Каждый поступок имеет свою историю

В коридорах было тихо, лишь редкие факелы бросали дрожащие тени на каменные стены. Гермиона почти бежала по направлению к гостиной Гриффиндора, но на полпути резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. Сердце колотилось где-то в горле — часто, неровно, испуганно. Мысли путались, цеплялись друг за друга, как плохо связанная пряжа, расползались в разные стороны. Она прислонилась спиной к холодной каменной стене и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. В ушах всё ещё звучал голос Малфоя: «Я хочу, чтобы ты поспала». Так странно. Так неправильно. «Просто дыши. Просто дыши. Сейчас ты доберёшься до кровати и…» Руки начали мелко дрожать. Сначала чуть заметно — лёгкая дрожь, которую можно было списать на усталость. Потом сильнее, крупнее, неконтролируемо. Гермиона посмотрела на свои ладони и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Липкий, холодный ком. — Нет, нет, нет, только не сейчас, — прошептала она одними губами. Она знала этот момент. Тот самый, когда действие препарата заканчивается, и организм начинает требовать добавку. Требовать громко, болезненно, невыносимо. Требовать так, что хочется лезть на стены. В висках запульсировала боль — глухая, настойчивая. Перед глазами поплыли тёмные пятна, сужая обзор. — Чёрт, чёрт, чёрт… Гермиона оттолкнулась от стены и, спотыкаясь о собственные ноги, пошла дальше. Не в гостиную. Туда нельзя. Там полная комната девчонок, которые будут задавать вопросы. Джинни, которая точно заметит, что с ней что-то не так. Нужно место, где можно переждать. Перетерпеть. Она свернула в пустой коридор, где давно уже никто не ходил. Пыльный, забытый, с погасшими факелами. Где-то здесь была ниша, за старой картиной с пейзажем, которая покосилась от времени… Точно. Гермиона нащупала холодную деревянную раму, отодвинула её, оцарапав пальцы о заусенец, и втиснулась в тесное пространство между стеной и тяжёлой бархатной портьерой, которая когда-то скрывала проход. Здесь пахло пылью, сыростью и плесенью. И здесь было темно. Абсолютно, непроглядно темно. Она сползла по стене вниз, обхватила колени руками и зажмурилась. Дрожь усиливалась, пробирала до костей. Внутри всё выло от холода и пустоты — страшной, высасывающей пустоты. Ей казалось, что под кожей бегают миллионы муравьев, что кости выкручивает, что сердце вот-вот остановится, не выдержав этого ритма. — Пожалуйста… — шептала она, сама не зная, кого просит. Мерлина? Судьбу? Того, кто наверху? — Пожалуйста, пусть это прекратится. Время потеряло смысл. Она то проваливалась в какое-то тревожное забытьё, то выныривала обратно в реальность, где тело ломало так, что хотелось выть. Иногда ей казалось, что она слышит чьи-то шаги, но сил выглянуть уже не было.

***

Утром Гермиона одна из последних проснулась в гостиной. Ночью она очнулась от того, что затекло всё тело. Шея, спина, ноги — всё ныло и требовало движения. Она открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Тёмная ниша, запах пыли, голова гудела. Она смутно помнила как в итоге добралась до башни. Тело двигалось на автомате, пока сознание всё ещё было там, в тёмной нише, где она просидела несколько часов. Сейчас, стоя перед зеркалом в ванной, она с помощью заклинания привела волосы в относительный порядок. Глаза, опухшие от слёз и бессонницы, она старательно маскировала косметическими чарами. Синяки под глазами стали темнее, чем вчера — их уже не скрыть тональным кремом из мира магглов, только магия. Она смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Кожа серая, взгляд потухший, губы искусаны в кровь. «Ты потеряла себя» — всплыл в памяти голос Малфоя. — Заткнись, — прошептала она своему отражению. Собрав остатки сил, девушка взяла сумку и вышла из комнаты. Страх сковывал каждое движение, делал шаги деревянными, но она верила. Верила… Во что? В то, что он сдержит слово? В то, что этот вечер что-то значил? В то, что она не одна? Она не знала. Но другого выбора у неё не было.

***

Возле входа в Большой зал было подозрительно тихо. Обычно здесь всегда толпились ученики, обсуждали последние новости, делились домашними заданиями. Сегодня — никого. Гермиона колебалась. Сердце колотилось, ладони вспотели, по спине пробежал холодок. Она сделала глубокий вдох, толкнула тяжёлую дверь и шагнула внутрь. И замерла. Зал гудел. Но как только она переступила порог, гул стих. Резко, будто кто-то выключил звук. А потом тишину разорвал шёпот. Он рос, множился, обволакивал со всех сторон, впивался в кожу тысячью мелких иголок. Кто-то из девочек прикрыл рот рукой и зашептал подруге на ухо. Парень со Слизерина ткнул соседа локтем и кивнул в её сторону. Гермиона сжала лямку сумки так, что побелели костяшки. Она заставила себя идти вперёд, к своему столу, чувствуя на себе десятки взглядов. К ней подошёл Гарри и начал что-то говорить, но она не слышала его. Совсем. Голос Гарри превратился в далёкий гул, потому что её взгляд нашёл только одно лицо в этом зале. Слизеринский стол. Драко Малфой сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел прямо на неё. На его губах играла та самая ухмылка. Та, которую она ненавидела больше всего на свете. Внутри что-то взорвалось. Она не помнила, как пересекла зал. Ноги сами понесли её вперёд, сначала быстрым шагом, потом бегом. Гарри что-то кричал вслед. Рон вскочил с места, опрокинув тыквенный сок. Джинни ахнула. Весь зал смотрел на неё. Ей было плевать. Она влетела в Малфоя и со всей силы ударила кулаком в грудь. — Как ты! Как ты посмел! Ты просто… — Доброе утро, Грейнджер, — он даже не шелохнулся. Даже мускул на лице не дрогнул. Смотрел сверху вниз, и эта чёртова улыбка не сходила с его лица. — Что-то случилось? — Ты… — девушка металась глазами по залу. — Как ты посмел?! — Я что? — он изобразил удивление, приподняв брови. Она снова ударила его. В плечо. Сильнее. Хотела ещё, но он перехватил её кулак на полпути, сжав запястье стальными пальцами. — Ты мудак! Просто мудак! Вокруг засмеялись слизеринцы. Кто-то свистнул. — Какие мы грубые, — протянул Драко, всё ещё улыбаясь. — Да подавись ты! Гермиона вырвала руку, рванула так, что едва не вывихнула запястье, и, развернувшись, побежала к выходу. Закрывая лицо ладонями, она чувствовала, как взгляды впиваются в спину, как шёпот преследует её до самых дверей. — Что произошло? — голос Блейза раздался где-то сбоку от Драко.

***

Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Холодные, злые капли затекали за воротник, стекали по спине, пробирали до костей. Гермиона бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о камни, о собственные ноги. Они несли её прочь от замка, прочь от этих стен, прочь от всего. Она вылетела на пустое поле за пределами школы и упала на колени прямо в мокрую траву. Та сразу промочила юбку, холод обжёг кожу, но это было уже неважно. Дождь заливал глаза, стекал по щекам, пропитывал одежду насквозь. Она закрыла лицо руками и закричала. Нет, не закричала — завыла. Глухо, надрывно, по-звериному. От боли, от предательства, от того, что снова осталась одна. Всхлипы перешли в истерику. Всё тело трясло — то ли от холода, то ли от того, что утренняя доза давно выветрилась, оставив после себя только липкий ужас и дрожь в костях. Мурашки бежали по коже, смешиваясь с каплями дождя. — Грейнджер, здесь чертовски холодно. Голос раздался прямо за спиной. Тихий, спокойный. Стало ещё холоднее. Она не обернулась. Только сильнее сжалась, спрятала голову в коленях. — Давай вставай. Холодное прикосновение обжигает. Она вздрогнула, дёрнулась, но он уже тянул её вверх, заставляя подняться. Поставил на ноги и не отпускал, держа за плечи. Гермиона подняла голову. Серые глаза смотрели на неё без тени улыбки. Только холод. Привычный, малфоевский холод. — Ненавижу! — она закричала изо всех сил, которые только оставались. — Я ненавижу тебя! Кулаки били в его грудь, в плечи — куда попало. Он не сопротивлялся. Просто стоял под дождём и смотрел, как она бьётся в истерике. Как дрожит всем телом. Как мокрая одежда прилипла к коже, обрисовывая худые плечи, как волосы облепили лицо. И на его губах снова появилась улыбка. Лёгкая, почти незаметная. — Что? — выдохнула она, заметив эту улыбку. — Что тебе ещё нужно? Почему ты стоишь и улыбаешься?! — голос сорвался. — Отвали, ты… — Что я? — он перехватил её запястье, когда она снова попыталась ударить. — Ты всё испортил! Я ненавижу тебя! — Тсс. — Он притянул её ближе, второй рукой взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Успокойся. Посмотри на меня. — Хватит меня успокаивать! — она дёрнулась, но не смогла вырваться. — Просто свали к своим дружкам! Вот вам новый повод поржать! Драко всмотрелся в её лицо. В глаза. В зрачки. — Чистые, — выдохнул он, и в голосе проскользнуло облегчение. Он чуть прикрыл глаза, позволяя себе секунду покоя под этим ледяным дождём. — Не трогай меня! — она дёрнулась снова. — Зачем я только начала с тобой вчера говорить… — Тебе это было нужно, — перебил он, и голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения. — Ты всё испортил. — в её голосе звенели слёзы. — Зачем? Зачем ты всё рассказал? Малфой молчал. Просто смотрел на неё, и в этом молчании не было ответа. Только что-то тёмное, тяжёлое, что она не могла прочитать. — Придурок! Ей удалось вырвать свою руку и убежать обратно в школу.

***

Она влетела в свою комнату, оставляя за собой мокрый след. Вода стекала с волос, с мантии, с лица. На полу сразу образовалась лужа. Дрожащими руками она рванула ящик комода, вытряхивая вещи на пол. Свитера, книги, пергаменты, какие-то безделушки — всё летело в разные стороны. Где? Где же оно? Пальцы, почти не слушающиеся, нащупали маленький белый пакетик на дне ящика. Гермиона выдохнула. Слёзы снова потекли по щекам, но на этот раз вместе с ними пришло облегчение. Сладкое, долгожданное облегчение. «Хорошо. Если ты всё рассказал, если все теперь знают, какая я… то можно и не скрывать. Можно просто… отпустить». Она разорвала упаковку, рассыпав немного белого порошка на пол. За дверью послышались шаги. Стук. — Грейнджер, открой. Мы не договорили. Голос Малфоя. Снова он. Прилип, как банный лист. Она прикусила губу и достала содержимое пакетика. — Комната Слизерина этажами ниже, проваливай туда, — крикнула она, и в голосе проскользнула паника. Новый стук. Более настойчивый. — Я повторяю: открой. Ты меня слышишь? Не вынуждай меня ломать дверь. Гермиона зажала переносицу, а после улыбнулась. Желанная эйфория накрыла её с головой. Тёплая, мягкая, всепрощающая. Она зажмурилась, прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку. Но та всё равно расползлась по лицу. Неконтролируемая, расслабленная. Медленно, покачиваясь, она подошла к двери и приоткрыла её, глядя в пол. — Малфой, тебе ниже. Драко не стал ждать. Он толкнул дверь, распахивая её шире, и замер на пороге. Мокрая Гермиона, раскиданные вещи, белый порошок на её пальцах… И эта улыбка. — Грейнджер? — его голос дрогнул. — М-м? — она чуть прикрыла глаза и улыбнулась ярче, покачиваясь на месте. Малфой заметил эту перемену. Не прошло и десяти минут, как она из состояния на грани сильно истерики перешла к весёлому настроению. Это либо сумасшествие, либо… — Подними глаза. — резко сказал он. — Опять ты песню свою завёл, — она игриво зажмурилась и прикрыла лицо руками, словно играла в прятки. — Немедленно. Он не стал ждать. Подошёл вплотную, взял за подбородок и поднял её лицо. Зрачки. Чёрные, бездонные, занимающие почти всю радужку. Они смотрели сквозь него, в никуда, в какую-то свою реальность. — Твою мать, Грейнджер. Он рванул её к себе и прижал так крепко, что она едва могла дышать. Прижал, чувствуя, как она дрожит в его руках. Тонкая, мокрая, потерянная. Гермиона тихо засмеялась, уткнувшись ему в грудь. Странный, не свойственный ей смех — расслабленный, плывущий. Драко быстро провёл палочкой, высушивая её одежду. Тёплый воздух на мгновение окутал их обоих. Она качалась в его руках, словно тростинка на ветру, готовая упасть. Он не отпускал. Боялся, что если разожмёт руки, она просто рассыплется на части. — Что ты творишь? — спросил он, пытаясь заглянуть ей в лицо. — М-м? — она не поднимала головы, продолжая улыбаться куда-то в его грудь. Он взял её за плечи и немного отстранился, чтобы взглянуть ей в лицо. — Черт возьми, Грейнджер, ты вообще слышишь меня? Перестань улыбаться, ради бога, и просто говори что-нибудь. — Мм… Малфой… — наркотик начинал действовать в полную силу, она просто уходила. Уходила от реальности, от боли, от него. Чуть прикрывала глаза и продолжала улыбаться. Речь становилась нескладной, тягучей, между словами повисали длинные, странные паузы. — Ты бы знал, как мне хорошо…уже так плевать на всё. — Нет, нет, нет, Грейнджер. — Его голос звенел от напряжения. — Сколько ты приняла? — Не знаю… — взгляд стал совершенно пустым, стеклянным. Она смотрела сквозь него. Пустота. Абсолютная пустота в глазах. А потом её поведение изменилось. Резко, как по щелчку. Она подалась вперёд и прижалась щекой к его шее, словно кошка, ищущая тепло. Рука скользнула по его груди, поглаживая ткань рубашки. Драко замер. Вдох застрял где-то в горле. В нос ударил запах её волос — сырость от дождя и что-то ещё, родное, живое, что заставило сердце пропустить удар. Лёгкие заполнялись этим запахом. Он не знал, что с ней делать. Всё, что ему теперь оставалось, — это шептать прямо ей в макушку. — Нет, Грейнджер, прекрати, подожди. Успокойся, — Он осматривал комнату, пытаясь найти какой-либо ответ, хоть какую-то подсказку, но видел только хаос. — Не нужно. Он осторожно положил руку ей на спину, поглаживая, пытаясь успокоить её. Или себя… Ведь у него самого внутри всё было натянуто до предела. Он не знал, как помочь. Не знал, что делать. — У тебя зрачки будто бы ещё больше, чем в прошлые разы. — Он пытался достучаться до неё. — Ты довольна? — Вполне! — она слегка отклонила голову назад, улыбка всё так же оставалась на лице, но теперь она смотрела куда-то в сторону. — Ты же… всем рас…рассказафф. Так чтооо, мне фплевать! Она коверкала слова, тянула гласные. Он смотрел на неё и не узнавал. Где та Гермиона, которая спорила с профессорами? Которая закатывала глаза на его шутки? Которая вчера призналась ему в самом страшном? — Знаешь что? — её голос раздался неожиданно. — Что? Пауза. Долгая. Он ждал. — Я столько лет ждала, так фто ты тоже подождёшь! — она хмыкнула и продолжила, глядя куда-то в стену, где для неё, видимо, разворачивалось что-то интересное. — Знаешь, я… с первого курса была в тебя… мм… влюблена… Драко перестал дышать. — Уууу, какая красота перед глазами, — прошептала она, глядя в пустоту, и улыбнулась чему-то, что видела только она. Он молчал, боясь спугнуть. Ждал продолжения. — Но… ты так меня всегда дразнил… — она снова улыбнулась, но теперь грустно, почти по-детски обиженно. — Ммм, так… ну мне стало обииидно… — она усмехнулась. — Грууустно, ну я стала искать, где бы радости найти… Знаешь, а когда тебя с Пэнси увидела, так вообще… У меня бууум в голове. После я и попробовала… И так хорошооо, вот как щас. Но щас прям круууто… Состояние девушки становилось хуже с каждой минутой. Слова она произносила невнятно, некоторые звуки тянула неестественно долго, движения становились хаотичными, дёргаными. Она то прижималась к нему, то пыталась отстраниться. Драко слушал её, а когда она замолчала, нахмурил брови и приподнял её голову, чтобы она смотрела на него. — Так ты… с первого курса была?.. — он не мог сказать, будто поверить в такое было просто невозможно. — Да я, блять… Черт, даже не знал. Осознавал, конечно, что ты… то ли меня ненавидишь, то ли просто сторонишься, но чтобы…— Он сжал челюсть до скрежета зубов. — Что ты начала говорить про Пэнси? Девушка посмотрела в потолок, пытаясь вспомнить, что она говорила, и громко произнесла: — Ааа! Пэнси! Всё расскажи тебе, — она вдруг оживилась и хлопнула его по груди. — Я сидела в библиотеке и услышала, как за… — щелчок пальцами, которые почти не слушались, — за стеллажами Пэнси всем рассказывает, какая бурная у неё была ночь вместе с крутыым мальчиком школы — Драко Малфоем. Улыбка сползла с её лица. Она поднесла руку к глазам, но Драко мягко перехватил её, отводя в сторону. — А я в этот момент сижу и думаю: «А я чем хуже?» — закончила она шёпотом. — Грейнджер… — Нет! Молчи! — она попыталась закрыть ему рот, но рука только беспомощно мазнула по воздуху. — Ты… — он сглотнул ком в горле. — Ты начала из-за меня? — М-м, — она попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Ага. Драко открыл рот, но слова застряли. Внутри всё рухнуло. Рухнуло с грохотом, который, казалось, должен был разнести эту комнату в щепки. Это я. Я причина. Всё, что она с собой сделала, — из-за меня. Он смотрел на неё, но не видел. Взгляд ушёл сквозь, в никуда. Горькая правда душила, не давая дышать. Все те годы, когда он дразнил её, обзывал, игнорировал… Она просто хотела, чтобы он заметил. Чтобы он посмотрел на неё иначе. И вместо этого она услышала про Пэнси. И сломалась. А Гермиона вдруг обмякла в его руках и начала падать. — Грейнджер! Он подхватил её в последний момент, не давая коснуться пола. — Грейнджер, что с тобой?! Она не отвечала. Глаза закрылись, голова безвольно запрокинулась, мокрые волосы упали вниз, обнажая бледную шею. Драко прижал её к себе, одной рукой обнимая за плечи, прижимая к груди, второй лихорадочно нащупывая пульс на шее.