Глава 4.2

— Где же ты, Годо? Сколько нам тебя ещё ждать? Вечное ожидание без обещания развязки. Драко тяжело выдохнул, откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди. — Слишком драматично, Малфой, — улыбнулась Гермиона. — Ты читал «В ожидании Годо»? — Смотрел пьесу в Париже. Это был мой первый и последний опыт посещения магловского театра. — Почему? — Зима, лютый холод, давка. Не воодушевило. Гермиона выпрямилась, почувствовав что-то смутно знакомое. — Мы с мамой тоже смотрели эту пьесу в Париже. И да, у нас была похожая ситуация, так что я понимаю. Драко нахмурил брови: — Две тысячи первый год? «Комеди Франсез?» Живот Гермионы скрутило от волнения, она коротко кивнула, не сводя с него удивлённого взгляда. На мгновение ей показалось, что свет погас и тут же загорелся снова. Драко тихо и будто облегчённо рассмеялся, как если бы с его плеч упал тяжёлый груз. — Тогда я весь вечер думал не о пьесе, а о том, что видел тебя в толпе. Мне казалось, что я схожу с ума, потому что девушка слишком сильно была похожа на тебя, — он смотрел прямо в глаза. — Даже потом стоял у входа и всматривался во все лица. — Мы ушли раньше, маме стало плохо. — Решил тогда, что воображение сыграло со мной злую шутку. Гермиона медленно выдохнула. Картина вдруг сложилась: холодный вечер, людской гул, её рука в материнской ладони и необъяснимое ощущение, будто кто-то смотрит вслед. — Забавно, — проговорила она наконец. — Даже как-то… не знаю, странное ощущение. Она не рассказала о своём предчувствии в тот вечер, но ухватилась за этот момент. Может быть, вот оно, та самая зацепка, которая поможет им выбраться из ловушки времени? — Раз уж мы говорим о таких вещах, могу я спросить ещё кое-что?.. Был ещё один похожий момент в моей жизни, когда мне показалось, что я видел тебя… Вернее, я видел твои перчатки, они врезались мне в память, но… — О Мерлин! Берлин, две тысячи второй год, я должна была проконсультировать реставратора артефактов… — перебила его Гермиона, прежде чем он успел продолжить. — Боковым зрением я уловила мужчину со светлыми волосами, он вышел через центральную дверь, я вошла через боковую и… снимала перчатки на ходу… Драко светился как начищенный галлеон. Была ли эта улыбка нервной или же причиной послужило облегчение, вызванное подтвердившимися подозрениями? Она не знала, но понимала его чувства. Всё так странно, такие совпадения наводили на мысли о проделках судьбы, но ведь она не верила во всю эту чушь… — Мне надо выпить. Малфой вдруг подорвался с места и скрылся в темноте коридора. Раздалась слабая трель колокольчика вдали и она нахмурила брови. Мужчина вернулся меньше чем через минуту с бутылкой вина и крафтовым пакетом в руках. — Эта бутылка ехала к Паркинсон, но я подарю ей новую. Слабая магия не позволит трансфигурировать чашки в бокалы, поэтому прости, Грейнджер. Он был необычно воодушевлён этим открытием, в то время как сама Гермиона пыталась найти хоть какое-то разумное объяснение. Это могло быть совпадением, но каждый раз её не отпускали непонятные ощущения, словно она что-то упустила, и эта ситуация с поездом не давала покоя. — Может быть, дело в каком-то артефакте? Может, мы плохо проверили поезд? Здесь что-то есть, если мы должны были встретиться раньше… но для чего? Может быть, мы должны… — Грейнджер, стоп. Мы сделали с тобой всё, что могли: исследовали поезд и всё вокруг него. Никакого артефакта не нашли, — он заглянул ей в глаза. — Буду честен: я думал и даже хотел, чтобы мы с тобою когда-нибудь встретились. Мне было интересно, какой стала твоя жизнь, счастлива ли ты, и вот мы здесь. Ситуация причудливая, пугающая, но я уверен, что всё скоро закончится, — он снова мазнул взглядом по её губам и отвернулся к столу. Подхватив чашки с вином, он сел ближе и протянул одну девушке. Очарованная его словами Гермиона позволила себе маленькую слабость — не отстранилась, когда он чуть повернулся к ней. В западне времени среди застывшего поезда и всех случайных неслучайностей его присутствие стало важнее всех ответов. Возможно, развязка и не придёт, она не узнает ответа, но ожидание перестало быть пустым. Драко улыбнулся и поднёс к её чашке свою, отчего они соприкоснулись. Звон фарфора вызвал улыбку. Она не могла угнаться за собственными мыслями, эмоциями и состоянием в целом, но чётко чувствовала одно — она счастлива. — Думаю, мы имеем право отметить Рождество. — Технически… если время действительно остановилось, то мы не можем отметить его, потому что оно ещё не наступило… — Грейнджер, — предостерегающе начал Малфой. — Я хочу выпить вина, подарить тебе подарок и оставить в памяти факт, что я встретил Рождество в твоей компании. От такого откровения щёки Гермионы залились румянцем, жар растёкся по коже, поэтому она отвела глаза. — Стой… подарок? Мне? Он потянулся к крафтовому пакету и запустил туда руку. — Я приехал сюда за ней для тебя. Надеялся на нашу встречу после Рождества, собирался пригласить тебя на обед, но… судьба или… что бы это ни было решило иначе. Драко вытащил большой рождественский носок наподобие того, что когда-то она подарила ему — только красный. Она улыбнулась не в силах сдерживать эмоции. Аккуратно взяла его в руки и достала содержимое. Кажется, вопрос о том, судьба это или нет, отпал, потому что теперь ей придётся поверить в неё. Она держала в руках книгу, из-за которой совершила это предрождественское путешествие в Хогсмид. Ту самую, последний экземпляр которой увёл у неё из-под носа какой-то мужчина — «Сердце Алхимика» Лиама Арденвейна. Как оказалось, это был Драко. — Я приехала сюда из-за неё. Спасибо. Отчего-то в уголках глаз стали собираться капли слёз. Она подняла голову, он предсказуемо улыбался и, кажется, не мог остановиться. — Всё это так странно, до абсурда. Я никогда в судьбу не верил, но, кажется, теперь буду. Его слова легли на сердце мягко, как первый снег, укутывая трепетом и нежностью. Гермиона сжала книгу в руках, словно это был якорь, удерживающий её в реальности, и вместе с тем ключ к чему-то большему. Сердце отозвалось предательски быстро — так же, как и в первую секунду их встречи. Она ловила себя на том, что больше не ищет рациональных объяснений, не раскладывает происходящее по полочкам, а просто чувствует и впитывает этот момент. Драко был рядом и смотрел на неё не просто как на знакомую. Дыхание участилось. Его тепло ощущалось сквозь ткань рукава, сквозь осторожную близость, которую они оба будто бы боялись нарушить. Сердце тянулось к нему, и это было так естественно, что мысли сами привели её к письму, лежавшему тяжёлым камнем на дне сумки. В нём были слова, которые она носила в себе годами, позволив им вызреть, переболеть, стать честными и искренними на сто процентов. Тогда она писала его, надеясь на взаимность, но волей случая всё затянулось. Теперь жизнь предложила вариант — продолжать молчать или, наконец, сделать выбор в пользу счастья. Кажется, вся эта ситуация стала ему нравиться. Мягкая улыбка, светящиеся серые глаза и открытость, которую раньше он позволял себе достаточно редко. Гермиона вдруг ясно поняла: если не сейчас, то никогда. Время и так подарило им «паузу». Она сделала глубокий вдох. — Знаешь… — начала и замолчала, ощущая, как сердце бьётся где-то у горла. Опустила взгляд, пальцы скользнули к сумке. — Я тоже надеялась на встречу когда-нибудь и… у меня тоже есть для тебя подарок. Она достала зелёный рождественский носок и положила его между ними на стол. Драко резко поднял голову, лицо исказил незаданный вопрос. — Я нашла его в снегу на следующий день после твоего отъезда и подумала, что ты его выкинул. Глупо, знаю, но… могу оправдать себя эмоциональностью в силу возраста. Малфой осторожно протянул руку к носку. — Я посмотрю сейчас? После утвердительного кивка мужчина ловкими, длинными пальцами подцепил конверт, лежащий внутри, достал и раскрыл его. Серые глаза жадно бегали по строкам, сохраняя нейтральное выражение, но Гермиона, почти не дыша, пыталась считать его эмоции. Она бессознательно сжала колени, напрягая мышцы, и следила за слишком быстрым ритмом сердца, надеясь, что оно не остановится. Брови Малфоя едва заметно сдвинулись, взгляд стал серьёзнее, сосредоточеннее. Улыбка померкла, и это пугало сильнее, чем если бы он рассмеялся. Анализируя наблюдения и факты, она предполагала исход и была почти уверена в нём, но тело и эмоции изощрённо издевались над ней. Грудь сдавливало, живот стянуло тревожным узлом, таким, который появляется, когда ты стоишь на краю обрыва перед прыжком. Её бросало то в жар, то в холод, а любимый свитер впервые показался колючим. Она обнажила душу перед ним, доверилась, рискнула и теперь боялась равнодушия и вежливого, извиняющегося вида, который уничтожил бы всё. От этой мысли в горле встал ком, и она сглотнула, чувствуя, как глаза предательски щиплет. Это невыносимо. Когда Драко дочитал и поднял голову, она видела только морозное серебро его глаз, утопая в них в ожидании ответа. Малфой облизал губы, приподнял письмо и, зажав его между указательным и средним пальцами, спросил: — Всё, что здесь написано, имеет вес в настоящий момент? Ты чувствуешь ко мне что-то сейчас? Девушка шумно сглотнула. — Я бы не отдала письмо, если бы это было не так. А затем мир качнулся. Драко рывком притянул её к себе, запечатывая этот момент в сплетении их губ. Тёплые ладони обхватили женское лицо и держали его, не давая отстраниться. Бешеная эйфория растекалась по телу Гермионы, словно до этого момента она никогда ничего не чувствовала, не ощущала, не жила. Поцелуй был нежным, глубоким и необходимым — как глоток свежего воздуха после долгого заточения в клетке неправильных выборов и решений. Она тонула и захлёбывалась радостью. Не в силах сдерживать себя, улыбнулась, когда он оттянул зубами нижнюю губу. Радость солёной каплей стекала по щеке, и когда он отстранился, заглядывая в бурю, которая, она была уверена, отражалась в её взоре, то сцеловал эти капли, улыбаясь в ответ. — Ты всегда была со мной всё это время. Я понял, что что-то чувствую, лишь когда уехал. Я поступил неправильно, но никогда больше не допущу такой ошибки. Они стояли, соприкасаясь лбами, и он несколько раз ласково провёл по её носу своим. Сердце Гермионы сверкало от блаженства. Ей хотелось смеяться — громко, заражая своей эйфорией всё вокруг и позабыв о ещё нерешённой проблеме. — А как ты так быстро здесь оказался? Я рассказывал тебе легенду и вдруг — бах! — и ты исчез. Ты что, трансгрессировал? Лэндон бесцеремонно втиснулся между ними, обиженно насупив брови. Ведьма вздрогнула от неожиданного появления мальчика, а потом обернулась и увидела за окном вновь падающий снег, услышала музыку, доносящуюся из коридора, стук колёс, и наконец поняла, что поезд движется. Для всех остальных это замирание времени прошло незаметно, для них не существовало этой паузы длиной в несколько часов. Проделки высших сил или рождественское чудо? Гермиона не знала, но была уверена, что теперь в её жизни всё изменится.

✦ ✦ ✦

— С наступающим Рождеством, надеемся, вам понравилось наше путешествие, — Лиора лучезарно улыбнулась, провожая пассажиров. Ступив на перрон, они обернулись, чтобы в последний раз взглянуть на поезд. Массивный и покрытый инеем — он стоял неподвижно, выделяясь на фоне ночи. От него исходила спокойная, тихая мощь. Он будто скрывал в своих железных доспехах мудрость сотни прожитых судеб и давал другим возможность и время услышать собственное сердце. Гермиона услышала и открыла дверь в новую жизнь… — А какую легенду ты мне рассказывал, Лэндон? — спросил Драко. — Я так и знал, что ты не слушал! — проворчал мальчик. — Про этот поезд, про двух влюблённых, которые были разлучены, но не могли сопротивляться судьбе и сбежали на этом поезде. С тех пор они помогают другим, чьи дороги разошлись и никак не сойдутся. Мне мистер Арден её рассказал. Драко и Гермиона переглянулись, он взял её за руку, несильно сжал пальцы и прошептал: — Чтобы дороги больше не расходились.