Глава II: Возвращение домой

      С каждой пройденной милей, что отделяла их от замка, воздух вокруг становился всё более вязким и плотным. Каменные стены и зубчатые башни, которые ещё недавно грозно возвышались за их спинами, теперь казались нереальной декорацией.       Данте шагал, опустив голову - алая куртка казалась единственным ярким пятном в этом сером, блёклом мире. В душе царила та же тишина, что и вокруг, но она была наполнена не покоем, а густым осадком невысказанных слов. Он думал о том, сколько раз братья разделяли одну дорогу, но всегда оказывались на разных сторонах.       Вергилий шёл впереди, его тёмный плащ едва различимо колыхался в неподвижном воздухе. Он не оглядывался, но Данте знал — брат чувствует каждое изменение пространства.       — Смотри, — прозвучал голос старшего, нарушив тишину.       Данте поднял голову: они стояли на вершине невысокого бугра, и отсюда открывался вид на горизонт, но не тот, что примелькался до безразличия изо дня в день. Разделяющая небо с землей линия размывалась, и сама земля под их ногами начинала меняться.       — Ты привёл меня посмотреть на шоу демонических иллюзионистов? — пробормотал Данте, смотря на переменившийся пейзаж.       — Перестань паясничать, и твое внимание достанется нужным вещам, — Вергилий указал рукой. — Видишь озеро? Нам нужно к нему.       Данте всмотрелся. На расстоянии, которое невозможно сходу определить, стелилось нечто, похожее на огромное чёрное зеркало. Вода в нём была неподвижной и на её поверхности не отражались ни облака, ни солнце. Она просто поглощала свет.       Серое и безжизненное небо, словно холст, с которого стёрли краски, начало темнеть. В быстро нарастающей черноте одна за другой зажигались звёзды. Сначала — робкие одинокие огоньки, потом — мириады безжизненных бриллиантов, рассыпавшихся по бархатной бесконечности. Они были так близко - казалось, их можно было достать рукой.       Земля под ногами тоже изменилась: трава и камни превратились в песок, будто близнецы попали в пустыню. Данте почувствовал, как его ботинки проваливаются в мягкую пыль, а ветер, которого ещё минуту назад не было, начал нести с собой осоловевшую поземку.       — Какого чёрта… — Данте переступил с ноги на ногу. — Я не знаток мира демонов, но кажется, это выглядит неправильно.       — Так и есть, — Вергилий не стал долго задерживаться на одном месте.       Данте поравнялся, смотря на него. Его брат глядел на звёздное небо, и в глазах, казалось, отражались каждый далёкий огонёк. Вергилий был частью этой стылой пустоты, чувствовал себя в ней как дома - память услужливо подбросила образ Ви, ссутулившегося на пороге агентства с деланной невозмутимостью и глубоко похороненной отчужденностью.       — Может, объяснишь, зачем мы туда идём?       — Озеро является порталом. Балрог использовал осколок Ямато и смог переместиться в мир людей, — на удивление, Вергилий объяснял спокойно, как говорят с младшеклассниками. — Озеро называют зеркальным. Сначала оно показывает отражение смотрящего, его страхи. И если сможешь выдержать, то оно покажет отражение мира людей.       — А ты прям знаток здешних достопримечательностей. Но за два месяца, так и не показал ни одного, — Данте зевнул, отправляя взгляд в поиски, за что бы зацепиться. — Так себе из тебя экскурсовод.       — Как из тебя собеседник.       — А вот это сейчас как серпом по сердцу. Я всегда рассказывал тебе смешные истории, а не такие, чтобы повеситься, — возмутился Данте.       Они спустились с бугра по зыбкому песку, и чем ближе подходили к озеру, тем сильнее ощущалась странная пульсация, исходящая от него. Пространство вокруг словно звенело, наполняясь неясным предчувствием, звёзды в небе мерцали всё ярче, бросая на иссохшую пустыню призрачные колеблющиеся тени. Озеро, приблизившись, оказалось не просто чёрной гладью - в его глубине мерцали слабые огоньки, напоминая отражения далёких галактик, затягивая взгляд в свою бездонную тьму.       — Выглядит так, будто кто-то разлил нефть… — подойдя к самой кромке, Данте замер.       Поверхность воды была идеально ровной, похожей на отполированный обсидиан, но вместо отражения пейзажа вокруг, в ней возникли два силуэта. Маленькие мальчики, не старше десяти лет, сидели, прижавшись друг к другу. Один — с копной серебристых волос, нежно склонил голову к плечу брата. Их лица выражали безмятежность и невинность, ту чистоту, которая ныне давно утрачена. Это были они сами в том далёком времени, когда мир казался простым и понятным, когда их связь была нерушимой.       Данте невольно шагнул назад, словно отражение обожгло его взгляд. Боль, давно забытая, но всё ещё тлеющая в глубине души, вспыхнула с новой силой. Он увидел в этих детских лицах ту потерю, ставшую трещиной, что с годами разрослась между ними.       Вергилий стоял неподвижно, однако в глазах читалась сложная гамма эмоций — удивление, печаль и что-то похожее на сожаление. Он, всегда такой сдержанный и непроницаемый, казалось, на мгновение обнажил свою душу перед призрачным образом прошлого, но не смел отвернуться.       Они молча смотрели на юных двойников, и тишина между ними была напряжённой, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Воспоминания нахлынули, болезненные и острые, как осколки разбитого стекла. Беззаботная радость, что наполняла их детские дни. И тот роковой момент, когда всё изменилось - тьма поглотила их мир. Наконец, Данте нарушил молчание, его голос был тихим и хриплым.       — Помнишь… — он запнулся не в силах подобрать нужные слова. — Как мы вместе ловили светлячков у ручья?       Вергилий медленно кивнул, не отрывая взгляда от озера.       — И как ты всегда боялся темноты, — добавил Вергилий с невесомой тенью усмешки в голосе. — Можно сидеть вечность смотря на одни и те же воспоминания, а когда они закончатся, озеро покажет новые, которые могли быть. Таким образом, ты будешь поглощён. Я реабилитировал свою честь экскурсовода в твоих глазах?       Он плавно опустился на одно колено с присущей грацией, несмотря на напряжение момента. Вергилий обнажил лезвие Ямато, тускло блеснувшее в свете неземных звёзд.       Наступила мёртвая тишина.       С резким движением Вергилий вонзил клинок в зеркальную гладь озера, заставив воду в месте удара вздрогнуть, и по ней во все стороны разошлись тёмные волны. Затем поверхность словно раскололась, образуя зияющую брешь. Из неё вырвался вихрь энергии, закручиваясь в спиралевидный портал, внутри которого мерцали незнакомые огни и проносились искажённые силуэты. В нос ударил запах озона и ещё чего-то странного, чуждого этому миру. Словно живое сердце портал пульсировал, маня своей неизведанной глубиной.       Вернув Ямато в ножны, Вергилий шагнул в мерцающий свет портала, мгновенно растворившись за пологом иного пространства. Данте неуютно переступил с ноги на ногу, но не решился задержаться ради пары минут раздумий и последовал за братом.       По ту сторону воздух оказался пронизан влажным солоноватым бризом. Земля под ногами приятно твёрдая и вымощена старым щербатым камнем. Звёздная пустыня исчезла, и на смену пришел тусклый свет уличных фонарей - вокруг были узкие улочки, старинные здания, чьи крыши были увенчаны готическими шпилями и башенками.       — Я надеюсь, никто не сможет повторить этот трюк, да? — Данте вдохнул полной грудью и посмотрел на брата, но тот лишь осматривался по сторонам.       — Фортуна, — произнёс Вергилий.       Данте, всегда более открытый новым ощущениям, стерпел, что его вопрос остался без внимания.       — А городок-то не узнать, — сказал он, осматриваясь. — Знатно посвежел, обновили дома.       Но Вергилий ничего не ответил - застыл на месте, буравя взглядом брусчатку, словно та виновата в первородном грехе. Вся непоколебимо холодная аура куда-то улетучилась, сменяясь тревожной хрупкостью.       — Эй, Верг, ты в порядке? — забеспокоился Данте, заметив его состояние. — Ты как будто привидение увидел.       Внезапно, без предупреждения старший из близнецов сделал несколько шагов назад, рассек воздух Ямато, открывая новый портал, и исчез в нем.       — Это что, новая фишка? — пробормотал Данте в ступоре. — Да уж, Фортуна наводит на тяжёлые мысли.       Тем временем движимый инстинктом Вергилий, сам того не осознавая, шагал по знакомым улицам. Ноги несли его к одному конкретному месту, будто зная, что его там ждёт. Мимо проносились фасады, отражающие свет фонарей окна, но Вергилий не видел их. Перед глазами стояли только воспоминания, наслоившиеся на реальность, как старые выцветшие фрески.       Дома сменились деревьями; лес был все такой же, как и раньше. Он свернул направо, к окраине и вышел к дому. От прежнего тепла и уюта не осталось и следа: стены были частично разрушены, крыша провалилась, а окна смотрели пустыми глазницами с битым стеклом вместо ресниц.       Вергилий пересёк истлевший порог. Воздух внутри был тяжёлым, пропитанным едким запахом гари и чем-то еще более отвратительным — энергией низших демонов. Эта аура незримо оседала на пепелище в каждом пыльном углу как клейкая субстанция. На стенах, там, где оставались обои, виднелись глубокие рваные следы от когтей, полы испещрены засохшими пятнами — кровь.       Сердце Вергилия сжалось в горле, заставляя похолодеть. Демонам неведомы такие ощущения, это была человеческая боль. Он прошёл по коридору мимо обломков мебели и остановился у двери в одну из комнат. Рука на мгновение дрогнула, но полудемон заставил себя войти.       Внутри мебель опрокинута словно в приступе ярости, а на полу возле разметавшихся кусков стола виднелась засохшая лужа крови. Рядом лежали окровавленные простыни, разорванные в клочья, и в них запуталась небольшая детская игрушка. Плюшевый волчонок.       Вергилий закрыл глаза, пытаясь отогнать приступ ярости и бессилия, который он не испытывал уже очень давно. Челюсть сжалась так сильно, что скрипнули зубы.       — Плохая была идея… — прошептал он сам себе, после чего ушёл прочь, возвращаясь на место, где оставил брата.       Данте всё ещё стоял там же, скрестив руки на груди и выражая недовольство всем своим видом.       — Где тебя носило?! — резко бросил он. — Мы вообще-то…       Но Вергилий просто прошёл мимо, не сказав ни слова и не удостоив брата даже взглядом. Лицо полудемона снова стало одухотворённым и непроницаемым, но Данте почувствовал - что-то изменилось.       — Хочешь поиграть в молчанку? — Данте начал выходить из себя.       — Ты уже проиграл.       Близнецы вышли к порту, где у причала покачивался небольшой пароход. Ржавые борта скрипели в такт волнам, а над трубой вился дымок. Братья молча поднялись на палубу, и через некоторое время судно отчалило от берега.

***

      Пароход неторопливо плыл по непрогляной маслянистой воде, дым из трубы растворялся под небесами, и вскоре путники уже не видели ни городских стен, ни тусклых огней. Данте сидел на старой скрипучей скамейке лицом наперекор ветру. Мысли снова заполняли сознание: потерянный Вергилий, его неожиданное исчезновение, а потом резкое появление — всё это не давало покоя.       Наконец, Данте поднялся и подошёл к борту. Вергилий неподвижно стоял, облокотившись на ограду, словно античная статуя, высеченная из камня. Казалось, полудемон смотрит в далёкую серую бездну, на на деле же глаза просто следили, как волны с тихим плеском разбивались о борт парохода, пенясь белыми барашками. В холодом воздухе стоял запах соли и старого железа.       Данте встал рядом, глядя на то же, что и брат, но не заговорил, давая Вергилию возможность самому начать беседу. Однако, тот упорно хранил молчание. Наконец, Данте не выдержал.       — Где ты был? — спросил он тихо, но в голосе звучала стальная нотка.       — Какая тебе разница? — бросил старший в ответ.       — Мы же семья, Вергилий. Этот город… с ним многое связано, да? — Данте невольно заговорил громче, убеждая себя, что шум воды и механизмов могли его перебить. — Неро ведь родился тут, — голубые глаза плавно отпустили горизонт и сосредоточились на лице брата.       Эти слова заменили ключ, который открыл бы замок на душе Вергилия - тот резко повернулся с ледяными искрами гнева в глазах.       — Не стоит лезть в моё прошлое, Данте, — полудемон говорил размеренно и непреклонно.       Данте не испугался этого взгляда. Он видел его тысячи раз и знал, что за злостью прячется боль.       — Рано или поздно оно сожрёт тебя с потрохами.       Вергилий отвернулся. Его плечи поникли, и впервые за долгое время он выглядел не как демон, наследник Спарды, а как усталый, измученный человек. Ладонь по привычке едва не метнулась к рукояти меча - чтобы ощериться иглами или снова открыть кроличью нору портала - но Вергилий остановил себя. Так и остался на палубе, хоть не повернул лицо к брату.

***

      Августовский зной плавил воздух над городом, но Данте не замечал этого. Он шагал по залитой солнцем улице, улыбаясь во весь рот - впервые за долгое время он ощущал легкость, почти эйфорию. Свежий бодрящий бриз с моря, что дул несколько дней назад, принёс не только прохладу, но и новое небывалое ощущение свободы. Ещё вчера полудемон был в другом мире, а сегодня он здесь, в своём городе, со своим братом, и жизнь снова кажется простой и понятной. И, что самое главное, впереди ждало любимое дело — поедание пиццы.       Входная дверь агентства, как обычно, была приоткрыта. Мужчина толкнул её ногой и, громко крикнув, залетел внутрь:       — Йу-у-у-уху-у-у! — он раскинул руки, едва не ударив Вергилия по лицу. — Мы наконец-то вернулись…       Слова застряли в горле, а улыбка медленно сползла с лица. Данте оглядел помещение и нахмурил брови - это было агентство, но не его агентство.       Исчезли старые знакомые плакаты, исцарапанный стол, разбросанное оружие. Вместо этого всё аккуратно расставлено, будто в музее. Полки заполнены книгами в дорогих переплетах, на стенах висели картины в массивных рамах - мрачный брутальный интерьер, к которому привык хозяин, сменился чем-то… утонченным.       Даже запах изменился. Теперь здесь властвовали не порох и кровь, а что-то цветочное, приторно сладкое, от чего сразу захотелось чихнуть.       Вергилий, который шёл следом, остановился в дверном проеме. Молча окинул взглядом обстановку, и его губы скривились в едва заметной усмешке.       — Что эти две мозгоклюйки сделали с моим агентством?! - негодование Данте светилось на лбу, как вывеска над неверящим взглядом.       — Кажется, у них были свои планы на твое отсутствие, — Вергилий бы никогда не признался, но это позабавило его.       Данте молчал. Он смотрел на свой любимый стол, который теперь был накрыт белоснежной скатертью. На ней - ваза с букетом свежих, пахнущих лилиями цветов и аккуратно разложенные рекламные буклеты, преимущественно в пастельных тонах. Данте почувствовал, как внутри закипает ярость, а эго получило личное оскорбление.       Они посягнули на святая святых, на его собственный мир. Около стола он сгрёб рукой все изящные предметы и с грохотом сбросил их на пол: ваза разбилась, а цветы разлетелись по полу.       Данте подошёл к своему креслу, которое, к его удивлению, не было заменено, и с громким стоном рухнул в него, закинув ноги на стол, пачкая лоск и тщательно наведенную чистоту. Не то, чтобы это могло компенсировать первичное разочарование - каждая непрошенная безделушка всё ещё по-мышиному скреблась в углу сознания.       — Ну и где эти стервы? — прорычал он. — Что за чертовщину они натворили?       Вергилий опасливо опустился на диван, который теперь был обит велюром. Он не выглядел таким взбешённым, как Данте - скорее, удивлённым.       — Кажется, они решили прибрать агентство к рукам, — спокойно ответил Вергилий, проводя рукой по новой обивке. — Не могу осуждать. Дела лучше вести, если твоя контора будет выглядеть респектабельно.       — Респектабельно?! — младший рассмеялся. Его смех получился чрезмерно громким, от чего полным горечи. — Это же просто… ужас!       Данте откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Представил, как Леди и Триш, две его давние партнёрши и почти что семья, обсуждают новый дизайн его агентства; слышал смех и шуточки о том, каким безнадёжным раздолбаем он был, и как девушкам придётся всё взять в свои руки.       — У меня в голове не укладывается, как можно было так поступить, — пробормотал Данте. — Они ведь знают, что мне нравился этот хаос.       Вергилий ничего не ответил. Закрыв глаза, полудемон облокотился на спинку дивана, словно ему нет дела до стенаний брата. Но утратившая вышколенную осанку спина намекала на облегчение - пока непривычное и режущее тишину, как белый снег заставляет глаза болеть после темноты.       Вскоре, как Данте закончил свой гневный монолог, дверь агентства снова открылась, оповестив о возвращении Леди и Триш - они весело переговаривались, и смех эхом повис под крышей офиса. Их голоса были звонкими и беззаботными, что казалось, девушки не заметили ни беспорядка, ни напряжения, ни близнецов.       — Ох, Данте, а мы-то думали, где ты пропадал, — Леди наконец остановилась за порогом и осмотрела комнату, будто видела ее впервые. — Опять умудрился застрять в пробке?       — Не иначе, в адской, — подхватила Триш. — Видимо, понравился внеплановый отпуск?       Нацонец, учиненный погром оказался замечен, и, подавившись смехом, девушки удивлённо уставились на Данте. Полудемон, казалось, не смутился - так и остался вальяжно растёкшимся в кресле, закинув ноги на стол.       — Что, по твоему мнению, это значит? — Леди указала рукой на разбитую вазу и разбросанные буклеты.       В старательном молчании Данте лишь сверкнул глазами.       — Решил вернуться к старому дизайну в стиле «Хаос и беспорядок»? — в голосе Триш затесался сарказм.       Полудемон только фыркнул, приготовившись к новой перепалке, но в дверях показался Моррисон. Как обычно, он был одет в тёмный костюм, а лицо не выражало никаких эмоций. Внимательно оглядев помещение, взгляд мужчины остановился на Данте, потом переместился на Вергилия, который успел раздобыть книгу в толстом переплёте и погрузился в чтение.       — Данте, — Моррисон улыбнулся, снимая шляпу, — я уж думал, что ты не вернёшься.       — Как видишь, я всегда возвращаюсь, — он наблюдал за движениями Моррисона, который приблизился и отдал ему конверт с правом собственности на агентство.       — Агентство твоё, но вот интерьер сохранить не удалось, — мужчина сочувственно посмотрел на девушек. — Не хотел ругаться.       Вергилий сидел в углу, со стороны слушая разговор, и чувствовал себя так, будто попал в чужой фильм - сжимал в руках книгу, но не мог сосредоточиться на словах. Мысли витали где-то далеко, и полудемон не мог ухватить ни одну из них. Мир стал слишком ярким, шумным и живым. Чужим. Он привык к бесконечной борьбе, не замечал постоянную боль, но теперь, когда всё осталось позади, он потерялся без знакомых ориентиров.       Он видел перед собой Данте, который, несмотря на всю ярость, был по-настоящему счастлив: видел, как брат злится, ругается, но в глазах всё равно сияет огонь. Вергилий же чувствовал себя пустым - в нём больше не было ненависти, но не было и покоя. Неприкаянная душа не знала, куда себя деть.       Триш, которая до этого старалась не смотреть на Вергилия, подошла к дивану, осторожно присела совсем рядом с полудемоном. Её взгляд был пристальным, но в нем не было ни недовольства, ни жалости - только любопытство. Демоница словно изучала его, пытаясь понять, кто перед ней: демон, человек, или что-то между?       — Ну здравствуй, Ви, — вкрадчиво произнесла она.       Вергилий, до этого погружённый в свой внутренний мир, поднял голову и обратил на неё внимание, но в глазах не было ни холода, ни презрения - только что-то нечитаемое. Каждый в комнате замер в ожидании, словно пол превратился в минное поле; ждали, пожалуй, что полудемон будет груб, обронит что-то оскорбительное или покажет безразличие. Но вместо этого, его голос был тихим, ровным, без всякой агрессии. Однако, слова прозвучали подобно грому среди ясного неба:       — Рад, что вы целы.       Он вновь опустил голову и уставился в книгу, будто ничего не произошло. В комнате повисло затишье перед грозой. Стоящая в дверях Леди продолжила сверлить взглядом Данте.       — Видимо, адское путешествие пошло кое-кому на пользу, — усмехнулась она. — Неужели, прошёл урок жизни?       Данте улыбнулся, стараясь разогнать непрошенное напряжение, пожал плечами, а затем поднялся с кресла, потянулся и громко на весь офис вскрикнул:       — Боже, как же я хочу пиццы! Готов съесть всю, что найдётся в городе! Леди, не одолжишь немного наличных?       Женщина закатила глаза.       — У тебя ещё прошлые долги висят. Ты их хотя бы оплатил? — она строго скрестила руки на груди, но Данте лишь беспечно отмахнулся.       Моррисон, тенью отделившийся от компании, вышел на улицу - его фигура быстро исчезла в дневной суете.       — Алло, это Моррисон, — произнёс он в трубку.

***

      Опустившись на старый, но такой уютный диван, Неро почувствовал, как усталость последних часов медленно отступает. Кирие положила голову ему на плечо, став самым лучшим лекарством от всех забот. Они сидели в полумраке гостиной, где единственным источником света был телевизор. Показывали вечерний сериал, за сюжетом которого никто не следил из-за минимальной громкости. За окном шелестел ночной ветер, принося с собой запахи земли и свежести. Несколько минут назад лицо Кирие было усталым, но наполненным нежностью - только что она уложила в кровати самых маленьких обитателей дома.       Спокойный момент нарушил резкий настойчивый звонок телефона. Неро пришлось подняться и подойти к небольшому столику у стены, чтобы взять трубку. Услышав голос на том конце провода, он в один миг изменился в лице: улыбка сползла, глаза похолодели, а губы сжались в тонкую линию. Кирие, которая всё это время наблюдала за ним, почувствовала, как её сердце сжимается от тревоги.       — Что случилось? — тихо спросила девушка.       Неро пропустил ее слова мимо ушей, поглощенный вестями - глаза расширялись с каждой секундой, а кулак сжимался. Настороженная поза и каждое движение говорили о том, что что-то идёт не так.       — Я понял, — коротко обронил он и бросил трубку. — Я должен уйти, это срочно. Не переживай.       И с этими словами он заторопился прочь, оставив Кирие одну в тишине и полумраке с единственным вопросом в глазах: «Что же произошло?»