Глава 26 Ищейки

— Предела совершенству нет, но чувствую, что мы к нему приблизились, — удовлетворенно произнесла Амелия Боунс, разглядывая доску. — Теперь мы видим врага если не в лицо, то хотя бы в профиль. Сириус вместе с остальной группой анализа смотрел на результат их двухнедельного марафона. Хаос карт, цифр и накладных превратился в упорядоченную систему из названий компаний-подозреваемых и натянутых красных ниточек. Сириус и остальные парни провели львиную долю самой муторной работы с документами, но именно Амелия выступала главным дирижером процесса. Она видела связи там, где обычный человек и не догадался бы искать, и умела направить мысль каждого в нужное русло. Под её руководством из хаоса разрозненных данных начинала вырисовываться система. Амелия распутывала одну гипотезу за другой и методично сужала круг поисков. Кто ввозил товар или его компоненты из стран, где фиксировалось подозрительное перемещение великанов? Кто отметился нестандартным временем прибытия груза в порт или его вывоза через контрольный пункт Авалона? У кого вес груза скакал от партии к партии, и чьи владельцы были связаны с лицами, симпатизирующими идеям пожирателей? — Смотрите сюда, — её оживленный голос заставлял всех поднять головы. — Заявленный импорт — овечья шерсть из Македонии. Но в таможенных декларациях есть несколько случаев резких скачков веса и объема груза. Ни у одной другой текстильной компании нет таких колебаний. В итоге какие-то фирмы маячили в списках подозреваемых лишь по одному признаку, другие — по двум-трем, а горстка самых многообещающих подозреваемых красовалась во всех колонках. Не оглушительный успех, но хорошее начало. — Предлагаю, когда мы завершим наше «гигантское» дело, оформить все наработки как пособие для международного департамента, — ухмыльнулся Джеремия Гольдштейн, покручивая на пальце золотое кольцо. — И затребовать с Гринграсса кругленькую сумму. Мы ему с полдюжины явных нарушителей таможенного кодекса выявили. Вырученные деньги пустим на нужды корпуса. — Это какие, например? — Совместная командировка куда-нибудь на Средиземноморье. Мне в прошлый раз понравилось, хочу повторить. — Душу не трави, — фыркнула Амелия. — Я ещё со всей этой системой ночь пересплю, а завтра будем представлять наши выводы остальным в корпусе. Но уже хочу сказать всем огромное спасибо за вклад. Это была настоящая командная работа, и я горжусь результатом, который мы достигли вместе. А сейчас все на обед — это святое, пропускать нельзя. — Есть, шеф! — хором отозвалась команда. — Признавайся, Блэк, — Кит толкнул его локтем, когда они вышли в коридор, — надоело тебе с нами возиться? Уже не терпится ринуться в какую-нибудь заварушку? Сириус неожиданно для себя рассмеялся. — Если честно, то нет. С вами хоть головой работать можно, а не только палочкой махать. Да и компания приятная. Он и сам удивился, насколько это было правдой. Совместная работа с командой Боунс стала для него необходимой передышкой. После всей той грязи, что на него обрушилась, холодная ясность анализа и монотонный поиск оказались лучшим средством отвлечения от переживаний. На выходе из крыла его уже ждали Эдит и Римус. Эти двое, ранее особо не общавшиеся, объединились в команду по «восстановлению менталки Бродяги». И такой расклад вызывал в нём смешанную гамму чувств. Будто он проблемное дитя, за которым присматривают два встревоженных родителя. Паническая атака, по счастью, больше не повторялась, но её эхо ещё долго отзывалось в теле в виде тупой головной боли и проблем с концентрацией. Но хуже всего было постоянное ощущение нехватки воздуха, будто ему на шею надели давящий ошейник, а лёгкие сковали железными цепями. Люпин быстро приметил, как друг то и дело использует рядом с собой чары сквозняка или сбегает на поверхность по малейшему поводу. — Это шок, — уверенно заявил Римус, когда в итоге прижал Сириуса к стенке и вытащил из него объяснения. — И плевать, что ты там разумом переварил. Психике и телу нужно куда больше времени, чтобы прийти в себя. Тебя еще будет потряхивать. Могу лишь сказать, что это всё временно и точно пройдет. — Откуда такие глубокие познания? — огрызнулся тогда Сириус, неловко потирая шею. Ему всё же было немного стыдно признаваться в подобной слабости. Даже другу. — Говоришь так, будто сам через это проходил. — Ага, — отстраненно протянул Римус. — С кем и из-за чего? — не унимался Сириус, желая перевести тему от себя. Лунатик помолчал, будто раздумывал, отвечать или нет, и бросил на Сириуса ироничный взгляд. — С тобой. Когда ты разболтал Снейпу секрет ивы и чуть не подвел меня под убийство. «Шикарно перевёл тему». Тогда, в шестнадцать, он воспринимал случившееся как не самую удачную шутку и извинялся именно за нее. Он даже не задумывался, что чувствовал после всего Лунатик. А получается, он тогда не только чуть не подвел друга под Азкабан, но и обрёк его на тот внутренний холодный ужас, от которого сейчас мучился сам. — Ты мог хотя бы поцеловать кирпич, прежде чем его мне в лицо кидать, — пробурчал Сириус. — Но если всё так… Как ты вообще со мной общался? — С трудом, — коротко ответил Римус и слегка улыбнулся. — Но как видишь, я не врал, когда сказал, что это проходит. Просто дай себе время. Они втроём влились в поток спешащих на обед клерков и, отстояв очередь к телефонной будке, поднялись на поверхность. — Где сегодня обедаем? — спросил Лунатик. — Во Вьетнаме! — хором воскликнули Сириус с Эдит. — Мог и не спрашивать, — закатил глаза Римус. Они трансгрессировали в азиатский квартал Ливерпуля недалеко от квартиры Эдит и направились к двери с вывеской «Кафе у Нго Дык Кхоя». Между собой ребята называли заведение просто «Вьетнам». Помещение было крошечным, столики близко теснились друг к другу. Воздух внутри пропах жареным чесноком, рыбным соусом и имбирём. В обеденные часы тут набивалось столько людей, что за шумом голосов едва можно было услышать собственные мысли. Но Сириус прощал заведению все неудобства ради одного-единственного блюда. — Ваш заказ, господа. Приятного аппетита! — юный официант, один из сыновей хозяев, ловко расставил перед ними тарелки и тут же умчался к другим гостям. Перед Сириусом стояла огромная чаша горячего супа Фо Бо. Он вдохнул насыщенный аромат и невольно зажмурился от наслаждения. Этот суп изгонял всю дрянь из головы не хуже патронуса. — Вы оба — законченные мазохисты, — констатировал Римус, наблюдая, как Сириус и Эдит сразу же принялись добавлять себе в тарелки шрирачу и рисовый уксус. Сам он заказал свиную грудинку в карамельном соусе с рисом. — Мазохистка тут всего одна, — Сириус мотнул головой в сторону напарницы, которая налила себе столько острого соуса, что бульон окрасился в зловеще-алый цвет. — Я пока еще безумен только наполовину. Однажды, поддавшись на подначку, он попробовал суп из её тарелки. Ему хватило одной ложки, чтобы ощутить себя драконом и залпом проглотить два стакана воды. Эдит же поглощала свою ядерную смесь словно самый обычный тыквенный супчик. — Мы наконец завершили анализ по Авалону, — похвастался Сириус. — Завтра Амелия представит список подозреваемых. Он с воодушевлением пересказал их выводы и гипотезы, непроизвольно водя пальцами по воздуху, обозначая невидимые связи. — Ещё мы придумали, как можно легально завести на остров хоть целый аврорат, что Гринграсс даже пикнуть не посмеет. Нам всего-то потребуется одно-два анонимных сообщения о некоей «вспышке опасной болезни». — Разве с таким не Мунго должно будет разбираться? — уточнила Эдит. Сириус хмыкнул. — Аврорат имеет право войти первым для обеспечения порядка. А когда у нас в штате появится свой оперативный целитель, то и первичную проверку сможем провести сами. — Оперативный целитель? Нам дадут в корпус ещё человека… Оу! — в глазах Эдит вспыхнула догадка. Она подняла взгляд на широко ухмыляющегося Сириуса. — Этим целителем станет Пий, так? Вот почему я его почти не вижу в офисе! — Ага, — довольно закивал Сириус. — Скримджер отправил его на ускоренные курсы переподготовки. Римус, до этого молча слушавший, отложил вилку и окинул воодушевленных ребят скептическим взглядом. — Вы хоть понимаете, какой объём работы нам предстоит? — произнес он. — Выявить нынешних и бывших сотрудников во всех компаниях-подозреваемых, определить приоритетные цели, начать слежку… Нам людей не хватит на такое количество целей! А если Терри еще и задачи по внедрению поставит… — Но начало-то положено! ­– парировал Сириус, не желая отпускать эйфорию. — Мы знаем, куда смотреть. Это уже половина дела. — Это лишь начало самого сложного этапа, — возразил Римус. — И всё это в условиях, когда любой наш неверный шаг спугнёт крота в международном департаменте. Говоря это, он неосознанно подносил к носу и обнюхивал разложенные на столе предметы: солонку, перечницу, салфетки. — Или нам улыбнется удача, и вы с Терри выйдете на след раньше, — хмыкнул Сириус. — И не мечтай. Эта надежда практически мертва. После сражения в порту амуницию великанов передали в аврорат как вещдоки. Проведенный Руквудом анализ ничего примечательного не выявил, но Скримджер зажёгся безумной идеей. — Нюхайте, — велел он Римусу и Терри, вывалив перед ним заключенные в стазис части великаньей брони и обрывки тряпок. — Эти твари где-то находились, когда их привезли в Британию. Одежда могла впитать запахи места. Вычислите их. Обнюхивание улик пока не привело ни к какому результату. Они с Терри выявили целый букет ароматов, но не смогли их распознать. С тех пор Римус не упускал случая понюхать что-то необычное и пополнить свою «картотеку» запахов, как он её называл. — Не представляю, как ты с этим живешь, — вздохнула Эдит. — Чувствовать даже малейшие запахи… Наверняка же голова раскалывается. — Я ведь не постоянно в режиме ищейки, — улыбнулся Римус. — И уже неплохо наловчился переключаться между звериными и человеческими чувствами. Хотя признаю, общая восприимчивость всё же повысилась. Так, я теперь точно знаю, когда кто-то не моет руки после туалета. Возвращение в Министерство встретило их суетливым столпотворением. Помимо спешащих обратно на службу клерков, в атриуме собрались журналисты, которые ждали объявления результатов процесса над пожирателями, напавшими на Поттеров. Дело тянулось уже полторы недели и всё это время не сходило с первых полос газет. Затягивалось разбирательство лишь по воле министра Минчума, который решил устроить из него показательную порку, продемонстрировать силу Министерства. Сириус не сомневался, что Грюму ничего не будет за «убийство», а пойманные пожиратели дружно отправятся в Азкабан. Официальная версия, разработанная под чутким руководством Фортескью и Скримджера, была безупречной: Эдит вызвали на операцию для оперативной поддержки, она проникла в дом, обезвредила пожирателей и сняла барьер. А сам Грюм уже нейтрализовал Макнейра для спасения жизней заложниц. Сириус и Римус, которые якобы просто наблюдали со стороны, зазубрили все детали легенды. Нельзя было допустить расхождения их показаний даже в мелочах, если бы их вызвали как свидетелей. Но защита, отчаянно пытавшаяся представить нападавших жертвами Империуса и обвинить Грюма в неправомерной расправе, и не вспомнила про них. Прокладывая путь к лифтам, они поравнялись с группой журналистов. Пожилой мужчина, напоминавший добродушного старичка с рождественской открытки, с жаром что-то доказывал молодой кудрявой блондинке. — Это конец всем устоям нашего общества, — бубнил он. — Куда мы катимся, если полукровки и магглорожденные устраивают самосуд над отпрысками благородных семей средь бела дня! Девушка закатила глаза и, совершенно не скрываясь, широко зевнула. — Ты серьезно сейчас сочувствуешь уроду, что вломился в чужой дом и чуть не замучил до смерти двух женщин? Не пойми неправильно, я и сама не собираюсь оды Министерству писать. Подумываю над чем-то провокационным — чтобы подлить масла в костер. Но это лишь из любви к искусству. Ничего личного. Её взгляд скользнул по их компании. Скучающее выражение тут же слетело с её лица, глаза сверкнули, как у ищейки. Журналистка, бросив старика, ринулась к трем младшим аврорам, ловко лавируя в толпе. — Рита Скитер, еженедельник «Современный чародей». Разрешите пару вопросов. — Никаких комментариев, — отрезал Сириус, инстинктивно заслоняя Эдит и пытаясь ускорить шаг. — Ваши коллеги могут идти. Я бы хотела поговорить с вами, мистер Блэк. Сириус словно споткнулся на ровном месте и перевел на журналистку изумленный взгляд. — Вы очень близки с Поттерами, — затараторила Скитер, не давая ему опомниться. Её ядовито-зелёное перо уже порхало над блокнотом. — Именно в их доме вы нашли прибежище после разрыва со своей семьей. Также вы были вместе с Джеймсом Поттером накануне нападения и — смею предположить — рядом с ним в самые страшные часы ожидания и переговоров с террористами. — Эм… — протянул Сириус, озираясь на Римуса в поисках поддержки. — Я немного навела справки о вас, мистер Блэк, — продолжала журналистка, приблизившись к Сириусу почти вплотную, и цепко ухватила его за рукав мантии. — Практически все отзываются о вас, как о бесстрашном и решительном человеке… Некоторые даже использовали слово «безбашенный». Вы уже успели отметиться, когда самоотверженно защитили сотни людей от падения крыши рынка Каркитт. И я недоумеваю, неужели человек такого характера просто стоял в стороне, когда семье его лучшего друга грозила опасность? — Сказали же, никаких комментариев! — рявкнула Эдит. Она дернула Сириуса за локоть, вырывая из цепких пальцев Скитер, и втолкнула в подошедший лифт. Дверь с лёгким звоном закрылась, отсекая навязчивую репортёршу. Они с Римусом и Эдит обменялись напряженными взглядами. Журналистка задавала слишком правильные вопросы и подобралась к правде ближе, чем смогли адвокаты в суде.

***

Сириус поудобнее перехватил кипу документов и толкнул дверь с лаконичной табличкой «А. Руквуд». — Август, тебе попросили передать… Что за?! В центре кабинета искрилась всеми цветами и выстреливала лучами заклинаний какая-то безумная конструкция. Пол усеивали осколки стекла, а стены и потолок обильно покрывали круги копоти. — Чего застыл, помогай! — крикнул Руквуд. Его волосы растрепались, по бледному лицу стекала кровь из пореза на лбу. Он выписывал палочкой замысловатые фигуры, пытаясь усмирить разбушевавшийся эксперимент. Сириус, не рискуя влезать в непонятный процесс, взял на себя роль прикрытия — удерживал вокруг конструкции щитовую полусферу и отбивал летящие в них с Руквудом удары. Через несколько минут с неведомым безумием было покончено — остались лишь обугленные неприятно пахнущие останки. — Надо будет перепроверить расчёты, — задумчиво произнес уже полностью вернувший себе самообладание Руквуд. Он отряхнул мантию и перевёл взгляд на Сириуса. — Благодарю за помощь, неплохо среагировал. Давай, с чем пришёл. Сириус протянул ему папку с отчетами и оглядел кабинет. Стоящий в углу стеллаж с поломанными полками был полупустой, хотя раньше на нем теснились книги и артефакты. Не было ни перьев, ни чернильниц, ни даже кружки с чаем. Зато сбоку от входа громоздилось несколько коробок. — Ты увольняешься? — Ещё не решил, — ответил Руквуд и постучал палочкой по своему плечу. — Понимаешь, что это значит? На плече поверх серой ткани мантии были нашиты три белые полосы. Раньше их было две, и они отражали ранг старшего исследователя. Что означали три, Сириус не знал, и потому покачал головой. — Меня повысили. И сейчас передо мной открыты два пути, — пояснил Руквуд. — Или собрать и возглавить исследовательскую группу при каком-либо из департаментов. Или перейти работать в Отдел тайн. Независимо от решения — этот кабинет надо освободить. — Ого! Поздравляю… наверное, — неловко протянул Сириус. — И к чему склоняешься? — Выбор неоднозначный, — хмыкнул Руквуд и сел прямо на край стола, задумчиво разглядывая разгромленный кабинет. — В Отделе тайн мне придется вновь проходить весь путь с самых низов, и работа будет ограничена парой закрытых проектов. Захватывающих, думается мне, но я все же привык к более прикладной деятельности. Если решу возглавить группу, то надо будет набирать команду, работать с людьми… Он резко замолчал и перевел на Сириуса заинтересованный взгляд светлых глаз. — Парень, а ты сам не хочешь ко мне перебраться? Наличие одного подчиненного будет уже достаточным основанием для создания группы. Я видел коробку, где ты рунной цепочкой усилил чары стазиса. Очень искусная работа. В тебе определенно есть потенциал! — Спасибо за похвалу, но откажусь. Аврорство мне ближе. Август иронично вскинул бровь — Серьезно? Ему даже не требовалось пояснять недоумение — Руквуд не скрывал свое неодобрение во время обыска на Гриммо. Сириус сжал челюсти, сдерживая поднимающееся внутри раздражение. Его неожиданно задело то, как Руквуд — абсолютно посторонний для него и семьи Блэк человек — словно считал себя вправе указывать Сириусу, как ему чувствовать и действовать. — Ты меня плохо знаешь, если ожидал, что я убегу из корпуса с поджатым хвостом, — холодно процедил он. — А тебе чистокровная «честь» точно позволит продолжать работать с нами? Неужто Макнейру и осужденным уродам, что были с ним, ты тоже сочувствуешь? — Им — нет, — коротко качнул головой Август. — Они бандиты и понесли наказание по закону. Именно, что «по закону». Руфуса же временами излишне заносит от уверенности в протекции Крауча. — Одними речами и законом, без жестких мер, войну не выиграть. Иначе Дамблдор уже давно бы её закончил. — А преследование семей и ещё больший раскол общества, по-твоему, помогут? — парировал Руквуд. — Да, тех, кто творит беззаконие необходимо судить. Но с остальными надо выстраивать диалог. Ты вряд ли это помнишь, но Сам-знаешь-кто начинал со вполне здравых идей: снятие ограничений с изучения магии, программы по расширению анклавов проживания магов, поддержка отечественных предприятий, чтобы не так сильно от импорта зависеть. В то время его открыто поддерживали многие уважаемые семьи. Уже после, когда его занесло в радикальный экстремизм, демонстрировать согласие хотя бы с частью его идей стало моветоном. Но от этого реальные проблемы, на которые он указывал, никуда не делись. — Раз ты настолько с ним солидарен, почему же работаешь на аврорат? — нахмурился Сириус. — Меня оттолкнули его методы. Невозможно привести общество к процветанию по дороге из крови и страха. Сам я причисляю себя к презираемой породе нейтралов, — Август иронично усмехнулся. — Хочу всего и сразу: и прогресса, и сохранения устоев. Желаю скорейшего окончания войны, но боюсь, как бы вы с товарищами не начали массово бросать в Азкабан любого, кому не повезло оказаться не в том месте. — Последнего не будет, — уверенно заявил Сириус. — Мы не звери. — Заключим пари? — глаза Августа зажглись азартным блеском. — Если ты окажешься прав, то я угощаю выпивкой весь спецкорпус и тебе двадцать галеонов накидываю. А если верным выйдет мой прогноз, тогда ты даешь слово приложить все силы, чтобы защитить меня, если я вдруг попаду под каток безжалостного правосудия. Согласен? Его голос звучал насмешливо, но в светлых глазах застыла холодная серьезность. Сириус на миг почувствовал себя неуютно и даже хотел отказаться. Но это бы значило усомниться в собственных словах. Показать, что он сам в них не верит. — Согласен, — твёрдо произнес Сириус и пожал протянутую Августом руку. По ладони разлилось тепло, показывающее, что магия приняла их пари. В этот миг в кабинет влетел бумажный самолётик. Руквуд ловко схватил его и развернул. Его лицо тут же утратило остатки веселости. — Что там? — спросил Сириус. Вместо ответа Август молча передал ему записку. На ней почерком капитана Скримджера было выведено: «Обнаружили новую «Лабораторию смерти». Выдвигаемся на место».

***

Римус застыл на пороге и взглядом жадно исследовал комнату, где уже методично работали капитан Скримджер, Амелия Боунс и Руквуд, пытаясь по крупицам воссоздать картину событий и найти ответ на вопрос: «Что же здесь произошло?» Он ожидал увидеть мрачное затхлое место с горой изувеченных тел. Нечто вроде ритуального святилища. Вместо этого перед ним предстала картина бойни. Немногочисленные предметы в комнате были перевернуты или разбиты, на стенах виднелись следы заклинаний, пол покрывали лужи крови. Римус старался не дышать глубоко, чтобы не тревожить зверя, который и так уже тихо порыкивал внутри. — Гляньте-ка, — Руквуд отлевитировал перевернутый диван, показывая серо-багровый скользкий клубок на полу. — Кто-то оставил свои кишки. Битва была отчаянной. — И дрались друг с другом почти вплотную, — добавила Амелия, подсвечивая палочкой следы на полу. — Нападавшие ворвались через дверь и окно. Но вместо того, чтобы вырубить всех с расстояния, зачем-то ввязались в ближний бой. — Дальние удары наносил тот, кто стоял у окна, — добавил Скримджер, обведя палочкой стены. — Посмотри на траектории заклинаний. — Может, противников было слишком много, — предположил Руквуд. Римус следил, чтобы перо четко фиксировало каждое слово, но и сам пытался анализировать картину. «Лаборатория» в этот раз представляла собой небольшой старый домишко, в котором было всего три комнаты. Совершенно не похоже на базу для проведения экспериментов или ритуалов. Скорее на временное пристанище бандитов. Однако старшие уверенно заявляли, что темномагический след был хоть и слабее, но точно такого же типа, как в прежних лабораториях. Может, эту пожиратели еще только начинали обустраиваться, когда их прервала внезапная атака? Скримджер провел рукой по лицу. — Очередная загадка. Пока мы больше года топчемся на месте без нормальных зацепок, кто-то смог выйти на лабораторию, прорваться через её защиту, устроить кровавую баню и… исчезнуть. Может быть, это дело рук фениксовцев? Все взгляды обратились к Римусу. Тот лишь покачал головой. — Нет. Орден так не работает. Никто из его членов не стал бы оставлять после себя… такое, — он кивнул на лежащие на полу кишки. Капитан мрачно хмыкнул. — Ещё хуже. Значит, у нас появился новый игрок — эффективный и безжалостный. Продолжаем осмотр. Они перешли в оставшиеся комнаты. Вместо следов сражения там обнаружились лишь признаки неаккуратных поисков и спешных сборов, словно работали неопытные воришки. Тут уже Скримджер позволил Римусу активировать «нюх» без опасений, что тому сорвет голову от запаха крови. В первый миг его почти оглушило дикой смесью перебивающих друг друга ароматов. Он прикрыл глаза, приспосабливаясь к обостренному восприятию и одновременно начиная раскладывать запахи по полочкам. Один, знакомый и сильный, он вычленил почти сразу. — Здесь жили оборотни, — уверенно заявил Римус. — Или по крайней мере достаточно часто тут бывали. Он медленно обошёл оставшиеся комнаты. С каждым новым вдохом нарастала боль в висках, а свет от палочек коллег резал глаза, заставляя щуриться. Август Руквуд поманил Римуса к покосившемуся шкафу для ингредиентов. — Попробуй определить, что тут было. Повинуясь движению его палочки, от полок уже отделялись микроскопические части, которые маг заключал в вакуумные сферы. Римус склонился ближе к шкафу, стиснув зубы. Он удерживал обостренных нюх дольше обычного и уже чувствовал, как его накрывает эффект от сенсорной перегрузки. Каждый новый аромат словно впивался в переносицу раскаленным гвоздем, а к горлу подступал ком желчи. Он зажмурился, продираясь сквозь боль, и начал медленно проговаривать вслух всё, что мог опознать. — Полынь… корень мандрагоры… растопырник… что-то горькое, похожее на болиголов… Перед глазами уже плыли черные круги, язык стал ватным. Его начало шатать. — Только не смей мне улики заблевать! — воскликнул Руквуд. — Быстро на улицу! — Не надо… меня сейчас отпустит, — с трудом выговорил Римус и тяжело облокотился о стену. — Достаточно, — безапелляционно заявил Скримджер. — Римус, переключайся на человеческие чувства. Нет нужды себя до обморока доводить. Все вещдоки мы заберем с собой. В министерстве сможете на пару с Терри всё изучить. Римус с трудом подавил желание попросить капитана говорить потише. Он коротко кивнул, и даже это небольшое движение отозвалось острой болью в висках. Им осталось лишь осмотреть подвал. Пространство здесь было поделено массивными решётками на секции, больше похожие на клетки, в каждой из который лежало по несколько грязных, истончившихся матрасов. Слишком маленьких для взрослого человека. На них уместился бы разве что гоблин или… — Тут были дети, — с ужасом выдохнула Амелия. Свет от её палочки выхватил из тьмы на полу неровный рисунок углем рядом с одним из матрасов — улыбающееся солнце и кривоватый домик. Римус пошатнулся. Спину прошиб холодный пот, а к горлу вновь подкатил едва отступивший тошнотворный ком. Его взгляд заметался по подвалу, отмечая всё новые детали. Жестяные миски, валявшиеся в дальнем углу, которые бы подошли скорее собакам. Змеившиеся по полу цепи. Мысли, одна ужаснее другой, вихрем проносились в голове. Зачем пожирателям держать в таком месте детей? Для ритуалов? Для выкупа? Или просто для забавы? И самый страшный вопрос, венчавший этот кошмар: «Куда они делись?» Пытаясь совладать с собой, Римус глубоко вдохнул. Всё ещё восприимчивое обоняние вновь переключилось на звериное. В нос ударил удушающий и до ужаса знакомый запах. Он бросился вперед, едва не сбив с ног Скримджера, рухнул на колени рядом с одной из клеток и принюхался к матрасам. Их не стирали, поэтому все запахи были сильными и четкими. Римусу не было дела, как он выглядит со стороны, ползая по сырому полу. Он игнорировал раскалывавшую череп боль. Полуослепший, едва сдерживающий тошноту, он методично исследовал каждый из маленьких матрасов. И лишь когда он точно убедился в своем выводе, то повернулся к Скримджеру. — Все удерживаемые здесь дети были оборотнями. Капитан и Руквуд обменялись быстрыми взглядами. Эта информация явно имела для них какое-то особое значение. Римус хотел задать вопрос, но вместо слов из горла вырвался лишь сиплый стон. Он уткнулся лбом в пол и судорожно вцепился в голову, которая, казалось, сейчас разлетится на тысячу осколков. От копчика до шеи словно прошла ледяная волна. Римус тяжело дышал через нос, лишь бы его не вырвало прямо тут в грязном подвале под ноги старшим коллегам. — Завершите осмотр и сбор образцов вдвоем, — бросил Скримджер Амелии и Августу. Он приблизился к Римусу и твёрдой хваткой поднял его на ноги. — Пошли на воздух. Капитан почти выволок Римуса наружу и отвел подальше от стен хижины. Римус, пошатываясь, прислонился к стволу сосны, запрокинул голову и принялся жадно втягивать в лёгкие воздух. Скримджер наколдовал кубок с водой и протянул ему. — Терри предупреждал, что ты пока еще не можешь поддерживать усиление чувств достаточно долго. Если необходимо, возьми завтра отгул. Считай, что моё согласование у тебя уже есть. — Не стоит, — выдохнул Римус, залпом осушая кубок. — Мне уже лучше, спасибо. Он лукавил. Голову всё ещё разрывало от адской боли, а перед глазами плыли черные точки, но хотя бы тошнота понемногу отступала, сменившись лишь ощущением горькой желчи в горле. Скримджер выглядел не впечатленным его ложью. — С тебя на сегодня хватит. Выглядишь хуже инфернала. Вали домой. Его слабые возражения не могли побороть решительность капитана, который буквально вытолкал Римуса за границу окружавшего лабораторию барьера. После трансгрессии сил хватило, только чтобы доползти до дивана в гостиной, на который Римус рухнул, даже не сняв мантию. Дробящая боль в переносице не желала отступать и пульсирующими волнами расходилась по всему черепу. Рубашка прилипла к телу, пропитавшись холодным потом. Вместо спасительного сна он провалился в тяжелое полузабытье, где в темноте продолжали кружиться тревожащие образы — следы крови, решетки клеток, нарисованное углем солнце. Он метался на узком диване словно в бреду, силясь отогнать кошмар, вгрызавшийся в его сознание. Римус вздрогнул, когда на его лоб легла прохладная ладонь. С трудом подняв свинцовые веки, он увидел склонившуюся над ним мать. — Мама? — просипел он. — Почему ты не спишь? — Лайелла вызвали в министерство по срочному делу. Я спустилась попить воды и увидела тебя… Сынок, что случилось? Ты весь дрожишь. Он не смог ответить, лишь бессильно покачал головой и прижался лбом к её ладони. Пульсирующая боль сжималась и отступала под её прикосновением, подобно дементорам перед патронусом. — Просто… тяжёлый день, — прошептал он. Мама поняла его состояние и не стала расспрашивать. Она тихо присела рядом и принялась нежно гладить его по голове и напряженным плечам. Римус прерывисто вздохнул и зарылся лицом в её мягкий халат. Хотелось, как в детстве, прижаться к ней всем телом, чтобы она заключила его в объятия — такие крепкие и обволакивающие, что казалось, могли укрыть от всего мира. Но он уже был на добрые две головы выше Хоуп Люпин, которая, сколько бы ни проходило лет, так и оставалась миниатюрной и хрупкой, словно фарфоровая статуэтка. — Мам, я хочу спросить тебя кое о чём, — заговорил он, собираясь с силами. — Но прошу, ответь честно. Не как ребёнку, которого нужно уберечь, а как взрослому. Пожалуйста. Её пальцы нежно перебирали его влажные волосы. — Я всегда стараюсь быть с тобой честной, дорогой. Спрашивай. — После того, что случилось в детстве… После укуса и всего, что за ним последовало, — он с трудом подбирал слова. — Ты жалела, что связала жизнь с волшебником? Жалела, что я родился? — Никогда, — твердо ответила Хоуп. — Ни единой секунды. Римус, ты самое светлое и лучшее, что было в моей жизни. С самого мига твоего рождения, и никакие «мохнатые проблемы» этого не изменили. Горькая усмешка исказила его губы. — Мам, я же просил о честности. Я уже достаточно взрослый и понимаю какую цену тебе пришлось заплатить. И скольким пожертвовать. Ты фактически разорвала связь с родными. Постоянные переезды и тревоги. Невозможность устроиться на нормальную работу… И всё это — из-за меня. В ответ мама неожиданно улыбнулась и потрепала его по голове. — Ничего ты не понимаешь, глупый мой сын. С бабушкой и дедушкой ты никогда не виделся вовсе не от того, что я боялась им показать внука-оборотня. А потому что мои родители были жестокими алкоголиками, которые колотили и унижали меня, сколько я себя помню. Я как раз сбежала от них в другой город, когда встретила Лайелла. Естественно, я не собиралась ни возвращаться к ним, ни тем более знакомить их с внуком. — Оу… — протянул Римус, вглядываясь в лицо мамы, словно видел её впервые. От неё он всегда знал лишь любовь, поддержку и заботу. И никогда и не думал, что сама она могла вырасти в совершенно других условиях. — Ты не рассказывала… — Потому что это уже давно перевернутая страница, к которой мне не хотелось возвращаться. А что до того, чтобы отказаться от тебя… — её голос дрогнул, и она чуть сильнее сжала его плечо. — Такой шанс мне предоставляли. И я им не воспользовалась. Римус замер, чувствуя, что нечаянно подобрался к ещё одной семейной тайне. — Расскажи, пожалуйста, — тихо попросил он, поднимаясь на локтях. Хоуп отвела взгляд, нервно теребя край своего халата. — Что ж, ты имеешь право знать. Тот монст… — замялась, подбирая слова. — Тот преступник, что напал на тебя. Он вернулся через несколько недель после случившегося. Подстерёг меня, когда я возвращалась из магазина. Он сказал, что лишь желал проучить Лайелла за высокомерие. И добавил, что не хотел бы оставлять теперь уже «своего детёныша», как он выразился, с теми, кто будет презирать его природу. Он предложил мне добровольно отдать тебя ему. Чтобы ты рос среди таких же, как ты. Её голос дрогнул. Но во взгляде, направленном вглубь воспоминаний, не было ужаса. Только иступленная материнская — почти что животная — решимость. — Я тогда закричала. Подняла такой вопль, что, кажется, услышали на другом конце города. По счастью рядом как раз оказался полицейский патруль. Они приняли его за преступника и попытались задержать, а я бросилась домой, не помня себя. В тот день мы с Лайеллом впервые переехали. Хотя «переехали» — неподходящее слово. Мы только и успели, что схватить тебя и минимум вещей и трансгрессировали в неизвестность, когда тот человек уже появился у нас на пороге. И все последующие годы мы постоянно переезжали вовсе не из-за необходимости скрывать твой секрет. А чтобы спрятать тебя от него. Чтобы он не смог нас найти и забрать тебя. Римус глядел на маму широко раскрытыми глазами, пытаясь переварить ужас от открывшейся картины собственного детства. Где помимо ежемесячного страха от его трансформации для родителей за каждым углом таилась тень возможного похитителя. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что рассказала. Сна больше не было ни в одном глазу. Римус сидел на диване, упёршись локтями в колени. Рассказ мамы не только открыл для него до того неизвестную пугающую картину его детства, но и пролил свет на события сегодняшнего дня. В стаях оборотней могли расти дети. Ранее Римус всегда представлял их сборищами озлобленных опустившихся личностей, но не полноценными сообществами. Но что, если они были скорее социальными коммунами? Где также образовывались пары и рождались дети. Возможно ли, что теория Дамблдора была верна, и не все оборотни примкнули к Волдеморту? Например, какая-то стая отказалась, и в отместку пожиратели похитили их детей. Тогда та кровавая баня в хижине обретала совсем иной смысл. Он поднялся на ноги и направился к камину. Раз сон все равно не шёл, Римус решил занять себя делом. Его шаги отдавались гулким эхом в пустых коридорах министерства. Но в окошке закрепленного за авроратом экспертного кабинета горел свет. Римус так и думал, что Август не станет откладывать изучение улик. Вот только за дверью он обнаружил не только старшего исследователя. Рядом с Руквудом над столом склонился его отец, Лайелл Люпин. — Римус? — встревоженно произнес он. Он часто дышал и выглядел, как хулиган, застигнутый за проделками. — Что-то случилось? Почему ты здесь? — Могу задать тебе тот же вопрос. Римус переводил изумленный взгляд с отца на Руквуда и обратно. — И давно ты тайно работаешь на аврорат?! — воскликнул он. — Иногда показатель ума — это способность вовремя притвориться тупым, — холодно произнес Август, быстрым взмахом накладывая непроницаемый купол на разложенные на столе записи. — А не орать о своих дурных гипотезах на пол-этажа. Это обычная рабочая консультация — большего тебе знать не обязательно. Говори, с чем явился. — У меня есть идея, что могло произойти в хижине. Я хочу проверить её прямо сейчас. Для этого мне нужен доступ к уликам. Август ухмыльнулся. — Нет уж, мне здесь обмороки не нужны. Ты бы видел его парой часов ранее, — это он произнес, повернувшись к Лайеллу. — Скримджер его едва ли не на руках на воздух вытащил, насколько ему поплохело. — Сын, возвращайся домой. В твоем участии сейчас нет никакой необходимости. — Ты не можешь мне указывать, — раздраженно зашипел Римус. — Я — аврор, а ты просто привлеченный гражданский. Так же, как и ты, Август. Мне нужен доступ к уликам, сейчас же! Отец побледнел, а вот Руквуд, наоборот, рассмеялся. — Ты погляди, кто тут зубки решил показать. Говоришь, хочешь проверить гипотезу… Что ж, изволь. Скримджеру я обо всем доложу, не сомневайся, и пусть уже он дает оценку твоим действиям. И да, если ты по итогу распластаешься тут на полу без сознания, то так и пролежишь до утра. Приводить тебя в чувство не буду. Римус хмуро кивнул. Просто пусть уже дадут ему доступ. Он хотел глубже проанализировать запахи, оставленные оборотнями, и попытаться выделить какие-либо сопутствующие отличительные черты, чтобы подтвердить свою теорию, что в хижине произошло столкновение между разными группами. Но его ждало болезненное разочарование. Он тщательно перенюхал все собранные в лаборатории тканевые материалы — от детских матрасов и диванных подушек до обрывков одежды. Но не смог вычленить ничего примечательного. По итогу он просто вновь заработал мигрень и стоял как дурак с опущенной головой перед ухмыляющимся Руквудом. — Ну как, нашел что-либо? — Ничего, — мотнул головой Римус, чувствуя, как к щекам приливает краска. Но Руквуд, видимо, не собирался наслаждаться его поражением. Он махнул Римусу, приглашая его за стол. — Поделись хоть, что за идея подняла тебя среди ночи. А я пока кофе заварю. Спустя несколько минут Римус закончил свой рассказ. Кофе оказался для него слишком крепким, поэтому он в основном наслаждался ароматом и цедил напиток маленькими глотками. — Хм… — протянул Руквуд, откидываясь на стуле. — Интересная мысль, но я даже не знаю, как её проверить. По остаткам крови мы сможем лишь проверить, были ли нападавшие тоже оборотнями. Но как-то проверить их принадлежность к разным группам… Лайелл, а ты что думаешь? — Я не знаком с устройством стай, — пожал тот плечами. Он выпил свой кофе почти залпом и теперь напряженно сжимал в ладонях кружку. — Может, у них и произошел конфликт. Но сейчас лучше сосредоточиться на идентификации детей — выяснить о них всё, что сможем. Благо удалось собрать достаточно образцов волос и другого материала. Я сильно сомневаюсь, что это именно рожденные в стае детёныши. Скорее всего это обращенные и похищенные дети из семей волшебников. Римус бросил на непривычно мрачного отца быстрый взгляд. После рассказа мамы он лучше понимал корни звенящей в его голосе злости. Руквуд посмотрел на часы и потянулся, выгнув спину так, будто хотел переломать себе позвоночник. — Извиняй, Римус, но нам с твоим отцом еще предстоит много работы, за которой ты не имеешь права наблюдать. Просто отпустить тебя домой я не могу. Раз ты сунул нос в это дело, то по-хорошему сможешь выйти отсюда только после принесения клятвы. Я вижу два варианта, как с тобой поступить. Первый — ты выпиваешь ядрёную дозу сна без сновидений и крепко спишь где-то в уголке. Второй — могу тебе открыть доступ к остальным уликам. Чем Моргана не шутит, вдруг что-нибудь унюхаешь. Римус согласился на второе предложение, и Август отвел его в выделенное под склад помещение, где в сферах стазиса находились собранные в хижине улики. — Руками ничего не трогать, иначе их тебе даже не я, а старшие коллеги оторвут, — строго приказал Руквуд. — Порядок действий такой: подошел в вещдоку — ослабил чары, чтобы они запахи пропускали — обнюхал — восстановил чары. Всё ясно? — Да, сэр. Римус переходил от одной рухляди к другой и прилежно записывал в блокнот все наблюдения. В основном он улавливал лишь запахи зелий и их компонентов. Иногда к ним примешивались слабые нотки мужского дорогого парфюма. Блокнот все полнился заметками, но пока они не желали складываться ни в какую стройную картину. Но похоже, что в роду Руквуда были провидцы. Когда Римус склонился над очередной вещицей, его ноздри безошибочно уловили тонкий аромат, который он искал вот уже несколько недель. Запах, что присутствовал на броне великанов. Не веря в свою удачу, Римус во все глаза разглядывал шкатулку с полуотломанной крышкой. Изнутри она была отделана кожей, от которой и исходил тот самый едва слышный запах. На дне шкатулки был выгравирован логотип с клешнями краба, вокруг которых кругом шло название фирмы: «Мастерские дома Крэбб».