Глава I: Мир Демонов

      Битва бушевала. Никаких слов, только звон и грохот металла. Вергилий, облачённый в тёмно-синий плащ, двинулся вперед, его бронированные перчатки засияли зловещим светом.       Данте отступил, уклоняясь от удара, который мог бы расколоть камень. Золотые искры взлетали вокруг, похожие на светлячков. Он улыбался, но эта улыбка не была весёлой. Это была ухмылка хитрого волка, готового ответить на вызов.       — Твоя сила — это всего лишь грубая ярость, брат, — прошипел Вергилий, его голос был едва слышен сквозь грохот битвы. — Ярость ослепляет тебя.       — А твоя сила — лишь трюки и пустые слова, — парировал Данте. — Игры разума. Зачем ты прячешься за ними, когда можешь просто встретиться со мной лицом к лицу?       — Я не прячусь, лишь жду, когда ты наконец покажешь свою истинную силу.       И с этими словами он ринулся вперёд. Не было ни колебания, ни сомнения - только чистая, безжалостная атака. Данте снова уклонился, но в этот раз Вергилий был хитрее: удар пришёлся снизу, отбросив Данте на пару метров. Синий полудемон стоял на месте, выставив перед собой руки с перчатками Беовульфа.       — И чем тебе помогла твоя ярость? — он подошёл, помогая младшему брату встать.       — Ну, как минимум, весело провести драку. — Данте улыбнулся, снимая с рук Балрог. — Должен согласиться, Беовульф бьёт сильнее, чем Балрог.       — Не стоило продавать Ифрит и Гильгамеш, — с упрёком сказал мужчина, — нужно иногда думать головой.       — Ну, тут бы я поспорил, — Данте закатил глаза. — Посмотрел бы я на тебя, когда нужно было платить аренду за помещение и прочие вещи.       На что Вергилий просто промолчал, осматриваясь вокруг. Пыль осела, открывая картину их противостояния: изрытая земля, обломки камней и кровь. Данте стоял, слегка пошатываясь, но с кривой усмешкой на лице. Его тёмная рубашка была изорвана и покрыта багровыми пятнами. Он провёл рукой по спутанным волосам, и на пальцах остался кровавый след.       Вергилий, до этого момента сохранявший дистанцию, медленно шагнул вперёд. Его взгляд был прикован к разодранной ткани на груди брата, к рваным краям и регенерирующим ранам. В его глазах читалось нескрываемое раздражение.       — Ты совсем перестал уклоняться, — произнёс Вергилий, его голос был низким и полным нареканий. — Кажется, ты предпочитаешь ловить удары лицом.       Данте пожал плечами, его ухмылка стала шире.       — Ну а что такого? Зато зрелищно. Да и подбородок у меня крепкий, ты же знаешь, — он попытался подмигнуть, но получилось скорее болезненно скривиться. — Да и к тому же, мое очаровательное личико может пережить пару царапин. От этого оно станет только мужественнее.       Вергилий остановился в нескольких шагах от него. Катана всё ещё была зажата в его руке, но острие смотрело вниз - никакой меч не способен перекроить чужие представления о мужественности.       — Твоя безрассудность когда-нибудь тебя погубит, Данте. Ты бросаешься в бой словно пьяный гуляка, не заботясь о последствиях.       — А ты сражаешься так, будто боишься испачкать свой плащ, — огрызнулся Данте. — Даже снял его перед боем и меня заставил.       — От твоей одежды и так мало что осталось, пускай хоть плащ будет целым, — процедил старший брат, опускаясь на землю.       Данте сел следом, а потом и вовсе лёг, убрав руки за голову и прикрывая глаза. Воздух был пропитан ароматом железа. Вергилий замер, наблюдая, как солнце медленно опускается за горизонт. Он бросил взгляд на брата.       Потрепанный красный плащ, верный спутник его многочисленных приключений, был скомкан под ним. На мгновение Вергилию показалось, что он видит не Данте, а того мальчишку, с которым они когда-то гуляли по полям, не ведая ни о демонах, ни о проклятии, ни о собственной силе.       «Ты не меняешься», — подумал мужчина.       Эта мысль приходила к нему снова и снова, как назойливый мотылёк. Данте всегда был таким: беззаботным, шумным, казалось, его мало что волнует. Но Вергилий знал, это не так. За маской скрывалась огромная сила и, что самое важное, — сострадание. То, что сам Вергилий считал слабостью, то, что он выкорчевывал из себя годами, пока не осталась только одна жажда силы.       Но теперь, когда сила была, и даже больше, чем он мог себе представить, что дальше? Уже нет смысла доказывать брату свою силу, нет смысла пытаться найти больше. Осталось лишь одно чувство, которое было сильнее любого, — одиночество. Оно преследовало его всю жизнь, было его верным спутником. И только сейчас, сидя на траве рядом с братом, он почувствовал, как это чувство отступает. Не уходит навсегда, а просто отступает, позволяя дышать полной грудью.       Он медленно повернул голову и взглянул на Данте. Они могли бы вместе идти по одному пути, поддерживать друг друга, но вместо этого они вечно воевали. И теперь, впервые за долгие годы, Вергилий почувствовал не ярость, не гнев, а усталость. Усталость от бесконечного противостояния.       «Он никогда не меняется, но стоит ли поменяться мне?» — мысли не покидали его разум. — «Попробовать жить также, как и он? Рано или поздно Данте заговорит о возвращении в мир людей. Я не хочу оставаться в аду. Один. Возможно, попытаться стоит».       В этот момент Данте внезапно шевельнулся, открыл глаза и медленно перевел взгляд на Вергилия, улыбаясь.       — Задумался, братец? — тихо спросил он. — Последнее время, частенько смотришь в никуда.       Вергилий ничего не ответил, просто взглянул на закат. Но впервые за многие годы он почувствовал, что ему не хочется уходить.       Мысли Данте были похожи на калейдоскоп. Он вспоминал себя мальчишкой, который вечно спорил с братом, непрестанно пытался его рассмешить или спровоцировать на драку.       Мужчина прикрыл глаза. Он знал, что его брат страдал. Страдал больше, чем кто-либо другой, от своего же одиночества и выбора. Вергилий хотел быть сильнее, и Данте понимал почему - тот пожар в родительском доме оставил свои раны в душе каждого из них. Только старший брат ушёл в мир демонов с чувством, что его бросили и даже не попытались спасти, а он сам отталкивался от последних слов, сказанных матерью. Правда, со временем стало казаться, что они оба винили себя за неспособность защитить близких, пусть в ту ночь были всего лишь детьми.       Данте чувствовал, как его сердце сжимается от этой мысли - он всегда считал Вергилия своим братом, несмотря на то что при встрече они стояли порознь. Но он никогда не желал, чтобы тот страдал. Наоборот, хотел, чтобы брат был рядом, как сейчас. Улыбка постепенно сползла с его лица, от этих мыслей хотелось выпить. Данте резко сел, встряхнув головой, не позволяя себе тонуть в этом болоте.       — Не знаю как тебе, но мне даже понравилась эта прогулка. Только давай в следующий раз отправимся куда-нибудь на пляж Калифорнии, ладно? — он усмехнулся, когда заметил слабую улыбку на лице Вергилия.       — Прошло пару месяцев, не так ли? — мужчина встал, надевая плащ.       — Не знаю, не считал, — красный полудемон пожал плечами. — Мне наскучили одни и те же пейзажи. Не представляю, как ты тут жил. Скукотень и пиццы нет.       — Тебе лишь бы набить желудок всякой дрянью, — он тяжело вздохнул, разворачиваясь и направляясь вперед.       — Эй, пицца - это святое, — Данте поднялся и пошёл следом. — Есть идеи, как вернуться обратно?       — Возможно.

***

      Неро сидел, облокотившись спиной на край старого потёртого дивана. Его взгляд был устремлён в потолок, но, казалось, видел он что-то далеко за его пределами. Комната Нико как обычно была завалена инструментами, чертежами и запчастями, воздух пах маслом и металлом — привычный и немного успокаивающий аромат в царстве механических душ.       Единственным ярким пятном была сама Нико, полулежащая на диване, скрестив ноги в высоких ковбойских сапогах. Её взгляд, острый и проницательный, был направлен на Неро. Она наблюдала за ним уже довольно долго, чувствуя его напряжение, словно натянутую струну.       На полу рядом с парнем валялся его демонический протез, словно отброшенная, ненужная деталь. Он чувствовал себя таким же — сломанным и бесполезным. С тех пор как Данте и Вергилий отправились в Ад, чтобы разрубить корни Клипота, время для Неро тянулось мучительно медленно.       Каждый день был наполнен тоской и неопределённостью; он перерыл все старые архивы Ордена Меча, связывался со всеми знакомыми, искал хоть какую-то лазейку, способ помочь им извне. Но все попытки разбивались о глухую стену бессилия. Врата в Ад были закрыты, и никто не знал, что происходит по ту сторону.       Чувство безысходности давило на него свинцовой тяжестью. Он снова и снова прокручивал в голове последний разговор с Данте, его беспечную улыбку, его уверенность в том, что всё будет хорошо. Но Неро знал, что это был опасный путь, и вероятность того, что они вернутся, с каждым днём казалась всё более призрачной.       Наконец, Нико не выдержала - её терпение, обычно довольно крепкое, сегодня дало трещину. Она приподнялась на локте и с привычной прямотой без всяких предисловий спросила:       — Эй, хмурый, ты так и собираешься киснуть тут до скончания веков?       Неро медленно повернул голову, и девушка увидела в его глазах непривычную усталость и, возможно, даже боль. Обычно в них горел упрямый огонь, сейчас же он почти погас.       — А что мне ещё делать? — его голос был приглушённым, словно доносился издалека. — Сидеть и ждать. Больше ничего не остаётся.       — Ждать? — усмехнулась Нико, спрыгивая с дивана и подходя к окну. За мутным стеклом виднелся багровый закат, похожий на тускнеющее пламя. — А ты уверен, что есть кого ждать? Прошло столько времени, Неро. Ад — не лучшее место для отпуска, — она достала сигарету из пачки и закурила.       Эти слова, хоть и произнесённые с её обычной циничной прямотой, кольнули в самое больное место. Он отвернулся, уставившись на свой демонический протез.       — Они вернутся, — сказал парень тихо, больше убеждая себя. — Данте всегда возвращается. И Вергилий… он слишком упрямый, чтобы сдаться.       Нико вздохнула и обернулась к нему. В её глазах было сочувствие, которое она редко показывала.       — Допустим, ты прав, малец. Допустим, эти двое упрямцев каким-то чудом выберутся из этой передряги. Ты хоть подумал, что будешь делать тогда? — Неро нахмурился, не понимая, к чему она клонит. Понять свои эмоции, впрочем, так же было непросто.       — Что значит — что я буду делать? Наверно, злиться на них? Может быть обрадуюсь.       Нико покачала головой и сложила руки на груди.       — О, поверь мне, радоваться ты будешь недолго. Ты хоть на секунду представил себе эту картину? Возвращается твой новоиспечённый папаша, который бросил тебя много лет назад. И следом за ним — твой любимый дядюшка, который не сказал, что он брат твоего отца. И что ты будешь делать? Бросишься им в объятия с криками «Папочка, дяденька, как же мы вас ждали?»       Нико не хотела обидеть его, очернить Данте или вовсе отбить желание Неро наладить с ними отношения. Возможно, она могла понять Легендарного охотника, его мотивы и причины, но видеть, как парень изводит себя, было невыносимо. Её прямота, колкая и точная, как всегда, заставила Неро вздрогнуть. Он никогда не смотрел на ситуацию с этой стороны. Вся его боль и тревога были сосредоточены на том, вернутся ли они вообще; парень и не думал о том, что произойдёт потом.       — Я… я не знаю, — пробормотал он, чувствуя, как в груди поднимается новая волна горечи от осознания, что даже их возвращение не принесёт безоблачного счастья и той семьи, которую он хотел.       — Вот именно, что не знаешь, — вздохнула Нико, подходя к нему и присаживаясь рядом на корточки. Она взяла его за руку - прикосновение было неожиданно тёплым и ободряющим. — Ты всё время думаешь о том, как бы их спасти, но ни разу не подумал о себе. А ведь тебе тоже придётся как-то жить с этими двумя… героями.       Нико была права. Даже если Данте и Вергилий вернутся, их отношения уже никогда не будут прежними. Слишком много всего произошло. Слишком много вопросов осталось, а вместо ответов - сплошные прочерки.       — Это сложно, Нико, — сказал он, стараясь придать своему голосу уверенность, которой на самом деле не чувствовал. — Когда они вернутся, тогда и буду думать.       Нико вздохнула и пожала его руку.       — Ладно, малец. Я понимаю. Но помни, что мы с тобой тоже здесь. И что бы ни случилось, мы справимся. Вместе.       — Спасибо. Ты сначала вгоняешь в депрессию, а после говоришь ободряющие слова. — В ответ девушка лишь цокнула и выдохнула сигаретный дым ему в лицо.

***

      Тропа, по которой шли близнецы, петляла, извиваясь между покрытых древним мхом деревьев, корни словно змеи выползали из земли, образуя причудливые узоры. В тяжёлом и влажном воздухе витал смрад чернозёма и гнили. Непривычно тихие шаги братьев в первобытном безмолвии оставляли слабое эхо.       Данте шёл, глядя под ноги, руки засунуты в карманы потёртых штанов. Он посмотрел на неизменно вышколенную осанку брата, на фоне которой лицо Вергилия такое холодное и бесстрастное, словно константа, забывшая о переменных.       — Знаешь… я всё думал о Неро, — начал Данте, — он ведь твой сын.       Вергилий никак не отреагировал. Он продолжал идти, глядя прямо перед собой.       — Я просто хочу знать… Как это произошло? С первого раза или было там, ещё три-четыре?       — Я не обязан тебе ничего объяснять, — его голос был твёрд.       — Да мне можно без подробностей, — он улыбнулся, когда старший брат приставил лезвие Ямато к его шее. — Неужели вчера девственник, а сегодня папа?       — Я отрежу тебе язык, если ты не закроешь свой рот, Данте.       — Да брось… серьёзно? — казалось, будто младший не слышал его угроз, ответив на свой предыдущий вопрос сам. — Только ты мог так лохануться.       Вергилий тяжело вздохнул и, убрав катану, постарался не слушать надоедливого брата. Наконец, они добрались до равнины, посреди которой в куцем тумане стоял полуразрушенный дворец. Его некогда величественные стены испещрены глубокими трещинами, а высокие колонны и башни превратились в груды камней. От этого места веяло смертью и запустением, а воздух напоен слабым, едва уловимым запахом серы и озона.       — Что это? — спросил младший из близнецов приглушённым голосом.       — Пристанище Балрога, — ответил Вергилий, словно витая в дали своих дум. — Где-то за этим дворцом есть зеркальное озеро.       Данте подошёл ближе, осматривая руины.       — И что, он смог выбраться из Ада с помощью озера?       — Балрог был… хитрее, чем другие, — Вергилий подошёл к одной из разрушенных колонн. — Он смог обойти древнее заклятие врат. А с помощью осколка Ямато он открыл портал в мир людей. У нас же есть целый Ямато. — Глаза Данте расширились от понимания.       — Даже так? А я и не знал, что ты, дружище, был настолько умён. — Он активировал оружие и принялся разглядывать перчатки.       — Ты не подумал о том, что он специально стал твоим дьявольским оружием, чтобы набраться опыта и стать сильнее? — Вергилий наблюдал, как на лице Данте сменяются эмоции.       — Он что, может вернуться обратно в свою форму демона? — Он нахмурился, когда старший брат кивнул. — И ты все время молчал? Мог бы сразу сказать, что есть такой вариант, — теперь Данте обращался к перчаткам.       На удивление сейчас они молчали. Мужчина закатил глаза и убрал их. Путешествие продолжалось.