II

Ну что, прощай, вот и всё, жизнь ты — крутой режиссёр Рана, покрытая льдом, там, где когда-то был дом Пусть не заметит никто, какой контраст Всё это тоже не то; кто говорил не предаст, сделал опять copy-paste

      — Я — Виктория Райдос, жрица культа предков... — произнесла женщина, осматривая ангар с тремя десятками автомобилей, не подозревая, что ей, в отличие от эстонки Керро, удастся отыскать человека.       Она получит свой билет в Готический зал, а впереди не просто битва за «синюю руку» — на кону будет всё. Но оправдает ли она своё имя? Сейчас она этого не знала; ей просто было жарко. В ангаре было душно.

Десять лет спустя. Наши дни

      В Готическом зале было так душно, будто бы там, за окном, сорокоградусная жара пыталась поджарить людей до золотистой корочки и то и дело проникала сквозь незаметные щели прямиком в здание. Но нет — на календаре был конец января, в мире господствовала зима, а некоторые из восьми стоящих в этом зале до сих пор не потрудились убрать с глаз долой главный атрибут Нового года.       Пытаясь хоть как-то справиться с духотой, женщина в красивом белом платье то и дело обмахивала себя конвертом с логотипом популярного шоу «Экстрасенсы. Битва сильнейших» и старалась никак не реагировать на то, что в эту секунду её неутомимая двухлетка, до краёв переполненная энергией и тягой познать этот мир, пытается разрушить всё вокруг себя, бегая из угла в угол в золотистом платье Белль, которое шуршало при каждом движении. С новогоднего утренника прошел уже месяц, а она до сих пор носит его каждый день, и никто не может переубедить маленькую упрямицу, тем более что папа ей всё позволяет, а мама тем временем старается, как это модно сейчас говорить, «ловить дзен».       В какой-то момент женщина поворачивает голову; её чёрные глаза устремляются куда-то к противоположной стене, и она видит, как её маленькая дочка, похожая на неё как две капли воды и названная с ней одним именем, поднимает с пола провод от одной из телекамер и, конечно же, по своей доброй славной традиции пытается заснуть его в рот.       — Саша, — вместо того, чтобы бежать и немедленно разлучить дочь с её новой игрушкой, женщина глядит в сторону мужа, который в этот момент о чём-то говорит с младшим братом, — если она сейчас перегрызёт провод, в больницу с ней поедешь ты! — договаривает она, как бы намекая, что идея взять дочь с собой на съёмку встречи нового участника, пришедшего на место Сони Егоровой, принадлежала всецело ему, и она в данном случае никакой ответственности не несёт.       Обернувшись на голос жены, медиум подошёл к своей дочери, под явные звуки протеста поднял её на руки и перенёс на другую сторону зала.       Явно скучающая и так же изнывающая от невероятной духоты Ангелина обратила своё внимание на маленькую шкодницу и, сделав характерный жест руками, предложила той пойти к ней на ручки.       — А кто это у нас такой красивый? — спросила Изосимова, когда малышка оказалась у неё на руках. — Кто в таком платье шикарном?       — Ика, — пролепетала девочка, немного засмущавшись — своё имя она, в силу возраста, произносила без первой буквы.       — Вика у нас такая красивая? — улыбнулась колдовка. — А мама тоже красивая?       — Този, — кивнула девочка, теребя Ангелину за бусы. Яркие крупные бусины на какое-то время завладели вниманием непоседы.       — И тоже Вика, да? — зачем-то поинтересовалась бабонька, и так прекрасно зная, что Шепс дал своей дочери точно такое же имя, как у её матери.       Долго на руках Ангелины девочка не усидела — энергия била внутри неё, никак не давала покоя, словно она одна должна была отдуваться за всех пятерых детенышей мамы-обезьянки. И, надо сказать, у неё это неплохо получалось. Следующим, кто пытался её развлекать, был её дядя Олег, которому предварительно недвусмысленно напомнили, что он её прямой родственник.       Вообще всё это ожидание стало утомлять уже не только малышку, но и всех находящихся в зале взрослых. Влад Череватый уже минут двадцать нервно переминался с ноги на ногу. Ему было бы желательно успеть отсюда на съёмку другого проекта «Экстра-такси», но загадочный участник, что вызвался заменить Софью, запаздывал, и насколько теперь затянется время съёмок, было неизвестно.       Нервничал и Гецати, раз в минуту смотря на часы на руке. У него, помимо всего этого, было полно других дел; собственный центр и так отнимал почти все силы, и вообще непонятно, как он тут оказался и зачем стоит в ряду девятерых, тем более что ряды эти начинают редеть.       Ирине жутко мешало неудобное платье, а Вике ужасно жали неудобные туфли на каблуках, но стилисты зачем-то настаивали именно на таком образе.       Некстати она вспомнила свою соперницу по шестнадцатой битве — ту, у которой в тот год она украла не только руку, но и мужчину. Тогда в одном из выпусков её первой битвы Марат Башаров, заметив, что ей неудобно стоять, предложил Мэрилин снять неудобные каблуки.       Прокрутив в своей голове это знатно поросшее пылью воспоминание, жрица культа предков не догадывалась, что эта женщина сейчас стоит за дверью и готовится войти в Готический зал.       

***

      Мэрилин прекрасно знала, что её ждут, и вовсе не хотела причинить людям по ту сторону двери неудобства. И дело было совсем не в неё эстонской медлительности; она просто не могла найти в себе силы толкнуть тяжёлую деревянную дверь и встретиться лицом к лицу с людьми, навсегда изменившими её жизнь. Она, преодолевшая в своей жизни так много, прошедшая тернистый путь Битвы трижды, сейчас просто не могла войти в эту дверь.       Её руки потели, а по позвоночнику, напротив, пробегал холод в то время, как людям по ту сторону двери было душно. Уже в третий раз Керро просила редакторов и операторов дать ей ещё пару минут. Они соглашались, однако с каждым разом в выражении их лиц было всё меньше вежливости.       Признаться, она очень этого хотела — хоть ненадолго вернуться в город, который ей полюбился за те пять лет, что она прожила здесь, и доказать всем, что она не слабее тех, кому трижды уступала первенство. Она не слабее, но всё же не могла сделать шаг внутрь комнаты. Потирая потные ладони друг о друга, Мэри прислушивалась к звукам за дверью. В гуле чужих голосов она без труда узнала и того, кто был первой любовью и самым сильным разочарованием, и ту, что отняла у неё победу в Битве, хотя, давно пора признать, забрала Райдос вовсе не «руку».       Эстонка уже положила ладонь на тяжёлую дверь, готовясь приложить усилие и толкнуть её, сделать шаг, снова вступить на этот путь. Она не свернёт с дороги, как это сделала та, на чьё место её пригласили. Она дойдёт до конца, а будет ли это победа, решат высшие силы.       Но тут мимо неё, словно вихрь, принесший с собой немного свежего воздуха людям внутри, влетела Катя, девушка-администратор, облачённая в белую футболку и джинсы.       — Готовность пять секунд, экстрасенс за дверью! — сообщила она, запыхавшись. — Виктория Александровна, пожалуйте сюда, — с этими словами она лихо подхватила девочку, после чего в микрофоне, прицепленном к её одежде, раздался треск, так как маленькая разбойница сразу принялась его теребить.       Башаров с интересом поглядел на родителей девочки, которую Катя спешно уносила из-под прицелов камер. Он-то знал, кто стоит за дверью, и ему страсть как была интересна их реакция.       Именно в этот момент Керро чётко расслышала среди чужих голосов лепет маленького ребёнка. У неё была младшая сестра с большой разницей в возрасте, у неё была куча племянников, а она всегда хотела стать матерью. Этот звук она не перепутала бы ни с чем — это был лепет ребёнка, вряд ли принадлежащий кому-то из восьми участников или членам съёмочной группы.       Вслед за этим она услышала голос, который точно так же никогда не сможет ни с чем перепутать. Это был голос Саши, и пусть они не виделись уже почти десять лет и столько же не общались, между ними всё же было много хорошего. У них когда-то был дом; правда, сейчас на его месте рана, покрытая льдом. Периодически по ночам, за закрытой дверью своего уютного дома, Мэри чувствовала, как она начинает ныть, но Мэрилин сильная, она давно научилась не набирать запретный номер и не болеть.       Иногда люди, обладающие какими-то неординарными способностями, ненавидят свой дар, называя его проклятием — например, в те минуты, когда к тебе в сознание проникает видение, о котором ты не просил.       Вот девушка-администратор с малышкой на руках хочет выйти за дверь, но к ним походит Александр Шепс и целует девочку, а потом произносит:       — Помаши папе, пока!       И вроде бы ничего необычного — у каждого из них давно своя жизнь, и он вполне мог стать отцом, и вроде ей не жаль, что она не мать этого ребёнка, но что-то саднит внутри.       — Пока, папа! — произносит малышка и смотрит на отца большими глазами.       Глазами Виктории Райдос. Девочка — абсолютная копия женщины, из-за которой у неё тогда случилась истерика в похожем зале. Она — маленькая Вика… Она не просто дочь Саши, она — та, чьё рождение Мэри однажды предсказала.       

***

      Катя, всё еще продолжая держать малышку на руках, прислушалась к голосу в наушниках, а затем с абсолютно растерянным и ошарашенным видом сообщила:       — Ребят, съёмки не будет…       Череватый даже не собирался выяснять причину произошедшего, просто мельком взглянул на часы и пулей вылетел из Готического зала. На свою вторую съёмку он ещё успевал, но впритык.       Однако, уже стоя возле жёлтой машинки, докуривая сигарету и ожидая голос в наушниках, что должен оповестить о готовности к съёмке, Влад нервничал. Он не мог понять причину своей тревоги — будто бы этот чёртов день решил не заладиться с самого утра и точно хорошо не закончится. Экстрасенсу оставалось лишь тяжело вдохнуть едкий дым сигареты.       Докурив до фильтра, он бросил окурок в урну и, надвинув капюшон своего чёрного пуховика, быстрым шагом пошел к машине. Холодная ручка, тихий хлопок двери. Тепло. Греет ладони и уверенно кладет руки на руль.       — Ну что, погнали? — говорит он сам себе, и тут на его слова словно отзывается голос извне.       — Готовность три минуты, — говорят ему в «ухо».       Это означало, что ровно через три минуты к нему в машину сядет незнакомый человек. Он тронется с места и, вместо навигатора включив свой особый дар, станет говорить и помогать найти ответы на вопросы, что не дают спать по ночам, разобраться в проблемах или передать привет тем, по кому жутко тоскует сердце, но телефонные линии вас уже никогда не соединят.       Он будет помогать, ну или, как он сам выражается, «давать пизды» живым за мёртвых или родителям за детей, или неверным супругам за боль, причинённую вторым половинам.       И вот в машину садится девушка, примерно его ровесница, может, лет на пять младше. Старательно выкрашенные почти до угольной черноты волосы. Дорогая чёрная сумка, длинные ногти, в одной руке «яблоко» последней модели, в другой — жестяная банка с чем-то алкоголесодержащим, а в зубах зажата сигарета.       Пассажирка не утруждается выплюнуть сигарету и громко хлопает дверью. Глядя на всё это сквозь зеркало заднего вида, Влад понимает, что сегодня ему будет ой как непросто, но всё же старается быть сдержанным.       — Пожалуйста, затушите сигарету, — просит молодой человек.       Никак не реагируя на просьбу, дама просто стряхивает пепел на обивку в салоне и продолжает смотреть в экран телефона.       Обычно Владу нравилось наблюдать за пассажирами, что не сразу узнавали в водителе такси самого обсуждаемого участника и победителя известного шоу на ТНТ, и из интереса он до последнего держал интригу. Но эту даму Чреватый невзлюбил ещё на подходе к авто, и поэтому скрывать свою личность нужным не посчитал.       — Сигарету выкидываем, пристёгиваем ремень безопасности. — Из зеркала заднего вида на девушку смотрели разгневанные карие глаза.       — Это ж «комфорт», все можно, — ответили ему, уставившись в телефон.       — Сигарету вкидываем, пристёгиваем ремень безопасности, — настойчиво повторил Влад.       — Да пошел ты! Вызвали — вези! — огрызнулась девица, но вдруг сменила тон на более заинтересованный. — О, ты ж этот... Краснокнижник, да? А чё про меня знаешь?       — Краснокнижник? — переспросил Влад, но поправлять пассажирку и говорить, что он — чернокнижник, не стал, много чести. Лишь раздраженно бросил: — А про тебя я знаю, что я тебя высажу, где положено, и дальше сам поеду. Черная вся, не хочу я с тобой возиться, мараться ещё об тебя. И так дерьма хватает.       

***

      Выполнив своё обещание, Череватый довёз девушку до точки, что была указана, как конец маршрута, и, всё ещё сохраняя вежливый тон, попросил мадам выйти на фиг из его машины. Нарочито громко хлопнув дверью, девушка наконец избавила экстрасенса от своего присутствия. Тот облегчённо выдохнул.       Сейчас он вернёт машинку с «шашечками» туда, где ей положено быть, пересядет в своё авто и отправится домой. Скинет с себя всю эту съёмочную атрибутику, переоденется в свою смешную пижаму в зелёную клетку с новогодними елками и завалится на диван смотреть «Битву экстрасенсов» — там как раз идёт январский марафон, и сегодня должны показывать его сезон. На то, что эту серию администрация «Такси» может посчитать провальной, ему было абсолютно наплевать. Вот только он не знал, что этот день ещё не закончил преподносить сюрпризы.       Даже пересев в свою личную машину, Влад не мог избавиться от навязчивого запаха сладко-приторных духов пассажирки.       И нет, дело было не в её нагловатых повадках, а в том, что душа её была вся чёрная, в ней уже давно погас последний огонь человечности. И не то чтобы Влад был идеалом и требовал этого же от других — вовсе нет, он не гнушался многими вещами, за которые толпа легко осудит. Однако было для молодого человека что-то по-настоящему святое — например, семья, например, помочь человеку, который упал и не может подняться. Были даже в его мире, в котором полно демонов и пороков, по-настоящему светлые вещи, и он ценил тех людей, в которых этот свет всё ещё сохранился.       Едва он подумал о помощи тому, кто упал, как на ближайшей «зебре» к нему под колёса рухнула девушка. Рыжая, в красном платье, одетая явно не по погоде — пусть зима и была тёплой, одного платья было точно маловато. Рядом с ней звонко разбилась полупустая бутылка какого-то крепкого алкоголя, что вызвало в ней куда большее негодование, чем тот факт, что она едва не была раздавлена колёсами автомобиля.       — Вот блять! — выругался Влад, стукнув руками по рулю, и представил, сколько возможного геморроя в связи с этим его ждёт, а ведь год только начался! Молодой человек спешно покинул авто и побежал к жертве ДТП. Вокруг уже стали собираться зеваки.       — Живая? — поинтересовался Влад и, подхватив под мышки, попытался вертикализировать потерпевшую. — Давай, встаём!       — Не трогай мена! — стала сопротивляться девушка, но Череватый, несмотря на протест, просто вёл её к машине. Он был отцом трёхлетнего сына, так что ему едва ли не каждый день приходилось сажать в авто кого-то брыкающегося и плачущего.       Навязчивый дурман от духов недавней пассажирки сменился другим амбре. Девушка была сильно пьяна, у неё уже язык заплетался, а поскольку она, ко всему прочему, говорила с явным акцентом, слов её возмущения было не разобрать. Однако Влад не мог отделаться от мысли, что эти рыжие локоны, голос и акцент ему знакомы.       — Твою мать! — выругался он, когда свет в салоне осветил незнакомку и оказалось, что он был прав — жертва ДТП ему знакома. Да что ему — её знает вся страна! — Болит что-то? В больницу едем? — спросил молодой человек, поворачивая ключ зажигания и внимательно глядя на неё в зеркало заднего вида.       — У-у. — Она покачала головой, затем оглянулась по сторонам, видимо, ища взглядом недопитую бутылку, которая ещё несколько минут назад была у неё в руках, и, поняв, что та осталась лежать разбитой на дороге, огорчилась. А спустя ещё пару минут молчания её глаза загорелись недоброй искрой от какой-то явно сумасшедшей мысли. Признаться честно, в такие моменты Влад, не пугающийся потустороннего, женщин очень боялся — от некоторых их идей даже демоны заикались, и это была одна из таких.       — Отвези меня к Саша… Я покажу, как ехат.       — Они не живут уже там, — вздохнул Влад, нажимая педаль газа, и зачем-то добавил то, после чего захотел проглотить свой же язык: — Тесно у Саши в двушке со столькими детьми, им простор нужен. У меня один Лев, и то... Что ты делаешь в Москве? — поинтересовался чернокнижник, желая сменить тему и надеясь, что она в силу опьянения не запомнит, что ему хорошо знаком её бывший.       — Битва звали. Битва звали Соня вместо…       Пара незначительных видений, и в голове Череватого сложился пазл деталька к детальке. Она уже стояла там, за дверью, но, неожиданно нырнув в семейную идиллию Шепсов, не выдержала и стремглав побежала прочь. Она бежала так быстро, что забыла взять свою шубу, так и выскочила в платье, потом купила алкоголя и принялась спиртовать вновь открывшуюся рану, не обращая внимания на холод. Внутри и так всё замёрзло…       — Ну, раз в больницу не едем, поедем ко мне домой, — постановил Владислав и принялся набирать номер своей жены.       — Не надо, высади мена тут, — вновь запротестовала эстонка, — прямо тут!       — Ты пьяная, одна ночью на улице… — он почесал затылок. — В лучшем случае ограбят, а в худшем… — Он проглотил последнее слово, не желая этого произносить, а уж тем более представлять, и, переформулировав, подытожил: — В общем, негоже красивым девушкам одним ночью на улице.       В этот момент в трубке на том конце послышался голос.       

***

      Малыш нетерпеливо дёргал её за футболку, желая сию же секунду продемонстрировать ей одну из своих игрушек.       — Мам, смотли, мам!       Лена погладила сына по голове, пытаясь сосредоточиться и не упустить важные детали сбивчивого рассказа мужа.       — Ладно, хорошо, — согласилась она; впрочем, вряд ли у неё был выбор. — Давай, жду, — с некой долей растерянности в голосе произнесла она и, добавив зачем-то: — Я картошки нажарила, — нажала отбой.       Девушка обернулась и взглянула на сынишку — тот протягивал ей красную машинку. Она в ответ растерянно улыбнулась и, поставив кружку с кофе на стол, задумалась. А мог ли муж, который утверждает, что ему служит демон Толик, который иногда впадает в настолько сильные трансовые состояния, что пытается свести счёты с жизнью, удивить её ещё хоть чем-то? Лена думала, что нет, но Влад смог.       — Ну что, Лёвка, к нам едет Мэрилин Керро, — произнесла Лена, глядя на сына.       

***

      — Едем ко мне домой, — повторил молодой человек, бросив телефон на соседнее сиденье. — Там Ленка картошки нажарила, «Битва» по телевизору идёт, мой сезон как раз…       — Так ты тоже с «Битва»? — В зеркале заднего вида было видно, как ведьма заинтересованно подняла бровь. — Ты багажник нашёл?       — Нет.       — А я когда ищу люди, я нашла люди! — гордо вскрикнула она и уже тише добавила: — Но не тот раз…       Алкоголь, что тёк по её венам, смешиваясь с кровью, легко подхватил эстонку и унёс прочь с хмурых улиц зимней Москвы двадцать пятого обратно, в жаркий июнь, на десять лет назад, в тот день, когда она не нашла человека в багажнике, в день, где всё могло быть иначе....