил кабину, а зелёные глаза Шарлотты холодно скользнули по кнопкам панели. — Так и не скажете, куда мы едем? — её голос был ровный, почти ледяной. — О, я бы сказал, но тогда пришлось бы убить тебя, — легко бросил он и нажал на нужный этаж. — Прекрасный юмор, — она скрестила руки на груди, оставаясь у самой стены. — Для миллиардера он слишком дешевый. — А ты всегда такая колкая? — Тони чуть наклонился к ней, как будто хотел заглянуть за её маску. — Или это только при мне? — Только при тех, кто не понимает слова «дистанция». Он ухмыльнулся и откинулся спиной на стенку лифта, сцепив руки за спиной. — Знаешь, я начинаю подозревать, что ты тайно любишь меня. — Весьма оригинальная логика, мистер Старк. — Разумеется, — он поднял подбородок, будто это было аксиомой. — Иначе зачем ты всё время смотришь на меня так, словно пытаешься меня убить? — Потому что пока не придумала, как оправдать вас в суде, если доведётся это сделать, — парировала она холодно. Мужчина засмеялся громко, но в его взгляде мелькнула искра — словно её слова задели его сильнее, чем он хотел показать. — Обожаю, когда женщины угрожают мне с юридической подоплёкой, — протянул он и посмотрел на неё в упор. — Скажи честно: всегда ли ты такая ледяная, или просто ждёшь того, кто растопит этот лёд? — Предполагаю, что вам льстит думать, будто это можете быть вы? — её голос дрогнул, но глаза остались холодными. — А почему бы и нет? — он развёл руками, в уголках губ заиграла усмешка. — Умная, красивая, злая — идеально мой тип. Лифт мягко дёрнулся, останавливаясь. Он сделал шаг вперёд, открывая ей дверь с театральным жестом. — После вас, мисс «не называйте меня Шарли». Она прошла первой, не меняя выражения лица, хотя внутри всё же что-то неприятно кольнуло. Старк снова добился своего — заставил её почувствовать, что их игра только начинается.  Высокие панорамные окна отражали огни ночного Нью-Йорка, а за ними ещё всё лил дождь, скользя по стеклу бесконечными дорожками. Внутри играла ненавязчивая джазовая мелодия, создавая странное ощущение уюта, будто шумный мир снаружи остался далеко за пределами этих стен. Пентхаус жил своей жизнью. В центре, возле массивного бильярдного стола из темного дерева, стояли Стив и Баки. Оба сосредоточенно целились, но при этом в их игре чувствовалось соперничество старых друзей. Баки лениво крутил кий в руках, бросая полушутливые колкости, а Стив, с привычным упрямством, пытался доказать, что всё ещё лучший в точности. Чуть дальше, у диванов, где мягкие подушки были разбросаны в хаотичном порядке, Тор и Питер устроили настоящую возню. Тор смеялся громко, его смех перекрывал даже музыку, а Питер, несмотря на свои двадцать два, вел себя так, будто ему всё ещё шестнадцать — подпрыгивал, хватал Тора за руку, пытался повалить на диван, хотя было очевидно, что силы явно не равны. Их шумное веселье было похоже на игру младшего и старшего брата, где один — могучий громовержец, а другой — всё ещё упрямый мальчишка, который не собирался взрослеть. У небольшого барного столика собрались Наташа, Брюс и Сэм. Перед ними стояли открытые бутылки пива, и разговор звучал спокойно, сдержанно. Наташа что-то объясняла, жестикулируя тонкими пальцами, Брюс кивал, а Сэм смеялся, подливая пива в их стаканы. Они выглядели так, будто могли сидеть так часами, без лишнего пафоса, просто наслаждаясь моментом тишины. Как только Старк и Шарлотта вошли, внимание переключилось на них. — Ну надо же, — Сэм приподнял бутылку и усмехнулся. — Старк привёл адвоката. — Лучшую адвокатессу, — поправил Тони, снимая очки и бросая их на ближайший стол. Баки, опершись на кий, смерил девушку внимательным взглядом, но ничего не сказал, только слегка кивнул в знак приветствия. Стив же, напротив, улыбнулся мягко и почти по-старомодному вежливо: — Добро пожаловать. Надеюсь, Старк не слишком настойчиво заставил вас сюда приехать. — О, она в восторге, — тут же отозвался Тони. — Просто скрывает это своим фирменным холодом. — Я здесь исключительно по вашей прихоти, — спокойно ответила Шарлотта, проходя внутрь. — Ты только посмотри, — Тор хлопнул Питера по плечу и повернулся к девушке. — Старк наконец-то нашёл кого-то, кто говорит с ним так же, как он сам с нами. — Хм, — Питер тут же встрепенулся, поправил футболку и приблизился. — Эм… привет. Я Питер. — Я в курсе, — коротко ответила она, и уголки губ Тони тут же дёрнулись в самодовольной ухмылке. — Слышала, вы тот самый «мистер Паркер», — добавила она чуть холоднее, чем следовало бы. Питер покраснел, но улыбнулся, явно не зная, что сказать. — Мистер? — усмехнулся Баки, закатывая глаза. — Да он ещё мальчишка. — Мальчишка, который всё время спасает вас, — буркнул Питер, но в голосе не было злости — только детская обида, которая ещё больше выдала его возраст. Стив усмехнулся, посмотрев на него почти по-отечески, и вернулся к бильярду. Тор снова засмеялся, а Наташа, отхлебнув пива, хмыкнула: — Кажется, нашему адвокату придётся не только бумаги подписывать, но и за Паркера в суде стоять. — В этом и заключается её работа, — довольно протянул Старк, наливая себе виски. — И знаете что? Я уверен, она справится. Музыка продолжала играть, дождь за окнами лился ещё сильнее, а пентхаус казался отдельным миром, где у каждого было своё место. Только для Шарлотты всё это было новым — и слишком шумным для её вкуса. Она сделала шаг ближе к окну, вглядываясь в мокрый город, будто ища там тишину, которую не давал Старк и его команда. Девушка вдыхала вид ночного города глазами, пытаясь хоть на мгновение абстрагироваться от всей шумной компании за спиной. Но спокойствие нарушил голос, низкий и мягкий, к которому трудно было не прислушаться. — Хотите попробовать? — Стив подошёл ближе, держа кий. Она обернулась, зелёные глаза чуть сузились. — Что именно? — Бильярд, — он кивнул в сторону стола. Баки уже отступил в сторону, делая вид, что внимательно разглядывает шары, но на самом деле наблюдая за её реакцией. — Я предпочитаю выигрывать словом, а не ударом, — сухо отозвалась она. — Это не соревнование, — Стив улыбнулся почти по-старомодному. — Просто игра. — С тобой всегда соревнование, — подал голос Баки, ухмыльнувшись. Стив бросил в его сторону взгляд, полный тихого упрёка, а потом снова посмотрел на Шарлотту. — Одну партию, — предложил он. Шарлотта выдержала паузу, будто взвешивая — стоит ли тратить время. Но в итоге, сдержанно кивнув, подошла к столу. Баки протянул ей кий, и она взяла его так, словно это был не спортивный снаряд, а папка с документами. — Я никогда не играла, — сказала она, почти холодно. — Тогда начнём с азов, — Стив слегка наклонился, показывая, как ставить руки. — О, это будет интересно, — протянул Старк, усевшись в кресло с бокалом. — Наш капитан решил научить адвоката жизни. — Не жизни, — спокойно возразил Стив. — Игре. И именно в этот момент рядом оказался Питер. Он, будто почувствовав возможность, подпрыгнул с дивана и подошёл ближе, глаза блестели от энтузиазма. — Я могу помочь! — воскликнул он и тут же смутился. — То есть… показать пару трюков. Шарлотта скосила на него взгляд, холодный, но не совсем враждебный: — Мистер Паркер, — произнесла она, словно проверяя его реакцию. — Просто Питер, — быстро поправил он, почесав затылок. Она едва заметно усмехнулась уголком губ. — Хорошо, Питер. Докажите, что вы действительно знаете, что делаете. Питер схватил кий и, наклонившись к столу, с юношеской поспешностью объяснил: — Видите, главное — угол. Если вот так… — он выстрелил шаром, и тот красиво закатился в лузу. — Ну… в общем, что-то вроде этого. — И это называется «пара трюков»? — усмехнулся Баки. — Эй, я старался, — ответил Питер, но в глазах его было больше азарта, чем обиды. Шарлотта взяла кий в руки чуть увереннее и, повторив его жест, попробовала ударить. Шар задел другой, но не докатился до лузы. — Неплохо, — серьёзно сказал Стив. — Это было ужасно, — сухо ответила она. — Но честно, — вставил Питер, улыбнувшись — Для первого раза — очень даже. Шарлотта посмотрела на него пристально, и Питер чуть опустил взгляд, не выдержав её холодных глаз. Но, несмотря на это, он не отступил. — Если хотите, я могу показать ещё пару приёмов, — тихо добавил он. Старк, наблюдая за этим, не удержался от комментария: — Вот и началось. Мальчик влюбился в строгого учителя. — Тони, — предостерегающе произнёс Стив, но Шарлотта лишь поправила хвост и спокойно ответила: — Пусть попробует. Питер просиял. И впервые за весь вечер её голос прозвучал не ледяным, а скорее ровным, почти мягким. Запах мела и полированного дерева смешивался с горечью кофе и едва уловимым спиртом из стакана Старка. Шарлотта, всё ещё сдержанная, стояла у стола, сжимая тонкими пальцами гладкий кий, словно проверяя его вес. На мгновение она опустила веки, отгородившись от шумной компании, и сосредоточилась на ровной линии белого шара. — Станьте  шире, — мягко подсказал Стив, обозначив на полу носком ботинка условный ориентир. — Устойчивость — половина точности. — Вторая половина — удача, — хмыкнул Баки, легко перекатывая мел между пальцами. — Но у нас капитан верит в дисциплину. Питер оказался рядом неожиданно тихо. В свои двадцать два он двигался с нервной живостью, но сейчас старался быть деликатным, словно боялся спугнуть её внимание. — Смотри, — он наклонился чуть сбоку, не заходя в её личное пространство. — Если ты целишься в «семёрку» в правую среднюю, не бей прямо. Отскок с борта даст лучший угол. Чуть-чуть левого бокового — буквально полмиллиметра кистью. — Полмиллиметра, — повторила она сухо. — Вы всегда измеряете мир в миллиметрах? — Только когда это важно, — улыбнулся Питер и осёкся, поймав на себе её взгляд. — Я… то есть… важно тут. — Давай, Шарли, покажи нам магию, — отозвался Тони из кресла, раскачивая янтарь в стакане. — Если что, я потом перепишу правила и объявлю, что ты выиграла. — Я предпочитаю выигрывать без переписывания правил, — отрезала Шарлотта, чуть опускаясь к удару. Она замерла. Плечи прямые, локоть отпущен, взгляд — острый и холодный, как игла. Кий скользнул над сукном, едва касаясь опорной руки. Удар получился осторожным, белый шар послушно тронулся, коснулся «семёрки», та пошла к борту, но не дотянула до лузы каких-то двух дюймов. — Это было честно, — кивнул Стив. — Исправим угол. — Это было слабо, — спокойно сказала она. — Но теперь у меня есть исходные данные. — О, она инженер, — оживился Сэм, чокаясь с Наташей. — Осторожно, сейчас начнутся формулы. — Формулы — это надёжно, — заметил Брюс и впервые улыбнулся, тёплой улыбкой человека, который знает цену точности. — Формула простая, — тихо добавил Питер и мелко, почти незаметно для других, указал на её кисть. — Чуть расслабь хват. И щека к кии — ближе. Так ты заметишь, как линия смещается на волосы. Она перевела на него взгляд. Он не лез, не касался, только показывал в воздухе, и в этой деликатности было уважение, которое ей понравилось больше, чем она ожидала. Шарлотта опустила подбородок ниже, выровняла кисть, повторила пробный замах. Удар. Белый шар взял тонкий левый боковой, «семёрка» от борта скользнула в лузу чисто, как по струне. — Ну надо же, — Баки щёлкнул языком и подмигнул Стиву. — Капитан, у тебя конкурент. — Ученица, — спокойно ответил Стив. — И хороший глазомер. Питер сиял так, будто забил сам, но сдержался, только вытянулся, аккуратно подал ей мел. — Я не люблю проигрывать, — без эмоций сказала Шарлотта, принимая мел. — Отличная новость, — Тони хлопнул ладонью по подлокотнику. — Мы тоже. Тор, присев на спинку дивана, наблюдал с довольной серьёзностью, как будто следил за схваткой на арене. — Она держит меч правильно, — торжественно заключил он. — Кий, — поправила Наташа, и угол её губ дернулся. — Но по сути верно. Джаз сменился более задорной темой, в такте появилась пружина. Стив отбил разбивку заново, дал ей позицию попроще. Питер, стараясь не нависать, комментировал коротко, точными словами, без лишней воды. — Если бить прямее, шар «потянет» влево, — шепнул он. — Компенсируй кроха вправо. Дыхание — на выдохе. — Вы всегда дышите по команде? — она не подняла глаз, и всё же в голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Когда под потолком лампы, а на тебя смотрит полкоманды Мстителей, полезно иметь инструкцию, — честно ответил он. Она ударила второй раз увереннее. «Десятка» ушла в дальнюю угловую. Потом — «восьмёрка» в среднюю после аккуратного поцелуя от борта. Каждый её удар становился чуть резче, и в этой собранности появлялось что-то почти опасное — если она берётся, она доводит до конца. — У тебя очень тихая рука, — сказал Стив. — Это редкость для новичка. — У меня тихая голова, — отозвалась она. — Рука следует — Иногда — наоборот, — заметил Брюс. — Рука выдает то, чего голова не признаёт. — Брат учёный, — подмигнул Сэм. — Тост за невротиков. Тони кивнул в сторону Питера: — Паркер, заметь, так подбадривать — это уже почти флирт. Ещё пара советов — и я потребую подписать соглашение. — Тони, — Наташа даже не посмотрела на него, но в её голосе было ленивое предупреждение. — Не порть момент. Питер вспыхнул и тут же упрямо вскинул подбородок: — Разве желать человеку удачи это плохо?  — Нет, но она ей не нужна, у нее все получится, — тихо сказал Стив и, наклонившись к Шарлотте, обозначил на столе траекторию, — Вот здесь сложнее, комбинация через «девятку». Если промахнёшься — не страшно. — Страшно неверно рассчитать, — сказала она и выровняла кий. В этот раз Питер не удержался от жеста. Он поднял руки — ладони открыты, без движения — и, не касаясь её, показал воздухом дужку, в которую должна лечь траектория. Его присутствие было рядом — тёплое, внимательное, не слепящее. Она почувствовала это и впервые за вечер кивнула без слов. Удар. Белый шар, цепляя «девятку», отправил «четвёрку» в дальнюю угловую с чистым щелчком. По пентхаусу прокатилась короткая волна одобрительного шума. — Оу, — протянул Баки. — Кажется, я начинаю бояться судебных заседаний ещё сильнее. — Бейся лучше на бильярде, — усмехнулся Стив. Тор хлопнул ладонью по дивану так, что подушки подпрыгнули. — Она забрала голову и оставила сердце, — объявил он радостно. — Прекрасная тактика. — Перевод с торского: «он впечатлён», — сухо уточнила Наташа. Шарлотта сделала глоток воды, поставила стакан на край стола, тщательно протёрла наконечник кия мелом, будто подпись поставила. Питер тем временем положил ладонь на борт, наклонился к разметке, и в световой луже его лицо казалось почти мальчишеским. Двадцать два — и всё ещё тот, кто находит радость в простой точности попадания шаров в лузу. — Как давно вы играете? — спросила она без наезда, ровно. — Со школы. Ну, примерно. Я много чего делал «примерно», — он усмехнулся. — Но когда у тебя на районе стол — это дешевле, чем кино. — И меньше попкорна на полу, — заметила она. — Смотря с кем играешь, — Питер на секунду поймал её взгляд и будто осмелел. — С вами — явно чище. Тони поднял брови: — Формулируй аккуратнее, юноша. Сейчас прозвучало как признание. — Признание в уважении, — спокойно сказала Шарлотта, не отводя глаз от стола. — Он точен. И осторожен. Не лезет руками. На долю секунды между ними повисла тихая ясность — почти как пауза в музыке, когда саксофон переводит дыхание. Питер кивнул и, отступая на шаг, улыбнулся короче, взрослее. — Ваша очередь закрыть партию, — сказал он. — Комбинация сложная, но вы уже дважды попали в угол с борта. Повторите геометрию. Она встала. Музыка взяла выше, барабаны щёлкнули кисточками быстрее. Удар. «Пятёрка» после тонкого касания прошла диагональ и растворилась в лузе, будто туда и принадлежала. Тишина на миг, а потом — негромкие голоса, лёгкий смех, щелчок стакана о стекло. — И это была первая партия, — резюмировал Стив с улыбкой, протягивая ей руку для короткого рукопожатия. — Заслуженная. — Случайность, — хладнокровно ответила она, но взгляд едва заметно потеплел. — Систематическая случайность — мое любимое, — заметил Брюс. — А моё — победы нашей команды, — протянул Тони, вставая. — Значит так: мы официально нанимаем нашего адвоката для сопровождения особо важных дел, включая бильярд по пятницам. — По пятницам у меня заседания, — сказала она. — Теперь у тебя есть уважительная причина их переносить, — не моргнув, ответил он. Питер поставил кий, аккуратно, как инструмент, и негромко обратился к ней, будто боясь перекричать джаз: — Если… если хотите, я могу оставить вам стол, а сам… — он мотнул головой к окну. — Пойду посмотрю дождь. Он красивый сегодня. — Дождь одинаков каждый день, — сказала она. И после короткой паузы добавила — Но вид хороший. Можешь остаться. Ты хорошо считаешь углы. Парень кивнул, глотнул воздуха, будто переплыл бассейн, и вернулся на шаг ближе — не нависая, просто рядом. Их молчание оказалось не неловким, а рабочим, как пауза между ударами. Она поставила шары в пирамиду для новой разбивки, он снял мел, протянул, не касаясь пальцев, — и они оба с неожиданным для себя удовольствием приняли этот ритуал. За спиной жизнь пентхауса шуршала, разговаривала, смеялась. Наташа тихо спорила с Брусом о вероятностях, Сэм подпевал саксофону под нос, Тор рассказывал какой-то невероятный случай из Асгарда, Баки мерил шагающими глазами расстояние до барной стойки, а Стив, отступив на шаг, смотрел на них двоих тем своим спокойным вниманием, где было меньше оценки и больше признания: всё идёт, как должно. Шарлотта ударила. Пирамида взорвалась мягко, разлетелась, как дождь о стекло. Один из шаров нашёл лузу почти случайно, но теперь она знала — случайности тоже подчиняются закономерности, если достаточно долго на них смотреть. Питер коротко стукнул костяшками пальцев по борту — тихий жест одобрения. Она не улыбнулась. Но в зеленых глазах промелькнула тёплая искра, которую заметил только он. Телефон завибрировал в её кармане неожиданно резко, тонкая вспышка экрана выхватила из темноты одно короткое слово — «Алекс». Сердце мгновенно споткнулось о рёбра, пошло вразнос, словно выбивалось из клетки, и дыхание стало коротким, неровным. Пальцы предательски дрогнули, но она всё же провела по экрану, словно делала это машинально, будто не тело, а сама судьба заставила её ответить. Голос хрипло зазвучал в динамике, такой знакомый, болезненно тянущий из прошлого, и все оборонительные стены, которые Шарлотта строила годами, вдруг дали трещину. — Я слушаю, — сказала она ровно, сухо, заставляя каждое слово звучать юридически отчуждённо, будто речь шла о деле, а не о её собственной жизни. — Шарли, это ты? — в трубке послышался голос, от которого когда-то у неё кружилась голова. Её пальцы сжали телефон до побелевших костяшек, но внешне она оставалась каменной, лишь уголки губ дрогнули. Она сделала вдох, потом два быстрых выдоха и ответила: — Шарлота Блэквуд слушает вас. По какой причине вы позвонили в столь поздний час? — голос её надломился на последнем слове, но она тут же выпрямила спину, и, не сказав больше ничего, вышла на балкон, за которым по-прежнему стучал дождь. — Ну что ты так, — с лёгкой усмешкой ответил голос из прошлого. — Как будто мы незнакомцы. — Представьтесь, пожалуйста, — тихо сказала она, прекрасно зная, кто это, но отказываясь давать ему власть хотя бы над одним её словом. — Да ладно, — раздался почти насмешливый смешок. — Неужели меня не помнишь? — Я сбрасываю трубку, — прошептала девушка, чувствуя, как горло сдавливает так, что уже не хватало воздуха. — Ладно-ладно. Это я. Алекс Миллер. Сердце снова дернулось, как от удара током, но голос остался холодным: — Зачем звонишь? — Я подумал тут, — протянул он почти лениво, — почему бы нам не сойтись? Её дыхание остановилось, и на секунду мир вокруг перестал существовать. Она так много раз прокручивала этот момент в голове, мечтала услышать именно эти слова, но теперь они прозвучали как нож по старым шрамам. В груди всё сжалось, пальцы мелко задрожали, но она не позволила голосу сорваться. Вместо ответа надавила на кнопку «сбросить», и короткие гудки в динамике стали единственной музыкой этого разговора. Балкон встретил её ледяным ветром и влажным запахом асфальта после дождя. Она упёрлась ладонью в холодное стекло, и только тогда позволила себе одну-единственную слезу, скатившуюся по щеке. Её внутренний голос тут же взмолился остановиться, но тело было сильнее, и вторая слеза догнала первую. Она нажала на кнопку «заблокировать», словно ставила жирную точку в истории, которая давно уже должна была завершиться, и только потом подняла голову к небу. Далеко вдали молния разорвала небеса и ударила в здание, и она невольно увидела в этом символ: Алекс — молния, непредсказуемая, жгущая, а она сама — рухнувший дом, от которого остались лишь камни и пепел. Внутри пентхауса жизнь продолжалась так, будто ничего не случилось. Джаз тихо плыл по воздуху, смех и разговоры сплетались с тихим стуком бильярдных шаров. И только Питер, облокотившийся о стену недалеко от выхода на балкон, заметил, как она вышла и как её силуэт задержался у стекла. Его взгляд был серьёзным, взрослым, не свойственным двадцатидвухлетнему парню, который всего минуту назад дурачился с Тором. Он не пошёл следом, не нарушил её уязвимости своим вмешательством. Он просто наблюдал, сдерживая желание подойти ближе, понимая, что сейчас ей нужно быть одной, что никакое слово, никакая забота не смоют того, что она прячет глубоко внутри. И в этом молчаливом уважении было больше зрелости, чем в любых других его поступках.

***

Шарлотта  стояла у барной стойки, задумчиво вертя в пальцах бокал с водой, когда рядом неожиданно возник Старк. В руке у него поблёскивал стакан с янтарной жидкостью, на губах играла его фирменная ухмылка. Он слегка склонил голову, изучая её взглядом так, будто считывал каждый оттенок настроения. — Вода? — протянул он с притворным удивлением. — Ты что, решила испортить репутацию юристов всего Манхэттена? У меня от такого даже печень возмущается. Девушка медленно повернулась к нему, ледяным тоном ответив: — Кто-то в этой комнате должен оставаться трезвым, чтобы вы потом не подписали случайно дарственную на свою башню в пользу собаки из соседнего двора. — Хм, вот почему я тебя люблю, — он хлопнул её по плечу и пригубил свой виски. — Умная, колкая, и всегда думаешь, что держишь меня под контролем. — Я не думаю. Я знаю. — отрезала она. Старк театрально закатил глаза и, пригубив ещё глоток, махнул головой в сторону лестницы. — Идём. У меня для тебя подарок. Не взрывоопасный, обещаю. Хотя… посмотрим. Она последовала за ним в кабинет, и, как только дверь мягко закрылась, шум пентхауса остался позади. Здесь было тише: полки с книгами, стол из темного дерева, на котором беспорядочно лежали папки, и лёгкий запах табака, впитавшийся в мебель. Старк сел за стол, откинулся на спинку кресла и бросил перед ней пухлую папку. — Твоё новое развлечение, мисс Блэквуд. — он облокотился на подлокотник, рассматривая её реакцию. Она открыла папку и её лицо не дрогнуло, хотя сердце ухнуло вниз. На первой странице — фотографии разрушенного жилого дома. Обугленные балки, стеклянные осколки на асфальте, люди в одеялах на фоне пожарных машин. Внизу подпись: «Инцидент на Манхэттене. Подозреваемый: Питер Паркер». — Вы шутите. — голос её был резким и сухим, будто хлыст. — О, клянусь своим эго, ни разу. — Старк сделал ещё один глоток, будто наслаждаясь её холодной реакцией. — Наш дружелюбный сосед-паучок решил устроить шоу, и теперь пара десятков жильцов думают, что их страховки — пустая бумага. — Ему двадцать два, — произнесла она тихо, но отчётливо. — Двадцать два, Старк. — А дому — сорок лет, и теперь его больше нет. — он развёл руками. — Математика простая. Шарлотта щёлкнула папку, захлопнув её, и скрестила руки. — Вы снова хотите использовать меня как щит, чтобы отмывать чужие ошибки. — Щит? — Старк усмехнулся, склонив голову набок. — Нет, дорогая. Ты — моя броня. Ты единственная, кто может объяснить этим акулам в костюмах, что он спасал жизни, а не ломал игрушечные домики. — И всё же именно это вы называете подарком? — Ну, знаешь… — он задумчиво покрутил стакан с виски, глядя на блеск стекла. — Я мог бы предложить тебе цветы и ужин, но боюсь, ты бы подала на меня в суд за домогательство. Она чуть дрогнула уголком губ, но быстро подавила намёк на улыбку. — Будьте уверены, я бы выиграла этот процесс. — Вот поэтому я тебя и нанял. — он поднял стакан, будто в тосте, и отпил. — Ну так что? Берёшься? Шарлотта не ответила сразу. Она просто подняла папку, прижала её к боку и повернулась к двери. — Я приму это дело. Но не ради вас. — Конечно-конечно. — Старк откинулся на кресле, довольный. — Всегда ради правды, справедливости и всех этих скучных слов. Она не удостоила его взглядом, просто открыла дверь и вышла. Пентхаус снова встретил её шумом и музыкой, но она не задержалась. Прямо, быстрыми шагами направилась к выходу. Никто не успел ничего спросить — ни Стив, который наклонился над бильярдным столом, ни Питер, бросивший быстрый взгляд ей вслед. Она ушла так же холодно, как вошла — не попрощавшись