Что скрывается за идеалом

Возвращение в Хогвартс после всего, что случилось в прошлом году, далось нелегко. Воздух, казалось, всё ещё был пропитан горечью потерь и эхом битв. Но когда первый день учебного года всё-таки наступил, Гермиона поймала себя на мысли, что замок — это не просто стены. Это дом. И многие, как и она, решили, что нужно возвращаться к жизни. В Большом зале, за Гриффиндорским столом, она с таким облегчением оглядывала знакомые лица, что готова была расцеловать даже слизеринцев. Честное слово. На душе потеплело от вида Невилла, Джинни, Полумны. Даже писк домовиков на кухне казался музыкой. Всё начиналось так, словно того кошмара и не было. Почти. Но первый месяц выдался тяжёлым. Воспоминания то и дело возвращались. Иногда кто-то забывал, что кого-то нет в живых и оборачивается к пустому месту. В гостиной кого-то не хватало. Когда видел пустые места, то страшные кадры всплывали перед глазами.

***

Ещё один учебный день подходил к концу. Он прошёл на удивление гладко: лекции, обеды, привычная болтовня друзей. После ужина, сославшись на домашнее задание, она сбежала в библиотеку. Ей нужно было не столько подготовиться к завтрашним занятиям, сколько спрятаться. Спрятаться от шума, от чужих взглядов, от собственных мыслей, что засели в голове с самого начала года. Она выбрала самый дальний стол, укрытый от посторонних глаз высокими стеллажами. Раскрыла «Теорию трансфигурации», но буквы расплывались перед глазами, превращаясь в серую рябь. Мысли текли по другому руслу. Прошло уже три месяца, а странный осадок не проходил. Казалось, все уже привыкли: смеются, спорят, влюбляются. А она нет. Кого-то не досчиталась навсегда, и эти пустоты прямо бросались в глаза в коридорах и спальнях. Стены, такие родные, теперь ощущались иначе. Они хранили слишком много криков и слишком много тишины одновременно. Веротяно именно прошлый год так повлиял. Сразу всплывали воспоминания. Каждый день был похож на другой: страх, непонимание, тревога за близких. Именно так можно было описать этот период. И никак иначе Война оставила на всех свои шрамы. Кто-то носил их на лице, кто-то глубоко внутри. Даже Малфой… изменился. Странно было это признавать. Вся его прежняя жизнь, казалось, состояла из ежедневных издёвок, особенно в её сторону. Он никогда не упускал возможности больно задеть её или друзей. Но… в этом году — тишина. Ни одного «грязнокровка», ни одной ядовитой усмешки при встрече. И эти взгляды… Она ловила их на себе всё чаще. Особенно сегодня. Сначала внутренности сжимались в ожидании подвоха: «Сейчас начнётся» — думала она. Но ничего не происходило. Он просто смотрел и отводил взгляд. Гермиона гнала от себя эти мысли, не желая в них копаться. Хватало и своих демонов. Она так глубоко ушла в себя, что не заметила, как библиотека опустела. Мадам Пинс уже гремела ключами у входа, недвусмысленно намекая, что пора. Гермиона торопливо сгребла книги, чтобы вернуть их на полки, и, всё ещё витая в своих мыслях, направилась к выходу. И тут, как назло, она влетела в кого-то. Не успев поднять голову, она начала извиняться и присела собрать книги. — Ради Мерлина, прости пожал… — она запунулась на полуслове, всё же посмотрев на свою преграду. И в этот момент её руки, собиравшие учебники, замерли. — Малфой? Что ты здесь делаешь? Девушка не стала смотреть на него и опустила взгляд, а после отошла на пару шагов. — И тебе привет, Грейнджер. Краем глаза она увидела, как он, прислонившись к стеллажу, небрежно засунул руки в карманы мантии. Расслабленный, спокойный. Слишком спокойный. — Никогда не думала, что можно встретить тебя здесь, — её голос прозвучал колко, она кивнула в сторону книг. — Я тоже, — на его губах мелькнула привычная, но какая-то блёклая ухмылка. Гермиона даже не удостоила её вниманием. Привыкла. — Что тебе нужно? Библиотека уже закрывается. — Да вот, стало кое-что интересно, — сказал он, осматривая стоящую перед ним Грейнджер. — Подними глаза. — Что?! — она опешила, и удивление тут же сменилось вспышкой гнева. Голос, который она старалась держать тихим, предательски дрогнул и стал громче. — Что ты несёшь, Малфой? — Тише ты, просто хочу проверить одно предположение, — сказал он с улыбкой в голосе. Гермиона почувствовала, как внутри неё нарастает раздражение. Она не понимала, чего он добивается, и не желала тратить на него время. — Какое ещё предположение? — огрызнулась она, упорно глядя в сторону. — У меня своих забот полно! Щёки предательски запылали от злости. — Да и что ты вообще себе позволяешь, я не обя… Она не договорила. Холодные, сухие пальцы вдруг коснулись её подбородка, приподнимая лицо вверх. Резко, но не больно. Гермиона замерла, встретившись с ним взглядом. Секунда. Две. Осознание ударило током. Драко Малфой держит её за подбородок. — Отпусти! — она дёрнулась, пытаясь вырваться, голос сорвался на шипение. — Немедленно! Или я… я… Мысли в голове разбежались, как тараканы от света. Она судорожно подбирала слова, угрозы, но ничего не шло на ум. Хватка исчезла так же внезапно, как и появилась. Вместе с ней испарилась и его улыбка. Лицо Драко стало серьёзным. — Так и думал. Мисс правильность, — он сделал паузу, и следующая фраза упала как ледяная вода за шиворот. — И давно ты употребляешь? Страх проступил на лице Гермионы. Её глаза беспокойно заметались из стороны в сторону. Она нервно прикусила нижнюю губу. — Что… Что за чушь ты несёшь? — девушка пыталась успокоиться хотя бы внутри, не выдавая себя. — У тебя зрачки расширены. Спокойно констатировал он, кивая на её лицо. — Малфой, хватит нести чепуху! Я…я ничего не употребляю. Мы стоим в темноте почти. Да и я… — слова вылетали торопливо, сбивчиво. Гермиона сделала вдох и продолжила. — Я только что читала. Глаза устали. — М-м…— он снова пристально впился взглядом в её лицо. — То есть, по-твоему, это всё объясняет? — Именно так! — Ну, во-первых, света здесь более чем достаточно, я прекрасно вижу твои синяки под глазами, — его голос звучал убийственно логично. — А во-вторых, книги? Серьёзно? Грейнджер, что ты несёшь? Она судорожно сглотнула, лихорадочно пытаясь сообразить, как выкрутиться. — Отвали, Малфой! — процедила она сквозь зубы. Не совсем оригинально, но в точку. То, что нужно. «Отлично, Грейнджер, просто развернись и уйди» Она сделала шаг к выходу, но не успела. Холодная сталь его пальцев сомкнулась на её запястье. Рывок, и она снова рядом с ним, почти вплотную. Ей пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. Чёртова разница в росте. — Я спрашиваю ещё раз. — его голос понизился. — Как давно? И что? — Пусти! — она дёрнула руку, стараясь вырваться. — Что. Ты. употребляешь? — каждое слово — как отдельный удар. Держал он крепко, хотя и не больно. В какой-то момент его ладони переместились с запястья на её плечи, и он слегка встряхнул её, словно пытаясь привести в чувство. — Ничего! — Мефедрон? Амфетамин? Кокаин? — он сверлил её взглядом, не давая отвернуться. — Что? — Ни-че-го! Пусти меня, Малфой! — Скажи — и я отпущу. Девушка подняла голову на парня и посмотрела ему в глаза. В них что-то было… испуг? Нет, нет конечно, это же Малфой. — Тебе какое дело? Драко на мгновение отвёл взгляд, усмехнувшись чему-то своему, но усмешка быстро угасла. — Просто стало любопытно, — он снова посмотрел на неё. — Что заставило нашу идеальную девочку так измениться. — Отвали! Это не твоё дело. — А чьё же? Шрамоголового или этого нищеброда? Которые, судя по всему, даже не замечают, что с их «лучшей подругой» что-то не так? — Малфой, просто отвали. Это ничего такого. Явно не то, о чем ты думаешь. Просто… — она запнулась, понимая абсурдность своих оправданий. Но деваться уже некуда, идти нужно до конца. — я просто много занималась. Устала. — Ну раз ничего плохого, то я, пожалуй, расскажу всем, пусть все обратят внимание, — Драко поднёс руку к её лицу, желая разглядеть его ещё раз, словно не успел изучить каждую деталь за эти минуты. Под глазами виделись огромные синяки, которые явно пытались замазать, но к вечеру всё уже было видно. Гермиона дёрнулась, и он убрал руку — Ещё и синяки какие. Сколько ты не спала? В ответ было лишь молчание. В этой тишине Малфой сам для себя что-то принял. — Значит я прав. Ты принимаешь что-то. Всё время учебы в этом году Гермиона была безумно рада, что никто не обращает внимания на изменения внешности, но именно Малфой увидел нечто подозрительное. Сейчас промелькнула мысль: если не начать действовать первой, новость распространится мгновенно, причём с самой невыгодной стороны. — Ты слишком высокого мнения о себе, Малфой. Ошибаешься, я ничего не принимала. — Неужели? Тогда посмотрим, как через пару дней весь Хогвартс узнает о твоей маленькой тайне — Не посмеешь. — Думаешь? — на его лице появилась издевательская ухмылка. — По-твоему, я постесняюсь рассказать всей школе, что ты, правильная девочка, гордость факультета, героиня войны, принимаешь наркотики? Слова упали, как тяжёлые камни. Гермиона опустила голову, чувствуя, как рушится всё, что она так тщательно строила. Репутация, доверие, будущее. И всё из-за него. Почему именно он увидел? Почему не Гарри, не Рон, с которыми она завтракает каждый день? — Если считаешь, что можешь избежать неприятностей простым молчанием, ты заблуждаешься. Ты прекрасно знаешь, что я упрямый, — холодно сказал парень, сжимая её плечи сильнее, заставляя поднять голову. — Что тебе нужно? — Просто ответь на вопрос. Что ты принимаешь? Естественно, Гермиона не хотела говорить, тем более Малфою. За все годы обучения он только издевался над ней, а тут ещё и такое. Это новый повод для насмешек. — Что тебе, блять, нужно? Просто отстань от меня! Слышишь? — крик. Как же давно Гермиона не кричала ни на кого. Даже самой непривычно. — Тсс, — он быстро прижал ладонь к её губам. Его лицо оказалось совсем близко. Шёпот, тёплый и пугающий, коснулся её виска. — Мы же в священной библиотеке. Да и мат от тебя слышать непривычно. Улыбка, эта чёртова улыбка. — Я всё сказала, — пробормотала она сквозь его пальцы, пытаясь отстраниться. — Ты врёшь, — он убрал руку, но не отпустил. — Я хочу услышать правду. И тогда я отстану. Повисла тишина. Густая, звенящая. Гермиона слышала только бешеный стук своего сердца. Сколько они уже так стоят? Почему никто не прошёл за всё это время? — Если будешь молчать, завтра же все узнают, что у отличницы Грейнджер зрачки размером с галлеон от хорошей дозы, — его голос звучал ровно, без злорадства. Констатация факта. — Ты же знаешь, что все будут смеяться над тобой? И вновь ему в ответ лишь молчание. — Грейнджер, — руки вновь сжали плечи — Кто тебе поверит? — наверное, она и сама была уверена, что все, но ответить что-то надо. — О, поверь, — усмехнулся он. — Все хотя бы задумаются. А слухи в Хогвартсе разлетаются быстро. Внутри всё оборвалось. Она впервые в жизни не знала, что ответить Малфою. На его «грязнокровку» у неё были сотни ответов. А на это — нет. — Просто ответь, — повторил он. И снова в голосе — ни насмешки, ни злобы. Обычный, почти усталый тон. Так с ней обычно разговаривали Гарри, Рон, или Джинни, или Невилл… В общем любой, когда что-то происходило. Но перед ней стояли не они, а Малфой. — Да, — выдохнула она, и слово прозвучало как приговор. Себе самой. — Я принимаю. Она сама не успела до конца обдумать что только что сказала. Вероятнее всего это уже было отчаяние или ещё что-то. — Отлично, с мёртвой точки сдвинулись, — выдох. Будто бы всё время после первого вопроса он не дышал, ждал ответа, — Что? И как давно? — Тебе какая разница? — Гермиона, хватит. Ответь и дело с концом Гермиона… Он никогда её так не называл. Могло ли это значить, что он действительно изменился? Но мысли были резко прерваны. — Интересно, почему же такая пай-девочка начала употреблять, хм, — он замолчал, выдерживая какую-то паузу. — Я ведь не первый день это замечаю. — Тебе ли не плевать, Малфой? — Возможно, нет, — без эмоций, ни-че-го, как его вообще можно понять. — Раньше это меня бы явно позабавило. А сейчас… можешь считать, что я переживаю за тебя. Ведь что-то должно было случиться, чтобы правильная девочка начала травить себя. Он продолжает называть её хорошей девочкой. Это уже начинало бесить. Он будто специально давит на это. — Как мило, что ты проявляешь заботу ко мне. Фыркнула она. — Ты же знаешь меня, я сама заботливость, — сарказм. Холодный, колючий, как осколок льда. Он всегда пользовался им как оружием. Старый, добрый Малфой. — Сколько времени ты уже принимаешь, Грейнджер? — Почему ты думаешь, что я стану рассказывать это тебе? — вопрос, который был в голове с самого начала. — Уже начала. Сколько ты не спала? День? Два? Гермиона не знала, что ответить. Он будто бы знал всё сам, но зачем-то задавал вопросы, на которые просто не хотелось отвечать. Никогда. И никому. Но внутри что-то хрустнуло, сломалось. Она устало качнулась вперёд и уткнулась лбом в его грудь. В нос пробился запах дождя, сырости и чего-то ещё. — Два дня — голос был тихий, но он услышал. — Два дня?! — он не отшатнулся, но в голосе прорезался настоящий испуг. — Грейнджер, твою мать… — он мягко, но настойчиво взял её за плечи и отодвинул от себя, чтобы заглянуть в глаза. В них было пусто. — Что ты принимала? — Амфетамин — Твою мать, Грейнджер… Сука, — и вот, руки полностью отпустили её, именно этого она ждала Но… Уже и не нужно… Свобода, которой она так желала, не принесла никакой радости. — Тебе-то что? Тебе же лучше, одной грязнокровкой меньше, как ты и мечтал. Драко зажмурился, провёл ладонью по лицу, откинул назад волосы. Когда он снова открыл глаза, в них не было привычной пустоты — Я… Я не…- он запнулся и замолчал. — Давай, скажи это! — её голос задрожал. — Скажи, какая я дрянь! Что так нельзя! Он молчал. Просто смотрел. И это молчание было хуже любой ругани. Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы он что-то сказал. Странно, да? Ещё пять минут назад она мечтала, чтобы он исчез. Молилась, чтобы этот допрос окончился. Но сейчас… — Грейнджер… — вот, вот чего она ждала. Монотонный голос, как и всегда, — Что случилось? — Не твоё дело! — выкрикнула она, и в этом крике была боль. — Тебе всегда было плевать на меня! — Ты думаешь, что мне сейчас плевать? Плевать на то, что ты принимаешь амфетамин? Плевать на то, что у тебя сейчас большие круги под глазами и расширенные зрачки? «Да, да должно быть. Почему тебе, сука, не плевать?» — Да! Должно быть плевать! — Мне, как ни странно, не плевать, — секундная пауза, чтобы обдумать, что он вообще несёт в данный момент. — Мне не плевать, когда я вижу тебя в таком состоянии. Отличное зрелище, знаешь ли. — Совсем на тебя не похоже, Малфой. Теряешь хватку. — А ты, видимо, потеряла себя. Молчание. Вновь просто тишина. — Значит так, — холодно произнёс он. — Будем молчать дальше. Только завтра, когда на тебя будут показывать пальцем, не жалуйся. Глаза защипало. Ещё немного — и слёзы хлынут. От бессилия, от злости, от всего сразу. — Что! Что тебе нужно! Я же ответила на всё! — Это были уже не вопросы, а просто злость. На него. На себя. — Я хочу… — И он смотрит прямо ей в глаза. — Хочу, чтобы ты поспала хотя бы один раз нормально. Хочу, чтобы твои зрачки тоже вернулись в обычное состояние. Хочу, чтобы ты была такой, какой я всегда тебя знал. Гермиона замерла. Это был шок. Чистейший, оглушающий шок. Драко Малфой, её личный враг номер один, говорит ей остановиться. Не издевается, не смеётся, а просит вернуться. — Вот и хорошо, — тихо сказал он, не отрывая от неё взгляда. — Будем считать, что я добился своего. Он обошёл её, даже не коснувшись, и его шаги затихли в темноте коридора. Гермиона осталась стоять посреди пустой библиотеки, глядя ему вслед. В голове была пустота, в груди — ледяной ком. Она только что призналась в самом страшном тому, кому доверять нельзя. Человеку, который всю жизнь делал ей больно. «будут показывать пальцем» «расскажу всем» «весь Хогвартс узнает» Что ей теперь делать…