Глава 38.1. Предатели

В палате Андриса царил полумрак — яркий свет вызывал резь в глазах. На голове — повязка с эффектом постоянного охлаждения, в кармане халата — небольшое устройство из кучи резиночек и деревянных деталей для стимуляции мелкой моторики. Целители пророчили Андрису десять дней до полного восстановления и возвращения на службу. Он не мог себе позволить такой роскоши — не тогда, когда пожиратели устроили из страны охотничий полигон. Потому он пошел на немыслимое — обратился за помощью к Ориону. «Чего тебе?» — прозвучал в сознании раздраженный голос после того, как Андрис минут пять долбился к Блэку в мозг с запросом на связь. «Да вот, в Мунго помираю, хотел попрощаться», — съязвил Андрис. Он удовлетворенно хмыкнул, явственно услышав, как друг поперхнулся. При мысленной связи это ощущалось щекочущим ветерком изнутри черепа. «Шучу», — тут же успокоил он. — «В Мунго, но не помираю. Меня контузило одним из сюрпризов пожирателей. Чтобы не валяться бревном две недели, я хочу вытянуть из кристалла часть вложенной тобой магии. Но сам понимаешь, тут нужно твое согласие… Можно?» «Конечно, я даю согласие, ты, гребанный старый хуиплет, выкидыш мантикоры…» Андрис сжал засветившийся мягким фиолетовым светом кулон, чувствуя, как сила постепенно наполняет тело. Артефакт ничуть не смущал поток ругательств, главное — было получено согласие. А Орион всё не останавливался: «… Мерзкая пародия на человека, чтоб тебя, долбоеба, смеркут в ебало отымел». «Родной, ты где таких гадостей набрался?», — веселился Андрис, сдерживаясь, чтобы не заржать в голос. — «И хочешь прикол? На одном из первых заданий твой сынишка как раз со смеркутом столкнулся. Угадай, что случилось, пока этот балбес заклинание Патронуса вспоминал?» «Иди в пизду!» Но связь Орион не прервал и уже спокойнее спросил: «Ты точно в порядке? Может, нужны зелья, каких в Мунго нет?» «Я в норме. А благодаря кулону через пару дней в строй вернусь. Надо будет для целителей отмазку придумать о причине такого быстрого восстановления». «А как…?» — Орион тревожно запнулся, так и не произнеся имя. «Сириус жив, цел, орёл», — заверил Андрис. — «На столько, на сколько это возможно в наших условиях. Пока я тут валяюсь его, скорее всего, под присмотр Айзека передали. Он та еще наседка, так что не беспокойся о парне. Сам ты как?» Ответом ему было короткое «хах» с нотками нервной истерики. «Работаю, слушаю новости, немного крушу дом магией. Вальбурга всё грозится сдать меня в Мунго в отделение душевнобольных. Могли бы быть с тобой соседями». Повисла пауза. Андрис уже думал, что Орион сейчас прервет связь, когда в голове послышался обреченный вздох. «Анжи, слушай… Будет теракт. Я не знаю точной даты, но скоро — возможно, через несколько недель. Не могу ничего обещать, но… я постараюсь предупредить, как только у меня будет конкретика». Андрис выпрямился в кровати. Как же его распирало завалить Ориона вопросами. Вытрясти из него детали, имена, вероятные места — что угодно! Но он с усилием заставил себя сдержаться. И как бы его ни выворачивала необходимость молчать и ждать, он понимал, что любой неосторожный шаг может дать пожирателям подсказку, что кто-то слил аврорам информацию. Мысли Ориона шли в этом же ключе. «Сколько человек в Британии знают, что ты айхэлэнец и служил при моем отце? Мне важно понимать, насколько легко можно провести связь между нами». «Только Крауч, Скримджер и Айзек. И твой сын». «Больше, чем я надеялся…» С этого разговора минули уже сутки, и Андрис — пока что по-хорошему — добивался выписки. Сидящий перед ним целитель хмурился и раз за разом накладывал диагностические. — Не понимаю, — бормотал он. — Как такое возможно? — Напал на одну из ваших мед-ведьмочек и выпил её девственной крови, — буркнул Андрис. — Просто подпишите клятую бумажку и отпустите на службу. — Точно не сегодня. Если завтра показатели будут такими же хорошими, тогда может быть, но… Его слова прервал тонкий писк. Специальный сигнал, означающий — в Мунго поступили авроры в тяжелом состоянии. А следом из-за двери донесся топот и отрывистые голоса. Андрис поспешил вслед за целителем и направился в сторону спецзоны для срочного приема пострадавших. Ведущий к ней коридор уже перекрыли барьером, зачарованным пропускать только сотрудников Мунго и авроров. Он свободно пересек барьер и как раз успел заметить, как за углом скрылись носилки, которые сопровождали двое незнакомых ему молодых авроров. «Не из спецкорпуса», — с облегчением осознал он. Никто не пытался прогнать Андриса, и он занял место у стены, чтобы не мешать снующим целителям. «Сопровождающие выглядели бодро, не похоже, что только после напряженной схватки. Скорее их выделили в качестве охраны. Значит, пострадал кто-то важный. Нет, всё равно не складывается. Почему тогда в коридоре ограничились барьером, а не выставили пост?» — … тем же ядом. Безоар уже ввели. Андрис обернулся на знакомый голос. Марлин Маккиннон рапортовала целителю, а между ними на уровне пояса летели носилки. На них без сознания лежал Руфус Скримджер. Андрис рванул вперед, но его остановил резкий голос: — Руки поднял! Марлин нацелила палочку ему в грудь. — Старший аврор Андрис Сандек, — выдохнул он, поднимая ладони. — Код. — Сизая дельта. — Какой звук услышала от бомбы с боггартом Элис? — Эдит, а не Элис, — ровно произнёс Андрис. — Мяуканье котенка. Марлс, хватит этого. Что призошло? Марлин опустила палочку, шагнула ближе и тихо шепнула. — Покушение. А следом — десятки вызовов на Черные метки. Целителям я сообщила, чтобы готовились принимать ещё пострадавших. Если можешь, посторожи тут. Не дожидаясь ответа, Марлин развернулась и скрылась за дверями спецзоны, куда уже влетели носилки со Скримджером. В тяжелом ожидании прошел почти час. Андрис сидел на скамье, наблюдая, как мимо пробегают редкие целители, крутил в пальцах дурацкую игрушку и запрещал себе тревожиться. Запрещал прикидывать вероятность, что под удар попадет группа из спецкорпуса… или его группа. Из оцепенения его вырвал далекий топот и гул голосов. Андрис подскочил на ноги и шагнул вперед, вглядываясь в летящие по коридору носилки. Первыми пронеслись те, что с Грюмом. Правая нога ниже колена отсутствовала, но аврор был в сознании и сжимал в руке палочку, безумно шаря вокруг горящими глазами. Следом — ещё один аврор из общего отдела, без сознания. Рядом с третьими носилками уже бежала пара целителей. Их фигуры скрывали лицо, но Андрис заметил запачканные кровью светлые кудри. — Он мой друг, пустите! Прошу! Эдит, скажи им, что я свой! У магического барьера надрывался мальчишка, который сопровождал Дамблдора в МКМ. Его взгляд не отрывался от последних носилок. На них без сознания лежал Сириус. Под его кожей на висках и на шее венозной сетью растеклась чернота. Андрис застыл, провожая его взглядом. «Нет. Нет, этого не может быть… Не может!» Словно в трансе он шагнул к захлопнувшимся дверям палаты экстренной помощи. Каким именно проклятием накрыло парня? Умели ли в Мунго с таким работать? Рука дернулась к груди, где под рубашкой был скрыт кулон. — … Локализация — левое плечо с распространением на руку, шею и лицо, — пробился знакомый голос сквозь пелену. — Мы остановили продвижение проклятия и частично закрыли открытые раны, но глаза… Мы ничего не смогли сделать. Эдит давала рапорт целителю. Она стояла, пошатываясь, и щурилась от белого больничного света. Перед ней замер парнишка в лимонно-зеленой мантии — тоже совсем ещё юнец. — А что с Сириусом? Чем его задело? — Он применил темное целительство, чтобы снять проклятие, а затем… — Прекращайте болтать! — взвизгнул Поттер и ударил кулаком по барьеру. — Эта штука его убивает, а вы тут… Пит, ты не слышал, как Сириус кричал и… — Заткнись и не мешай мне работать! — неожиданно резко рявкнул на него целитель и вновь повернулся к Эдит. — Какая картина была после перехода проклятия? — Зрачки не реагировали на свет. На болевые раздражители и Энервейт — тоже ничего. — Крик был короткий или продолжительный? — спросил Андрис, шагнув ближе к ребятам. — Как быстро Сириус отключился? Чернота у него под кожей пульсировала хаотично или в такт сердцебиению? От ответов зависело — можно ли доверить восстановление парня Мунго или счёт идет на минуты и надо срочно тащить сюда Ориона. — Короткий и резкий крик, — прошептала Эдит. — Отключился буквально за пару секунд. — Темная мерзость проявилась сразу, как вырубился, — добавил Поттер из-за барьера. — Вроде бы совпадала с ритмом сердца. Три пары встревоженных глаз уставились на Андриса, как на того, кто или даст надежду, или вынесет приговор. — Это хорошие знаки, — облегченно выдохнул он и повернулся к молодому целителю. — У вас есть в штате специалисты по ментальной магии? Передай им: проклятие физического урона, заблокировано в подсознании. Нейтрализовать можно точечной легилименцией. Но ни в коем случае не дайте парню очнуться в процессе. — Понял, — кивнул парнишка и бросился к палате экстренной помощи. — Пожалуйста, оставайтесь здесь, сэр. Может потребоваться ваша консультация. — О тьме в венах не тревожьтесь! — крикнул ему вслед Андрис. — Это его собственная магия борется. Но двери уже захлопнулись. Эдит медленно сползла по стене и осела на скамью, обхватив колени руками. Её трясло частой сильной дрожью от макушки до ступней. Андрис опустился перед ней на корточки. — Кто ещё из корпуса был с вами? — Пий, — выдохнула она. — Его сейчас проверяют на последствия от попадания проклятия. — А из старших? Айзека не было с вами? — Нет. Только мы четверо… Так получилось. Андрис выругался сквозь зубы. Ублюдским вероятностям вселенной надо было сойтись так, чтобы в засаду попали именно его ребята. Он положил палец на запястье Эдит, пытаясь сосчитать удары пульса. Но под пальцем словно трещал заведенный моторчик. — Немедленно к целителям. Это приказ. Он легко поднял её на ноги, игнорируя протестующее бормотание. — Поттер, — обратился он к парню, который так и стоял напротив барьера. — Знаешь, где находится палата первой помощи? Проводи её. Получив ответный кивок, он передал ему девушку в руки и принялся мерить шагами узкий коридор. «Состояние не критичное. Я видел хуже. Его вытащат». Андрис пытался дышать квадратом, крутил в пальцах дурацкую игрушку. Но сердце словно спотыкалось на ровном месте и никак не желало войти в ритм. «Да что со мной такое?» Он тяжело осел на скамью, опустил голову на сложенные руки и прикрыл глаза от яркого света. В душе творилось нечто странное. Он должен был чувствовать тревогу командира за бойца. Злость на обстоятельства. Но чтобы вот так, что хотелось зверем выть и биться головой о стену… Перед глазами всплыло лицо Ориона в миг, когда тот просил уволить его сына. «Вот что изменилось». Его сердце замирало в холодном страхе не за парнишку, который лезет вперед батьки в пекло, растет и учится ответственности на его глазах. Андрис впервые увидел в Сириусе чьего-то ребёнка. Неважно, сколько врагов тот положит и сколько смертоносных проклятий освоит — для родителей он навсегда останется мальчишкой, у кого выпадали молочные зубы, кто учился ходить на их глазах, кого однажды они впервые взяли на руки. Так Андрис и сидел, глядя в одну точку. Пытался не прислушиваться к голосам целителей за дверьми. Не представлять, как будет смотреть в глаза Ориону и подбирать слова, которых нет в человеческом языке, если однажды, на очередном вызове, случится непоправимое… Дверь палаты распахнулась и в коридор вышла высокая целительница. — Мистер Сандек? Мне сообщили, что вы знакомы с природой проклятия, которое перешло на пациента. Это так? — Верно. — Ситуация осложнилась. Прошу за мной. — В каком смысле? Он влетел за женщиной в палату, где над Сириусом склонились мужчина в форме менталиста и молодой целитель, который ранее говорил с Андрисом в коридоре, и тут же увидел ответ сам. Сириус уже не был в глубоком обмороке. Глаза под закрытыми веками двигались, губы болезненно искривились, грудь часто вздымалась. — У пациента врожденный ментальный барьер, — произнес сдержанный голос за спиной Андриса. — Удивительно сильный. Отреагировал на легилименцию, даже несмотря на обморок, и дал импульс сознанию. Парень вот-вот очнется. Тогда проклятие мгновенно уйдет в мозг и вызовет необратимые повреждения. По итогу получим или труп, или овощ. — Так погрузите его в сон! — Этим мы лишь убьем его быстрее. Петтигрю, какой прогноз по времени, когда пациент очнется? — Пятнадцать-двенадцать минут, — выдавил тот неестественно высоким голосом, не отрывая взгляда от мерцающих показателей состояния. Пальцы лежали на запястье Сириуса, контролируя пульс. — Не больше. Старшая целительница повернулась к Андрису. — Скажу прямо, ситуация тупиковая, если работать стандартными методами. Поэтому… Сэр, вам доводилось ранее применять темное целительство? — Да, много раз. В полевых условиях. Женщина коротко вздохнула. — Тогда предлагаю такой вариант: мы с коллегой совместным ударом пробиваем брешь в ментальном барьере, и вы тут же вытаскиваете проклятие. У вас будут считанные секунды, пока оно не начнет разъедать мозг. Справитесь? — Я-то успею. А что насчет вас? Парень и так в ослабленном состоянии. Если вы не рассчитаете давление на барьер, то своими руками отправите его в палату для душевнобольных, где он ещё полгода будет учиться читать по слогам. — Предпочтете позволить ему умереть? Мы идем на риск, но хотя бы сохраним ему жизнь. Андрис стиснул зубы. Блядство, ему следовало сразу вызывать Ориона, а не терять время и надеяться на лучшее. Тот бы легко нашел с десяток способов безопасного исцеления: ритуал на крови, более мощное проклятие, ментальные уловки, да хоть бы просто напитал сына своей магией… «Ну конечно! Его магия у меня буквально под рукой». Андрис повернулся к старшей целительнице. — Выйдите, — сухо приказал он. — Все трое. — Простите? — Я собираюсь укрепить его сознание, чтобы оно выдержало ваши атаки на барьер. Это будет ритуал темной магии — вещь не для посторонних глаз. — Пациент в критическом состоянии, мы не можем… — Это займет всего несколько секунд. Мы больше тратим время на препирательства. — Пока пациент в этой палате — решения принимаю я, — отрезала женщина. — И я не позволю проводить с ним неконтролируемые манипуляции. — А я имею право применить Империус, когда это необходимо для защиты жизни! И использую его на каждом, кто встанет между мной и спасением парня! Петтигрю побледнел, менталист инстинктивно отступил на полшага. В воцарившейся тишине было слышно только частое, рваное дыхание Сириуса. — Я отвечаю за результат, — произнес Андрис. — Если с ним что-то случится — всю ответственность беру на себя. Прошу, выйдите. Старшая целительница нахмурилась, глядя то на Андриса, то на умирающего парня на койке. Наконец она коротко выдохнула и махнула рукой на выход. — У вас тридцать секунд. — Мне хватит и двадцати. Едва дверь за целителями закрылась, Андрис рванул ворот рубашки и стянул с шеи кулон. Аккуратно приподнял голову Сириуса и сделал неглубокий надрез у основания черепа. «Ну, Орион, будем спасать твоего сына вместе». Кулон нагрелся в ладони раньше, чем он прижал кристалл к ране. Сейчас Андрису даже не требовалось связываться с другом и выспрашивать его разрешения. Магия родителя всегда чувствует, когда ребенку нужна защита.

***

Тварь рвала и терзала Сириуса. Черная бесформенная масса безостановочно перетекала, видоизменялась. В один момент Сириуса душили её щупальца, а в следующий бок пронзали длинные когти. Оставленные Тварью раны мгновенно заживали, но тело помнило их все. Боль въедалась в плоть, накапливалась, крепла с каждым новым укусом или ударом когтей. Он отбивался отчаянно. Царапал, пинал и отталкивал Тварь, но пальцы проваливались в неё, как в гнилую плоть. Он оборачивался Бродягой, кусал и рвал её когтями, пока не начинал задыхаться от вязкой массы на зубах. А Тварь постепенно росла. Питалась его страхом и болью, становясь всё больше и сильнее. Сириус уже не знал, сколько раз он падал и поднимался, сколько раз от него отгрызали куски плоти. Остался только липкий ужас и ощущение полной беспомощности. Казалось, их бой длился всегда и будет длиться вечность. Пока мир вокруг не разорвался пронзительным звуком. Он пришёл откуда-то извне — резкий, дребезжащий, раскалывающий череп, впивающийся в мозг. Сириус закричал, схватившись за голову. Тварь зашипела и сжалась рядом на земле. Звук прекратился так же резко, как и возник. Преодолевая боль, Сириус поднялся на трясущиеся ноги и бросился прочь, не разбирая дороги — туман застилал всё вокруг, глаза отказывались фокусироваться. — Помогите! — отчаянно закричал он. — Джеймс! Эдит! Кто-нибудь! Тишина. Только его хриплое рваное дыхание. Позади, почти над самым ухом раздалось шипение: — Ты один. Тебя бросили. Никто не придёт. Он споткнулся, рухнул на колени, а когда поднял голову, перед его глазами появилась кабина лифта. Старая и ржавая, с тусклым светом внутри, она стояла посреди туманного ничего. Откуда-то Сириус знал, что если доберется до неё, то она поднимет его в безопасность. Туда, где Тварь не сможет его достать. Он рванул к ней из последних сил, но едва успел сделать несколько шагов, как его накрыло тенью. Тварь тоже бросилась к лифту и первой влетела в кабину. Сириус замер в шаге от открытых дверей. Тварь стала ещё больше — размером с медведя, лохматая, с горящими глазами и пастью, полной кривых клыков. Она выжидательно застыла. — Ну же, — прошелестел голос. Теперь это было не угрожающее шипение, а скорее обволакивающее мурчание. — Нажми на кнопку. Выпусти меня. На панели рядом с лифтом мерцала всего одна кнопка со стрелкой вверх. — Хочу на волю. Хочу уйти. Хочу есть… Нажми — и я исчезну. Всё закончится. Рука Сириуса сама потянулась вперед. Дрожащие пальцы зависли над кнопкой. Одно движение. Одно короткое, лёгкое движение. Он остановил руку в последний миг. Что-то внутри него твердило — нельзя выпускать эту Тварь. Что если он нажмет на кнопку, то произойдет нечто гораздо хуже той боли, что Тварь способна нанести ему здесь. — Нет, — прошептал Сириус и отступил назад. Тварь оскалилась. Она вздыбилась, разрастаясь, заполняя собой всю кабину. Когти удлинились, клыки обнажились в оскале. Она вылетела из лифта и навалилась на Сириуса всей своей массой, придавив к земле. Когти глубоко вонзились в живот, клыки полоснули по шее. Тварь терзала его в бешенстве, рвала на части, а Сириус уже не мог даже кричать, только хрипел, захлёбываясь собственным дыханием. Невыносимая боль от постоянно появляющихся и заживающих ран почти растворила остатки разума. Когда казалось, что конца этой пытке не будет, и Сириус скорее лишится рассудка, чем умрет, сумрак прорезала ослепительная вспышка. Сириус зажмурился и почувствовал, как исчезло давление с груди, а когти перестали терзать его тело. Он тяжело вдохнул и разлепил слезящиеся глаза. Между ним и тварью, припав к земле, замер снежный барс. Он зарычал, бросился вперед и ударил лапой по морде темной сущности. Та оскалилась, попыталась обойти зверя, но барс не отступал. Он продолжал бить снова и снова, кружил белой молнией вокруг Твари, отгоняя её прочь от распластанного на земле Сириуса. Получив очередной удар, Тварь взвизгнула и уползла, скрываясь в тумане. Барс угрожающе рыкнул ей вслед и обернулся. Взгляд светящихся глаз остановился на Сириусе. Он с трудом перекатился на бок и приподнялся, опираясь на трясущиеся руки. Сил встать не было, но он попытался ползти. Всё его существо тянулось к этому зверю — так сильно, что перехватило дыхание. Барс шагнул навстречу, и Сириус судорожно обхватил его за шею, прижимаясь лицом к серебристой шерсти. — Спасибо, — зашептал он. — Спасибо, спасибо, спасибо… Барс осторожно ткнулся носом в его плечо и низко, успокаивающе заурчал. Длинный хвост обвился вокруг Сириуса, притягивая ближе. Он прикусил губу и только сильнее вцепился руками в могучего зверя. От него веяло чувством безусловной защиты. Давно забытое ощущение из детства, когда ты даже не знаешь, что в мире существует зло, потому что кто-то надежный и сильный заслоняет тебя от него. Но миг покоя продлился недолго. Издалека донеслось шипение Твари. Влажный нос барса ткнулся Сириусу в затылок, звериное дыхание растрепало волосы. «Борись». Сириус зажмурился, из горла вырвался жалобный звук. Он только почувствовал покой, а его вновь хотят бросить в бой. Тело сотрясала дрожь, по спине бежал стылый холод. Темная Тварь была уже близко, совсем рядом. — Я не могу. Я устал постоянно бороться. Больше не могу… «Не один. Вместе». Барс вывернулся из его объятий и в прыжке налетел на подкрадывающуюся Тварь. Клыки впились в лохматую шкуру, когти полоснули по морде. Барс отскочил, уворачиваясь от ответного удара и вновь изготовился к броску. Но долго он так не протянет. Сириус видел это. Тварь была крупнее и сильнее барса. Она постоянно трансформировалась, перетекала из одной формы в другую, пыталась сомкнуться вокруг зверя — поглотить его, задушить. Сириус стиснул зубы, заставил себя встать на ноги. Он не бросит своего неожиданного союзника биться в одиночку. Он рванул вперёд и в прыжке обернулся псом. Врезался в Тварь сбоку, отталкивая её от барса. Теперь их было двое хищников: они били и рвали врага с двух сторон. Сущность шипела и отмахивалась, но стоило ей нацелиться на одного зверя, как другой атаковал её сбоку. И тут вновь налетел тот кошмарный звук. Сириус не заметил, как обернулся человеком. Он катался по земле, прижимая ладони к вискам. Голова взрывалась изнутри, в мозг вонзились раскаленные иглы. Он выл и кричал, но даже не слышал свой голос за всё усиливающимся пронзительным гулом, который заполнил собой всё пространство. Его накрыло что-то тяжелое. Барс опустился на него сверху, словно пытался укрыть своим телом от этого звука. Массивное тело закрыло Сириуса от мира, лапы обхватили с боков. «Держись». Зверь прижался к нему, уткнулся мордой в его плечо. «Держись». Сириус уже ничего не видел. В мире остались только три вещи: звук, боль и тепло барса. — … Держись, парень. Он распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого света. — Прекратить ментальный натиск. — Сердечный ритм в пределах нормы. — Как проклятие? — Извлек полностью. Сириус прищурился. Прямо над ним возвышался Андрис, а на кончике его палочки извивалась чернильная субстанция.

***

Андрис довольно оскалился, глядя, как схлопнулось и развеялось извлеченное проклятие. Приятное ощущение, как будто лопаешь особо крупный прыщ. — Вот и всё, — произнес он и широко улыбнулся очнувшемуся парню. — С возвращением, Блэк. Правда, целители пока не были готовы расслабиться. Менталист с сосредоточенным выражением вывел проекцию мозга. — Сэр, уберите руку из-под головы пациента, — отрывисто распорядился он. — Ваша магия создает помехи. Андрис кивнул и аккуратно вытянул ладонь с кулоном, который всё это время прижимал к затылку парня, и незаметно сбросил его в карман. Старшая целительница шагнула к изголовью, склонилась над Сириусом. Тот жмурился от бившего с потолка яркого света. — Свет притушите, — распорядилась женщина. — Мистер Блэк, ответьте, вы меня слышите? Сириус открыл глаза, но смотрел сквозь неё. Серая радужка казалась узкой каймой вокруг расширенных зрачков. — Скажите, как вас зовут? — произнесла целительница громче. Вновь никакой реакции. Только с приоткрытых губ срывалось частое, рваное дыхание. Андрис шагнул вперед и навис над койкой. — Блэк, смотри на меня, — рыкнул он командирским тоном. — Это приказ. Сириус моргнул. Взгляд дернулся в сторону и остановился на Андрисе. — Ты меня слышишь? Тишина тянулась несколько долгих секунд, когда наконец прозвучало едва различимое: — Да… Целители переглянулись. — Продолжайте задавать вопросы. Ни в коем случае не позволяйте ему отключаться. Мы займемся остальным. Андрис кивнул и придвинулся ближе, чтобы полностью попасть в поле зрения парня. — Твое имя? — Сириус. — Сколько тебе лет? Лицо приняло выражение такой глубокой задумчивости, будто Сириус искал разгадку сложнейшей дилемме трансфигурации. Было бы забавно, если бы не обстоятельства. — Девятнадцать… — наконец прозвучал тихий ответ. — Кто я? — Андрис. — Полностью. — Андрис Сан… дек. Старший аврор. — Какой сейчас год? — Тысяча девятьсот семьдесят… Глаза Сириуса вновь утратили фокус, веки тяжело опустились. — Не спать! — Андрис звонко хлопнул его по щеке, не давая сознанию провалиться в темноту. — Как зовут пушистика Айзека? — Робин. В таком темпе прошло минут десять. Андрис задавал вопросы, заставляя парня напрягать серое вещество, и периодически покрикивал, не позволяя отключаться. Целители работали параллельно. Менталист водил палочкой, с которой слетали светящиеся облачка, над головой парня. Старшая занималась раненой ногой, наращивая мягкие ткани. — Петтигрю, восстанавливающий раствор, — бросила целительница. — Семь капель. Сириус повернул голову. Взгляд сфокусировался на фигуре в лимонно-зеленой мантии. — О, здарова, Пит, — протянул он. — И ты тут? Младший целитель вытаращился на него с округлившимися глазами. — Привет, — выдохнул он с неуверенной улыбкой. — Ага, вот… работаю. И в доказательство поднял руки со склянками зелий. Старшая целительница удовлетворенно хмыкнула: — Хороший знак. Сэр, переходите к более сложной проверке: координация, обратное вычитание, школьная программа и прочее. Поначалу шло медленно — на задании «показать мизинец левой руки» Блэк завис на добрых восемь секунд. Но постепенно голос креп, в него возвращалась уверенность. Андрис не заметил, как на лицо наползла улыбка облегчения. Всё хорошо с пацаном, критических повреждений мозга удалось избежать. Ещё целители ногу ему залечат, и хоть сейчас на службу возвращай. А что соображает медленно, так с их графиком последних недель — когда на ногах проводили больше ночей, чем в постели — это немудрено. Сириус, который как раз перечислял исключения закона Гампа, вдруг замолчал, уставившись на Андриса изучающим взглядом. — Барс… — прошептал он. — Это вы? Ваша магия? — Какой ещё барс? — уточнил Андрис. Неужели рано расслабился, и у мальчишки галлюцинации? Сириус дернул уголком губ. — Когда проклятие почти сожрало меня, пришел снежный барс и отогнал его. Он был как патронус. Это вы его послали? В некотором смысле парень прав: Андрис действительно был тем, кто «прислал» помощь. «Только у меня патронус не такой благородный зверь, — мысленно усмехнулся он. — Барс, надо же… Я бы скорее поставил на индюка или ещё какую важную птицу». Но вслух лишь сказал: — Я сделал всё, чтобы вытащить тебя. Лицо парня расплылось в улыбке — открытой и доверчивой, совершенно не похожей на его привычную нахальную усмешку. Целительница распрямилась, разминая затекшие плечи. — Критический этап пройден, — резюмировала она, обводя взглядом коллег. — Петтигрю, вводи бодрящее зелье, наблюдай за реакцией. Только после этого переводи из экстренной палаты. Юноша кивнул. Его круглое лицо сияло не только от выступившего пота, но и от нескрываемого облегчения. — Зачем бодрящее? — нахмурился Андрис. — Парню нужен отдых. — Ему нужна реальность, — отрезала целительница и, повернувшись к Сириусу, добавила уже мягче. — С вами всё хорошо, мистер Блэк. Ментальный фон стабилен, ногу залечили, хотя шрамы, к сожалению, останутся. Ближайшие три-четыре часа вам ни в коем случае нельзя засыпать. Затем — короткий сон под наблюдением, не больше тридцати минут. Если пройдет благополучно — увеличиваем продолжительность следующих периодов сна. Так мы снижаем риск ретравматизации: что подсознание вновь погрузит вас в момент битвы с проклятием и спровоцирует срыв. Вам понятно, о чем я говорю? — Да, мэм, — кивнул парень. — Тогда оставляю вас с мистером Петтигрю. Мистер Сандек, можно вас на пару слов? После, если желаете, можете вновь вернуться в палату. Андрис проследовал за целительницей и менталистом, чувствуя, как на плечи навалилась усталость. Он не мог даже примерно предположить, который час. Время, проведенное в палате, ощущалось одновременного и бесконечностью, и мигом. «Сейчас бы холодного пива». Целительница дала короткие указания менталисту, и её коллега скрылся за углом. — Спасибо вам, — выпалил Андрис на опережение. — Что вытащили его. Простите, я до сих пор не знаю вашего имени… И прошу прощения, что угрожал Непростительными. Сорвался. Женщина дернула уголком рта в намеке на улыбку и протянула ладонь для рукопожатия. — Вильгельмина Джефферсон. Благодарности излишни, это моя работа. А по поводу ваших угроз — уверяю, за двадцать с лишним лет практики я слышала столько обещаний меня проклясть, превратить в жабу или скормить дементорам, что ваша выходка даже не попадает в пятерку самых оригинальных. Но вот моих коллег вы изрядно напугали. Так что в следующий раз, мистер Сандек, постарайтесь подобрать аргументы помягче. — Надеюсь, следующего раза не будет. Джефферсон прислонилась к стене и ненадолго прикрыла глаза. — В нашей профессии слепой оптимизм не в почёте. Пожиратели не гнушаются самыми жуткими проклятиями, а наши возможности в исцелении… Да вы и сами знаете, — она порывисто махнула рукой, в голосе зазвенела профессиональная горечь. — Даже если снимут ограничения на использование методов темного целительства, на обучение специалистов уйдет время. Да и не пойдет на это Визенгамот никогда, раз с таким боем даже для авроров исключение согласовывал. Невежественные предрассудки, Моргана их дери. Она подняла на Андриса прямой взгляд. — Потому это мне следует благодарить вас, сэр. Или же судьбу, что привела вас в этот час в наши коридоры. Парня спасли счастливый случай и юридическая лазейка, что дает вам право применять темную магию. Хоть сейчас иди лоббировать, чтобы Аврорат выделил часть своих специалистов под нужны Мунго. Шутка вышла горькой, на грани отчаяния. В усталых глазах Джефферсон не было веселья — как всякий целитель она бесилась с ограничений, что стояли между ней и чей-то жизнью. «А она симпатичная, — отметил Андрис, вглядевшись в строгое лицо с выточенными высокими скулами. — На вид лет сорок пять, характер не пугливый. Интересно, она мисс или миссис?» — Не переоценивайте нашего брата, — ответил Андрис, расправляя плечи. — Мой личный опыт — это скорее исключение из общего правила. — Я так сразу и поняла. К обычному аврору я бы вряд ли с такой готовностью обратилась. Но Петтигрю, уговаривая меня принять помощь, упомянул, что вы по национальности айхэлэнец. Потому я и решила рискнуть — понадеялась, человек, выросший в культуре, где темное целительство не было табу, и правда может что-то в этом понимать. Знаете, я ведь даже посещала конференции… Джефферсон продолжала говорить, но слова доносились словно через толщу воды. В сознании Андриса гулким набатом гремело: «Айхэлэнец». Во всех документах он был записан как венгр. Количество тех, кто знал правду, можно было на пальцах пересчитать… И в этот узкий круг как-то затесался неизвестный мальчишка целитель, который так легко делился информацией, словно то был пустяк! Сколько уже народу в Британии знало, и как дальше пойдет это сарафанное радио? Эта тонкая ниточка национальности однозначно связывала Андриса с Орионом. Несколько слишком удачных операций спецкорпуса, малейшее подозрение в излишней осведомленности авроров — и пожиратели тут же проведут столь очевидную связь. И тогда под угрозой окажется даже не его, Андриса, жизнь. — … конференции, конечно, не заменяют практики, но было полезно, — Джефферсон, нахмурившись, взглянула на побледневшего Андриса. — Вы как, сэр? Голова не кружится? — Всё в порядке. Видимо, устал. Он не помнил, как завершил разговор и добрался до туалета. Просто в следующий миг он уже стоял, тяжело опираясь на раковину. Петтигрю — друг Блэка. Блэк посвящен в тайну. Какие ещё могут быть выводы? Внутри бушевало пламя, кровь стучала в висках. Андрис плеснул в лицо холодной водой, но это было всё равно, что тушить пожар плевком. Из всех, кто был в курсе его прошлого, мальчишка — самый ненадежный. Дьявол дернул Андриса разоткровенничаться перед ним. Он впустил щенка в душу, а тот разболтал его тайну дружкам. Он вытащил его с того света и сейчас собирался отправить обратно. Андрис дернул кран с холодной водой так, что чуть не оторвал вентиль, и вышел в коридор. Прежде чем убивать щенка, надо убедиться. Подойдя к палате, он различил тихие голоса, прерываемые смешками. Андрис распахнул дверь, и она с грохотом ударила о стену. Мальчишки — миг назад о чем-то болтавшие — уставились на него. Петтигрю замер, вытянувшись в напряженную струну. Блэк полусидел, завернутый по уши в плед и трясся так, что голова подскакивала, как у игрушечного болванчика на пружине. — Э-это нормальная реакция, сэр, — принялся пояснять Петтигрю, неверно истолковав мрачное молчание аврора. — Дрожь пройдет сама, через несколько минут. Бодрящее зелье дает такой эффект, когда организм ослаб… — Я в курсе, — оборвал его Андрис. — Выйди. Мне надо переговорить с подчиненным. Взгляд Петтигрю заметался. Паренёк явно хотел удрать подальше от аврора, что смотрел на него, как удав на кролика. Но и не решался оставить пост и бросить друга одного. — Всё хор-рошо, Пит, — успокоил его Сириус, у которого едва зуб на зуб попадал. — Не н-надо со мной с-сиделкой быть. Этот смотрел на Андриса прямым, слегка недоумевающим взглядом. В отличие от Петтигрю, сразу учуявшего опасность, Блэк демонстрировал поразительную слепоту. Молодой целитель дернулся к выходу, остановился, наколдовал маленький колокольчик и положил его рядом с Сириусом. — Если станет хуже — звони. И поспешно скрылся за дверью. — Какие-то новости? — спросил Сириус, глядя как Андрис накладывает на палату звукоизолирующие чары. — Кого-то из пожирателей поймали? Или ребята… с ними всё в порядке? Андрис резко развернулся к нему и взглянул в глаза. В открытые ничего не понимающие глаза, как у преданной собаки. Слов внутри было слишком много. Они теснились, толкались, кусали друг друга и рвались наружу криком. Пришлось стиснуть зубы, чтобы удержать этот поток. — Кому ты разболтал о моем прошлом? — процедил он. Мальчишка недоуменно моргнул, будто не понял вопроса. — Не прикидывайся идиотом, — Андрис сделал шаг ближе. — Твой мозг в исправном состоянии, целители подтвердили. — Никому. Клянусь, я д-даже Эдит не говорил. — Так какого хрена этот Петтигрю знает про мою национальность и треплет о ней другим?! Лицо парня вытянулось в изумлении. — Точно не от меня. — О, хочешь сказать, что твой дружок вхож в круг доверенных лиц Скримджера? Или может самого Крауча? — Нет, но… — Тогда откуда он ещё мог узнать информацию?! Последний вопрос Андрис проорал ему в лицо и встряхнул за плечи так, что с них сполз плед. Он навис над парнем, вжимая его в больничную койку. — Не от меня! — с вызовом выкрикнул Сириус ему в лицо. — Можете проверить легилименцией! К-как раз целители для вас удобную брешь в защите сделали. Легилименция и правда сняла бы все сомнения. Но… — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Твой барьер врожденный. Менталисты его потревожили, да, но это не значит, что повторное вторжение пройдет легко. Оно будет ощущаться как настоящая пытка. — Я в курсе. Пережил д-действия целителей, переживу и ваши. Мальчишка поморщился, и Андрис только сейчас заметил, что сжимает его плечи слишком сильно. Он разжал руки. На открытых участках кожи уже проступали следы будущих синяков. Блэк смотрел на него упрямым взглядом исподлобья. Правда, завернутый в одеяло, мелко трясущийся, он походил скорее на всклоченного воробья. Андрис колебался. Часть его требовала остановиться и не переступать черту. Поверить парню и искать утечку в ином месте. В конце концов кто-то же следил за ним во время встречи с Орионом на ферме гиппогрифов. Но другая часть растаптывала эти сантименты армейским сапогом. Слепо верить мальчишке было бы безрассудством. На войне нет места привязанностям, когда речь идет об утечке информации. Андрис наколдовал деревянный брусок на ремнях. — Кляп? — Сириус криво усмехнулся. — Что за фетиши? Хватило бы и Силенцио. — Заткнись и суй в рот, — одернул его Андрис. — Это чтобы ты язык себе не откусил. Сириус фыркнул и, не колеблясь, зажал брусок между зубов. Его пальцы слегка дрожали, когда он затягивал ремень на затылке. Андрис навел на него палочку. — Смотри на меня, — приказал он, и голос невольно дрогнул. Какие-то минуты назад он произносил эту же фразу, пытаясь спасти. Парень поднял взгляд и коротко кивнул. И даже сейчас в его глазах не было страха или сомнений, что Андрис может намерено причинить ему боль. В них читалось лишь усталое «Давайте поскорее закончим с этим». — Легилименс.

***

Сириус мгновенно пожалел о своей браваде. И порадовался, что во рту зажат кляп. Иначе он бы уже орал и умолял Андриса прекратить. Он надеялся, что раз добровольно впускает его… … что раз с такой готовностью открывает перед ним все свои воспоминания… … что раз магия Андриса уже однажды защитила его и ощущалась такой теплой и родной… … то будет не так уж и больно. Он ошибался. Агония была ничуть не меньше той, что вызывал гулкий звук во время битвы с Тварью. Голова взрывалась осколками. Кости черепа плавились и расходились, словно желали выпустить давящее изнутри пламя. А Андрис не спешил. Внимательно просмотрел те воспоминания, что Сириус выдвинул для него вперед, и пустился на поиски дальше. Он бесцеремонно копался в памяти и вцеплялся когтями в заинтересовавшие его моменты: посиделки Мародеров, собрания Ордена, разговор с Дамблдором у воющей хижины… — Надеюсь, мне не стоит опасаться авроров из сопровождения Крауча? — Они не шпионы, а выбрали их, потому что каждый из них знает минимум два иностранных языка, может и больше. А Андрис так вообще служил в миротворческом корпусе МКМ, у него там контакты. И тут всё резко прекратилось. Сириуса выкинуло обратно в реальность. Он лежал распластанный на койке, потолок плыл перед глазами. Сердце часто и болезненно билось о ребра. Лицо было влажным — Сириус провел по нему рукой, стирая слезы со щек и слюну с подбородка. «Но хотя бы дрожь прошла». Он торопливо стянул ремешки кляпа. В затылок простреливало болью от малейшего движения, но Сириус игнорировал её. Главное, что всё было не напрасно. Андрис убедился, что он не предатель. Теперь всё будет хорошо. Голова наполнилась странным, почти истеричным ликованием — как когда хохочешь, задыхаясь, не в силах закончить шутку, или когда перед самым сном приходит потрясающая идея. Сириус повернулся к Андрису, не скрывая ехидную улыбку на пол-лица. Он собирался сполна насладиться шоу, как наставник будет смущенно ворчать и порыкивать, как медведь, осознавая, что погорячился. Возможно, Сириус даже разыграет карту раненого страдальца. Чуть-чуть, чтобы куснуть старика за его мягкое брюшко. Вот только лицо Андриса было маской такой лютой злости, что Сириус никогда не видел. Он смотрел в одну точку, желваки на скулах ходили ходуном. — Андрис? — осторожно позвал его Сириус. — Всё в порядке? Мужчина медленно повернулся. — В порядке? — прохрипел он не своим голосом. — И у тебя ещё хватает наглости… Андрис даже не двинулся в его сторону. Просто склонил голову, пронзая ледяным взглядом, от которого хотелось спрятаться под одеяло, а лучше выпрыгнуть в окно. — Хотя нет, не наглости, — продолжил он тихим голосом. Пугающе тихим для того, кто так часто срывался на крик. — Тупости. Но тут еще вопрос: кто из нас больший дурак. Мальчишка, что к двадцати годам не научился мозгом пользоваться, или старик, который решил ему довериться. — Андрис, да объясни ты уже по-человечески! — сорвался Сириус. Пальцы сжали края пледа. Непонимание, в чем он виноват, скручивало его, словно мокрую тряпку. — Ты же сам всё видел! Я ни одной душе ничего про тебя не говорил! Губы Андриса растянулись в оскале. — Ни одной? — уточнил он всё тем же тихим вкрадчивым голосом. — А как же твои слова Дамблдору, что я был миротворцем. — Я пытался защитить. Дамблдор подозревал, что ты можешь быть шпионом, и я… — С ХРЕНА ЛИ ТЫ РЕШИЛ, ЧТО МНЕ НУЖНА ЗАЩИТА КАКОГО-ТО СОПЛЯКА?! — заорал Андрис. — Тебе ясно было сказано, что моё прошлое должно оставаться в тайне! — Я подумал, что миротворчество — не часть секрета. — Тебе права думать никто не давал! Задача солдата — исполнять приказы, а не рассуждать об их границах. И слил ты меня Дамблдору прямо перед поездкой в МКМ — дал идеальную наводку, где копать. И он ею успешно воспользовался. — Я не знал… Зачем Дамблдору… — Затем, что он политик, — оборвал его Андрис. — Затем, что он считает наш корпус угрозой. Да и плевать на его мотивы! Важно, что старый хер, похоже, ничего не скрывает от своего птичьего клуба, и теперь каждая крыса в Британии знает, откуда я родом. И всё потому, что ты, кусок собачьего дерьма, решил «подумать» и «защитить»! Ты даже не подумал, что для этого секрета есть ПРИЧИНА! ЧТО ОН МОЖЕТ ЗАЩИЩАТЬ ЖИЗНИ! Сириус задыхался от набухающих внутри стыда и отчаяния. Они заполнили всю грудную клетку, встали комом в горле, лишая голоса. Как бы он хотел сейчас просто отключиться. И пусть даже бы пришлось вновь оказаться один на один с Тварью. Лучше это, чем реальность, в которой он подвел и предал человека, кто только что спас его. Человека, в ком Сириус видел почти что отца. — Мне очень жаль… — прошептал он чужим дрожащим голосом. — Я не хотел ничего плохого. Андрис, умоляю, прости, я… Я могу поговорить с Дамблдором. — Да уж, поговори… — желчно протянул Андрис и окинул его презрительным взглядом. — Приползи к нему, попроси забыть то, что он уже знает. Заодно ещё что-нибудь ему ценное выболтаешь. Всё как старик и хотел, когда заслал тебя к нам шпионом. — Я не предавал корпус, — слова продирались через сведенное судорогой горло точно гравий. — Не передал в Орден ничего важного. С марта ни одного собрания не посещал. — Ты думаешь, я измеряю предательство объемом информации? Думаешь, раз в твоей башке проснулась совесть, это что-то меняет? Нихрена подобного. Ты согласился стать шпионом. Ты надел нашу форму, чтобы доносить на тех, кто доверяет тебе спины. Лицо Андриса пересек кривой оскал. — А ведь тебя подозревали, — тягуче произнес он с видом человека, который прекрасно знает, что каждым словом проворачивает нож в сердце. — Правда, со стороной не угадали. Помнишь, как в первые месяцы младший Скримджер таскался за тобой хвостом? Не от большого дружелюбия он это делал, а от того, что ему приказали присматривать за тобой. А после случая с Регулусом тебя уже хотели увольнять. Но я встал за тебя горой. Потому что верил тебе. Потому что ты был для меня не просто подчиненным, а почти как… Впрочем уже не важно… А ты оказался худшим сортом человеческого говна из возможных. Сириус больше не мог на него смотреть, не мог выдержать ледяное презрение на лице. Он застыл, опустив взгляд на свои колени. В голове было пусто и гулко, как внутри колокола. И ещё холодно. Очень холодно. Он услышал звук тяжелых шагов, направляющихся к двери, а следом сухой начальственный голос. — Время вольницы закончилось, Блэк. Отныне каждый твой шаг и вздох определяется регламентом. И больше никакого «Андриса». Если такие порядки тебе не по душе, можешь валить на все четыре стороны. Дверь захлопнулась. На щеках вновь была влага. Но у Сириуса не осталось сил поднять руку и вытереть её.