Глава 5.

— В моей жизни ничего кроме работы и потрахушек с Хайтани не происходит. – как-то слишком отчаянно вылетело из моего рта, прежде чем упав головой на барную стойку я разочарованно вздохнула. — Теперь тебя и это не устраивает? – сидящая рядом Рейко насмешливо переглянулась с Нобу, что по привычке натирая бокалы скептично хохотнул. Я подняла голову, глядя то на местного бармена, то на администратора и недовольно цокнула языком. Сегодня выходной, а я по привычке заскочила в клуб перед началом рабочего времени, чтобы поболтать немного с ребятами. В этом заведении только они знают всю ситуацию в мельчайших подробностях, хотя, с последнего конфликта наша арт-директор, кажется, решила блеснуть догадливостью и начала слишком часто припоминать мне, что «близкие отношения» с директором не освобождают меня от работы. Что ж, пусть почешет языком здесь, раз больше негде. А вот Нобу с Рейко сначала готовы были голову мне открутить, когда узнали что я по очереди успела по разу переспать и с один и со вторым Хайтани, при этом ни разу не завязав язык в узел. А ведь после наших с Риндо развлечений, которые длились больше трёх часов я едва потом смогла прийти в себя за два дня. А в общей сложности прошло почти две недели. И каждая наша встреча заканчивалась на моём поклоне и приветствии. Рана же было не видать всё это время. — Уже составила расписание? – с язвительной улыбкой спрашивает меня Нобу, удачно уворачиваясь от летящей в него тряпки. — Хватит уже, я не для смехуяшек рассказала. – устало бросив недовольный ответ я лениво потянулась, наблюдая как потихоньку начинают готовиться к открытию. Телефон тихо оповестил о входящем сообщении, и неохотно взяв его в руки я пробежалась глазами по содержанию, мгновенно спрыгивая со стула, и спешно попрощавшись с друзьями под их скептичные взгляды покинула заведение. Я терпеливо ждала, когда кто-то из них сдастся в этой игре гордости, и, наконец признав поражение, попадётся на такие поверхностные манипуляции. Что сейчас и произошло, отчётливо отражаясь в сообщении: «Не занята сегодня вечером?». Что ж, Ран, ты проиграл своему братику в гордости. Однако, знал бы ты как выиграл...

***

Уже через три часа я мягко захлопнула дверь чёрного лексуса, нежно касаясь лица Рана своим глубоким взглядом. Он откровенно прошёлся по мне глазами, оценивая мой образ, и видимо сравнивая с тем, какой он видел меня в похмелья, в спортивной одежде и без макияжа. Сегодня я надела длинное сиреневое атласное платье, на тонких лямках, с разрезом до бедра, собрала волосы в объёмный пучок, а на плечи накинула белую шубу. Уже конец ноября, на улице прилично похолодало. И судя по взгляду что ещё пару минут не отпускал меня, мужчина был доволен. — Достаточно подходит для похода в казино? — Ты слишком заморочилась. Достаточно было белья и шубы. – он мягко приподнял уголки губ в легкой усмешке и тронулся с места. — Так мне раздеться? — Ты ведь не станешь. – я хмыкнула, отводя от него взгляд на дорогу. — Не сейчас, по крайней мере. – кажется, я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Наверное, это было бы слишком по-детски. — Я не умею играть в покер. – он тихо хохотнул, так легко и непринуждённо, заставляя меня повернуться на него. — Я и не надеялся, что умеешь. Тебя ничего кроме перспективы переспать не интересует? Извини, я не разбираюсь в романтических свиданиях. Но просто забрать тебя, чтобы отодрать и распрощаться как-то... не интересно. — Оу, так ты решил распланировать полноценное свидание? А где же мои цветы? — Хочешь цветы? — Да, это базовое требование для полноценного свидания. – я выглядела более серьёзной, скорее саркастичной, в то время как Ран не переставал улыбаться. Интересно, что его так забавляет. — Откуда мне знать. Думаешь, я часто хожу на свидания? Если бы каждая дама на час требовала с меня свидания, я бы сошёл с ума. Хоть и такие дамы навещают меня крайне редко. Я женат на работе. Добавлять что-то более я не посчитала нужным, отвлекаясь на дорогу и слова приятно звучащей в салоне авто песни. Если так задуматься, а ведь правда. Даже Риндо, будучи директором клуба едва ли появляется там чаще чем два раза в неделю. Видимо, у них с Раном слишком плотный рабочий график и вряд ли с таким можно хоть на секунду задуматься о романтике и отношениях. Тем не менее, для меня он выделил немного времени, это невольно вызвало у меня мягкую улыбку, и скользнувший по ней беглый взгляд Рана сделал её ещё мягче. На входе в заведение Хайтани уверенно скользнул ладонью по моей спине, задержав её на пояснице. Я последовала за ним, внимательно изучая обстановку. Что-то в этом было, однако, не все присутствующие были из одного социального класса. Мы зашли в отдельную просторную комнату, и тогда он немного наклонился в мою сторону. — Тебе не нужно играть или вникать в суть, просто составь мне компанию и попробуй понаблюдать. — И за чем я должна наблюдать? — За кем. – поправил он меня, давая понять что самое интересное в этой игре: эмоции и поведение игроков. Поздоровавшись, он занял своё место, на просторном стуле, по-хозяйски потянув меня за руку и усаживая на своё колено, в то время как спутницы других мужчин стояли позади них, оценивающе поглядывая на нашу пару. И по этим взглядам можно даже было догадаться что все они сравнивали, кто из нас больше стоит за час. Только вот не в той они видели соперницу. Игра тянулась, кажется, вечность, пролетали мимо ушей непонятные фразочки. Кто-то нервно курил, подрагивающими пальцами сжимая карты, кто-то мрачно пилил разочарованным взглядом стол. Ран же оставался максимально спокойным, не убирая с лица ленивой улыбки. Он расслабленно управлялся с картами, в перерывах поглаживая меня по оголённому из-за выреза бедру, а я только и успевала ловить с подносов бокалы с шампанским, ведь больше мне заняться было нечем. Прошло чуть больше часа, после третьего бокала мне стало душно, и ещё более невыносимо терпеть эту гнетущую атмосферу, хоть и забавно было подмечать как быстро гас энтузиазм некоторых игроков. Кажется, об этом и говорил Ран. — Ран, мне жутко скучно. – горячо выпалила я ему на ухо, чуть касаясь его губами. Он задумчиво вглядывался в карты, но я видела как он просто-напросто играется с соперниками создавая ложные надежды, а на деле знает, что всё равно выиграет. Просто тянет время, чтобы они подольше понервничали и развлекли его своими рожами. — Подожди немного, у меня не так много свободного времени, чтобы тратить его только на секс. Есть ведь и другие развлечения. – непринуждённо мурлычет он мне, подобрав свободные несколько секунд. Изогнув скептично бровь я понимаю, что он одновременно издевается и над ними и надо мной, намеренно заставляя меня всё дольше терпеть обстановку, которую я уже едва выношу. — Тогда, может, предложишь соперникам сделать тебе минет вместо меня? – по моим губам скользнула язвительная улыбка, а глаза Хайтани с маниакальным интересом долго въедались в мои. Тихо хохотнув, он пару раз хлопнул меня по бедру, как бы попросив встать. Я поднялась и замерла, наблюдая как он встаёт следом, выкидывая карты на стол и под изумлённые взгляды соперников накидывает на плечи свой пиджак. — Прошу меня простить господа, но сегодня удача на моей стороне. – довольно произносит он, так уверенно и непринуждённо улыбаясь, пока остальные с полной безысходностью осознают, сколько денег только что проиграли. Мы покинули заведение, когда время перевалило за одиннадцать часов. Уже в машине, не став задавать лишних вопросов о том, куда теперь мы едем, я заострила на нём заинтересованный взгляд сапфировых глаз. — Ты очень хорошо играешь. Часто так издеваешься над людьми? — Я не заставляю их играть на деньги. Просто наслаждаюсь как они раз за разом впадают в отчаяние. Такие, обычно, потом идут и лезут в огромные долги к серьёзным людям. — Так ты снабжаешь Бонтен должниками? – на мой смешок он как-то слишком серьёзно глянул в мою сторону. — Бонтен не дают в долг кому попало. Только проверенным ответственным людям, с которыми мы работаем. — Разумеется это так. Будь иначе, Бонтен не добился бы такого успеха, а уходил бы в минус. — Рад, что ты это понимаешь. Тебе не нравятся такие места? — Это точно не для свидания место. – в его коротком вопросительном взгляде было столько искреннего непонимания причины. — Потому что я хочу твоего внимания. — Но мы были вместе. — Нет, это никак не относится ко мне. Ты был занят игрой, а не мной. Быть рядом, не значит уделять друг другу внимание. — Снова условия ставишь. Что, если я возьму и перестану бегать за тобой, м? – мои губы невольно исказила усмешка, и откинувшись на спинку сиденья я прикрыла глаза. — Брату твоему наберу. – с ядовитой нежностью в голосе я недолго думая небрежно бросила ему этот ответ, не имея никакого представления о том как он отреагирует. Однако, ответа и какой-либо реакции не было минут пять, а после его горячая ладонь мягко и невесомо опустилась на моё оголённое бедро, медленно смакуя его касаниями, то крепко сжимая до болезненности, то расслабляя и поглаживая пальцами. По коже невольно забегали предательские мурашки, но я намеренно игнорировала это, всё ещё не подавая особо виду и даже не открывая глаза. В этой тишине между нами рычание мотора и тихо играющая музыка так уютно спасало атмосферу, что я полностью расслабилась, даже тогда, когда его рука скользнула выше, томно меня дразня и тормозя на каждом сантиметре бедра. Пальцы сжали моё бедро сильнее, когда его рука была уже под платьем. Я покорно развела ноги, упустив с губ горячий тихий выдох. Он скользнул по ткани нижнего белья, слегка надавив пальцем в нужной точке, нагло украв с моих уст ещё один томный вздох. Хайтани пробрался мне под бельё, заставляя грудную клетку сжаться, заблокировав доступ к кислороду. Скатывающееся по рёбрам возбуждение обжигая нутро медленно спускалось всё ниже, пока его пальцы скользили по влажным половым губам, дразня подушечками, но так и не проникая внутрь. Но это продлилось не слишком долго, и когда оба его пальца погрузились в моё тело, я жадно вдохнула, прикусив нижнюю губу, но так и не открывая глаз. Интересно как выглядит Хайтани когда одной рукой держит руль, а второй дрочит мне, пока мы едем на скорости 120 км/ч? Эти мысли не давали мне покоя, разжигая нутро ещё сильнее, разгоняя горячую кровь по голодному от нехватки ласки телу. Он менял ласки каждые пару минут, то проникая внутрь, то стимулируя клитор, не давая расслабиться ни на секунду. Салон накалился от моего горячего дыхания, и я чувствовала это, так же как и напряжение Рана по его руке. Чувствовала по тому как увеличилась скорость, с которой мы ехали. Как постепенно увеличивался темп его ласк. Наслаждение сладко скатилось по позвоночнику, и я распахнула глаза, жадно заострив взгляд на Хайтани, я вцепилась в его руку, шипя от удовольствия и впивая в его предплечье ногтями. Он поверунл в мою сторону голову, мягко скользнул оценивающим взглядом и с так сладко самодовольно усмехнулся, что я словно впала в невесомость на секунду, ощутив как от его тихого бархатного смешка меня наконец накрыл долгожданный оргазм. Обволакивая тело и заставляя выгнуться в спине, он погрузил меня в самый яркий пик удовольствия, и мягко простонав я прикрыла глаза, шумно и часто дыша в полную грудь. Подрагивающее тело выдавало то как нагло его ласка застала меня врасплох, разбив в пух и прах всю уверенность. Он остановился на светофоре, медленно вытаскивая руку из-под моего платья, а я лишь проследила за тем как блестят от моей смазки его длинные пальцы. Моя рука легла на шею Рана, и я вцепилась в его губы, жадно увлекая в грубый и беспорядочный поцелуй, который он быстро обратил против меня же, легко перехватывая инициативу. Все две минуты стоя на светофоре мы так и не отрывались друг от друга, а когда время кончилось он быстро доехал до ближайшего более-менее укромного места, припарковав авто так, чтобы нас никто не потревожил среди больших железных контейнеров. И вот уже я нетерпеливо трусь о него, сидя на его коленях, и его руки так жадно блуждают по моему заду, сжимая до боли и упиваясь моими горячими вздохами. Не особо удобно, учитывая что он не захотел тратить время на то, чтобы пересесть назад, так и оставаясь на своём сиденье. И плевать. Мне действительно так плевать на это, ведь всё что сейчас в моей голове - его отчаянные торопливые касания, которые кричали о том как сильно он желает меня, даже не давая возможности отказаться. Я медленно сажусь на его член, блаженно выдыхая куда-то в основание шеи, и слышу как напряжённо заколотилось его сердце, когда мои бёдра начали двигаться, так чувственно, не спеша, чтобы прочувствовать его полностью. Чтобы он проникся мной до самых краёв, утоляя свою жестокую жажду. Уткнувшись своим лбом в его, мягко насаживаясь на него под тот темп, который задают его руки на моей заднице. Я вцепилась острым взглядом в его глаза, что с колючим голодом бегали по моему лицу, в этой темноте. Интересно, что он так отчаянно пытался увидеть? Он спешно облизывает губы, увеличивая темп, а моё нутро с особым остервенением прогибается под эту манипуляцию слишком податливо напрягаясь. Его горячее дыхание дурманом оседает на моих губах, которые ласкают его слух глухими нарастающими постанываниями, и видя как легко меняется моя громкость от темпа он довольно усмехается, выводя меня из себя, одной этой усмешкой посылая по телу такой дикий жар, что я невольно закатываю глаза, а он наблюдает, не сводя с меня хищного голодного взгляда. Кажется, он впервые смотрел на меня с таким вожделением и манией, которые будоражили во мне все самые аморальные эмоции. — Блять... Ран.. – едва слышно проскулив его имя я обессиленно прикрыла глаза, понимая, что моё тело мне уже не принадлежит. Он лишь утешающе мягко прошипел, наблюдая как я пересекаю грань, достигая нежного оргазма, так медленно и плавно рассекающегося по телу и сковывающего грудную клетку волнами удовольствия. Его томный обжигающий выдох в мои губы, прежде чем сжав мои ягодицы, и Хайтани горячо изливается внутри меня, всё ещё ощущая как всё внутри меня дико пульсирует в такт его члену.

***

Ран любит мягко укрощать, разбавляя чувственную нежность грубыми жадными касаниями, и его горячий взгляд всегда изучает с особой погружённостью, внушая тебе что рядом с ним ты желанна и важна в эту секунду. Он любит разговаривать во время близости, иногда дразня бархатным мурчанием. Любит любоваться твоей страстью, с особым интересом и желанием доводя до её пика. Любит отдавать в твои руки власть ненадолго, чтобы ты почувствовала все стороны вашей близости. И ему нравится наблюдать как ты берёшь инициативу на себя. Он любит брать тебя неожиданно, особенно сзади, желанно блуждая руками по спине и бёдрам, а потом с горячим вздохом изливаться внутрь. Любит страстные поцелуи, и ещё больше любит кусать твои губы, мягко скользя после по ним языком. Секс с ним как холодный молочный коктейль в жаркую погоду - успокаивает, расслабляет, нежно оставляя на языке сладкое послевкусие. Но ты выпьешь его очень быстро, потому что попробовав не можешь остановиться. Поэтому близость с Раном не растягивается никогда. Риндо любит слушать твои стоны, предпочитая молча наблюдать за твоим удовольствием. Ему нравится полностью держать контроль над процессом, медленно превращая его в сладкое безумство, выбивающее из тебя всё до последнего вздоха. Страсть до изнеможения. Резкие и непредсказуемые касания, грубые эксцентричные ласки. Острый взгляд на твои сладкие мучения. Он никогда не целует твои губы, и не скажет комплиментов. Затормозит твой разгон, не позволив взять на себя и каплю инициативы. Всё под его жёстким контролем и только так, как в первую очередь он сам считает правильным. Его касания на вкус как черный кофе - его крепкость и насыщенность долго остаётся на языке. Оно бодрит и заводит слишком сильно, но ты растягиваешь его подольше, потому что оно не позволит испить себя слишком быстро. — О чём думаешь? Я подняла на Хайтани слегка растерянный взгляд, вяло выпадая из собственных мыслей. Он сидел напротив меня, по пояс в воде. Я сидела у другого края ванны, чуть наклонив голову вбок. Просторная ванная, и панорамные окна, открывающие вид на ночной Токио. Умеет же он выбирать места.  После спонтанного секса в машине мы приехали в этот отель, набрали ванну и с облегчением полностью расслабились. — Ни о чём важном. – я вытянула ногу, мягко упираясь стопой в его грудь, слегка надавив и скользнув чуть ниже, но его рука поймала её прежде, чем она успела коснуться торса. Он немного сжал мою стопу и начал мягко её мять пальцами, так и сорвав с губ довольный вздох. Это было очень приятно. — Ты всегда грузишься, но никогда не рассказываешь о чём. — А ты бы рассказал, если бы я спросила? – он не ответил, вяло усмехнувшись, а я неоднозначно дёрнула бровью. Вроде бы и логично, а вроде слегка расстраивает. — Ожидаемо. — А что ты хочешь знать?  — Многое. – он вновь замолчал и я почувствовала как перекатывается в его голове какая-то напряжённая мысль. — Много не расскажу. — Ты о работе? Не думаю, что мне есть что спрашивать. Мне достаточно знать в какой области ты работаешь. — И это проблема? – уголок его губ слегка нервно дёрнулся, и я прикрыла глаза, укладывая голову на бортик ванной. — Нет. – без малейшего сомнения бросила я. — Вряд ли это проблема.  — Подумай хорошенько, сама понимаешь, хорошего мало. — Почему не уйдёшь?  — Ещё рано… или уже поздно. – я подняла голову, вцепившись в него непонимающим взглядом. А Ран выглядел слегка потерянным. — Из этого невозможно уйти, потому что оно из тебя не уйдёт. Я бросил школу, два раза сидел, сейчас в списке самых опасных преступников Японии. У меня нет крепкого семейного фундамента. Куда я уйду, Миса?  Он мягко отпустил мою ногу и та медленно погрузилась в воду. Я несколько минут молчала, наблюдая за рябью на поверхности воды и прокручивая в голове беспорядочные бессмысленные мысли. — Чем ты хотел бы заниматься? Что тебе нравится? – в его глазах мелькнуло забавное удивление, мягко оседая на дне глубокого взгляда. — Не привык так долго с тобой просто разговаривать.  — Я тоже человек, а не сумасшедшая шлюха, как тебе могло показаться. Я люблю разговаривать. И слушать тоже очень люблю. – пожав плечами я вновь в ожидании его ответа заострила на нём мягко проникающий в душу взгляд.  — Учту. Я тоже. Тоже люблю иногда поговорить. О чём угодно, лишь бы не о работе.  — Тогда, давай поговорим. – с лёгкой улыбкой на губах обронила я тихо и мягко, а он ухватив меня за руку притянул ближе, усадил вплотную спиной к себе и обнял сзади, лениво уложив голову на моё плечо. Спину обожгло тепло его груди, а плечо - его дыхание. — Вряд ли есть что-то определенное. Хотя, есть одно, мне нравится мода. — Да? — Почему переспрашиваешь, похоже, что я вру или шучу? — Нет. Расскажи. – он пропустил меж пальцев прядь моих волос, не сразу продолжая диалог. — Я очень серьезно отношусь к теме внешности, так как она мне интересна и важна. Через внешность можно понять многое, а обманчива она только в тех случаях, если смотришь не на те детали. А мода меня цепляет тем, что раскрывает человека с абсолютно неожиданных, иногда не самых понятных обществу сторон. Это ведь тоже искусство. За этим интересно наблюдать, и размышлять над этим как над смыслом картины: ты смотришь и пытаешься разгадать какой посыл передаёт через образ дизайнер. – слушать его оказалось на удивление очень приятно. Он говорил размеренно, в полтона, своим приятным бархатным голосом. И я полностью погрузилась мыслями в его слова, позабыв обо всём, что тревожило до этого. — Любишь читать? — Не сказала бы, что люблю. Но, иногда, убиваю вечера за книжкой, если сильно зацепит. А ты любишь? — Да. Мне очень нравится китайская литература, необычна, но приятна в восприятии. Хотя чаще я читаю что-то из психологии, затягивает. Образ Рана в моей голове мягко перетекал в более совершенную свою версию. Он более многогранный и глубокий, чем изначально может показаться. Он рассказывал мне ещё долго, отвечая на мои простые короткие вопросы. Я узнала как сильно он не любит шум, что терпеть не может блондинок и красный цвет. Рассказал, что всегда мечтал о собаке и даже в совершенстве владеет английским языком. Я не знала, что он любит сладкий кофе. И что спит только слева. А ещё он все школьные годы занимался атлетикой, и даже имеет много наград за первое место. Я не знала, что когда-то у него были длинные косы, и что он любил подубасить парней из других банд любимой телескопической дубинкой, которая в итоге сломалась незадолго до того, как он перешёл в Бонтен. Его любимый парфюм «Mont Blanc». Он любит много спать. Его вдохновляет Yves Saint Laurent. И его любимый цвет - фиолетовый. А ещё в юности он мечтал стать знаменитым. За эти полчаса я узнала о нём так много, что сердце обливалось каким-то очень нежным теплом. Словно я знаю его вот уже целую вечность. А ведь эти мелочи, хоть и предельно важны, но не раскрыли мне его полностью. И с каждым откровением я хочу знать всё больше. — Наверное заметила, что мы с Риндо во многом разные. Хоть и росли не отлипая друг от друга, я рад, что в нём сформировалась отдельная от меня личность. Мой авторитет и статус старшего не должен был мешать ему в становлении тем, кем он сам хотел. — Думаешь, он стал тем, кем хотел? – и вновь пауза, чтобы хорошенько подумать. А ведь действительно, если Ран не смог осуществить свои мечты, смог ли Риндо? И о чём он мечтал? Чего хотел? — Тебе могло показаться что он слишком кислый и скучный. На деле, он очень любит развлекаться. Любит находиться в больших компаниях, любит громкую музыку, выпивку и веселье. Ему скучно сидеть на месте. Знаешь, он ведь не просто так открыл свой клуб. Это была его мечта, а Бонтен помог осуществить её раньше, чем он сам смог бы себе позволить. Я за него рад, только вот особо счастливым он не выглядит. Работа не даёт сполна насытиться этой мечтой, которую он с таким горящим взглядом осуществил.  — Так всё ваше несчастье в работе? — Не то чтобы я считаю, что мы несчастливы. Скорее, нейтрально. Счастья нет, но оно будто и не требуется. – он ответил слегка отстранённо, и я сомневаюсь что он солгал. Просто, видимо, это уже привычное мышление, которому много лет.  — Наверное, меня всё устраивает. Мне уже надоело говорить. Ты будто мемуары мои писать собралась. – я едва слышно усмехнулась. — Можем и помолчать. — А ты? Не расскажешь о себе? — А ты действительно хочешь знать? — Думаю, да. Как минимум интересно, что в твоей голове, что ты так отчаянно пытаешься заполучить внимание нашей семейки. Должно же быть разумное объяснение твой нездоровой одержимости. — Неужели со стороны это так плохо выглядит. — Пугающе как минимум. Представь, что этим вечером я тебя застрелю, потому что ты постоянно мне грубишь, и не скрываешь, что спишь со мной и моим братом по очереди. – в его словах не было ни капли правды. Будь его слова истиной, он бы пристрелил меня ещё тогда в кабинете Риндо, или просто больше никогда со мной не встречался бы. Ощущение, что его вообще не напрягает, что я сплю и с ним, и с его братом. — А тебя это действительно раздражает? — Не то чтобы мы с Риндо привыкли делить ещё и девушек. — Вы действительно разные. У каждого свой характер, поведение, вкусы и мировоззрение. Почему симпатия одновременно к двум людям не может быть искренней и уместной? — Потому что я не верю в любовь, которую можно поделить на несколько людей. – я запрокинула голову назад, встречаясь с его глубоким темным взглядом своим, более легким и настолько чистым и искренним, словно первый снег. — А тебе нужна любовь? – но он молчал. Я не услышала ни одного звука в ответ. Лишь давление от его взгляда. Он не злился, не обижался. Он пытался понять. Себя. И меня. А я вновь опустила голову, уткнувшись глазами в воду. — Это петля. С каждым разочарованием в любимом человеке она затягивается. И его ошибки ранят не его, а тебя же. А я не хочу умирать от затянутой на шее петли. Я хочу отношения, которые будут глотком свежего воздуха. В них будет свобода желаний, взаимопонимание, поддержка. Спасение друг для друга, источник вдохновения и мотивации. В любви нет свободы, только обязанности и рамки. — И что, предлагаешь нам троим по расписанию играть в отношения, а потом если вдруг надоест пойти и отодрать левого человека, потому что у нас не «любовь», а «свобода»? – скептичность в его голосе слегка резанула уши. — Ты совсем не понимаешь о чём я говорю. — И не пойму. — Хайтани Ран осуждает меня за то что мне нравятся сразу два человека. Звучит смешно. — Я не осуждаю. Я просто не понимаю этого. — Странно, что твоё непонимание не уходит дальше слов. Ведь зная, что я переспала с твоим братом ты всё равно сейчас со мной. – это невольно вызвало у меня улыбку, и скользнувшая в ней тень насмешки, кажется, была слишком явной. — Ты эгоистка, Миса. Ты хочешь чтобы я принадлежал тебе, так же как и Риндо, и мирился с этим, но сама ты не готова мириться с тем, что я могу иметь связь с другими женщинами. — Потому что я предлагаю тебе не блядунство, в котором каждый спит с кем попало, по настроению. Я предлагаю тебе себя, свою верность. — Верность мне, и другому человеку. Это ли не «блядунство»? – я устало закатила глаза. Он так старательно строил из себя правильного, что это начало утомлять. — Ты упускаешь то, что я заинтересована в вас не как в «поебушках для разнообразия». И этот интерес и симпатия не уйдут дальше определённых людей. Ты действительно мне очень нравишься. Как и Риндо. Почему ты не можешь понять, что это построено на серьёзных чувствах? Его горячий вздох на моей шее и минутная тишина. Вода в ванне уже остыла и теперь меня грело лишь его тело. А голова становилась всё тяжелее и тяжелее. Мне казалось, что они смогут меня понять. Понять, что я не сосредоточена лишь на яркой половой жизни. В каждом из них меня что-то зацепило, и не готово отпускать. Возможно я сама виновата в том, что подала себя так, словно меня интересует лишь физическая близость. На самом деле я отчаянно желаю проникнуться ими на более глубоком уровне. Каждым по-своему. Но смогут ли они понять меня и почувствовать то же? Кажется, я начинаю медленно погружаться в сомнения. — И ты так уверена что из этого выйдет что-то хорошее? — Я всегда уверена в своих целях, без сожалений и сомнений, потому что знаю чего хочу. — И чего же ты желаешь? — Свободы. Отдаться собственным желаниям и идеям, воплощая каждую на грани риска так, будто играешь в «русскую рулетку». — Не идеализируй образ жизни, к которому ты так отчаянно стремишься. — Почему? — Потому что после разочарование тебя погубит. — Не думаю что оно меня успеет настигнуть, прежде чем я покорно смирюсь с любым исходом. – Ран молчит, думает. — Всё, чего я желаю - это чувствовать себя живой. Среди людей уважающих общепринятые моральные устои и стабильность я гнию заживо. А я хочу жить. Желать - и получать. Получать и наслаждаться. Я не могу справиться с этим сама. Я чувствую, что нуждаюсь в ком-то, кто покажет мне этот мир с другой стороны. С той, на которой я буду чувствовать себя счастливой, нужной и живой. – вновь молчит. И это молчание разрушает мою уверенность всё больше, но я ему никогда этого не покажу. — Это не навсегда, Мисаки. Однажды всё закончится, и вероятно, с плохим исходом. — Я знаю. Хотя бы на миг. Мне всё равно нечего терять. Ведь сейчас у меня, итак, ничего нет.