XXII

Декабрь 2027 год.

      Мир буквально трещал по швам, стабильности в нём было всё меньше. Создавалось впечатление, что планета — это всего лишь шарик на ниточке, который заскучавшее мироздание раскачивает из стороны в сторону, а люди только и делают, что пытаются удержаться. Все стали крайне осторожны в планах на будущее, а если что и планировали, говорили шёпотом. Уже никто не грезил о том, что когда-то станет лучше; главным в современном мире было — лишь бы не становилось хуже.       Мир давно трещал по швам, но одно оставалось неизменным: особняк Стахеева на Новой Басманной всё ещё стоял на прежнем месте и являл собой оплот и островок стабильности. Мир неумолимо менялся, а они всё ещё были здесь, на высоких стульях с деревянными резными спинками, всё ещё пытались выяснить, кто из них сильнее. Казалось бы, точка в этом споре была поставлена ещё двенадцать лет назад, когда победительницей шестнадцатого сезона «Битвы экстрасенсов» стала Виктория Райдос, а несколько лет спустя она стала законной женой Александра Шепса, и обсуждать стало нечего — без слов было ясно, за кем в этой битве осталась безоговорочная победа.       Но она не была бы собой, если бы не попробовала ещё раз. Причём, даже она сама не знала, какой ей нужен реванш, что принесёт ей успокоение, поставит точку в этой тихой двенадцатилетней войне, незаметно текущей на фоне многочисленных конфликтов в разных точках земного шара. Золотая «рука»? Признание Саши, что был неправ?       И вот они снова здесь, сидят на деревянных резных стульях, нервничают, потирают потные ладони, мечут друг в друга молнии холодных взглядов. Ещё двое финалистов, кроме них, присутствовали здесь, словно бы картонные фигуры, декорации, ничего не значащие для сегодняшнего шоу — просто финалистов должно быть четверо, вот их сюда и посадили. Но все, от фанатов, которые мёрзли на улице уже не первый час, до самых мелких клерков в этом здании безоговорочно знали: это — битва двух ведьм, словно зритель должен решить, кто из женщин Александра Шепса всё-таки сильнее, словно не он был ключевой фигурой этой партии, и окончательное решение осталось не за ним; впрочем, король никогда ничего не решает.       — Помнится, ты сказала, что, если бы у тебя были дети, то ты не шлялась бы по «битвам», а сидела бы с ними дома, — ехидно произнесла Вика, повернув голову в сторону Мэри. Почему-то именно сейчас она решила затронуть эту тему, словно целый год до этого они не провели бок о бок в тесной гримёрке       Ведьма в ответ промолчала, поджав губы, старательно обведённые красной помадой, и пригладила платье из фиолетового шёлка.       — Сколько сейчас твоему? — поинтересовалась Вика, поднимая правую бровь и не желая закрывать эту тему, словно бы того, что обстановка была накалена до предела, было недостаточно. — Полтора?       Казалось, что воздух заискрил, из углов от напряжения стали вылетать искры; ещё немного, и коротнёт проводка, погрузив старинное здание в кромешную темноту.       — А твоему сколько? Он младше моего, да?       — Да, — ответила Вика, гордо вскинув голову. Действительно, то, что ей удалось родить ребёнка в пятьдесят лет, было для неё поводом для гордости и поводом к сплетням для окружающих.       — Так чего ты дома не сидишь?       — Потому что Саша сидит, — ответила Виктория, зная, что парировать эстонке будет нечем. Отец её ребёнка весь год ошивался здесь же, на «Битве», правда в финал не вошёл. — Он такой же родитель, как и я. На первой «Битве» я сидела с Викой, а он участвовал, а в этот раз я участвую, а он с детьми сидит.       Действительно, сегодня на этих четырёх стульях не наблюдалось Александра Шепса, и не потому, что он не попал в финал, а потому, что вовсе не участвовал, уступив инициативу своей жене.       Неизвестно, чем бы закончилась эта язвительная перепалка, спрятанная за фальшивыми улыбками, если бы тяжёлая деревянная дверь не распахнулась и в холле особняка не появился первый гость, пришедший поздравить финалистов.       Это была победительница второго сезона «Битвы сильнейших» Ирина Игнатенко. На удивление, пришла она сегодня не одна — на руках у неё сидела девочка, на вид чуть больше года. Маленький чёрный хвостик был заколот атласным розовым бантиком, который был, скорее, украшением, нежели заколкой.       Ни она, ни её муж не были сторонниками того, чтобы появляться с ребёнком, тем более таким маленьким, перед камерами, но девочка упрямо отказывалась слезать с рук матери и закатывала такую истерику, что, кажется, было слышно в соседнем квартале. Только на руках у Ирины она сидела спокойно. Наверное, всему виной были очередные прорезающиеся зубки.       Ирина вошла и встала напротив четырёх финалистов. Малышка в это время с удовольствием стала разглядывать людей в пёстрых и ярких нарядах, кажется, даже забыв возмутиться тем фактом, что её принесли в незнакомое место, и что она по традиции должна расплакаться. Вместо этого девочка грызла игрушку-прорезыватель в форме цветочка и разглядывала всё вокруг.       — Значит, так, господа финалисты, позвольте поздравить вас на правах победительницы прошлого сезона! — произнесла Ирина с улыбкой, вспоминая такой же день два года тому назад…

***

      Когда Костя в середине «Битвы» сказал, что отдаст ей все накопленные баллы, она подумала, что он шутит, и даже забыла об этом, однако муж своё обещание выполнил. Второй сезон проекта, надо признаться, хромал на обе ноги: сначала состав покинула Соня, затем Олег влип в скандальную историю, а вместе с ним проект покинула и Мэрилин, пришедшая на место Сони. Однако эта хромая лошадь всё же прискакала к финишу и готова была упасть замертво.       Вот Ирина стоит в Готическом зале, облачённая в длинное красное платье; волосы собраны в незатейливую причёску, чёрный локон свисает по правой щеке. Как и предрекала Мэрилин, финал был женским — правда, без неё. Ангелина, Вика и она с ещё одной Ириной стояли, как все те же солдаты в шеренге, а напротив них, водружённая на высокую тумбу, переливалась блеском и манила к себе золотая статуэтка. Однако Игнатенко и не чаяла её получить. По правде говоря, её мысли занимало сейчас совсем другое: буквально утром этого же дня она узнала, что ждёт второго ребёнка, и, прекрасно помня о том, что у неё несколько лет назад был выкидыш, никак не могла переключиться и думать о чём-то другом.       Держащий в руках золотой конверт Марат Башаров что-то красноречиво говорил, но она, витая в собственных мыслях, его даже толком не слушала, до неё долетали только обрывки фраз. Сосредоточиться пришлось, только когда ведущий громко и отчётливо произнёс её имя.       Ира повернула голову, недоуменно глядя то на него, то на других присутствующих женщин. Она нахмурила брови и вновь повернулась к ведущему.       — Ирина, я вас поздравляю, эта «рука» — ваша!       — А что, я?.. — Она никак не могла взять сказанное в толк. Ей всё это казалось каким-то ненастоящим. Ангелина и Вика, по её мнению, были куда более достойными кандидатами на эту победу, нежели она. «Какого чёрта, вообще?!» — едва не вырвалось у неё. — Я? — переспросила она, а затем добавила: — Я могу отдать свою победу, если кому-то нужнее…       — Да что ты, девонька, — заговорила Ангелина, занявшая третье место, — это твоя победа, и ты её правда заслужила! — Изосимова по-матерински обняла её. — Иди, забирай!       Ирина медленно приблизилась к постаменту, боясь, что, как только она подойдёт, награда исчезнет, как мираж, но вот металл уже приятно холодит кожу; она осторожно берёт награду и возвращается на своё место.       — Ирина, вы знаете, я открываю конверты в этом зале уже в девятнадцатый раз, — заговорил Марат, когда аплодисменты стихли, — и чаще всего результат предсказуем: победитель проявляет себя ещё на «багажнике», и потом нам остаётся лишь следить, как он идёт к вершине, буквально расталкивая конкурентов локтями. Лишь трижды за всю историю моей работы в «Битве» меня искренне удивили цифры в результате. Один раз я даже позволил себе выругаться прямо в эфире, настолько непредсказуемо всё оказалось…       Ира внимательно слушала, не очень понимая, к чему ведёт ведущий, но он продолжал:       — Сегодня я открыл конверт в девятнадцатый раз, и, знаете, я могу совершенно искренне сказать, что сегодня победа воистину заслуженна. Вы — сильнейшая в этом зале! Я говорю сейчас даже не о ваших экстрасенсорных способностях, а о том, что помню, какой вы пришли сюда — загнанным зверьком, который кусал всех, кто пытался его приручить. Вы были готовы проклинать всех и каждого, идти по головам и добиваться цели абсолютно любой ценой. Я помню, как вы влюбились в молодого медиума, и помню, как после этого испытания стали даваться вам тяжелее и хуже — всё-таки, как я уже говорил, эти чувства на проекте всегда мешают проявить себя именно женщине. Из этого правила есть только несколько исключений, — Марат подмигнул Райдос и Саковой. — Помню, как вы плакали, прижимая к груди фотографию сына. — Марат искренне улыбнулся и продолжил свою речь. — Вы, Ирина, сломали шаблоны. Вы действительно стали лучшей версией себя — более мудрой, спокойной и понимающей, а главное — любовь больше не отнимала ваши силы, а преумножала их, и осмелюсь предположить, что именно благодаря вашей любви вы сейчас стоите здесь и держите эту награду. Может, вы что-то хотите сказать зрителям, которые за вас голосовали?       — Я очень благодарна абсолютно каждому человеку, который болел за меня. -Она попыталась глубоко вдохнуть, выровнять голос, но тот предательски дрожал, а в глазах проступили слёзы. — Сказать кое-что я хочу не только зрителям, можно?       Башаров кивнул.       — Спасибо тебе! Спасибо, что смог усмирить мой гнев, просто потому что принял и полюбил такую, какая я есть. Спасибо, что не отпустил, когда я хотела уйти, поддерживал каждый раз, когда уставала и не хотела идти дальше. Это и твоя победа тоже, потому что без тебя у меня бы ничего не вышло!       Ира говорила эти слова своему мужу, зная, что он обязательно посмотрит эфир и услышит их — говорила искренне, от всего сердца, не задумываясь о том, что услышит их не только Костя, а ещё и Олег, который пропал с радаров ещё полгода назад. Молодой человек раздражённо выключит телевизор, остервенело отшвырнёт в сторону пульт, словно тот был в чём-то виноват, и выплюнет ядовито:       — Ага, конечно! Ему спасибо… Это благодаря мне ты победила, — он говорил так, словно у неё был шанс услышать его через экран, — потому что у нас любят жалеть жертв! — Шепс-младший, похоже, так и остался убеждён, что за неё голосовали лишь те, кто увидел в ней жертву.       Её искренней речью не прониклись и три девушки, что сидели на диване в одной из московских квартир и, поедая попкорн из большой синей миски, смотрели выпуск.       — Ну да, ну да, а то мы его не знаем! — сказала одна из них, чьи руки были покрыты татуировками.       — Он же нарцисс, девочки! — сказала другая, с длинными чёрными волосами, — а нарциссов надо восхвалять, вот она и разливается.       — Восхвалять и готовить жрать, — хохотнула третья блондинка, — а если ты умеешь делать только бутерброды, ты не подходишь автоматически!       После девушка последовала примеру Олега Шепса и пальцем с длинным ногтем нажала на кнопку выключения.       

***

      Малышка выпустила из рук прорезыватель, тот ударился об пол и зазвенел, возвращая её мать из воспоминаний в нынешний день. Ирина опустилась на корточки, чтобы поднять вещицу, и плохо закреплённый микрофон вдруг слетел с неё.       — Да блядь! — в сердцах выругалась ведьма.       — Бять! — в следующую секунду задорно повторила девочка, сидящая у неё на руках.       В холле особняка воцарилась истинная тишина, прерываемая только редкими смешками, которые присутствующие изо всех сил старались подавить.       — Блядь, — вновь вырвалось у Ирины более ошарашенным тоном, а затем она поднялась на ноги и посмотрела в чёрные бусинки-глаза дочери.       — Дочь, ты чего? — затем она оглядела присутствующих, среди которых были как минимум две молодые матери. — Слушайте, где у такой мелочи кнопка «отмена»? Мне срочно нужно отменить последнее действие!       — А что теперь Константин скажет? — не выдержала девочка-администратор, сдерживая смех из последних сил.       — Он меня убьёт, — мрачно произнесла Ира, и на этом моменте не выдержал уже никто — по особняку прокатилась звучная волна смеха мужчин и женщин на разный манер.       По иронии судьбы следом за Ириной зашёл Костя, и когда он уже произнес напутственные слова и поздравления всем финалистам и собирался уходить, девушка-администратор вдруг выкрикнула:       — Константин, можно вас спросить? Это в эфир не войдёт, мне просто очень интересно.       Мужчина заинтересованно повернул голову к молоденькой девочке в чёрной футболке с логотипом проекта.       — Вот я никогда не слышала, чтобы вы ругались матом, в отличие от вашей жены…       — Ну, если вы не слышали, это вовсе не значит, что я не ругаюсь — просто вы не слышите. А её я как-то хотел отучить. Мы договорились, что матом она больше не ругается, потому что дети всё повторяют, — аланский провидец не сдержал улыбки, рассказывая эту историю. — И она правда держалась, но, странное дело, мне как будто бы чего-то не хватало, будто это её изюминка, что ли! Потом, спустя время, вечером я услышал с кухни: «Джихан, ты вконец охуел — какая, к чёрту, Мерьем?» И мне прямо полегчало! — вновь улыбнулся мужчина, и холл особняка со всеми, кто в нём присутствовал, вновь разразился приступом заразительного смеха.       

***

      Вот в дверях появилась Ангелина. Она каждому по-своему пожелала победы и раздала заговорённые на удачу браслеты с оговоркой:       — Я очень страстно желаю, чтобы один из вас победил! — На этих словах она посмотрела на Максима Левина, затем подошла и аккуратно, со всей нежностью, на которую только может быть способна сильная женщина, вложила в его ладонь браслет, а затем своими пальцами сжала её в кулак, позволив себе несколько секунд не убирать руку.       Операторы отсняли несколько диалогов, которые, возможно, даже не войдут в окончательную версию монтажа, и колдовка собралась уходить, чтобы уступить место следующему гостю.       — Ангелин! — неожиданно окликнул её колдун, пряча подношение в карман.       — А? — Она уже почти взялась за ручку двери, но обернулась.       — Слушай, а чего мы с тобой никого не родили? — Левин подмигнул.       — Чё? — колдовка совершенно растерялась, нахмурила лоб и прищурила глаза. — Ты одурел? — спросила Изосимова, подойдя ближе; по интонации не было понятно, спрашивает она или утверждает. — Мне пятьдесят два года, старый ты дурак! — Она всплеснула руками и покрутила пальцем у виска, всем своим видом показывая, что с больными общаться не собирается.       — Ей тоже, — Макс кивнул в сторону сидящей рядом с ним Вики. — Они все между сезонами детей понарожали!       — Мне что, за всеми повторять надо? Думаешь, к полтиннику своей головы у меня так и не появилось?       Она его отчитывала в лучших своих традициях, а он лишь улыбался, и его самодовольная физиономия в какой-то момент стала её раздражать. Тогда она поинтересовалась:       — Сколько твоему сыну было, когда ты стал его воспитывать?       — Восемь.       — А с младенцами дела не имел?       — Да как-то не приходилось.       В ответ на это ведьма кивнула и куда-то отправилась. Она появилась примерно минут через десять, неся на руках дочь Иры и Кости. Ангелина усадила девочку на колени колдуна и, сложив руки на груди, принялась ждать.       Ждать пришлось недолго: поначалу малышка с интересом разглядывала блёстки на пиджаке дяди, но потом её напугал какой-то звук, и она принялась громко плакать. Макс поднял её и развернул лицом к себе, держа на вытянутых руках. Вскоре к абсолютно растерянному Максиму — кажется, настолько обескураженным его ещё никогда не видели, — подошла Ира и забрала ребёнка.       — Сдоволился? — спросила Ангелина.       Максим в ответ только кивнул, даже не уточняя, что значит слово, которое она только что произнесла.       — Вот и жди внуков. Внуков можно обратно вернуть.       

***

      Гости всё прибывали, и в какой-то момент Вике стало казаться, что сие действо напоминает не что иное, как бал у сатаны — вот она, нагая Маргарита, стоит у подножия огромнейшей лестницы и скоро лишится сил от усталости, но они всё продолжают прибывать из адовой печи и нести с собой то божьи проповеди, то проклятия, то лабубу, то ещё какую-нибудь новомодную фигню, а могут и вовсе бросить в человека склянкой со святой водой, на что Влад, которому и прилетел сей дар, лишь иронично улыбнётся и никак не отреагирует.       Наконец уже по традиции незадолго до полуночи в дверях появляется тот, кого жрица культа предков ожидала увидеть больше всего.       — Привет, родная, — Саша протянул ей большой букет красных роз, а когда она поднялась и шагнула к нему, поцеловал жену в губы, ладонью правой руки притягивая к себе за затылок, а потом тихо шепнул на ухо, так, чтобы этого никто, кроме них, не слышал: — Не бойся проиграть! Для меня ты — сильнейшая. Какая разница, что думают люди? — Затем он отстранился и произнёс уже громко: — Можно, я не буду тебе ничего говорить? Ты — Виктория Райдос, жрица культа предков; женщина, родившая мне троих детей, хотя я даже не смел просить тебя об этом; женщина, показавшая мне, что свобода — это не главное, куда круче уроки китайского и поиск бублика в детской комнате. Что бы я ни сказал, слов будет недостаточно. Ты — Виктория Райдос, жрица культа предков, — повторил он, — в тебе, и только в тебе — твоя сила, и даже если ты выйдешь из этой двери без «руки», для меня ты — всегда номер один!       Прослезившись, Вика опустилась на стул, а Саша подошёл к Мэри, сидящей рядом, и протянул ей другой букет, из белых ромашек — и где он их взял посреди зимы?       — А это тебе, невестка, — проговорил Саша.       — Спасибо, — смущённо ответила Керро и поправила падающий на лицо локон. То, как он её назвал — слово, для неё непривычное, и оно никак к ней не липнет, сколько ни приклеивай.       «Невестка» — это слово, словно щелчок, словно триггер, вернуло Вику в прошлое на два года тому назад.       

***

      Был слякотный тёмный ноябрь, третий день без перерыва лил дождь, и Вика даже порадовалась тому факту, что они в Москве, а не в Петербурге, иначе бы ситуация усугубилась бы в десятки раз в этой атмосфере «достоевщины», а если учесть, что в семье сейчас не всё гладко, то единственное, что оставалось бы — затянуть петлю на шее, ибо не только на улице, но и в душе сейчас всё было серо, пасмурно и холодно. Не за горами был финал второго сезона, но не это сейчас волновало амбициозную Райдос. Иногда в жизни происходят события, которые отодвигают любые твои амбиции на второй план.       Вика ждала ещё одного ребёнка. Уверенная в том, что у неё уже наступила менопауза, а она и вправду наступила вскоре после рождения Вики, женщина не особо заботилась о контрацепции, за что сполна поплатилась. Было уже десять недель, и им с Сашей предстояло решить, что делать дальше. Ведьма смотрела прямо в сковороду, подставляя лицо под брызги шипящего масла. Ей даже хотелось, чтобы раскалённая жижа попала на кожу. Она смотрела на котлеты, но в упор не видела, что те пригорают.       — Саша, надо что-то делать, — обратилась она к мужу, сидящему на табуретке за её спиной.       — Мою позицию ты знаешь: у нас уже есть четыре ребёнка, и если существуют хоть какие-то риски…       Вика не успела ничего на это ответить — прозвонил дверной звонок. Судя по звукам, Варвара открыла дверь. Не разуваясь, не раздеваясь и даже не здороваясь, словно фурия, выпущенная прямиком из преисподней, на кухню влетела её свекровь. Проигнорировав присутствие Виктории, отношения с которой у неё были так себе, она обратилась сразу к сыну.       — Скажи мне, пожалуйста, дорогой мой, что у вас за хобби такое — жениться на тех, кто старше вас, и делать им детей? — шумно негодовала женщина, размахивая руками.       Вика до боли в пальцах сжала в руке лопатку, которой переворачивала котлеты. Ей странно захотелось взять раскалённую сковороду и, подняв с плиты, замахнуться, врезать мужу прямо по морде — в данной ситуации именно по морде — и заорать: «Какого чёрта ты рассказал всё своей матери?! Я же просила этого не делать!»       Однако прежде, чем ведьма успела поддаться импульсу, одно слово, произнесённое свекровью, что-то царапнуло внутри. «Что у ВАС за хобби такое», — она говорила во множественном числе. Саша, видимо, понял то же самое, и они оба, не сговариваясь, повернулись с Людмиле и в недоумении уставились на неё.       — Что ты имеешь в виду? — наконец пролепетал Саша, проглатывая буквы.       — Сейчас позвонил твой младший брат, — она помахала перед лицом сына и невестки мобильным телефоном, — и заявил, что женился на Мэрилин Керро и у них будет ребёнок! Подскажи, пожалуйста, что вас за хобби такое — жениться на тех, кто старше?! — повторила она вопрос, с которым пришла.       Саша, словно стукнутый обухом по голове, не знал, что сказать. Да, последние несколько месяцев с того самого инцидента с Ириной он практически не общался с братом, а если и перезванивался, то диалоги были сухими, фразы в них — односложными и короткими. Он знал, что Олег где-то за границей, но понятия не имел, что в Эстонии, и уж тем более, что с ней. Это откровение, признаться, буквально пригвоздило его к стулу, а Вика от саркастичного комментария никак не смогла удержаться — её, видимо, спровоцировали разбушевавшиеся из-за беременности гормоны.       — Помнится, когда я вышла за Сашу, вы во весь голос орали: «Саша, сынок, Мэричка была такая хорошая, зачем тебе эта старая… с детьми» — вот теперь всё, как вы хотели, Мэри — ваша невестка. Или что Саше хорошо, то Олегу — смерть?       Услышав эти слова, Людмила Шотовна была готова взорваться и снова сцепиться с женой сына, но тут разговор подхватил и Саша.       — Вообще-то, Вика права — это раз, а во-вторых, это вы во всём виноваты — всё детство заставляли его всё за мной донашивать, вот и результат!       Вика брызнула смехом и выключила сгоревшие к чертям котлеты. Попыхтев немного от возмущения, открывая и закрывая рот, как рыба, а потом взмахнув полой пушистой шубы, Людмила направилась прочь, на ходу выкрикивая:       — Гаврюша! Внучек!..       — Мама, он не телёнок из Простоквашино, его зовут Гавриил! — выкрикнул Саша из кухни.       Ещё один ребёнок у них всё-таки родился, хоть Саша с Викой смертельно боялись высокого риска синдрома Дауна и ещё десятка генетических заболеваний, которые могли прилепиться к ребёнку из-за возраста матери. Именно поэтому, стоя в Готическом зале и видя, как Ирина Игнатенко забирает «руку», амбициозная жрица культа предков практически никак на это не отреагировала — она была объята тысячей страхов и порой не могла мыслить здраво.       Лёжа на родильном столе, она едва не сошла с ума, когда Елена Гецати, ведущая её беременность и роды по просьбе брата, приняла её мальчика на руки и воскликнула:       — Господи ты боже мой!       Перед Викой, лежавшей на родильном кресле и не имевшей возможности посмотреть, что происходит, пронеслась вся жизнь. Ей казалось, что её сердце сейчас остановится, и она умрёт. Неужели прямо сейчас Лена видит у её ребёнка какие-то патологии?       — Ну это же надо, а! — снова воскликнула Лена, и душа Вики ушла в пятки.       Наконец доктор поднялась со своего кресла и подошла к роженице. Преподнося ей ребёнка, она сказала:       — Он просто микрокопия Александра Шепса! У тебя все дети на тебя похожи. Ты как сломала систему, мать?       Ощущая на груди тёплый кричащий комок, Вика сквозь слёзы засмеялась.       Ровно через четыре месяца Вике предложили участие в новом сезоне «Битвы сильнейших». Шепс прекрасно видел её метания между домом и совсем ещё маленьким ребёнком и желанием участвовать, а уж когда она узнала, что из Эстонии летит Мэри, хоть у неё тоже был маленький сын, всего на несколько месяцев старше Платона, — правда, Саша видел племянника всего-то на нескольких фотографиях, — когда жена услышала о Мэри, её желание участвовать ожидаемо возросло тысячекратно. И он, конечно, мог миллион раз сказать ей, что он любит её и, кроме неё, ему никто не нужен, а мог просто отпустить, отойти в сторону и не мешать, просто стать наблюдателем того, как его прошлое и настоящее наконец ставят точку в многолетней безмолвной войне. Ровно через неделю Шепс сдался. В конце концов, в первом сезоне она не участвовала — как раз таки сидела с маленькой Викой, — видно, пришла его очередь.       — Иди, если хочешь.       — А с Платоном кто останется? — поинтересовалась Вика, держа на руках своего сына. Он сегодня был на редкость капризным, плакал и яростно отвергал всё, что ему предлагали — соску, бутылочку, погремушку.       — Я останусь.       — Ты?       Вика на секунду задумалась, пытаясь представить степень разрушения всего вокруг, если Саша останется один с пятью детьми, трое из которых ещё даже не ходят в школу. Увиденная картина настолько её впечатлила, что женщина вздрогнула и опасливо помотала головой.       — Ну, Варя взрослая, чем-нибудь поможет, — уловив её сомнения, Саша поспешил привести аргументы, — она же готовить уже умеет. Наймём женщину, чтобы убирала, а уж с детьми я как-нибудь справлюсь.       После нескольких раундов переговоров так они и решили: она пошла сниматься в третьем сезоне, а он остался детьми и, на удивление, за прошедший год сумел не угробить ни одного ребёнка, не спалить дом и не сойти с ума. Честно говоря, ей теперь уже не столь было важно, победит она или нет; она гордилась своим мужем, тем, что он целый год смог справляться не только с их общими детьми, но и с её детьми от первого брака, и ему плохо или хорошо, но всё удавалось, и сейчас, глядя на него, она понимала, что у неё есть то, что важнее победы.       

***

      Последним из тех, кто должен был поздравить финалистов, появился Олег Шепс. Едва войдя в особняк и представ перед четвёркой финалистов, Олег обратил своё внимание на Влада и около десяти минут раздосадованно высказывал ему, что он в нём разочаровался из-за той выходки — сегодня днём Влад посмел пронести их совместную фотографию с первого сезона в рамке с чёрной ленточкой сквозь всю шеренгу фанатов. Он рассказывал своему другу, как раньше хорошо он к нему относился, как теперь он разочарован и что отношения между ними навсегда разорваны. Олег сыпал эпитетами и был так разгневан, что люди в какой-то момент уже не могли вспомнить, а обратил ли Олег внимание на свою жену или жену своего брата. В ту секунду Мэри поняла, кто здесь проиграл, в независимости от распределения голосов.       

***

      Гости закончились, теперь осталось только ждать, пока на мраморной лестнице появится Башаров с золотым конвертом и пригласит финалистов в зал для оглашения результатов.       Ира это время была на улице у крыльца. Софии Константиновне жутко надоело сидеть внутри, и, одев на неё куртку, шапку и сапоги, Ира вывела девочку на улицу, к крыльцу — той безумно нравилось ходить по ступеням, и это занятие не на шутку её увлекло.       В какой-то момент в темноте, освещаемой фонарями, она заметила мальчика примерно одного возраста с Софией. Он был одет в чёрную дутую курточку, джинсы, смешную шапку с ушами Микки Мауса, из-под которой выглядывала белокурая чёлка. Малыша за капюшон придерживала мужская рука.       Ирина подняла глаза — перед ней стоял её бывший молодой человек. Дети тут же заинтересовались друг другом, а родители несколько минут молчали.       — Ира, — начал Олег, боковым зрением поглядывая на сына, ползущего по ступенькам.       — Что?       — Прости меня, — он виновато опустил голову. — Я не должен был...       — Тебя брат заставил извиниться или так фотография в похоронной рамочке напугала? — не выдержав, съязвила Игнатенко. — А впрочем, было и было, проехали.       В конце концов, она тщательно охраняла от него тайну, которую он так никогда и не узнает — считай, квиты. Она мельком посмотрела на то, как он вытирает салфеткой рот своему сыну, и на секунду подумала, что их ребёнку сейчас было бы уже шесть лет...       — Ты счастлива? — спросил вдруг он. Ира абсолютно не понимала, зачем ему эта информация, что она ему даст и что для него будет означать любой ответ — если она скажет «нет», тогда что? Протянет руку и предложит сбежать, оставив маленьких детей прямо так, посреди улицы?       — Абсолютно, настолько, насколько только может быть счастлив человек. — Ира совершенно искренне улыбнулась и передала ему ход в этой игре, возвращая мяч с тем же вопросом: — А ты? Сколько ему, кстати? — Она кивнула на мальчика. Белокурая и зеленоглазая копия Мэрилин Керро. Переводя тему, на вопрос о счастье Олег не ответил.       — Год и семь.       — Как зовут?       — Стефан.       — Удивительно всё сложилось, правда? — выдохнула она морозный воздух, разлетевшийся паром в ночном небе, и тронула руку дочери, чтобы проверить, не замёрзла ли она. — Ещё Булгаков писал: «Как причудливо тасуется колода...» — произнесла Игнатенко, а Шепс-младший провалился в воспоминания.       

***

      Когда в июне две тысячи двадцать пятого он, выплатив неустойку, покинул проект, так и не помирившись со старшим братом, единственным человеком, кто не кидался на него с обвинениями, оказалась Мэрилин. Впоследствии они пару раз пили кофе вместе, а потом он узнал, что она тоже ушла с проекта — видимо, и правда приходила, чтобы вернуть бывшего возлюбленного, и когда окончательно поняла, что не получится, покинула поле боя...       Они провели вместе несколько вечеров, в основном жалуясь друг другу на несчастную долю, на то, как оказались брошены и оставлены людьми, которых любили — хотя любовь ли это? Вполне возможно, это просто нежелание принять то, что кто-то мог тебя отвергнуть и выбрать другого человека. На волне взаимной жалости друг к другу у них завязался роман. Они провели вместе несколько ночей, а когда лето закончилось, она улетела на родину, не обещая вернуться. Однако через три недели, примерно в конце сентября, когда «Битва» уже вовсю продолжалась без них, она прислала ему фотографию — ни слова, просто картинка с положительным тестом на беременность.       Сказать, что он тогда растерялся — не сказать ничего. В его голове, точно пчёлы, жужжали самые разнообразные мысли. Связаться с ней и попросить разобраться с этим, пока ещё есть время? Но тут он вдруг вспомнил свои же слова, которые сказал на втором сезоне реванша, сидя в жюри. Мол, что бы ни случилось, он всё равно дал бы возможность новой жизни появиться на свет. Вздохнув и тайком ото всех собрав небольшую дорожную сумку, Олег отправился в Эстонию, не представляя, что из этого получится.       Маленький Стефан родился раньше срока, шестого апреля две тысячи двадцать шестого года, за несколько недель до двадцативосьмилетия своего отца.       Сначала он оставался, чтобы помогать ей, потому что беременность была тяжёлой, потом оставался, потому что ребёнок был недоношенным и требовал ухода, потом просто понял, что если он и не захочет остаться, то уходить ему всё равно некуда. В этом они различались со старшим братом: Саша был там, где хотел быть, Олег — там, куда его занесло попутным ветром, но уже и не думал пролагать какой-то другой маршрут. Он всё пытался кому-то что-то доказать, то ли себе, то ли своему старшему брату, отношения с которым, дав трещину, так до конца и не наладились, хотя между их сыновьями было всего несколько месяцев разницы. Помнится, в детстве они мечтали, что их дети будут так же дружны, как и они, но, похоже, это единственная мечта, которая сбыться уже не сможет.       

***

      — Ты счастлива? — спрашивает Шепс, преодолев несколько шагов, разделяющие их, и заглянув в зелёные глаза.       Мэри в ответ лишь нелепо улыбается, теребит золотую серёжку в ухе, та позвякивает.       — Ну да, — будто бы выдавливая из себя ответ, наконец произносит ведьма. — У меня чудный сын…       Олег, вернувшийся с улицы вместе с сыном, слыша этот разговор, вспоминает слова Ирины, которые она сказала ему буквально несколько минут назад; они больно бьют поддых: «Я счастлива настолько, насколько только может быть счастлив человек.»       Стоило признать, что ни он, ни его жена такого ответа на этот вопрос дать не смогут. Да, результаты золотого конверта, похоже, не имели никакого значения — и так ясно, кто проиграл.       

***

      История повторялась, причём с такой точностью, что её начинало тошнить, и Мэрилин понятия не имела, как ей это выдержать, надеясь лишь на то, что ноги, ставшие ватными, не подведут, и она не упадёт замертво. История повторялась; даже разрыв между ними был ровно такой же, как и тогда — два процента. Марат что-то говорил о том, что уже второй раз подряд побеждают женщины, но в голове у Мэри гудело, словно кто-то дробил асфальт; она не слышала никаких звуков, просто пристально смотрела в лицо ведущему, наблюдая за тем, как у него безмолвно шевелятся губы. Она смотрела куда угодно, лишь бы только не видеть, как золотая статуэтка переливается и поблёскивает в руках Виктории Райдос.       Вика что-то говорила о роде, о семье и силе, а ещё — о своём муже, и о том, как она благодарна ему, что он ей уступил и не пошёл участвовать в третий раз, заглушив собственные желания. Её речь была приторно-сладкой, такой же, как речь предыдущей победительницы, Ирины Игнатенко. Ей не хотелось слушать, хотелось зажать уши пальцами. Хотелось, чтобы всё закончилось, и можно было выскочить отсюда, огибая победительницу, которая по традиции должна выходить из дверей первой, сбежать по лестнице вниз и утонуть в объятиях Саши…       Тяжёлая дверь распахивается. Мэри хочет прибавить шагу, но именно с этой секунды версии реальностей начинают кардинально отличаться друг от друга. Державшая над головой золотую «руку» Вика что-то шепчет одними губами. Саша, в объятиях которого она планировала укрыться от разочарования, на руках с младшим сыном не спеша поднимается к ней и, проходя мимо Мэрилин, которая уже успела спуститься на одну ступеньку, целует жену.       — Поздравляю тебя!       — Спасибо тебе! — шепчет она, вытирая пальцами с его губ след своей помады.       — Я тут причём? Это ты победила!       — У-у, — мотает головой ведьма, забирая у мужа маленького сына. Тот сразу же принимается вырывать из рук матери блестящую вещицу. — Если бы ты мне не помог, если бы не остался с детьми, если бы не пожертвовал собственными амбициями… — она на мгновение замолчала. — Я же знаю, что главной твоей мечтой было сразиться в финале с братом. Я бы не победила. Это больше твоя победа, чем моя... Побеждает тот, кто готов отступить.       Вот так, в разговоре с мужем она, кажется, раскрыла секрет, который Мэри так и не удалось постичь. Они стоят, обнявшись, в окружении старших детей, которые подбежали к ним под крики ликующей толпы.       Всего в нескольких шагах от них стояла серебряная финалистка. Влад, занявший третье место, и Максим, который был четвёртым, уже разбрелись каждый к своей женщине. Мэри была одна. Ещё раз проведя глазами по многочисленной толпе, она наконец замечает, как к ней по лестнице карабкается её маленький сын, а вслед за ним неторопливо идёт его отец.       — Расстроилась? — спрашивает Олег.       Она отрицательно качает головой. Плакать то ли расхотелось, то ли больше нечем.       — Пойдём через чёрный ход.       

***

      — Ты счастлива? — второй раз за этот вечер интересуется Саша, открывая дверь машины и бросая золотую стекляшку куда-то вглубь одного из задних сидений.       — Абсолютно. Я даже выразить не могу, насколько.       Медиум видит, как искрятся счастьем чёрные глаза, как в них отражаются блики фонарей, что освещают парковку, и ему самому становится радостно. Возможно, даже собственная победа в «Битве» не принесла бы ему столько эмоций.       — Ты поговорил с братом? — вдруг интересуется она.       — Поговорил, — устало произносит Саша, помогая Гавриилу забраться в машину. — Едва успел поймать, они почти улизнули через чёрный ход — ни тебе пока, ни до свидания…       — Ну и что они? Будут с нами встречать Новый год?       Саша застегнул ремни безопасности на детском кресле и вылез из салона.       — Нет, они уже завтра вечером улетают в Эстонию.       — В смысле? — на лице Райдос отразилось искреннее удивление. — В смысле, обратно? Новый год через неделю, потом день рождения Вики. Первый юбилей, пять лет...       — Ну, он и раньше-то не очень любил проводить время с племянниками, откуда у него сейчас такое желание должно появиться?       Ведьма погладила мужа по плечу, пытаясь безмолвно вложить в этот жест максимум понимания и поддержки.       

***

      — Ого, какая машина! — восторженно воскликнул Давид, глядя, как семейный минивэн Шепсов выруливает с парковки.       — Так их же много, они в другую машину просто не поместятся, — улыбнулся Костя, глядя на сына через зеркало заднего вида.       — Нам бы тоже машину поменять — глядишь, и мы вмещаться перестанем, — уклончиво сказала Ира, тихо улыбаясь.       — Я себя уплотнить не позволю и комнату свою не отдам! — выкрикнул Артём, отвлекаясь от телефона — он первым понял, что мама имеет в виду. — Запрусь и не буду даже в туалет выходить!       «Уплотнить», — повторил Костя. — И слово-то какое взял! А как же сказать, что мы старые и фу в нашем возрасте заводить детей?       — Мне плевать, чем вы занимаетесь, только не посягайте на моё личное пространство.       — Дом построим, сынок. Я за три сезона «Битвы» денег заработал, на дом хватит. У каждого своя комната будет, — веско произнёс Гецати, выезжая с парковки вслед за Шепсом.       — А где удивлённый возглас? Я не поняла! — проговорила Ирина даже с некоторой досадой в голосе.       — Я понимаю, что ты победительница второго сезона «Битвы сильнейших», а я ни разу за три попытки даже до финала не дошёл, но всё-таки кое-что умею. Я и так догадывался, просто ждал, пока ты сама скажешь...       

***

      Олег повернул ключ в замке зажигания и, пристально глядя в зеркала, начал лавировать между другим автомобилями.       На заднем сидении в детском кресле мирно спал Стефан — за сегодняшний день он очень устал. Мэри сидела рядом на пассажирском. Они ехали молча. Эстонка смотрела в лобовое и не понимала — откуда это? Ведь по итогу она добилась почти всего, чего хотела — стала матерью, вышла замуж и, более того, у её мужа даже фамилия Шепс. Она должна быть счастлива! Так откуда же оно, это нестерпимое чувство пустоты, словно внутри кто-то проделал дыру? Мэри вздохнула, и вздох этот отдался болью в грудной клетке. Она решила, что всё дело в отсутствии последней маленькой детали — главной награды, золотой «руки», а вовсе не в том, что в какой-то момент её жизнь просто повернула не туда. Значит, она попробует снова — ещё через пару лет?       Будто бы чувствуя то же самое и желая разбавить пустоту звуком, Олег нажал кнопку на магнитоле, добавляя громкости, и из динамиков сквозь еле уловимое шипение вдруг донеслось:       «Мой родной, знакомый, как же я скучала, сколько зим холодных ты не звонил ночами…»       Кажется, Мэрилин как-то видела клип на эту песню, и там в конце мужчина и женщина в итоге остались каждый в своей новой жизни, завершив диалог с прошлым...       «У вас всё так красиво… А ты правда любишь её так же сильно, как меня?»