Глава 1

Билли Харгроув осознаёт себя пиздюком четырёх лет отроду по имени Аарон Миньярд, и может с уверенностью заявить, что это — полное, блядь, говнище. Не то чтобы после смерти он надеялся на Рай или нечто подобное, но уж точно не на... перерождение, о котором даже в фильмах ничего не видел. Знал он лишь только о путешествиях во времени, и то мельком — с другой стороны, можно ли сказать, что он оказался в будущем? В какой-то степени, наверное, да. Билли Харгроув умер четвёртого июля восемьдесят пятого года и по логике вещей, должен был оставаться мёртв. Однако, судя по событиям перед его непосредственной смертью, логика — это явно не то, с чем дружит этот поганый мир, поэтому четвёртого ноября восемьдесят шестого на свет рождается Аарон Миньярд. То есть Билли Харгроув. Серьёзно, кто вообще, блядь, в здравом уме называет ребёнка Аароном? Что за уебанское имя, в конце концов? Хотя, чего можно было ожидать от дамочки, которая гасится наркотой похлеще любого старшеклассника его времени — и вау, Билли, это ещё что за фразочки в духе старпёров? Кажется, смерть изрядно его потрепала. Если честно, было бы удивительно, если б она его не потрепала, особенно учитывая то, как он умер, и слёзы-сопли Макс, склонившейся над ним, и... О таком, наверное, думать не стоит вовсе. Билли теперь четыре и он отказывается называть себя Аароном, потому что звучит это по-уёбски, а звучать по-уёбски Билли абсолютно не нравится — он точно первым делом сменит имя, как только будет возможность, серьёзно. Терпеть это он не собирается, и может быть, не стоит цепляться за прошлое, оставляя своё имя, но Билли как-то похуй. Нигде о таком в запретах не написано, но даже если бы и было — Билли с превеликим удовольствием плюнул и втоптал бы этот недо-свод законов в землю, просто потому что нехуй указывать. Билли трёт нос, шмыгает и поднимает голову — смотрит на женщину, которая его родила. За это ей, наверное, спасибо, но за уебанское имя он её никогда не простит, как и за сомнительное отношение. Тильду язык матерью назвать не поворачивается — это бы было оскорблением в сторону его мамы, самой замечательной женщины в его жизни. Их единственная общая черта — цвет волос, и то, Тильда будто была жалкой, бледной копией его мамы. Впрочем, сам он выглядел не лучше — тощий, мелкий, кожа да кости. Жалкое зрелище. Билли совершенно не нравилось то, что он видел в зеркале, а уж думать о том, во что он превратится, когда вырастет... Ха, да такого хилого ботана за подворотней любой отпиздить сможет. Быть отпизженным Билли не собирался. Обычно это он был тем, кто пиздит — за дело, конечно, обычных ботанов он старался не трогать, потому что когда-то давно мама сказала, что слабых нужно защищать. Не то чтобы слабых он защищал, но по крайней мере не трогал. Если не считать того весёлого отрывка из жизни, когда он принёс в жертву какой-то сомнительной чертовщине свыше пятидесяти человек, а потом чуть не убил ребятишек, включая Максин... Билли смотрит на порезанный палец. Задумался. И порезался. Так в мысли ему погружаться точно не следует, и думать тоже не следует, даже если воспоминания покоя не дают, напоминая о себе каждую ночь в кошмарах, или сонном параличе, или... Готовит Билли сам. Ему четыре года и он чувствует себя неправильно — о нём никто не заботится, как это было в прошлой жизни, он почти сам по себе, потому что Тильды либо нет дома, либо — когда есть — она валяется пьяная или под наркотой, или под всем и сразу. Иногда водит домой мужиков и Билли жалеет, что у него нет наушников и кассет с любимыми группами, чьи басы и соло на гитаре могли бы перекрыть этот пиздец — надо будет, наверное, как-нибудь раздобыть что-то из этого, иначе будет совсем грустно. По правде говоря, вся эта ситуация жутко раздражала — родила ты ребёнка, оставила себе, так какого хрена не заботишься? Билли не понимает. У него аллергия на слово "ответственность", однако что это такое он знает — спасибо, блядь, Нилу за это — но его ответственность была вынужденной, почти насильной, а тут? Что не так с этой женщиной, чёрт бы её побрал? Иногда она может играть роль неплохой матери, но это событие настолько редкое, что хватит двух или трёх пальцев, а каждый такой день можно смело обводить красным в календаре и потом праздновать на уровне с Днём Благодарения, Рождеством и прочими ебливыми праздниками. На короткий миг он задумался — интересно, а как там Макс и Сьюзен? Нил ведь ублюдок, именно Билли играл роль груши для битья, а после его смерти тот точно начнёт пиздить Сьюзен, там и до Максин дело дойдёт... Конечно, если Сьюзен не дура и вовремя от него уйдёт. Билли бы ушёл, если б всё ещё был жив... Точнее, был жив там?.. О, к чёрту это дерьмо. Не часто и в малом количестве, но Тильда приносит хавчик, так что жить можно. Вот только долго так продолжаться не может, и что-то подсказывало Билли, что рано или поздно подобная акция закончится. Что делать? Даже будучи под крылом у Нила он не оказывался в подобной ситуации — стоило отдать мудаку должное, тот просто отправлял деньги на содержание жены и сына, практически не появляясь в их жизни. Прекрасное было время, жаль, что кончилось всё достаточно быстро — командировки Нила были достаточно редким, хоть и долгим явлением, увы. Может быть, эта жизнь — наказание? За то, как он срывался на Макс, даже если осознавал, что глупо было это делать. Рыжая засранка была ни в чём не виновата, но... Может, это дерьмовые гены Нила. Может, Билли пошёл по стопам этого ублюдка, может... Билли с силой закрывает дверцу холодильника, отстранённо удивляясь, что у них этот холодильник вообще имеется. Наверное, Тильде по-началу кто-то помогал, но ничего о родственниках она не говорила — либо молчала, либо съезжала на другую тему. Билли мог лишь порадоваться, что эта дамочка не начинала агрессировать в его сторону за такие неудобные вопросы, хотя более чем могла — Билли таких людей насквозь видит, не нужно быть идиотом, чтобы догадаться, что совсем скоро её ангельский режим (если это вообще можно так назвать) иссякнет. Билли не привыкать пропадать вне дома целыми днями, но сейчас ему далеко не восемнадцать лет, а всего грёбаных четыре года. Он даже на подработку устроиться не сможет, ебись оно всё по кругу... Что ж, по крайней мере, Билли всё ещё может просто не находиться дома, что и делает. Гуляет по округе, исследует местность — райончик не самый паршивый, жить можно, в общем-то. Надолго он тут всё равно задерживаться не собирается — как только станет работоспособным, сразу же даст по съёбам, не задумываясь. Надо было сделать это ещё тогда, когда школу окончил — сел бы в свою красавицу Камаро и умчал бы в солнечную Калифорнию, подальше от Нила, того дерьмового городка... Но нет. Остался, сам не зная, почему, хотя возможность уехать была, но Билли отчего-то тянул до последнего, мол, это ещё можно потерпеть, ничего страшного, лучше поднакопи и вали... И чем же всё в итоге закончилось? Полнейшим пиздецом, конечно же, финалом которого стала его не самая приятная смерть. Интересно, что стало с его Камаро? Хотя, глупый вопрос, конечно — если Билли правильно помнит, его красавица оказалась изрядно помята и, наверное, была там же, где и Билли — на кладбище. То есть, на свалке. Нилу никогда не нравилась его машина — ему в прицнипе ничего связанное с Билли не нравилось, включая самого Билли, но как-то уже плевать. Это, в любом случае, больше его не касается. Уже нет. Билли с силой трёт лицо, рвано выдыхая. Господи, нахуй, боже. Чем дольше это длится, тем больше ему кажется, что это какой-то ёбаный бред. Почему, в конце концов, он не мог просто умереть? Может, ему стоило сказать спасибо за второй шанс, но идите вы все нахуй со своим вторым шансом. Билли знал, что он — дерьмовый человек. И поступки совершал дерьмовые — он буквально серийный убийца, даже если его телом управляла неведомая хуета... Разве не в этом смысл смерти? Типа, искупление грехов, которых у него было дохера? Нет? Билли не просил второго шанса. Билли хотел, чтобы та хрень, что была в нём, от него отъебалась, Билли... Да он много чего хотел, но явно не этого. Потому что этот второй шанс — какой-то бред сумасшедшего, разве не так? Хотя, конечно, может это он дурак и у всего этого есть какой-то смысл, какой-то великий, блядь, замысел. Цель. Билли же не мог оказаться тут просто так, да? Не то чтобы он не верил в бога, но практически никогда не снимал кулон с Девой Марией, потому что он достался ему от матери — единственное, что она оставила ему перед тем, как бросить, даже если в итоге кулон этот всё равно ему особо не помог... Но... Что это, если не Божья воля? На этом моменте Билли с трудом подавил нервный смешок. Чудесно, просто замечательно, теперь он рассуждает, как ёбнутый фанатик. Ему только этого не хватало. Но, если серьёзно... В этом всём должен быть смысл. Но какой? Что ему, блядь, нужно делать? Добиться того, чтобы Тильда не откинула коньки в очередном наркотическом угаре? Ну и нахуя ему это делать? Билли тихо смеётся. — Ну должно же быть хоть что-то, — его голос неприятный. Детский, хриплый, потому что он давно не говорил, абсолютно и точное непривычное дерьмо, к которому и привыкать не хотелось. За что ему, блядь, ухватиться? Билли резко вскидывает голову, трёт лицо, шмыгает носом. Да похуй. С каких ёбаных пор он вообще ищет смысл жизни, если его никогда это особо не волновало? Так почему должно волновать сейчас. Хо, наверное потому что ты — убийца. Вспомни, скольких людей ты отдал той твари. Вспомни, что ты сделал. Билли почти воет, закрывая уши, крепко прижимая к черепушке свои мелкие ладошки. Блядь. Господи, нахуй. Пошло оно всё. Об этом не нужно задумываться. Если это какой-то дерьмовый второй шанс — то пусть будет он. Билли ни о чём не просил, он умолял о другом, совершенно точно другом и не его проблемы, если какая-то всевышняя херня, именуемая богом, судьбой, да кем, блядь, угодно, в нём разочаруется. Сучий ублюдок должен был понимать, кого отправил. Если, конечно, вообще отправлял и всё это не плод его восплаённого, практически изнасилованного сознания. Но он достачно долго тут, чтобы это оказалось предсмертными глюками, так что, нет. Это не глюки, к счастью или сожалению, а его новая — ха-ха — жизнь. И он просто... будет плыть по течению, наверное. Потому что Билли Харгроув никогда не задумывался о такой бессмысленной чепухе, как цель или смысл. Он всегда просто жил, ну, точнее выживал... В этот момент он слышит грохот и с трудом сдерживается, чтобы закатить глаза. — Ты там жива? — громко спрашивает Билли, на самом деле не особо желая это делать. В ответ раздаётся невнятное мычание. Конечно, Тильда жива, и ему было бы неплохо убедиться, что прямо сейчас она не помрёт, захлебнувшись в собственной блевотине. ...что ж, он просто продолжит выживать, вот и всё.