Интерлюдия 4. Разговоры за кадром

Римус Люпин — Подпиши, — капитан протянул Римусу лист пергамента. — Это не стандартные наши соглашения о неразглашении, а аналог клятвы, которую дают невыразимцы. Варианта не подписывать у тебя нет. Римус поставил свою подпись, чувствуя, как по телу прошлась волна магии, скрепляя его обязательство хранить тайну. — Я готов активно участвовать. Тем более, раз тут замешаны оборотни. — Исключено. — Но… — Люпин, — холодный взгляд Скримджера пригвоздил его к полу. — Это дело повышенной секретности. У младшего аврора нет и не может быть к нему доступа, будь он хоть трижды талантлив. Римус опустил голову, пряча недовольство и упрямо поджатые губы. Да кого волнует должность в такой ситуации! — Могу я хотя бы участвовать в расследовании, касающегося пропавших детей? — спросил он. Но и на это Скримджер сурово мотнул головой. — Понимаю, что тема для тебя достаточно личная, но также нет. По формальным признакам это дело перейдет в «общий» аврорат, от нас разве что мы с Гавейном сможем участвовать. И к тому же… Скорее всего это тупиковый след. Я не припомню за последние годы ни одного заявления о пропавшем ребенке. Значит, те дети из подвала или рождены в стаях, или же… они из семей, которые предпочли от них избавиться. Без шума. — Я не понимаю… Капитан коротко вздохнул. Его губы странно искривились — будто не могли выбрать эмоцию между циничной усмешкой и горькой печалью. — Вам с младшими ребятам отчасти повезло попасть сразу в корпус, где мы отделены от львиной доли тех мерзких преступлений, что совершают, казалось бы, абсолютно рядовые обыватели. Когда видишь, на что бывают способны некоторые из них, то очень быстро теряешь веру в людей… Дети, Люпин, регистрируются в системе Министерства лишь после первого сильного магического выброса. До этого момента они находятся как бы в «серой» зоне. И там происходят вещи, о которых не кричат. В этот период обитатели социального дна могут без проблем избавиться от лишних или нежеланных отпрысков — тем или иным способом. А уж про детей-сквибов и говорить нечего. После десяти-одиннадцати лет многие просто исчезают, и никто не приходит к родителям с расспросами. Римус слушал, и ему становилось дурно от того, как капитан говорил об этом — как о неприятной, но неизменной реальности. Сколько же было таких маленьких жертв всеобщего молчаливого равнодушия? Никому не нужные, никем не разыскиваемые. — Я говорю это не чтобы сломать и убедить, как тебе «повезло» сражаться против простого и понятного зла, — голос Скримджера вернул его в реальность. — Но ты должен принять, что не сможешь спасти всех, а если попытаешься — то скорее сойдешь с ума. Сегодня ты уже сделал нечто действительно важное. Ты отыскал нить, которая может привести нас к тем, кто ввозит в нашу страну опаснейших тварей. Дело великанов, «Мастерские Крэбба», Авалон — это сейчас твой фронт и твоя работа. Сосредоточься на этом.

***

Джон Долиш — Что-то не так? — спросил Джон, наблюдая, как его друг с мрачным видом разглядывает свое отражение. — Мне кажется, выглядишь вполне нормально. Брайан уже некоторое время крутился перед зеркалом, подбирая образ на свидание. Подошел он к задаче с педантичной серьезностью, что безошибочно выдавала в нём бывшего слизеринца. Джон периодически выглядывал из кухни, чтобы оставить ценный комментарий в духе «норм» или «это тоже хорошо». Но сейчас, вернувшись в комнату, он обнаружил Брайна хмуро смотрящим в одну точку. Брайан вздрогнул, словно забыл о присутствии соседа, и обернулся. — А, ничего… тут просто… — он замялся, но всё же протянул Джону письмо. — Вот, гляди. Сова улетела буквально минуту назад. На пергаменте было всего несколько строк: «Бут. Сомневаюсь, что ты захочешь присоединиться, но, если надумаешь — мы с командой встречаемся завтра в семь вечера в «Пьяном бладжере». Помянем Макнейра». — Оу, — неуверенно протянул Джон, не зная, какую именно эмоцию стоит выдать по такому случаю. — И ты… хм… ты пойдешь? — Нет, конечно, — раздраженно фыркнул Брайан. — Пара лет в школьной команде по квиддичу — не повод поминать добрым словом ублюдка, примкнувшего к террористам. Вот только его лицо всё ещё сохраняло отпечаток какого-то тяжелого сомнения, а в голосе прорезалось сдерживаемое раздражение. Джон не лез с расспросами, зная, что Брайан выложит всё сам, когда созреет. Потому он просто сел на кровать и принялся неспешно жевать бутерброд, наблюдая, как друг пытается закрепить запонки. — Дело не в Макнейре, — наконец заговорил Брайан. — Меня просто злит, что нас держат за дураков. — Кто держит? — Скримджер и остальные. Вот скажи, ты веришь, что это Грюм его убил? Темным расчленяющим заклинанием, серьезно? Джон замер под буравящим взглядом друга. Как назло, именно сейчас он откусил особенно большой кусок. Он с усилием сглотнул, чувствуя, как тот неприятно проскользнул по горлу, и беспомощно пожал плечами. — Нас не обязаны посвящать в такие детали. У них наверняка были причины… — Это не «детали», а простое человеческое уважение, — раздраженно буркнул Брайан. — Сколько слов было, что мы «одна команда», «плечом к плечу» и прочие красивые фразы. Но что-то в последнее время мне всё больше кажется, что мы просто пешки на шахматной доске. Сначала Блэка пропустили через мясорубку, лишь бы до его родни добраться, теперь пошли эти глупые игры в очевидные секреты. Как будто нам не похуй, кто именно первым открыл турнирную таблицу трупов. Джон нахмурился. Он упорно не понимал, что именно не устраивало Брайана. Для него самого иерархия и доверие к старшим были незыблемы. Капитан лучше знал, что можно говорить рядовым бойцам. Природа того же Айзека очень долго держалась в тайне, в маленький секрет Кита были посвящены далеко не все… Да, ситуация с Блэком вышла неприятной. Джон не знал деталей, но мог предположить достаточно, видя, насколько резко притих обычно дерзкий и самоуверенный гриффиндорец. Но ведь его же не выгнали, в конце концов, да и сам Сириус не высказывал желания уволиться. Значит, всё по итогу завершилось нормально. — Если тебя так гложет эта история с Макнейром, подойди и спроси Скримджера прямо, — предложил Джон. — Я не хочу ничего выпрашивать! — ощетинился Брайан. — Я хочу, чтобы доверие было по умолчанию. Чтобы ко мне относились как к человеку, а не к инструменту. Он вздохнул, возвращая себе самообладание, и провел рукой по волосам: — Ладно… Забей. Сейчас не время для этих разговоров. Брайан взял с полки два флакона с парфюмом. — Будь другом, помоги выбрать. Джон скептически хмыкнул, но сунул нос в каждый из флаконов. — Ну… оба пахнут, — заключил он, разводя руками. — Один похож на траву, другой — на библиотеку в Хогвартсе. Вроде. — Блестящий анализ, — фыркнул Брайан. — Ладно, нужен независимый эксперт. Я позову Пенни. Он быстро вышел в коридор, а Джон торопливо заметался по комнате. Бут, сволочь, ну кто так делает! Он едва успел сменить растянутую майку на приличную футболку и закинуть часть бардака в шкаф, когда дверь отворилась. — Приветик, Джон, — весело помахала ему Пенни. На ней был домашний костюм мятного цвета, а волосы она заплела в две небрежные косы. Джон пробормотал ответное приветствие, когда девушка уже принялась за работу. Она послушала аромат из обоих флаконов и закатила глаза. — Это кошмар, — безжалостно заключила она. — Один пахнет как-то, что мог бы выбрать мой безработный кузен, а второй — как пыльный архив. Брайан насупился. — Мне их родители подарили. — Вот именно на такой возраст они и пахнут. Если твоя девушка не любительница зрелых «папиков», то ни один из них не подходит для свидания. Джон, наблюдавший за сценой, нерешительно подошёл к своему шкафу. Покопавшись на дальней полке, он извлёк оттуда нетронутый флакон из матового тёмного стекла. — Может… этот? — предложил он, протягивая его Пенни. Та взяла флакон, и её брови взлетели вверх. — «Ночной Феникс»? Это же люксовая линейка! Джон отвел глаза, чувствуя, как по шее разливается жар и подступает к щекам. Он купил этот парфюм зимой, поддавшись порыву «побаловать себя». Ему, выросшему в Лютном и привыкшему к его вечным ароматам сырости и затхлости, тогда вдруг нестерпимо захотелось чего-то совершенно иного, элитарного. Но краткое ощущение эйфории испарилось сразу же после покупки. Джону было неловко даже держать такой дорогой парфюм в руках, не то, что пользоваться. Он чувствовал себя троллем, пытавшимся обрядиться в парадную мантию. Так флакон и оказался в дальнем углу его шкафа. Пенни ухватила Джона за запястье, брызнула на него парфюм и вдохнула аромат. Её дыхание мягко щекотало кожу, и от места, которого касались её пальцы, по телу пробежали мурашки. — Идеально! — воскликнула она и даже зажмурилась от удовольствия. — В нём есть и древесные, и цитрусовые ароматы, и что-то еще сладко-пряное… Это именно то, что нужно! Пенни подняла сияющий взгляд на Джона. — Как ты мог прятать такое сокровище и никогда им не пользоваться? — Да как-то… не случалось повода. — Нам по долгу службы противопоказано что-то откладывать на потом. Велик риск не дожить, — усмехнулась она. — Носи его на работу. Но предупреждаю — с большой вероятностью я переставлю свой стол поближе к твоему. И буду тебя периодически обнюхивать — прямо как Люпин вещдоки. Эта шутка заставила его сердце забиться чаще, а в голове словно зазвучали фанфары. — Хочешь, я тебе его подарю? — выпалил Джон и тут же мысленно отвесил себе тяжелого пинка. «Идиот! Зачем девушке мужской парфюм? Передарить ухажеру?» Джон был давно и безнадежно влюблен в свою коллегу. Пенни, казалось, обладала магической способностью освещать собой мир вокруг, дарить радость одной лишь улыбкой и видеть красоту там, куда другие даже не посмотрели бы. Она была для него словно прекраснейший экспонат, которым можно восхищаться со стороны, но никак не трогать руками. Уж точно не его грубыми, как у тролля, ручищами. Пенни в ответ лишь тепло рассмеялась: — Мило с твоей стороны, но нет. Лучше сам начни им пользоваться. Кстати, Брайан, а с кем, собственно, свидание? Друг отвёл взгляд. — Да так… одна девушка, — уклончиво протянул он. — Ой, да ладно тебе таиться! — подмигнула ему Пенни. — Мы же одна команда! Какие могут быть секреты? Джон заметил, как уголок рта Брайана дернулся. Слова про команду и отсутствие секретов попали точно в рану его собственных переживаний. — Ладно! Только больше никому ни слова. С Эбигейл Боунс. В комнате на секунду воцарилась тишина. Лицо Пенни вытянулось в неподдельном изумлении. — Эбигейл? Это которая самая длинноногая из секретариата Крауча? И при этом еще и с безупречной родословной… Ну ты даешь, Бут, не знала, что ты умеешь целиться так высоко! Джон, часто наблюдавший за ней со стороны, сразу услышал в голосе Пенни нечто большее, чем просто дружеское подтрунивание. В уголках её глаз словно залегла едва уловимая тень беспокойства, а улыбка стала чуть менее уверенной. — Слушай, Брайан… — она замялась, подбирая слова. — Ты же в курсе, что её отец, Эдгар Боунс, входит в Орден Феникса? А Дамблдор в последнее время… ну… не жалует наш корпус. Ты просто… будь аккуратнее в разговорах с ней. Не болтай лишнего про наши внутренние дела, ладно? — Эбигейл сама из наших, ДМП-шных, — огрызнулся Брайан. Его голос прозвучал резче, чем он, вероятно, планировал. — Она не шпионка Дамблдора, если ты об этом! Она честная, умная и… — Эй, эй, спокойно! — Пенни тут же подняла руки в умиротворяющем жесте. На её лице проступило раскаяние. — Прости, правда, забудь, что я сказала. Я просто беспокоюсь. Видимо, заразилась этой атмосферой всеобщего недоверия… Джон горько покачал головой. Как бы эта подозрительность не скосила их изнутри быстрее и эффективнее, чем проклятые пожиратели.

***

Руфус Скримджер — С каких пор я подрабатываю кадровиком для исследовательского блока? — спросил Руфус, изучая выданный ему список кандидатов. Крауч раздраженно дернул уголком рта. — Тебе бы и не пришлось, если бы Руквуд не вел себя, как мизантропская скотина. Он отказался от предложения Отдела тайн и решил продолжить сотрудничать с корпусом. — Всё ещё не улавливаю. — Ему необходимо создать группу с хотя бы одним подчиненным, — устало объяснил Крауч. — А он терпеть не может работать с новыми людьми. Поэтому пытается протащить к себе любую бесполезную шушеру — просто, чтобы формально числились, но не мешались ему под ногами. Я эти выкрутасы блокирую и требую найти нормальных специалистов, но он уже грозится нанять горного тролля и оформить его на должность лаборанта! — А он бы неплохо вписался в нашу компанию с вампиром и оборотнями, — не удержался от усмешки Руфус, но наткнулся на ледяной взгляд начальника. — Понял-понял. Постараюсь сподвигнуть кого-то к сотрудничеству. Потому, вернувшись в родное крыло, он погрузился в изучение досье и вполуха слушал планерку, которую доверил вести Амелии. Подчиненные как раз обсуждали «унюханное» Люпином открытие. — Как вы сразу запах нюхлера не распознали? — недоумевал Гольдштейн. — Это была кожа сумки нюхлера, а не шерсти, — огрызнулся Макмиллан. — В неё никто отродясь и не заглядывал. — Тогда почему мы ещё не готовим документы для ордера? — неуверенно уточнил Джон Долиш. — Чтобы кожа сохранила магические свойства по расширению пространства, её надо снимать с ещё живых зверей. В Британии запрещены подобные жестокие методы. Формальный повод для проверки у нас уже есть, а там и улики по великанам поищем. Руфус тихо хмыкнул, не поднимая глаз от пергамента. Джон, конечно, парень перспективный и ответственный, но стратегического мышления ему пока недостает. — Мы не можем просто вломиться к ним в офис, — озвучил его мысли Терри. — Нам нужна не формальная зацепка, а железная уверенность в их причастности к ввозу и понимание, где именно искать доказательства. — Может, хотя бы сольем инфу про их живодерские методы в прессу? — хмыкнул Сириус. — И анонимно призовем обывателей устроить им бойкот. Всё равно у Крэббов качество продукции дрянное. Я вообще думал, что их «Мастерские» существуют только для отмыва денег, так как ни разу не видел, чтобы кто-то в здравом уме приобретал у них хоть коробок с расширением пространства. — Звездочка наша яркая, спустись на землю, траву потрогай, — усмехнулась Амелия. — Качественная работа с чарами пространства бешеных денег стоит — минимум наша годовая зарплата. А если делать индивидуальный заказ у мастеров уровня твоего отца, то я боюсь даже представить, сколько там нулей в итоге будет. Крэббы же свой товар продают в более «подъемном» ценовом сегменте для среднего класса. Но хватит лирики. Терри, на каком этапе план внедрения? Руфус позволил себе отключиться и вновь погрузился в выданные ему личные дела. Он пролистывал одно досье за другим, думая, за что зацепиться. Барти подобрал первоклассных специалистов в сферах защитной и рунической магии. Почти рядом с каждым стояла приписка «характер твердый, Руквуда выдержит». Но Руфус предвидел, что проблема может возникнуть вовсе не в неуживчивой натуре Августа, а в идеологической сфере. В Британии традиционно плохо относились к любым проявлениям темной магии, и новость о разрешении аврорам использовать темные проклятия, вплоть до Непростительных, многие восприняли негативно. Ситуацию ничуть не улучшало то, что ряд крупных фигур вроде Дамблдора, Гринграсса и придурков из Лиги защиты от темных искусств, открыто выражали свое недовольство. Также и в научной среде любые попытки в исследовании сфер, хотя бы граничащих с темной магией, автоматически приводили к остракизму. Неслучайно даже ученые с мировым именем, вроде Ориона Блэка, в итоге переставали бодаться с системой и начинали вести деятельность преимущественно за границей. И как много людей будут готовы в таких условиях сотрудничать с их корпусом, рискуя подвергнуться широкому осуждению? Руфус перевернул страницу и скользнул взглядом по досье очередного кандидата: «Марлин Маккиннон, специалист в нумерологии и рунической магии. В 1971–1977 гг. преподавала в Хогвартсе. Взяла перерыв в работе после рождения детей. Сейчас — штатный исследователь в Министерстве».

***

Высокая, с гордой осанкой и великолепной копной каштановых волос, Марлин Маккиннон глядела на него с нескрываемым скепсисом. — Осуждение толпы баранов меня не пугает, — произнесла женщина твердым тоном бывшего преподавателя. — Я руководствуюсь собственными принципами, мистер Скримджер. И то, что я до сих пор слышала о новых методах работы аврората, мягко говоря, не соответствует тому, что я считаю допустимым в цивилизованном обществе. — Зачем же полагаться на слухи? Загляните к нам в гости и составьте свое собственное впечатление. Миссис Маккиннон хмыкнула и скрестила руки на груди. Руфус пригласил её встретиться для беседы в кафетерии Министерства. Она пришла, но демонстративно не стала ничего заказывать — даже напитка, сохраняя за собой свободу подняться из-за стола в тот же миг, как его общество станет для неё утомительным. — И что я должна там увидеть? Печеньки и доску с пожеланиями хорошего дня? Или, быть может, стену с трофеями? — Ни то, ни другое. Я предлагаю вам взглянуть на наш коллектив и увидеть, что мы обычные люди, а не цепные псы. И, раз уж вы после перерыва, связанного с материнством, выбрали вернуться не в безопасные стены Хогвартса, а в наши подземные коридоры… Позволю себе дерзкое предположение, что вы жаждете более активной роли в назревающем хаосе. Работа с моим корпусом — это идеальная возможность внести значимый вклад, не выходя самолично на передовую. Миссис Маккиннон молчала, изучая его прищуренным взглядом, в котором Руфусу виделся отблеск любопытства. — Идемте прямо сейчас, — она решительно поднялась из-за столика. — Не знаю, уж что такое вы планируете мне показать, но смею надеяться, вы поведете себя как джентльмен и не станете преследовать даму в случае моего отказа в продолжении знакомства. — Даю вам слово аврора. Руфус проводил Марлин Маккиннон в крыло спецкорпуса и галантно придержал дверь, пропуская ее внутрь. Родные стены встретили их привычным роем голосов — как раз закончился обеденный перерыв, и все уже должны были вернуться на места. Осталось лишь дождаться, когда кто-то из «молодой гвардии» заметит гостью. — Профессор Маккиннон?! «Не подвели, родные!» — мысленно ухмыльнулся Руфус. Пенни уже неслась через коридор с радостным визгом. — Это правда вы? — защебетала она, едва не вибрируя от радости. — Профессор, вы выглядите сногсшибательно, как и всегда! А как ваши дочки? О, простите, я, наверное, слишком… Лицо Марлин озарилось улыбкой, которая вмиг стерла с него всю былую холодность. — Я тоже очень рада встрече, — ответила она и заключила девушку в объятия. — С близняшками всё прекрасно, спасибо. За ними сейчас присматривает их отец. Я же поняла, что больше декрета не выдержу. И заодно решила немного сменить сферу деятельности. Кит уже вовсю обхаживал бывшую преподавательницу: — Профессор, проходите, все будут в восторге от такого приятного сюрприза. Желаете чаю? У нас как раз заварен отличный Эрл Грэй, и печенье тоже есть. Малец украдкой подмигнул Руфусу. Он в ответ послал ему короткий одобрительный кивок. На шум встречи подтягивались остальные ребята, большинство из которых посещали уроки древних рун. И как узнал Руфус со слов младшего братца — почти все поголовно их обожали. Марлин Маккиннон была тем редким преподавателем, кто не просто отлично разбирался в своей теме, но и мог увлекательно её преподнести. Руфус хорошо помнил восторженные письма Кита про занятия с ней, со времен его учебы в Хогвартсе. Пару дней назад Кит, после ненавязчивых разговоров о школьных временах, также выведал, что Сириус Блэк и Пенни Перкс ходили к ней на дополнительные занятия по углубленной программе. Наблюдая, как вокруг женщины собралась стайка его сияющих подчиненных, и как с Марлин вмиг слетела прежняя отстраненность, Руфус понимал, что сделал верную ставку. — Вы меня удивили, — покачала головой Марлин, оглядывая ребят с неподдельной теплотой. — Как вас всех только занесло в Аврорат, ещё и в такое… «исключительное» подразделение? — Родина позвала, и мы откликнулись, — усмехнулся Сириус. — И задачи тут даже близко не сравнятся с тем, что нам могли бы предложить экспедиции с разрушителями проклятий. И знания с ваших уроков нас очень выручают. — Мы не можем ничего говорить прямо, но… — добавил Джон и бросил быстрый взгляд на Пенни. — Скажем так, творческий подход и знания в рунической магии помогли нашей Пенни в одиночку одолеть великана. — Ну не совсем в одиночку… — скромно опустила ресницы девушка, но выглядела явно довольной. Дверь со скрипом приоткрылась, и в кабинет, уткнувшись носом в записи, вошел Римус Люпин. Увидев его, Марлин Маккиннон не смогла сдержать изумления. — Римус? — выдохнула она. Её голос дрогнул от неподдельного шока. — И ты здесь работаешь? Но как же… Она резко спохватилась и оборвала себя на полуслове. Взгляд настороженно метнулся на остальных ребят. Возникшую неловкую тишину тут же заглушил добродушный смех. — Всё в порядке, профессор! Мы в курсе «пушистой проблемы». — Римус благодаря своей особенности уже столько раз всех выручал. — Лучшего нюхача и детектива во всем Министерстве не найти. Люпин покраснел до корней волос и неуверенно улыбался, принимая похвалу. Миссис Маккиннон прогостила у них около часа, за который молодняк едва не выболтал ей половину внутренней информации лишь из желания покрасоваться и услышать её одобрение. Провожал Марлин Маккиннон обратно к лифтам Руфус молча и не лез с вопросами. Они прошли через несколько коридоров в полной тишине, прежде чем она заговорила: — Мистер Скримджер, я хочу вас поблагодарить. Он вопросительно вскинул бровь. — За Римуса, — пояснила женщина. — Он невероятно одаренный молодой человек. И мне всегда было до боли горько осознавать, что после выпуска его бы ждали лишь закрытые двери, предрассудки и одиночество. Но вы… вы не просто дали ему шанс, а приняли таким, какой он есть, и позволили раскрыться. Это многое говорит о вас. И о том, что на самом деле представляет собой ваш корпус. Лифт с легким звоном подъехал к их этажу. Марлин коротко кивнула своим мыслям. — Пришлите мне необходимые документы и расписание встречи с мистером Руквудом, — сказала она, входя в кабину. — Думаю, нам с ним есть о чем поговорить.