Глава 4.

Его тёмный взгляд впился в моё лицо, и не отрываясь языком от моего бедра Хайтани припал к нему губами, сначала целуя нежную кожу, а после оставляя яркие следы засосов, меняющиеся иногда со следами укусов, и каждый из них срывал с моих губ тихий всё ещё удивлённый стон. Боже, я не могу передать словами как это было прекрасно. Каждое его жадное касание к моей коже ощущалось как вознесение души к небесам, а ведь я была уверенна, что мои грешные желания не позволят и на секунду поднять глаза к раю. Но нет, раем оказался горячий язык Риндо на моих бёдрах, что жадно дразнил моё нутро, покрытое грязным и обжигающим возбуждением. Оно болезненно стекало по горлу, в грудь и оттуда к низу живота, вынуждая меня скулить от нетерпения и восхищения. Кажется, пока что Риндо по впечатлениям слегка обгонял своего брата. — Я тоже хочу превзойти твои ожидания. – его намерения слетели с губ слишком внезапно, выбивая из лёгких горячий воздух. — У тебя все шансы. – хотела бы я признаться, что он уже их превзошёл, но мне так хотелось понаблюдать на что ещё способен этот горячий и острый язык. Его руки сжимали мои бёдра достаточно сильно, чтобы я могла ощущать жар его кожи и болезненность на своей. Но как же красиво он смотрелся между моих ног. Чёртов Хайтани словно был рождён для этого места. Горячие ладони скользнули выше, и ухватив меня крепче он рывком пододвинул мой зад ближе к краю стола. Мой удивлённый вздох прервался в тот же миг как его язык лёг на пульсирующую область меж мои ног и задохнувшись от его резкого касания я сжала атласную чёрную ткань на своём теле, запрокинув голову, и погружаясь в туман удовольствия. Все мысли - лишь одно имя. Его имя. Оно сладко засело в голове, пока сам Риндо виртуозно вылизывал меня словно изголодавшийся верный пёс. Чёрт, грязь в моей голове душила остатки здравого рассудка своей вульгарной и извращённой натурой. И мне это так нравилось, как его действия заставляли мне ощущать себя порочной, грязной, слишком отвратительной для всех моральных рамок. Словно я использовала его для того, чтобы иметь больше смелости отказаться от стесняющих мои желания обстоятельств. Ведь лишь в руках Хайтани я верила, что могу стать свободной. Не прикованной к серой рутине и картонным гнилым людям. Их взгляды суровые, осуждающие. Они вешают ярлыки, судят за любое проявление индивидуальности, а после идут насиловать детей и животных, избивают жён и развязывают войны. Люди - самая мерзкая единица мира. Нет ничего хуже людского двуличия, алчности и жестокости, которую так нежно ласкает трусливость. Пусть этот гнилой мир горит в огне. И даже тогда, умирая, и сжигая всю свою грязь я хочу вспоминать о том как упивалась свободой своих желаний в руках Хайтани. Риндо грубее Рана. И несмотря на то как легко он приклонил колени перед тем как попробовать меня на вкус - каждое его касание это в первую очередь не подчинение, а демонстрация доминирования.. Он внушае,т что сейчас моё удовольствие для него важнее собственного, но я знаю что это не так. Он делает всё это в первую очень для себя. Для собственного удовольствия. Ведь то как легко он сводит меня с ума, пока скользит старательно внутри пальцами, а снаружи языком выбивая из груди нетерпеливые разгорячённые стоны - это его способ подчинить меня. В этом мы с ним одинаковы. Ведь изначально с Раном я вела себя так же, внушив ему что моё желание было в том, чтобы доставить ему удовольствие, на деле же я спровоцировала всё что было между нами в первую очередь для себя. В какой-то степени это проявление эгоизма, но оно так сладко оседает в груди приятными ощущениями, что мне абсолютно плевать на детали. Я хочу наслаждаться моментом. А поэтому, Риндо Хайтани, я отдамся твоей эгоистичной жадной ласке, так что, развлеки меня ещё. Губы пересохли, и плывущие перед глазами стены кабинета стали признаком того, что мой, итак, нетрезвый организм ещё больше опьянел от его ласки. Его длинные пальцы дразнили меня так, что я уже готова была впиться в него когтями, лишь бы он перестал это делать... не отрывая от меня острого тёмного взгляда. Мои глаза застыли, утопая в его, и кажется, эти пара секунд длились словно вечность. Но он не останавливался, и его язык вальяжно скользил по клитору, пока я сжимала его пальцы в попытке прочувствовать его как можно сильнее. Я нервно провела языком по сухим губам и шумно сглотнула. Он всё ещё не отпускал мой взгляд. Мне начало казаться что я схожу с ума. Причмокнув меж моих ног, он поднялся, но пальцы не вытащил. Его свободная рука скользнула к бутылке с виски, вместо бокала. Кажется, он тоже захотел обновить тост. Сделав пару глотков, он звонко поставил её на стол, рядом с моей ногой. Мои глаза с предвкушением проследили за тем как скользнул алкоголь по его горлу. Я неосознанно тоже сглотнула, повторяя за ним, и не сразу среагировав на то как его ладонь быстро легла на моё горло, сжав его и потянув на себя, заставляя сесть. Голова слегла пошла кругом, но я оперлась руками за своей спиной о стол. Глаза метнулись к бутылке. У меня до ужаса пересохло в горле, а его рука всё двигалась, пропуская длинные настойчивые пальцы в моё горячее податливое тело. Я потянулась к алкоголю, но его хватка на шее стала крепче, и теперь его лицо напротив, а обжигающее кожу дыхание застыло на моей щеке. Его глаза впились в мои, пока я переместила руку на его плечо, сильно его сжимая, и выдыхая томно и отчаянно, чувствуя пик экстаза. Он лениво облизнул, итак, влажные губы, чуть наклонил набок голову, наблюдая за моими сладкими мучениями почти с маниакальным удовольствием в тёмных глазах. Оно крылось под опущенными ресницами и едко въелось мне в голову, вызывая нездоровую волну возбуждения, добивая меня крепкой хваткой на шее. Я отвожу взгляд и ощущаю как он сильнее сжимает мне горло, а после покорно возвращаюсь к его глазам. Готова поклясться, что он улыбается в своей голове. Его взгляд ложится на меня как похабная насмешка. Это рвало моё нутро на части, колким удовольствием растекаясь по венам. Моё тело напряжённо потяжелело, а его ласки стали предательски медленными, с издёвкой становясь всё реже и спокойнее, в тот момент, когда я наконец была готова кончить. Проклятый Хайтани не мог не поднасрать даже в такой момент. Его пальцы покинули меня, и с разочарованным скулежом я опустила на них взгляд, наблюдая как по ним стекает моя смазка. Ублюдок Риндо, я знаю что он пожалеет об этом, очень сильно. И скоро. Его пальцы коснулись собственных губ и язык прошёлся по остаткам моих соков, вызывая  табун мурашек по моему горячему телу. Я жадно посмотрела на его губы, а он поднёс к моим бутылку с виски, позволяя нетерпеливо сделать несколько больших глотков, от которых я позорно закашлялась, упав носом в основание его шеи и втянуть его запах. Чтобы окончательно свихнуться этой ночью. — Ты ужасен... — Не торопись. – он подхватил меня на руки, и перешёл к дивану, усаживаясь на него, ставя рядом с ним бутылку, а меня разместил на коленях, осторожно стягивая с меня платье. Нетерпеливо поёрзав на нём, я томно выдохнула ощутив его возбуждение в области паха. На дорогих брюках Хайтани остался влажный след моего развратного нетерпеливого желания. От этой мысли я мягко расплылась в довольной ехидной улыбке, вызывая у Риндо легкий интерес к причине такого выражения лица. Он действительно никуда не торопился, не спеша расстёгивая ремень, а за ним и брюки. — У тебя много свободного времени? — Ран драл тебя две минуты? Ты на него не ровняй меня. Иначе разочаруешься. – я слегка напряжённо проследила за тем как легко на его серьёзном лице скользнула непринуждённая усмешка. Нутро подсказывало мне прикрыть рот, ведь залезть в голову Риндо было куда сложнее, чем в голову его старшего брата. У того на лице всё написано, а на лице Риндо куда меньше подсказок. — Не думаю. – бросила я, но мой уверенный ответ прозвучал будто слишком тихо, когда я увидела как он вытащил из петель брюк ремень. На вид жутко дорогой и явно из натуральной кожи. Кажется, в моменте я осознала, где и как он сегодня будет его использовать, и это колкое осознание болезненным возбуждением скатилось на самое дно темной ямы со всеми моими грязными фантазиями - одна из которых сейчас лежала в руках Риндо. — Ты ещё успеваешь думать? – за секунду «кожаная петля» оказалась на моей шее, и чуток потянув за свободный конец ремня Хайтани затянул его на моём горле, прилично сдавив и выбив из груди весь воздух. Я блаженно закатила глаза не имея больше возможности игнорировать то как внизу всё сжимается и пульсирует. — Миса, я советую тебе не думать вовсе. – его низкий чуть хриплый голос нежно коснулся слуха и он сильнее потянул конец ремня, играя со мной в игру «попробуй не задохнуться». Мне казалось, что здесь нечего отвечать. В голову ничего не приходило, ведь мой мозг отключился ещё в тот момент, когда он затянул на моей шее ремень. Видимо, именно для этого он на меня его и надел. Чтобы мои мысли не могли сосредоточиться на чём-то кроме того безумия, что творится сейчас между нами. Я хрипло усмехнулась, осознавая какой же он ублюдок, но от этого меня накрыло лишь сильнее, словно я не в себе. Словно каждый вдох рядом с ним - доза. Я приподняла таз, а он спустил брюки и бельё. Я не стала сразу садиться на его член, сначала мягко приспустив бёдра и скользнув по нему влажной промежностью. Это было лишь для того, чтобы лучше смазать, но блять, то как он пульсировал и обжигал меня сводило с ума. Я не могла остановиться, ёрзая на нём и жалобно скуля, в попытке подобраться ближе к оргазму, которого Риндо меня жестоко лишил. Он хищно наблюдал за этими жалкими потугами, не прерывая меня, но и не содействуя. Словно хотел проверить насколько я пропиталась похотливой жадностью благодаря его грязным ласкам на рабочем столе. Ему это нравилось, он начал дышать чуть чаще, глубже, смакуя мою зависимость от сладких ощущений как хороший дорогой алкоголь. Он действительно любил растягивать такие моменты, а потому всё делала так предательски размеренно, что кажется одна секунда длилась как вся ночь. Нутро напряжённо сжалось, рассыпаясь осколками яркого и жестоко сладкого оргазма, вырываясь из груди протяжным и неприлично громким стоном с нотками блаженного восхищения. В этот же миг его рука резко дёрнула за ремень, не дав мне полноценно насладиться волнами экстаза, а член вошёл в меня с такой лёгкостью, что я едва успела вдохнуть, как он заполнил меня полностью, нещадно завладев моим телом и тихо выдыхая когда мои стенки сжали его от не успевшего окончиться оргазма. Он специально мучил меня так. Знал, что это будет слишком даже для меня. Повышенная чувствительность, нехватка воздуха и его холодный взгляд, разрезающий моё нутро и вырывающий из головы все остатки здравого смысла. Моё тело содрогнулось и я вцепилась ногтями в его плечи, бросая на его губы горящий экстазом взгляд. Мои губы раскрылись в немом возражении, но он не желал его слышать, звонко отпечатывая на моей ягодице свою ладонь и услышав мой вскрик откинулся на спинку дивана, так вальяжно скользнув по мне аметистовыми глазами. Я приподняла таз и начала насаживаться на него, чувствуя как петля на шее ослабела, наконец позволяя мне вдохнуть полной грудью. Голос охрип и каждый сорванный с моих сухих губ стон уже казался измотанным, а ведь мы только начали. На секунду мне показалось что я не выдержу столько, сколько на себя решилась взять. Я не рассчитывала, что Риндо так горит грубостью, настолько строгой, что попытки Рана припугнуть меня придушиванием и рядом курят в сторонке. Чёрт, как же это мне нравилось. Этот легкий страх мягко совокуплялся с удовольствием, сливаясь в одно единое и застывая сладко на моих губах озабоченной улыбкой. В такие моменты я забывалась, уверенно прибавляя скорость и в приступе эйфории скакала на Риндо с таким рвением, что он каждый раз молча затягивал ремень на моей шее сильнее, чтобы вернуть в тот темп, который нравился в первую очередь ему. Это так нечестно, что я разочарованно кусала губы, поглядывая на него с укором в синих глазах. — Не спеши. – повторился он, горячо выдыхая и взяв бутылку, поднял её над моей головой, наклоняя и тонкой струйкой выливая жидкость в мой приоткрытый рот. Алкоголь нещадно стекал по подбородку, шее, изящно скользил янтарными дорожками по груди и утекал вниз, приковывая горячий взгляд Хайтани, что наклонился к моему лицу и прошёлся языком по горьким губам, не останавливаясь на них и пары секунд, спускаясь ниже, искушающими горячими касаниями скользя по телу и слизывая с меня виски так старательно и желанно, что я едва оставалась в сознании от этой картины. Дверь в кабинет за спиной бесцеремонно раскрылась, и слыша это я едва смогла лишь бросить в её сторону мутный фокусирующийся взгляд, Риндо же ни на секунду не оторвался от моего тела, жадно поглощая каждый сантиметр груди. – Господин Хайтани, прибыл человек из Цукинао. – не полнимая головы сообщил молодой человек, явно подчинённый Хайтани, но тот лишь неохотно на секунду отвлёкся от моей груди. — Позже, пусть ждет. – буркнул он едва разборчиво, вновь припадая губами к моему телу, и как только незваный зритель так и не подняв головы поклонился и покинул кабинет Риндо, я вновь начала двигать бёдрами как можно глубже насаживаясь на него с нездоровой жаждой прочувствовать его полностью. Чёрт как же это хорошо получалось. И хотя Риндо дал надежду человеку из Цукинао принять его позже, это позже не наступило. Я потеряла счёт времени. Сколько он вот так измывается над каждой клеткой моего несчастного тела. Сидя на краю его рабочего стола я едва ли могла хотя бы пытаться сдерживать голос, пока он вдалбливался в меня с особым желанием выбить из меня все силы и мысли, что у него очень хорошо получилось. Но каждый раз, когда мой стон был громче, чем позволено он болезненно шлёпал меня по, итак, уже припухшим и раскрасневшимся ягодицам. Мы вновь переместились на диван. Я встала спиной к нему, упираясь руками в спинку, и сдавленно промычала, когда он медленно вошёл, замирая на пару секунд, чтобы выпить, а после пройтись по моему заду ремнём. Я томно вскрикнула, прикусив собственную руку и вжалась в спинку дивана, но за то что сделала это слишком громко вновь получила удар по ягодицам. Я уже не чувствовала ног, когда, кажется, кончила третий раз, ощущая как сжимаются его пальцы на моих бёдрах. Кабинет пропитался нашей грязной и всепоглощающей похотью, и каждое его касание, каждый вздох у уха и толчок приближали к смерти от экстаза. Я уже не могла это терпеть, не могла больше справляться с собственным телом, обезумевшим от напора Риндо. Он же выглядел таким же уставшим, но полностью погружённым в этот нескончаемый сладкий кошмар. Его ненасытность и дикая выносливость ощущалась слишком невыносимой для непривыкшего тела. Помню лишь тепло на своей пояснице и его тихий бархатный голос, с такой сексуальной хрипотой, что нежно осела у меня в голове прежде, чем я провалилась, кажется, в самый глубокий сон в своей жизни.

***

Где-то отдалённо в голове болезненным эхом скользнул знакомый мурчащий голос, медленно вытягивая меня из глубокого сна. Просыпаться не хотелось от слова совсем. Я не чувствовала ни одной мышцы в своём теле и едва смогла распознать в надоедливом неразборчивом бурчании над ухом голос Рана, прежде чем лениво приподнять тяжёлые веки. Взгляд не ловил фокус на его лице, но эти размытые черты я узнаю из многих, даже если ослепну. Но, проблема в том, что я, кажется, ещё вчера была с Риндо. Вчера?... — Так это твоё? Поморщившись, и проморгавшись я с глухим стоном приподнялась на локтях, теперь уже чётко наблюдая перед собой сидящего на корточках Рана. Судя по обстановке вокруг я всё ещё в кабинете Риндо. Моё обнажённое тело греет плед, поэтому я не стала переживать о том, что сейчас я валяюсь в кабинете своего директора без одежды, по крайней мере я прикрыта. Взгляд вновь заострился на старшем Хайтани. Его невозмутимая усмешка льдом застыла на красивом лице мужчины, пока ожидая моей реакции он продолжал крутить на пальце моё нижнее бельё. Что ж, это в его стиле. — Можешь оставить себе. – бросила я хрипло, болезненно поморщившись и вновь упав лицом на диван. Кажется меня смело похмелье, причём такое жуткое, что больно было просто держать глаза открытыми - от этого голова готова была взорваться за считанные секунды. С его стороны послышался издевательский смешок и тогда я пересилив себя вновь взглянула на него. Мужчина, поднявшись, небрежно швырнул моё бельё на диван, а я, проследив за его взглядом наткнулась на Риндо, что развалившись в рабочем кресле хмуро потирал переносицу. Кажется, ему тоже несладко досталось. И ведь, он так часто пьёт, и неужели всегда так страдает с похмелья? Это даже смешно. — У нас двадцать минут. – со стороны двери послышался строгий голос незнакомого темноволосого мужчины, что едва успев засветить свой шрам на лице, скрылся за дверью кабинета. Усевшись, я потёрла глаза, осознав что на них ещё уцелели остатки косметики, и спешно натянула платье, а за ним и бельё. Ран стоял в стороне, сложив руки на груди и опираясь поясницей о рабочий стол брата, не сводя с меня изучающего тяжёлого взгляда. Интересно, он потребует объяснений? Разозлится? Или ему будет плевать? — Поторопись, Санзу загрызёт, если опоздаем. – бросил он, видимо, Риндо, на что тот неразборчиво что-то пробурчал, застёгивая рубашку и поднялся, чтобы пройтись к шкафу у выхода. Глаза Рана всё ещё следили за мной. От него явно не скрылись все следы горячей ночи на моём теле. А ведь месяц назад он оставил на мне такие же, только поменьше. Но благо, рот он более ни разу не открыл. Не думаю что у них сейчас есть время обсуждать этот вопрос. Да и, судя по их виду, не то чтобы им было что обсудить. Словно ничего особенного не произошло. От этого по телу прошёлся холодок, с это значит, что мой разум снова в деле. Ведь со стороны вся эта ситуация выглядела, ну, как минимум неловко. Хотя скорее всего только для меня. С трудом поднявшись на ноги я глянула на время, которое показывало 8:04, попыталась поправить волосы и скользнула к выходу, холодно пройдя мимо Риндо, который не бросил в мою сторону даже секундного взгляда. В прочем, как и я. Уже ухватившись за ручку двери я на секунду замерла, услышав голос Рана за спиной. — Не попрощаешься? – с такой явной издёвкой и излишней задорностью. — Рано прощаться. – бросила я, прежде чем покинуть кабинет и скрыться в комнате для танцовщиц. Забрала сменную одежду из шкафчика и нырнула в душ, в попытках привести себя хоть в какой-то минимальный надлежащий вид. Переоделась в спортивный костюм, натянула кепку и поспешила вернуться домой, однако в дверях столкнулась с Хайтани. А именно, со старшим. — Мы вроде попрощались? – я изогнула бровь, глядя на него слегка скептично. Хоть мне и было интересно, о чём же он так резко захотел поговорить. Всё же, догадаться не сложно. — А от меня сбежала ночью. – подметил он, с ухмылкой оперевшись боком о дверной косяк. Я тихо хмыкнула, пожав плечами. — Не было причин оставаться до утра. – я лишь на секунду заметила как его взгляд потемнел, не выражая недовольство ярко, скорее, наоборот, подавляя. — Это ревность?  — Вряд ли. Заинтересованность. – он неоднозначно отвёл взгляд, что-то прокрутил в голове и вновь вернул всё внимание ко мне. — Впервые вижу одетой. — Ты и раздетой не особо часто видишь. Какими ещё вопросами хочешь потешить свою заинтересованность? — А тебе есть что рассказать? — Не знаю. Смотря, что ты готов узнать. – тихий смешок, прикрывает глаза и тихо недолго смеётся. Однако, явно не от того, что весело. Кожей ощущаю как он напрягся. — Ну как, удалось второго на поводок посадить? Первый отказался. – его ядовитый тон резанул по ушам так сладко, что я готова была расплыться в нездоровой улыбке. Настолько забавно он выглядел сейчас. — Ещё не предлагала. Да и первый, вроде, не особо против, судя по тому чем мы сейчас занимаемся.  — Я даже соскучился по твоему острому языку. Только вот вырвать его куда проще, чем слушать. – я устало прикрыла глаза. Сейчас я точно не готова вступать в эту словесную игру. Но всё же, кажется, ему точно не всё равно. Только вот интересно, какая степень его эгоизма сейчас проявляется? — Если скучаешь - у тебя всегда есть мой номер.  — Мисаки, я не школьник на побегушках. Может предложишь караулить тебя под окнами? – мой тихий вздох и рука мягко легла на его грудь, пальчики скользнули по рубашке вниз, царапая кожу под ней и жар его тела приятно осел на подушечках моих пальцев. Скучала по этому чувству. — Нет. Но у меня есть миллион других более интересных предложений, однако ты любишь свою гордость больше, чем возможность их осуществить. – мягко промурчала я, остановившись на его торсе, и убирая с него руку в карман штанов, шагнув чуть ближе и заглядывая в его темнеющие с каждой секундой глаза. Они готова утопить меня в собственных эмоциях, которые мягко просвечивали на его лице. — Очень жаль, Ран. – с натянутым разочарованием вздохнула я, и мгновенно потеряв интерес к его глазам, прошла мимо, покидая заведение и возвращаясь домой.