Глава 2

Ангельское терпение иссякает примерно через год, когда Билли исполняется пять лет. Билли даже немного грустно, что с предсказанием он не ошибся — в таком он никогда не ошибается, дело опыта, как-никак, но лучше бы ошибался. Тильда — зло куда меньшее, чем Нил, он совершенно её не боится, однако рука у этой суки тяжёлая. Билли размышляет над возможностью оказаться в детдоме, но почти сразу отметает эту мысль — он почти уверен, что его будут постоянно отдавать обратно. Спасибо, не нужно такого дерьма, к тому же сейчас у него достаточно свободная и вольная жизнь — Билли сомневается, что такое будет возможно в приюте. Помнится, ему было меньше девяти лет, когда мать бросила его, хотя и обещала вернуться. Это были пустые слова, а у Билли — пустые надежды, и он никогда не переставал удивляться тому, как, чёрт возьми, Нил не вышвырнул его за дверь. Может быть, его всё таки любили, где-то глубоко внутри, но Билли — ёбаное разочарование. Он был бы благодарен отцу, если бы тот хотя бы немного любил его, да только о таком мечтать было глупо, ужасно глупо. Нил всегда хотел дочь, может поэтому он так хорошо относился к Макс, а Билли... Ну, он разочарование и, мало того, напоминание о дамочке, которая кинула Нила, сбросив на него вот такой вот груз ответственности, как потом позже отец сбросил ответственность за Макс на самого Билли. Ебучий круговорот, не иначе. В общем и в целом, план по убийству Тильды он откладывает в дальний угол. Это не сложно, в общем-то — она не настолько помешана на контроле, как его ублюдочный отец, поэтому избегать и скрываться от неё достаточно просто. В конце концов, Билли на личном опыте знает, что могло быть гораздо хуже. Ему даже везёт — всего через пять или шесть домов живёт полуслепая и одинокая бабуля, с которой Билли может скоротать время и подзаработать... Ясное дело, это сущие копейки, и он больше работает за еду, чем за деньги — бабуся кормит его, когда Билли заканчивает с выгулом её собаки или стрижкой газона на переднем дворике. Билли всегда нравился женщинам и умел быть достаточно милым и обольстительным, а уж сейчас, будучи таким очаровательным и бедным пиздюком, который стремился заработать себе и своей дуре-мамке на еду... В этом райончике, как и в любом другом, все друг друга знали, поэтому бабка прекрасно имела понятие, кого невольно взяла под крылышко. Конечно же, ей было его жаль. Именно на жалость Билли и расчитывал — это было подло, ему самому это не особо нравилось, но хочешь жить — умей вертеться, а жить Билли, вроде как, хотел. Начать всё с чистого листа, типа. Раз уж это не оказались предсмертные глюки, то почему нет? Он хотел бы прожить эту жизнь по полной программе, и это должно получится, когда у него не было сдерживающего фактора в лице ублюдка-отца и рыжего чудовища, ответственность за которую ему привили и Билли просто... Просто не мог оставить её, не желая, чтобы та стала грушей Нила. Может отношения между Билли и Максин оставляли желать лучшего, однако она была просто ребёнком, который попал под раздачу. Она не была виновата, даже вслух Билли говорил обратное, хоть и прекрасно понимал, как сильно его заносит. Он обиженный кусок говна с дерьмовым характером и тикающей бомбой злости внутри. Последнее оказалось практически буквальным, учитывая ту бесоёбщину, которая завладела его телом... Билли чуть вздрагивает — иногда ему мерещится холод и хочется завернуться во что-то тёплое, подальше от этого ужасного чувства. Удивительно ещё, как редко... Относительно редко, хорошо, его мучают кошмары по этому поводу. — Билли, малыш, всё хорошо? — спрашивает его старушка и он сглатывает ком, застрявший в горле. Улыбается так мило, как только может — даже если старушка почти ничерта не видит, Билли всё равно должен отыграть свою роль так хорошо, как только может. — Конечно, миссис Аллен, — говорит он мягко. Это не тот глубокий тон, которым он пользовался для заигрывания, но тоже неплохо — сейчас ему достаточно просто быть милым. — Печенье вышло замечательным. Миссис Аллен удивительно заботливая и хорошая бабуля. Она с пониманием отнеслась к его просьбе по поводу имени, и теперь называла его Билли. У неё не было внуков, ни детей — коротая с ней время Билли узнал, что её муж умер давным-давно, а отпустить его она так и не смогла. Ему было даже печально за эту добрую старушку, поэтому, в какой-то степени, Билли был даже рад, что мог проводить с ней время. И для него, и для неё это было... хорошо. Она была достаточно добра, чтобы довериться и взять к себе на подобие подработки пятилетку — подобное мог совершить не каждый, уж Билли-то знает. Билли пытался шесть или даже восемь раз, прежде чем наткнулся на миссис Аллен — она шла из магазина с тяжёлыми пакетами и он просто не мог пройти мимо, увидев неплохой шанс, и в итоге не ошибся. Билли в таком редко когда ошибается — у него чертовски хорошая чуйка, не иначе. — Рада слышать, — улыбается тем временем миссис Аллен и Билли улыбается ей в ответ. Эта женщина правда очень милая и настоящая удача то, что Билли её встретил. Он лишь надеялся, что его удачи хватит ещё на пять-шесть лет, прежде чем он сможет стать более-менее работоспособным, хотя бы по мелочи. Билли не особо верит в бога, но молит его, чтобы старушка протянула подольше — её присутствие в его жизни значительно эту самую жизнь облегчали, да и... Признаться, компания миссис Аллен — как и сама миссис Аллен, в общем-то — очень ему нравилась, правда. Билли не хотел терять это так скоро. Но он теряет. Теряет, потому что, очевидно, удача — всё-таки не его сильная сторона и спустя каких-то полгода миссис Аллен умирает от сердечного приступа. Билли не знает, как реагировать на эту новость — он тайком пробирается на кладбище после похорон и приносит пару цветов, сорванных с чьей-то клумбы. Он смотрит на надгробный камень и впервые за долгое время ощущает, как глаза начинают слезиться. Билли давно не плакал. Даже после пробуждения от кошмаров, где его протыкали насквозь множество раз, он просыпался тихо, с немым криком, застрявшем в горле. Без слёз. Просто с чистым ужасом и сильной дрожью в руках. Но сейчас? Сейчас Билли чувствовал себя ужасно разбитым и одиноким — чувство того, будто его предали, поглощало с каждой секундой всё больше, прямо как тогда, когда мать бросила его, а он осознал это слишком поздно, или когда они переехали из солнечной Калифорнии в захудалый городишко Хоукинс... И тут он снова вспоминает Максин. Стала ли она или её мать грушей для битья после его смерти? Вполне возможно. Ха, чёрт, Билли ведь специально не уезжал, чтобы предотвратить это, и в конечном итоге можно было сказать, что все его усилия оказались напрасными. Совершенно, абсолютно бесполезные действия, которые привели к дерьмовому концу. Но самое херовое — хотя, с какой стороны посмотреть — так это то, что Билли... Он не жалел. Не жалел, что играл роль груши для битья, не жалел, что в нём видели мудака и едва ли не чудовище. Не жалел, что умер. Может быть, он жалел лишь о своей Камаро, или о слезах Максин — его зрение расплывалось, но он всё равно без труда мог разглядеть её нелепые рыжие косички, красное от слёз лицо и задыхающееся: «Проснись, Билли... Билли, проснись». Конечно же, Билли не просыпается, глупое рыжее чудовище. Билли качает головой, кладёт цветы и уходит с кладбища. Он не знает, будет ли навещать могилу миссис Аллен, но скорее всего будет, по возможности. Больше ведь некому. За его могилой, наверное, приглядывает Максин или Сьюзан, но точно не отец — Нил бы подобным заниматься не стал, Билли уверен, что тот даже не удосужился на похороны прийти и плюнуть на могильный камень, куда уж за могилой ухаживать. А больше людей и не было, кроме них. Ни друзей, только дерьмовые знакомые — с такими только на тусовки и травку покурить, не больше. И Билли вдруг подумывает — сейчас идёт девяносто первый год, шесть лет как прошло с его смерти, может... Может однажды попробовать съездить, посмотреть?.. Билли сразу же отбрасывает эту мысль. Нет, хреновая идея, хреновая. Ну поедет он туда, и что? Блядь, да Максин радоваться должна, что Билли ласты склеил, всё же он ей изрядно жизнь подпортил. Конечно, сравнивать себя с Нилом Билли бы не стал, но что-то отдалённо похожее точно было, ха... По-крайней мере, он хотя бы успел извиниться перед ней. За то, как себя вёл, за то, сколько дерьма на неё вылил из-за своих обид и просто мудачества. Будь у Билли возможность вернуться и всё исправить — он бы, блядь, так и сделал. Всё исправил. Почему ему нужно было умереть, чтобы понять это? Осознать, каким мудаком был по отношению к своей — хоть и сводной, но младшей сестре. Итак, Билли почти шесть, когда он влипает. Это нелепо — у него закончились деньги, а в доме еды не было, только алкоголь и наркотики. Билли решил стащить немного из магазина, никто бы и не заметил даже — он уже делал так пару раз, но... Но сейчас ему не везёт. После смерти миссис Аллен у него вообще началась какая-то ебучая чёрная полоса, и вот он сидит в полицейском участке — копов почти нет, вечер плавно перетекает в ночь. А он, как идиот, сидит в обнимку с буханкой хлеба, не выпуская её из рук и периодически откусывая по мелким кусочкам. Полицейский оказался неплохим, заплатил за несчастный хлеб и утащил его вместе с воришкой. — Ладно, парень, скажешь что-нибудь в своё оправдание? — устало вздыхает мужик, явно мечтающий поскорее с ним разобраться и свалить домой. Билли ему жизнь не облегчает — сидит, молчит и смотрит исподлобья, время от времени жуя хлеб. Если мужик думает, что он разговорится просто из-за того, что тот ему хлеб купил, то пусть разобьётся еблетом о суровую реальность. Билли сволочь продажная, но не до такой степени, свои принципы у него всё же имелись. Коп вздыхает. — Хорошо, попробуем по-другому, — бормочет он и выходит из комнаты. Билли шмыгает носом и продолжает есть. Похуй, зато хоть поест. Он успевает съесть половину к тому моменту, когда за дверью начинают доноситься голоса. — Парень, это по твоей части. Ты извини, что так поздно, но... — Всё в порядке, я понимаю. — Хах, да, ты у нас тут единственный, кто хорошо с детьми ладит. — Ну, сказывается опыт няньки... Билли скручивает живот из-за второго голоса и он надеется, что это не то, о чём он думает... И в следующий миг, когда дверь открывается, Билли думает, что судьба — ёбаная зловредная сука. Потому что в комнату заходит Стив-мать-его-Харрингтон и это последний человек, которого Билли ожидал или хотел (три раза «ха») видеть.