Ночь перед рассветом

Она не подавала признаков жизни. Драко сидел на полу в её комнате, прижимая к себе бесчувственное тело Гермионы, и время словно остановилось. Дождь за окном давно стих, сменившись тяжёлой, давящей тишиной. Он потерял счёт минутам — они слились в одну бесконечную секунду, наполненную только стуком собственного сердца и тихим, почти незаметным дыханием девушки. Она дышит. Пока дышит. Эта мысль стала его якорем. Осторожно, боясь сделать резкое движение, он поднялся с пола, стараясь не выпускать её из рук. Драко присел на край её кровати, укладывая её голову к себе на колени. Он почему-то не мог заставить себя положить её на подушку. Ему нужно было чувствовать её. Контролировать. Знать, что она всё ещё здесь. Лицо Гермионы было бледным, напоминая мел. — Грейнджер, очнись! — позвал он, слегка встряхивая её за плечо. Никакой реакции. Драко прикусил губу так, что почувствовал вкус крови. Руки сами собой начали машинально хрустеть пальцами — старая нервная привычка, от которой он никак не мог избавиться. Паника усиливалась с каждой минутой. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Потом ещё один. — Прошу… — прошептал он, обращаясь скорее к себе, чем к ней. Ему не хотелось показывать эту слабость даже самому себе. Он прислонил ладонь к её щеке и нежно провёл большим пальцем по коже. Не отпуская её, он отклонился назад, прислоняясь спиной к стене. Дыши. Просто дыши. Он пытался восстановить своё хладнокровие, вернуть ясность мыслей. Что со мной происходит? Откуда эти эмоции? Почему мне так страшно? Это же просто Грейнджер. Всегда была просто Грейнджер. Зануда, всезнайка, гриффиндорская выскочка… Он сидел и ждал. Сколько прошло? Пять минут? Десять? Час? Время потеряло всякий смысл. Всё, о чём он мог думать, — это о том, что случится, если она не очнётся. В голову лезли только плохие мысли. А если сердце не выдержит? Если она приняла слишком много? Если я не успел? Драко сжал челюсть до скрежета зубов, прогоняя эти мысли прочь. И вдруг — движение. Гермиона слегка нахмурила брови и чуть повернула голову в сторону. Малфоя будто током ударило. Он мгновенно выпрямился, впиваясь взглядом в её лицо, боясь дышать, боясь моргнуть, боясь, что это ему показалось. Девушка медленно подняла руку и провела ею по лицу, задержавшись пальцами на веках. Через мгновение она открыла глаза. Прямо перед собой она увидела лицо Драко. Она несколько раз моргнула, прогоняя видение. Наверное, это сон. Просто очередной странный сон после всего, что случилось. Но лицо не исчезало. Оно смотрело на неё с каким-то странным выражением — смесью облегчения, страха и… нежности? Потребовалось ещё несколько секунд, чтобы осознать: она лежит у него на коленях. В своей комнате. А он смотрит на неё так, будто она воскресла из мёртвых. — Что… — голос был сонный, тихий. Гермиону всё ещё не покидала мысль, что это не реальность. — Что происходит? Драко смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. В голове билась только одна мысль, заглушая все остальные: Очнулась. Очнулась. Очнулась. Он выдохнул и прокашлялся, возвращая голосу привычную твёрдость. — А ты не помнишь? — спросил он, и в голосе проскользнул прежний холод. Гермиона села, убирая голову с его колен, и осмотрелась. Комната. Её комната. Беспорядок, разбросанные вещи, пустой пакетик на полу… Она отрицательно покачала головой, отвечая на его вопрос. Голова гудела, мысли путались, и она машинально прижала пальцы к виску, пытаясь унять боль. Увидев её ответ, Драко хмыкнул, и на лице появилась ухмылка. — Я помню, что мы с тобой были во дворе, — начала она, глядя в пол. Голос звучал глухо, устало. — После я убежала в комнату… — Пальцы нервно сжали край кровати. Она пыталась вспомнить, но память подкидывала только обрывки, смазанные картинки. — Зашла в комнату и… — И? — подтолкнул он. Девушка слегка вздрогнула от неожиданности. — И…потом пришёл ты. — Ничего не пропустила? Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он смотрел на неё. Смотрел всё это время, не отрываясь. — Нет, — прошептала она, и в этом шёпоте слышался страх. Страх, что он знает больше, чем говорит. Что она натворила чего-то такого, о чём лучше забыть. Драко фыркнул. На мгновение приподнял брови, потом опустил. — Ну, тогда я буду воспринимать всю ту информацию, которую ты сказала, всерьёз. — Что я говорила? — девушка вновь впилась в него взглядом. Её лицо изменилось, теперь на нём читался ужас. Страх сразу за всё. — Что такое, Грейнджер? Ты же была…адекватной. — перед последним словом он сделал паузу, будто подбирая самое обидное определение, а после произнёс его с лёгкой улыбкой. — Что. я. тебе. говорила. — она отчеканила каждое слово отдельно. Прежняя Гермиона Грейнджер просыпалась. — Да ничего серьёзного, — Драко пожал плечами. — Просто вскользь упомянула, как сохла по мне все семь лет обучения, как хотела меня, как принимать начала от этого. Она замерла. Гермиона закусила губу. Ей хотелось что-то сказать, но сил не было. Она не помнила. Совсем не помнила, чтобы рассказывала ему такое. Локти упёрлись в колени, голова упала в ладони. Тяжёлый выдох — и плечи опустились, будто на них давила вся тяжесть мира. Тишина давила, душила, не давала дышать. Драко молчал. Он просто смотрел на неё, изучая каждое движение, каждую реакцию. Он видел, как её плечи начали мелко подрагивать. Как сбилось дыхание. Как она пыталась спрятать это, сжать себя в комок, стать невидимой. Он понял. Она плачет. Тихо, беззвучно, стараясь, чтобы он не заметил. Неуверенно, словно делая что-то запретное, он протянул руку и положил ладонь ей на спину. Легко, почти невесомо. Просто чтобы она знала: он здесь. Гермиона подняла голову. По щекам текли слёзы — прозрачные дорожки на бледной коже. — Зачем ты это сейчас делаешь? Ты опозорил меня перед всей школой. Услышал…то, что услышал. А теперь ещё и издеваешься надо мной, зная обо всём! Как будто я для тебя — открытая книга, и ты знаешь каждую её страницу наизусть. — Я не позорил. Он смотрел ей прямо в глаза. И в этот момент ему отчаянно хотелось, чтобы она перестала плакать. И снова это желание было ему непонятно. — А что тогда было утром? — её гнев вспыхнул с новой силой. — Ты всё рассказал! — Я лишь сказал, что правильная девочка Гермиона Грейнджер проиграла спор и сейчас она зайдёт в Большой зал голая. Гермиона смотрит ему в глаза. Наверное, это одна из тех редких ситуаций, когда она не видит в них холод. Ей просто хочется в это верить… — Ты можешь не плакать? Это очень сбивает. — он чуть хмурит брови, поднимает руку и убирает слезу с её щеки. Его руки были холодными, но прикосновение оказалось тёплым. Даже…нежным… Он опустил глаза, не в силах продолжать этот контакт, а после убрал и руку. — Прости. Девушка не отрывала от него взгляда, гнев начал уходить. После такого короткого слова она удивилась. Она впервые слышит, как Драко Малфой извиняется, да ещё и перед ней. — Что? — её голос дрожит. Она не верит своим ушам. — Прости за всё, — он тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. — Я никогда не думал, что смогу довести тебя до подобного. Когда понял, что ты употребляешь, я и думать не мог, что это из-за меня. Да, черт возьми, я… — Он выдохнул ещё раз. — Я бы не подумал, что ты была влюблена в меня. Гермиона улыбнулась сквозь слёзы и хмыкнула — нервно, недоверчиво. — Гермиона, ты ещё под кайфом? — он посмотрел на неё, чуть прищурив глаза. — Нет, просто… — она чуть опустила голову, пряча глаза. — Знаешь, маленькая Гермиона на первом-втором курсе пищала бы от счастья. Ведь я мечтала, чтобы ты вот так сидел рядом и просто говорил со мной. О чём угодно. — Почему? — он внимательно смотрит на неё. Видя её непонимание, продолжает: — Почему ты начала употреблять из-за меня? — Я…я хотела… — Она не может произнести это вслух, хотя понимает, что он уже всё знает. — Но всё, что я могла получить, — это издевательства. И видеть тебя постоянно с кем-то другим. Девушка немного помолчала, но продолжила: — И…потом, когда я уже просто не выдержала. Я не спала ночами. Сначала просто пробовала что-то пить. А потом… попробовала это. И уже не могла остановиться. Лицо Малфоя изменилось. Стало мягче, больнее. Он снова увидел, как по её щеке ползёт прозрачная капля. — Не плачь… — голос сел до шёпота. Чёрт возьми, что с ним происходит? Где тот мальчишка, что годами доставал её, кидался обидными словами, делал пакости? Сейчас он сидел рядом и не мог видеть её слёз. Это пугало больше, чем любая тёмная магия. — Почему ты продолжала страдать, если видела всё то, что я делал? — спросил он тихо. — Я думал, ты просто ненавидишь меня. — Я… не знаю. — Она пожала плечами. — Наверное, ждала перемен. Драко не знал, что ответить. Каждое новое слово только сильнее сбивало его с толку. Раньше всё было просто: он доставал её, она злилась и отвечала тем же. Привычная игра, в которой никто не выигрывал, но обоим было понятно, как себя вести. А теперь — слёзы. Признания. Тишина, в которой нужно было искать правильные слова. А он не умел. — Или просто была дурой. — Она вновь улыбнулась, в голосе не было ни грусти, ни боли. Будто она уже смирилась. — Как минимум потому что я сдалась. Искала лёгкий способ просто кайфануть, вместо того чтобы бороться. — Знаешь, — начал он, глядя куда-то в сторону, — всё это время я тоже не особо радовался жизни. Столько всякой херни переделал. Таскал огневиски, сигареты… Спал с разными девками в туалетах, да даже на школьных партах бывало. — Он покосился на неё и криво улыбнулся. — И мне нравилась наша «война». Я думал, она основана на взаимной ненависти. — Я и ненавидела тебя, — кивнула она. — Но другие чувства никуда не делись. Они просто… остались. А вчера, в библиотеке… — Она запнулась, подбирая слова. — Ты проявил ко мне заботу? — последнее слово прозвучало скорее как вопрос. — Да, по-своему, странно, но всё же. Гермиона откинулась на стену и чуть прикрыла глаза. — Любовь ослепляет: закрытые глаза видят счастье там, где трезвый взгляд заметил бы боль. Драко смотрел на неё. Он и представить не мог, что когда-нибудь услышит от Гермионы Грейнджер слова о любви. Тем более обращённые к нему. Если бы кто-то сказал ему об этом год назад, он бы рассмеялся в лицо и добавил какую-нибудь гадость про грязнокровку. — Любовь? Гермиона кивнула, не открывая глаз. — Грейнджер, ты несёшь такую чушь. — Знаю… — Гермиона взглянула на него и улыбнулась. — Чушь, бред, абсурд — это и есть весь наш разговор. — Пойдём прогуляемся? Девушка не ожидала такого предложения, она удивлённо взглянула на него. А после перевела взгляд на окно. Было уже темно. Она чётко помнила, что, когда всё началось, было утро. Благо сегодня суббота и уроков нет. Сколько они вот так просидели? Сколько она была в отключке? Он встал с кровати и направился к двери. Уже взявшись за ручку, обернулся. — Идёшь? Гермиона ещё несколько секунд смотрела на него. Наверное, шок ещё не до конца отпустил. Потом медленно поднялась и пошла за ним. Они молча шли по коридору. Вокруг никого не было. Гермиона прервала молчание первой: — Наверное, теперь моя очередь задавать вопросы. Почему мы сейчас идём вот так? Голос звучал тихо, но в нём уже не было прежней дрожи. Только любопытство и лёгкое недоверие. Драко шёл рядом, засунув руки в карманы мантии, и смотрел прямо перед собой. На его губах снова появилась улыбка — но на этот раз не ядовитая, а какая-то… другая. Они шли по пустому коридору плечом к плечу — странная пара, которую ещё никто никогда не видел вместе. Да и не стоило бы видеть. Драко молчал, и это молчание было тяжелее любых слов. Он думал о том, что сейчас происходит, но ответы ускользали. Объяснить это было невозможно. — Не знаю, — коротко ответил он, снова притихнув, а потом продолжил: — У меня даже в голове не укладывается, что мы идём вот так рядом и не брызжем друг в друга ядом. Гермиона тихонько рассмеялась. — От ненависти до люб… — она сама себя остановила, издав нервный смешок. — Забей. Драко понял — она пытается перевести всё в шутку. Привычный защитный механизм. Но ему от этого не стало легче. В голове гудел рой чувств, которые он не умел называть, не то что раскладывать по полочкам. А тут ещё и говорить о чём-то нужно. — Завтра же всё будет нормально? Как раньше. — в голосе Гермионы чувствовалась надежда, смешанная с тревогой. — Да, всё будет как раньше… — он смотрел прямо перед собой, в тёмный коридор, не обращая внимания ни на что. — Я слезу с этой дряни, — заговорила она, будто для себя самой. — Начну снова сидеть за учебниками в библиотеке. А ты… ты… — она закусила губу, подбирая слова. — Ты снова начнёшь меня ненавидеть. Малфой остановился и медленно повернулся к ней. Их взгляды пересеклись, и Гермиона впервые увидела в его серых глазах не холод, не насмешку, а что-то тёплое… — Насколько же мы будем жалеть об этом дне, — прошептала она и первой разорвала зрительный контакт, опуская глаза. — А ты думаешь, что сможешь забыть всё? — он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. — Забыть о своих чувствах? О том, что было сегодня между нами? — Нет, Малфой! Никаких «нас» и быть не может! — Конечно. — В его голосе проскользнула горечь. — Ты же правильная девочка-гриффиндорка, героиня войны. А я хулиган-слизеринец, бывший Пожиратель смерти. — Да, Малфой. Ты — чистокровный волшебник из богатой и хорошей семьи. Ученик Слизерина. Тот, кто презирает любую кровь, кроме чистой. — Она опустила глаза в пол. — Я — обычная девочка из лондонской семьи. Грязнокровка, как ты говоришь. Ученица Гриффиндора. Я давно это поняла и ни на что не надеялась. Это просто… ошибка. — Ошибка? — Да. — А если я тебе скажу, что я уже не тот Малфой? — он подошёл ещё ближе, заглядывая в её опущенные глаза. — Если ты не заметила, в этом году я старался измениться. Я увидел, что с тобой что-то не так. Поэтому и обратил внимание на твои зрачки. Не потому что хотел высмеять. Он замолчал и понял, что только что сказал. Он признался в том, о чём сам до конца не догадывался. Он смотрел на Гермиону, ожидая её ответа. А она лишь молчит в ответ. Предательская слеза бежит по её щеке. Сколько она уже выплакала за сегодня? Драко шагнул вперёд и притянул её к себе. Одной рукой он обнял её за талию, другой прижал её голову к своей груди, уткнувшись подбородком ей в макушку. — Опять ты плачешь. Гермиона не сопротивлялась, лишь уткнулась носом в его грудь. Она вновь почувствовала запах дождя, в этот раз с нотками ели. Она смогла ощутить, как под щекой колотится сердце Драко. — Расскажи что-нибудь, — попросила она тихо, почти беззвучно. Он почувствовал, как её всё ещё трясёт. Мелкая дрожь пробегала по плечам, отражалась в каждом вздохе. Драко осторожно отстранился, снял с себя мантию и накинул ей на плечи. А потом снова обнял её, укутывая в себя, как в кокон. — Есть у меня одна история… — начал он, прижимая её ещё чуть ближе. — Был один мальчик… Он родился под холодным серебром, все учили его верить только в силу имени, а также заставляли ненавидеть всех, кто не похож на него. Но однажды он увидел звезду. Он делает небольшую паузу, а после продолжает: — Звезда светила слишком ярко для его мира тьмы. Она не боялась смотреть правде в глаза… И каждый раз, когда он пытался задуть её свет, она загоралась сильнее. Она оказалась слишком умной для его шуток… Слишком смелой для его страха… И слишком живой для его мира. Его голос дрогнул, но он продолжил: — И знаешь что? Мальчик долго ненавидел эту звезду, потому что она заставляла его чувствовать. А его учили, что чувствовать — значит быть слабым. Голос его слегка дрожит, ему сложно говорить об этом. — Но однажды ночью он понял… — как же ему было сложно подобрать нужные слова, чтобы передать всё и сразу, — что без этой звезды он просто перестанет жить. Что если бы весь мир рухнул, он бы стоял посреди обломков и всё равно искал бы её свет… Драко замолкает. По щеке Гермионы скользнула ещё одна слеза. Потом ещё одна. То, что рассказал Драко, было для неё полной неожиданностью. Она прекрасно понимала: эта история — о нём. О них. О том, что он чувствовал все эти годы, не имея права чувствовать. — И раз уж мы раскрываем все тайны, я расскажу тебе ещё кое-что. Каждый год, когда проводились балы, я смотрел на тебя. И каждый раз думал: «Какая же она прекрасная. Если бы я был другим человеком… я бы пригласил её на танец». — Он горько усмехнулся. — А потом проклинал себя за эти мысли. Гермиона подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. В его серых глазах она увидела что-то неопределённое, что-то, чего не видела никогда. Гермиона была так близко к нему, что слышала, как громко стучит его сердце. Её собственное билось в такт, и этот ритм казался единственно правильным во вселенной. — Спасибо, — проговорила она, не отстраняясь. — Спасибо? — он чуть усмехнулся. — Ты говоришь мне спасибо? Серьёзно? Гермиона почувствовала, как защипало глаза. Были ли это снова слёзы, она уже не понимала — просто устала. — Да. Я должна сказать спасибо. — Хватит, — его голос охрип. — Ты не должна мне ничего говорить. — Нет, я должна! Я…должна… Спасибо за то, что научил не поддаваться на провокации. Спасибо, что научил постоять за себя. Спасибо, что помог почувствовать те чувства, которые я больше никогда не испытывала, хотя, наверное, ты сам того не знал. Спасибо, что заметил, что я под кайфом. Спасибо, что не боишься быть честным даже сейчас. — девушка прикусила губу, а потом продолжила: — Спасибо, что ты сейчас рядом, несмотря на то, что это ты. Она перечислила это будто заготовленный список. Словно все эти годы записывала всё, что хотела сказать ему. — Знаешь… Меня всегда учили, что никогда не нужно принимать благодарность. Но если бы меня спросили сегодня: «Чему бы ты хотел научиться?» — Он сделал паузу. — Я бы сказал: умению принимать «спасибо» от Гермионы Грейнджер. Он помолчал мгновение, а потом продолжил: — А я хочу сказать тебе спасибо за то, что все эти годы вела со мной «войну», что была живой в эти моменты. Спасибо, что заставляла чувствовать, когда мне не хотелось ничего. Я ведь был никем. Гордый и пустой мальчишка в чистокровном платье, под защитой отца. А ты…ты шла против меня, ты ломала весь мой выстроенный мир, и я впервые услышал себя настоящего. И спасибо, что сегодня я смог осознать все эти чувства. Он глубоко вздохнул. — И, наверное, хочется сказать… Я люблю тебя, Гермиона. Возможно, не так, как это принято, но как могу. Он выдыхает и прижимается лбом к её лбу. Гермиона смотрела на него, и в её глазах отражались, кажется, все эмоции сразу. Удивление, неверие, счастье, страх… А потом она закрыла их. Сердце сбилось с привычного ритма, дышать хотелось чаще, глубже. Внутри бушевал ураган воспоминаний — все те годы, все взгляды, все случайные столкновения в коридорах теперь складывались в новую, неожиданную картину. Драко осторожно коснулся её щеки, провёл пальцем вдоль скулы. — И я, — её голос раздаётся шёпотом. — Я люблю тебя, Драко. Он мягко приподнял её подбородок. И поцеловал. Не резко, не требовательно. Медленно, нежно, осторожно — словно спрашивая разрешения, словно боясь, что она исчезнет. Его губы были тёплыми и чуть дрожали — от волнения, от счастья, от неверия в реальность происходящего. Он отстранился первым, но только чтобы снова заглянуть ей в глаза. — А теперь иди спать, — сказал он тихо. — Уже поздно. Гермиона ловит зрительный контакт, вновь мысли в голове: «Вдруг завтра ничего не будет» «Вдруг я сейчас уйду, и это будет конец» «Может, не стоит уходить» Но день действительно был слишком длинным. Слишком тяжёлым. Она очень хотела спать. Тело требовало отдыха, веки слипались. Она привстала на цыпочки и осторожно поцеловала его в кончик носа. Дурацкий, нежный, почти детский жест. От которого у него внутри всё перевернулось и растаяло. Вернула ему ранее отданную мантию. Взглянула ещё раз, будто запоминая каждую черту, каждую тень на его лице, и перед тем как уйти, сказала: — Спокойной ночи, — и улыбнулась. Он всё это время смотрит на неё, будто она — центр вселенной, единственное, что есть на этом свете. Смотрит, как она возвращает мантию. Как улыбается — чуть дрожащей улыбкой. И в ответ делает то же самое. — Спокойной ночи. Гермиона развернулась и пошла по коридору. Несколько раз оборачивалась — он стоял на месте, смотрел ей вслед, не двигаясь. Когда она скрылась за поворотом, ведущим к башне Гриффиндора, в голове всё ещё крутились кадры этого вечера, его голос, его признания, его поцелуй. Драко смотрел ей вслед, пока она не исчезла за поворотом, — и только тогда наконец выдохнул. Сердце всё ещё бешено стучало… Он не знал, сколько простоял вот так — в пустом коридоре, держа в руках мантию, которую она только что вернула. А потом — улыбнулся. Не насмешливо. Не с вызовом. Впервые в жизни — счастливо. — Ну что ж, Грейнджер… — прошептал он в пустоту, и эхо разнесло его слова по коридору. — Ты меня сломала. Он развернулся и сделал первый шаг к подземельям. Он уходит. С её запахом на коже. С её «я люблю тебя» вместо заклинаний. С сердцем — теперь не своим. А где-то наверху, за стенами башни, одна девочка засыпает с улыбкой, понимая: теперь всё изменится. Конец ночи? — Нет. Начало их истории.